евгений зыков

Совершенно охреневшая администрация, осознающая свою нелегитимность, и с перепугу устраивающая жесткач. Шаг навстречу обществу воспринимается не по-пацански – слабину дал...

Он делает громкие заявления, совершает иногда отчаянные шаги, но всегда внимательно прислушивается к потребности, обычно, некритически мыслящей части общества...

Ожидайте благодарности от Путина и его окружения, которые почти открыто подкармливают радикальную оппозицию, чтобы остаться безальтернативным вариантом...

Засуньте свои "старик, ну ты же все понимаешь" туда же, куда вы засунули свои представления о добре и зле...

Надо обязательно об этом говорить,чтобы отбить охотку у Путина к террористическим провокациям.

"Я бы хотел начать с той фразы, которую я часто повторяю, великого русского марксиста Плеханова: российская история «ещё не смолола той муки» из которой можно «испечь пирог социализма». Он имел ввиду, что слово «социализм» можно применить к слову «демократия».


Кончаловский врёт и не краснеет. Это у них семейное, что ли... Плеханов имел в виду прямо противоположное, в чём нетрудно убедиться, ознакомившись с первоисточником.
http://libelli.ru/works/gvp.htm

"русская история еще не смолола той муки, из которой будет со временем испечен пшеничный пирог социализма, и что пока она такой муки не смолола, участие буржуазии в государственном управлении необходимо в интересах самих трудящихся. "

И чуть выше, с чего, сопсна, и начался весь базар-вокзал:

"Но верны ли себе те наши товарищи, которые, отвергая тактику Ленина, боятся объяснить народу, что произошло бы у нас, если бы власть немедленно перешла в руки социалистов?

Такой переход был бы не чем иным, как диктатурой «пролетариата и крестьянства». Наша трудящаяся масса еще не готова для такой диктатуры."

Выводы делайте сами, господа-носители "нехорошего" менталитета.

И не стыдно, Андрей Сергеич?

Когда прекрасный и глубокий журналист Андрей Пионтковский написал вариативный сценарий "Третий путь к рабству" для корпоративной вечеринки. корпорация из коллективного путина начала трансформироватся в коллективного навального
со здоровым националистическим блеском в глазах отлакированного на ботоксе
со старыми песнями о главном и помолодевшим коллективным зюгановым трансформировавшего в коллективного удальцова
будем голосовать сердцем? или есть варианты

К концу 1950-х Станислав Лем уже был признанным мастером жанра. В «Солярисе» он начал отходить от утопических настроений своих ранних произведений и стал больше склоняться к крупной романной форме литературы. Основная часть книги была написана примерно за 6 недель в июне 1959 года, когда Станислав Лем был в Закопане.

Спустя год писатель вернулся к роману и закончил последний раздел. Впоследствии Лем уже не мог найти место, где остановился и продолжил книгу.[2]
[править]
Автор о создании романа
В те годы я был особенно хорошо информирован о новейших научных течениях. Дело в том, что краковский кружок был чем-то вроде коллектора научной литературы, поступавшей во все польские университеты из США и Канады. Распаковывая эти ящики с книгами, я мог «позаимствовать» заинтересовавшие меня труды, в частности «Кибернетику и общество» Норберта Винера. Всё это я проглатывал по ночам, чтобы книги пришли к их истинным адресатам как можно быстрее. Набравшись так ума-разума, я в течение нескольких лет написал романы, за которые мне и теперь не стыдно,— «Солярис», «Эдем», «Непобедимый» и т. д.

…
Я думаю, что в начале своего писательского пути я сочинял исключительно вторичную литературу. На втором этапе («Солярис», «Непобедимый») я достиг границ пространства, которое в общем-то было уже исследовано.
…
Все романы типа «Солярис» написаны одним и тем же способом, который я сам не могу объяснить… Я и теперь ещё могу показать те места в «Солярис» или «Возвращении со звёзд», где я во время писания оказался по сути в роли читателя. Когда Кельвин прибывает на станцию Солярис и не встречает там никого, когда он отправляется на поиски кого-нибудь из персонала станции и встречает Снаута, а тот его явно боится, я и понятия не имел, почему никто не встретил посланца с Земли и чего так боится Снаут. Да, я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане», покрывающем планету. Всё это открылось мне позже, так же как читателю во время чтения, с той лишь разницей, что только я сам мог привести всё в порядок.
…
… «Солярис» я считаю удачным романом…

— С. Лем. «Моя жизнь»

