Рудольф Клинкерман Всеволодович

Как Daimler откупился от правосудия или сколько стоит быть взяточником в США.



185 млн евро – именно такой суммой удалось откупиться немецкому автогиганту Daimler от американского правосудия, возбудившего против него в рамках американского федерального закона о борьбе с коррупцией за рубежом дело по поводу дачи взяток должностным лицам в нескольких десятках стран. Добровольное желание компании заплатить штраф поставит точку в этом процессе, который в противном случае мог бы закончиться официальным приговором о подкупе иностранных чиновников в США и рядом уголовных дел в родных странах взяткополучателей. О том, почему хорошо написанный закон на практике не вполне работает, в интервью "Росбалту" рассказал доцент торгового права американского университета Батлер Майкл Кэйле.

— Для начала пару слов о том, как же так получилось, что американский суд занимался расследованием дела о взятках, которые давал автогигант "Даймлер", базирующийся в ЕС?

— В США есть закон под названием "Закон о борьбе с коррупцией за рубежом" (ForeignCorruptionPracticesAct, — "Росбалт"), который запрещает всем гражданам, компаниям и представительствам США предлагать взятки любым государственным чиновникам иностранных государств. Этот закон может применяться, в том числе, к неамериканским компаниям, если, например, акции этой компании продаются на американской бирже, как это и было в случае с головным центром Daimler AG. В том, что касается обвинения против его российского отделения, признавшего, кстати, свою вину, то это обвинение было выдвинуто на основании наличия так называемого "американского звена". Документы следствия говорят о том, что российское отделение стояло за денежными переводами из немецкого отделения компании в финансовые институты США, плюс часть незаконных выплат была осуществлена с помощью посредников, часть из которых была зарегистрирована в США. Эти моменты и составляют "американское звено" в данном случае, в результате чего российское отделение также попало под американскую юрисдикцию.

— Было ли в деле "Даймлера" что-то особенное, или же этот коррупционный скандал похож на все остальные?

— Отличие этого случая в том, что Daimler AG, а именно его головной немецкий офис, не признал себя виновным в дачи взяток чиновникам. Более того, министерство юстиции предложило ему мировое соглашение, по которому компании не выносится приговор о нарушении закона о борьбе с коррупцией за рубежом, несмотря на то, что имеются предельно ясные доказательства противного, а вместо этого выносится приговор о махинациях в бухгалтерии. Уникальность этого дела в том, что министерство юстиции заявляет, что "Даймлер" давал взятки иностранным чиновникам, но, как это ни странно, не обвиняет его во взяточничестве. То есть взятки были, но взяточничества не было. Общих элементов с другими делами весьма много, это, например, схемы незаконных выплат с помощью третьей стороны.

— После этого считаете ли вы закон о борьбе с коррупцией за рубежом эффективной мерой?

— Я считаю, что сам закон в полном порядке, он хорошо и правильно написан. Проблема в том, как он применяется. В результате сложно оценить, является ли он эффективной мерой в борьбе с коррупцией. "Даймлер" не первый, кому удалось уйти от обвинений в коррупции, похожая история произошла с компаниями Siemens и BAE. Начинаешь задумываться, зачем нужен этот закон, если большим компаниям все равно удается отделаться малым, а именно — штрафом. Пусть даже речь идет о сотнях миллионах долларов, для компании все равно это хорошее окончание процесса. То есть непонятно, какую лепту в борьбу с коррупцией вносит этот закон.

Необходимо, чтобы закон применялся правильно. Если есть доказательства взяток, то выносимый приговор должен быть именно о взяточничестве. Министерство юстиции не должно делать исключений для больших компаний только лишь потому, что они слишком большие и ими нельзя рисковать, я имею ввиду знаменитую логику "too big to fail". Сегодня у нас такая ситуация, при которой к крупным компаниям совсем иное отношение, нежели к небольшим. И в этом нет ничего хорошего, потому что это подрывает верховенство права, нарушает прозрачность всей системы. Так что я бы не стал менять ничего в самом законе, я бы изменил то, как он применяется на практике. Закон должен применяться одинаково ко всем компаниям независимо от их размера.

— Какие другие случаи, в которых фигурировало бы постсоветское пространство, приходят вам в голову?

— Это знаменитый "Казахгейт", в рамках которого американская нефтегазовая компания Baker Hughes призналась в даче взяток казахским чиновникам с целью получения контрактов в Казахстане. Тогда, в 2007 году, компания согласилась выплатить штраф в размере $44 млн, что было своего рода рекордом, который потом был побит делом "Сименса", заплатившего $800 млн. За последние годы размеры штрафов очень заметно выросли, но они все равно малы по сравнению с доходами, которые компании получают от сделки, заключенной с помощью взяток. Сейчас своего часа ждут около сотни дел, и я думаю, что как минимум пара из них имеет отношение к России.

— Какие главные провалы и главные успехи были в применении закона о борьбе с коррупцией?

