Обычная версия

передача

Все передачи

Военный совет

время выхода в эфир — сб, 12:10

Эксперты Министерства обороны РФ раскрывают свои секреты.

Ведущие:: Сергей Бунтман первый заместитель главного редактора радиостанции "Эхо Москвы"

Анатолий Ермолин ветеран группы спецназначения "Вымпел", подполковник ФСБ в запасе

Обычная версия

эфир

10.12.2011 12:05

Военный совет

Гости:: Бариев Радик полковник, начальник Государственного летно-испытательного центра имени В.П.Чкалова

Ведущие:: Сергей Бунтман первый заместитель главного редактора радиостанции "Эхо Москвы"

Анатолий Ермолин ветеран группы спецназначения "Вымпел", подполковник ФСБ в запасе

код для блога

С. БУНТМАН: Добрый день, Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман, ведущие. У нас в гостях Радик Абрамович Бариев, полковник, начальник Государственного летно-испытательного центра имени В.П.Чкалова. Добрый день.

Р. БАРИЕВ: Добрый день.

С. БУНТМАН: И поговорим мы сегодня о замечательной профессии, на мой взгляд. Я не знаю, как у нынешний ребят, но у нас это всегда вызывало какой-то такой трепет и восторг. И всегда огорчались тому, что кто там, очки, там не получится такими профессиями заниматься. Этому огорчались. А вы как попали в профессию? Тоже, на энтузиазме?

Р. БАРИЕВ: Ну, во-первых, я воспитывался в военной семье, отец у меня офицер. И то, что я буду военным, я не сомневался. Ещё, наверное, вот как началась моя сознательная жизнь школьника, да? Там может 4-5 класс, когда уже начинаешь как-то осознанно выбирать дальнейший путь. Ну, а с 4-5 класса, я уже твердо решил, что буду летчиком.

С. БУНТМАН: Почему?

Р. БАРИЕВ: Ну, в наше время…

С. БУНТМАН: Объясните ребятам, как это происходит вот…

Р. БАРИЕВ: В наше время же мечтали все быть кем? Во-первых, работа интересная. Работа, я считаю, что достойная, мужская, мужественная, новая, поэтому, я не сомневался. Ну, я даже не могу сказать, почему. Просто в голове отложилось лётчик, и всё. И, по крайней мере, в то время я ещё не думал, и не задумывался, что посчастливится стать летчиком-испытателем.

С. БУНТМАН: Посчастливится. Летчик-испытатель – это тот, кто думает, делает, рискует, и при этом, в мирное время. Если кого-то другое множество военных профессий, которые существует основной риск, конечно, в военное время. А летчик-испытатель, вот всегда думаю, и, наверное, справедливо, что он рискует всегда.

Р. БАРИЕВ: Ну, рискует всегда, это абсолютно верно, потому, что вот работа испытателя – это творческая, так скажем, научная работа. Работа на грани, иногда порой. И основная цель этой работы – это получить на выходе тот авиационный комплекс, или самолет, который будет безопасно эксплуатироваться в войсках. А чтобы он безопасно там эксплуатировался, летчик-испытатель должен летать немножко дальше, немножко выше, немножко быстрее, и всё это проверить. И потом, с небольшим запасом, 10-15%, написать настольную книгу, для летчиков строя. Вот тогда они будут безопасно летать, тогда они будут уверены, и эффективно применять (неразборчиво).

А. ЕРМОЛИН: Радик Абрамович, вот я сейчас не могу отделаться знаете, от какого ощущения? Вот сидит такой спокойный…

Р. БАРИЕВ: Да, абсолютно, да.

А. ЕРМОЛИН: Вот такой вот с виду, флегматичный человек, на груди звезда героя России, и рассказывает, как всё спокойно, как там обыденно, научная работа. А как вот вы относитесь к риску, к страху? Кстати, сколько у вас, в вашем регионе, было реально боевых жертв, за период существования вашего центра? Так, на всякий случай.

Р. БАРИЕВ: Ну, боевых…

А. ЕРМОЛИН: Ну, боевых, я имею в виду, при проведении боевых испытаний. Там понятно, что это не…

С. БУНТМАН: Боевые действия, да.