Во всех русских переводах романа вплоть до 1976 года имеются обширные купюры в заключительной главе «Древний мимоид» — был выброшен диалог Кельвина и Снаута о природе Океана как «ущербного Бога», неспособного понять и признать приобретенную в процессе очеловечивания способность своих фантомов к самостоятельным поступкам

«Солярис» — это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой… Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот.
«Солярис» (США, 2002) — реж. Стивен Содерберг. Эта экранизация также не вызвала у Лема восторга, хотя он и воздерживался от её прямой «разгромной» критики:

Содерберг сделал «Солярис» — я думал, что худшим был «Солярис» Тарковского… Я ничего не написал о том, что фильм мне нравится. Я не написал, что он мне не нравится. Это не то же самое. Знаете, добрый злодей это не то же самое, что злой добродей. Есть разница… Мне ведь не говорили, чтобы я соглашался, потому что заработаю денег, а только «вы не имеете понятия, какие технические возможности есть у Голливуда», и я поверил. Я не предполагал, что этот болван, извините, режиссер, выкроит из этого какую-то любовь, это меня раздражает. Любовь в космосе интересует меня в наименьшей степени. Ради Бога, это был только фон. Но я все-таки человек достаточно воспитанный. Поэтому не набросился на этого Содерберга, это не имеет смысла. У меня была стопка американских рецензий, и я видел, что все старались, потому что Содерберг известен, исполнитель главной роли очень известен, и поэтому на них не навешивали всех собак… Кроме этого, автору как-то не положено особо возмущаться, ну не положено.

— Журнал «Lampa», Варшава, 2004, №4

Московский композитор Сергей Жуков написал двухактный балет «Солярис» по мотивам романа. Либретто А. Соколова и В. Фетисова. Поставлен в 1990 г. в Днепропетровском театре оперы и балета, балетмейстер — А. Соколов, дирижер Н. Шпак, художник Г. Якубовская, режиссер Ю. Чайка.[7]
«Solaris. Дознание» (Россия, 2007) — спектакль московского театра «АпАРТе». Режиссер — А. Любимов, художники — М. Кривцова и К. Автандилова. В ролях: А. Фигуровский, А. Зыкова, А. Любимов, Д. Дежин.[8][9]
«Солярис» — радиоспектакль (Россия, 2007). Роли исполняют: Александр Филиппенко, Армен Джигарханян, Владислав Ветров, Татьяна Шпагина

http://ru.wikipedia.org/wiki/Солярис_(роман)

А вот в квадрате либерализма - там ещё конь не валялся, там чернозём, там надо поднимать народ. Там можно сделать имя, можно сделать судьбу. И всё будет красиво и правильно, и будут в хорошие места приглашать.

Я ещё и на здравый смысл рассчитываю. Надо думать о репутации, загадывать на три хода вперед; думать о том, какие у тебя есть послезавтрашние электоральные перспективы.

Валерия Новодворская
журналист

Агента звали Клаус. Его завербовали два года назад. Он сам шел на
вербовку: бывшему корректору хотелось острых ощущений. Работал он
артистично, обезоруживая собеседников искренностью и резкостью суждений.
Ему позволяли говорить все, лишь бы работа была результативной и быстрой.
Присматриваясь к Клаусу, Штирлиц с каждым днем их знакомства испытывал все
возрастающее чувство страха.
"А может быть, он болен? - подумал однажды Штирлиц. - Жажда
предательства тоже своеобразная болезнь. Занятно. Клаус полностью бьет
Ломброзо' - он страшнее всех преступников, которых я видел, а как
благообразен и мил..."

_______________

' Л о м б р о з о Ч е з а р е (1835-1909) - итальянский психиатр и
криминалист, родоначальник антропологического направления в буржуазном
уголовном праве.


Штирлиц вернулся к столику, сел напротив Клауса, улыбнулся ему.
- Ну? - спросил он. - Значит, вы убеждены, что старик наладит вам
связь?
- Да, это вопрос решенный. Я больше всего люблю работать с
интеллигентами и священниками. Знаете, это поразительно - наблюдать, как
человек идет на гибель. Иногда мне даже хотелось сказать иному: "Стой!
Глупец! Куда?!"
- Ну, это уж не стоит, - сказал Штирлиц. - Это было бы неразумно.

Юлиан Семенов. Семнадцать мгновений весны

Я не знаю, что значит «анод» и «катод»,
У меня и без этого много забот,
Но пока ты течешь, электрический ток,
Не иссякнет в кастрюле моей кипяток.