Леонид Амстиславский

Я рекомендую (0)

Моя активность на сайте

Мои комментарии (1)

все комментарии

• 01 августа 2011 | 14:58
  amstist (в комментариях к: [Блог] oreh 26.07.2011 17:34)
  
  

  ЧТО такое "МАТРОСКА"

  МЕДОСМОТР
  Нас приводят в Все в общую кучу в угол. Открывается вторая внутренняя дверь, ведущая в клетку, в полном смысле этого слова. От пола до потолка — маленькую, полностью замкнутую комнату размером чуть больше вагонного купе. Окон нет, густой полу¬мрак. Вновь велят раздеться, на этот раз только до трусов. Понятно, что никаких вешалок, крючков для одежды нет. толстые
  ме¬таллические прутья. Дверь за нами захлопывается автоматичес¬ки. Внутри маленькой клетки — медицинская кушетка, покры¬тая грязной, в бурых пятнах крови, простыней. Со стороны ног, поверх простыни, — розовая медицинская клеенка, истертая до белесых проплешин.
  За решеткой — врачи. Один мужчина и три женщины. Стан¬дартные вопросы: есть ли сифилис и туберкулез, были ли череп¬но-мозговые травмы. Ответы на эти вопросы фиксируются. Все остальное — попытки сообщить о больном сердце, хроничес¬ких заболеваниях и т.п. — остается без внимания.
  На столике около решетки — медицинская ванночка- кюве¬та, в которой, в какой-то мутной жидкости лежат иглы устраша¬ющего размера. То, что ими пользовались не один раз, видно невооруженным глазом. Нам предлагают просунуть руку через ре¬шетку. Этими иглами пытаются взять кровь из левой руки. У очень многих, особенно у наркоманов, вен не видно, попасть в них невоз¬можно. Кровь пытаются взять из вен на шее. Человек прижимается головой к решетке, фельдшер тыкает ему иглой куда-то в горло. По¬том эта же иголка вновь бросается в ту же самую кювету, в тот же самый раствор, из которого пару минут назад ее вытащили.
  Абсолютно убежден, что этими же 20—30 иглами брали кровь не только у всей нашей сборки (более 100 человек), но и вчера, и позав¬чера, и будут брать завтра... Стоит ли удивляться, что на август 1998 года только в «Матроске» было более 500 ВИЧ инфицированных. Отдельных камер для них не хватало, поэтому их разбрасывали по общим камерам. Лично со мной в камере № 274 более четырех меся¬цев находился ВИЧ-инфицированный парень. Мы узнали об этом толь¬ко после того, как его перевели от нас в «спидовую» хату. Бывает и наоборот: когда здорового человека по «ошибке» закидывают к «спидовым». Это тоже своеобразный метод «прессовки» для получения нужных показаний.
  После медосмотра нас возвращают на сборку. Нам предстоит про¬вести там весь последующий день и полночи до того, как мы попадем хату, в которой нам предстоит жить несколько недель до окончательной «растусовки».
  
  В день, когда я заехал в хату (в «Матроске» не говорят: за¬шел, пришел и т.п., только заехал), в ней уже было 118 человек. Хата большая, не меньше 60 квадратных метров. Не надо удивляться, что хату в 60 квадратных метров, в которой нахо¬дятся 118 человек, я называю большой. Рассказы о том, что в России на каждого заключенного положено не менее четырех квадратных метров, рассчитаны на сентиментальных старушек из российской глубинки и дебильных депутатов Госдумы...
  Описать хату сразу невозможно. Представьте себе переполненный вагон метро в час пик. Представьте, что люди и этом переполненном вагоне раздеты до трусов, что вентиляция не работает, и никогда не ра¬ботала, что люди не мылись как минимум 10 дней, что 3/4 этих людей курят самые плохие дешевые сигареты и самокрутки из распотрошенных бычков... Теперь прибавьте к этому запах стоящих на дубке 30—40 шленок с оставшимся с утра рыбкиным супом и со щами из кислой капу¬сты. Прибавьте к этому пар десятка закипающих фанычей и, разогреваемых кипятильниками тех же щей и рыбкиного супа. Прибавьте испарения от сохну¬щих на натянутых через всю хату веревках нескольких десятков простыней, наволочек, носков, трусов и т.д. Представили? Можете смело все это возвести в энную степень, где N — запах из ни на секунду не освобождающейся параши-дальняка.
  Я уже не упоминаю о так назы¬ваемых «естественных» запахах (немытые ноги, гниющие язвы, ртут¬ная мазь, которой обильно смазываются «чесоточники», запах послед¬ствий желудочной деятельности от постоянного употребления полу¬пропеченного черного хлеба).
  И в такой камере-вагоне люди ЖИВУТ от грех месяцев до четырех с половиной лет. Постоянный гул, возгласы, крики. В хате, как я уже говорил, вместе со мной в этот день 119 человек. И это в Москве, в столице, где все на виду... А представляете, что творится в глубинке?
  Зайдя в хату, я попытался закурить. Ко мне сразу потянулось не¬сколько рук. Я раздал оставшиеся у меня полпачки «Примы» и выта¬щил коробок спичек. Чиркнул, спичка зашипела и погасла. Кислоро¬да для горения не хватает. Прикурить можно только друг у друга, или от «затаренной» (заныканной, спрятанной) зажигалки.
  (В «Матроске» почему-то запрещено иметь зажигалку, хотя в той же «Бутырке» они разрешены).
  Справа от тормозов огороженный занавеской угол — общак. Это - то место (полтора—два квадратных метра), где можно «приколоться по делу» (поговорить о чем-то секретном, серьезном), «разобрать и убить рамсы» (решить и погасить возникающие разногласия), получить с кого-то (получить проигрыши либо надавать «по ушам» за какой-то косяк).
  Здесь же, на этом общаке, принимают вновь прибывших в хату. Объясняют, что к чему, помогают, - т.е. дают то, чего у человека нет: мыло, зубную щетку, сигареты, чай и г.д.
  Откуда все это берется? От тех же отчислений в общак каждого, с каждой полученной дачки, кабана, ларька.
  Общак — самый чистый, самый «проветриваемый» (два вентилято¬ра), самый благоустроенный и относительно спокойный угол хаты.
  (Позднее я «оккупировал» его, прописавшись там почти по¬стоянно. Умельцы сшили мне из пустых сигаретных пачек не¬сколько полок, на них я устроил «библиотеку» — художествен¬ная и юридическая литература и т.п. Здесь же я постоянно что-то писал — жалобы, заявления, стихи. Здесь же пишу, а вернее дик¬тую (у меня ужасный почерк), эти записки своему сокамернику и товарищу Диме Харитонову.)
  
  

Мои вопросы (0)

все вопросы