— Для меня самыми крупными провалами, хотя я уверен, что многие со мной не согласятся, являются упомянутые ранее дела компаний Daimler, Siemens и BAE. Потому что во всех трех случаях, несмотря на многочисленные доказательства взяточничества, компании сумели достигнуть мирного соглашения с министерством юстиции, заплатив крупные штрафы, но не признав себя виновными. Они сделали все возможное, чтобы не признавать свою вину, потому что для европейских компаний это означает, что, согласно соответствующей европейской директиве, они будут лишены всех государственных контрактов. То есть, если крупную европейскую компанию обвиняют во взяточничестве, весь процесс в результате сводится к тому, чтобы в приговоре не было слова "взятки". Конечно, это просто абсурдно. У нас есть закон, позволяющий наказывать взяткодателей, но мы делаем все, чтобы не произносить этого слова. То есть, несмотря на то, что эти компании заплатили большие штрафы, эти случаи – провалы, с точки зрения применения закона о борьбе с коррупцией за рубежом, потому что надо смотреть не столько на размеры штрафа, сколько на соотношение между обвинением и приговором.

Среди успешных случаев – приговор кинопродюсерам Джеральду и Патрисии Грин, которые давали взятки тайским чиновникам с целью получения выгодных контрактов на проведение фестивалей. Вообще, в борьбе с коррупцией за рубежом министерство юстиции делает ставку в первую очередь на отдельных людей, эти процессы более эффективны. Одно дело, когда компании приходится заплатить штраф, а другое дело, когда человеку приходится садиться в тюрьму. Есть еще несколько удачных дел против отдельных людей, но они сейчас находятся на апелляции, поэтому сегодня еще рано говорить, чем они закончатся.

— Данный закон наказывает лиц, давших взятки, а что же происходит с теми, кто их брал? Понятно, что речь идет об иностранных чиновниках, но, тем не менее, американское следствие имеет все необходимые данные, известны имена, суммы, конкретные госучреждения, вовлеченные в преступление, то есть все причины для возбуждения уголовного дела национальными прокуратурами. Что происходит с теми, кто брал эти огромные взятки? Есть ли налаженное международное сотрудничество в этой области?

— Американский закон наказывает лишь взяткодателей, он не применяется к тем, что брал взятки. Однако за последний год стала наблюдаться новая тенденция: министерство юстиции стало пытаться "достать" и лиц, бравших взятки. Так, было предъявлено обвинение двум гражданкам Таиланда – матери и дочери, которые участвовали в схеме продюсеров Грин, и двум гражданам Гаити. Все они привлечены к суду не в рамках закона о борьбе с коррупцией за рубежом, их обвиняют в отмывании денег через американские финансовые институты. То есть министерство юстиции решило, что "американское звено" в этих случаях является достаточным, для того, чтобы наказать данных иностранных чиновников в рамках американских законов. Это новая тенденция, и министерство юстиции заявляет, что планирует вести подобную работу в с рамках других дел, используя весь имеющийся в наличии юридический арсенал, чтобы достать коррумпированных иностранных чиновников.

В том, что касается международного сотрудничества, то я не знаю, что происходит за кулисами, но очень часто слышно об обмене данными между американским Минюстом и министерствами юстиции других стран. Так что вполне возможно, что мы передаем информацию о коррумпированных чиновниках в их национальные органы.

— Должны ли другие страны последовать американскому примеру и начать активную борьбу с коррупцией за рубежом?

— Американский закон о борьбе с коррупцией за рубежом был принят в 1977 году, но первые двадцать лет своего существования он почти не применялся: в год было по одному-два процесса. Так что я думаю, что нам не стоит выговаривать другим странам за то, что они плохо борются с коррупцией, потому что мы сами начали делать это совсем недавно. У нас ушло двадцать лет на то, чтобы начать этим серьезно заниматься. Когда-то это случится и в других странах, так, в Великобритании, наконец, был принят похожий закон. И он вступит в силу этой весной.

В правительстве остался Рогозин, значит будет продолжен курс на вооружённое противостояние Западу с соответствующей гонкой вооружений.
Почему-то ни в правительстве, ни в администрации президента не остались сельхозники Зубков и Скрынник. Интересно почему?
В администрации президента нет Кудрина, хотя Путин называл его своим другом. Интересно, по чьей инициативе его нет?

Парад милитаризма

Для чего надо было проводить военный парад? Разве без него нельзя было почтить память погибших в войне?
Ясное дело: это кулак, показанный Западу. Именно Западу, а не Китаю, что следует из российской истерики по поводу западной ПРО.
Данный парад лежит в русле вооружённого противостояния Западу и соответствующей гонки вооружений - всё как в советское время.

Парад милитаризма

Для чего надо было проводить военный парад? Разве без него нельзя было почтить память погибших в войне?
Ясное дело: это кулак, показанный Западу. Именно Западу, а не Китаю, что следует из российской истерики по поводу западной ПРО.
Данный парад лежит в русле вооружённого противостояния Западу и соответствующей гонки вооружений - всё как в советское время.

Российское начальство подняло истерику по поводу западной ПРО потому, что в будущем противоракеты этой ПРО будут способны сбивать российские ракеты, летящие на страны Запада, особенно на Штаты.
Действительно ли наши вожди считают возможной ядерную войну с Западом?

Не считаете ли Вы, что Россия погружается в болото левого популизма, и глупые опп.либералы помогают ей в этом?

Будут ли в ближайшее время снижены налоги на обрабатывающую промышленность?
Путин говорил о маневрировании налогами - что это значит?