Р. БАРИЕВ: Ну, про боевые действия…

А. ЕРМОЛИН: Нет, я не про боевые спрашиваю. Какие были потери среди летчиков, за период существования?

Р. БАРИЕВ: Ну, потери очень значительные, и тот мемориальный комплекс, который создан у нас на основной базе, в Ахтубинске, это мраморные стелы, там более 50-ти фамилий, за 50 с лишним лет.

А. ЕРМОЛИН: То есть, здесь человек в год, в среднем, получается.

С. БУНТМАН: Человек в год, да.

Р. БАРИЕВ: Ну да, здесь, может быть, одно время, один год больше, потому, что там экипажи были достаточно многочисленные, на каких-то самолетах.

А. ЕРМОЛИН: Вот почему люди идут в эту профессию? Вот приходят в часть, да? Где в среднем, в год погибает 10 человек. И пацаны всё равно, идут.

Р. БАРИЕВ: Потому, что эта работа интересная. Потому, что это приходится шагать в неизведанное, а неизведанное, оно всё интересное. Особенно, для профессионалов.

С. БУНТМАН: А вот скажите, сохранилось вот такое… Мне всегда казалось, что другие летчики, летчики, которые занимаются своей профессией, летают, но не испытатели. Как они относятся к испытателям? С почтением, или с ревностью, или как? Потому, что люди, которые… Вот вы объяснили, что вот для них работают, для их безопасности, для их…

Р. БАРИЕВ: Нет, ну я уверен, что они, по крайней мере, к нашему слову, к нашим допустим делам, относятся с уважением. По крайней мере, я так точно относился в свое время, когда я ещё был строевым летчиком, и к нам прилетали летчики-испытатели, и сдавали нам «Глиц», новую технику. Конечно, мы там смотрели на них, как на богов. Но сейчас… Сейчас я не знаю, но я думаю, и уверен, наверное, всё-таки, с уважением.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, как сейчас вот формируется центр? Откуда к вам поступают кадры, насколько часто вам действительно приходится принципиально, новую технику испытывать. Насколько это важно, насколько это ново, и кажется… Я почему спрашиваю? Потому, что кажется, что сейчас наука и исследование дошли до того, что там… Здесь всё проверил, знаете, на компьютере, да? Ну, и всё…

Р. БАРИЕВ: Смоделировал, и всё.

С. БУНТМАН: Смоделировал, да, и всё хорошо будет, навсегда.

Р. БАРИЕВ: Центр, кадры, создавался в прошлом году, мы отметили 90 лет, создавали великие люди, начиная от Арцеулова, Чкалова, Громова, Коккинаки. И до революции гражданских… Не до революции, до ВОВ, скорее всего, и тогда не было гражданских испытателей, были только военные. Вот эти традиции, вот эти кадры, школа, она закладывалась ещё тогда. И с появлением авиации, реактивной авиации особенно, потом в 70-х, 80-х, самолетов третьего поколения, естественно, и требования к кадрам, они существенно возрастали. Требования к тем нормативам, на основании которых мы работали. Потом был небольшой застой, в 90-х годах, когда приходилось принимать и прикладывать значительное усилие, чтобы кадры сохранить, хотя бы. Потому, что кадры… Вот в нашем деле, кадры решают всё. Потому, что можно построить объект, можно построить экспериментальную испытательную базу, но кадры так быстро не подготовишь. Вот у нас высококлассный летчик-испытатель первого класса, готовиться в течении 10-ти лет. Это с учетом того, что к нам он уже приходит полностью подготовленный, как боевой летчик.

С. БУНТМАН: С 10 лет уже отсчитывая от того, как он…

Р. БАРИЕВ: Как он приходит к нам в школу, испытателем.

С. БУНТМАН: Он уже в принципе, летчик, уже профессионал готовых.

Р. БАРИЕВ: Ну да, нормы такие, что приходят к нам летчики второго, подготовленные до уровня первого. Или первоклассные летчики. Мы таких вот стараемся отбирать.

А. ЕРМОЛИН: А как вот сам отбор идет? Вот вы в нём участвуете? Или ждете, когда кто-то там…

Р. БАРИЕВ: Нет, участвуем только мы. И предварительный отбор делаем в войсках сами, летаем сами, смотрим, сами приглашаем. Потому, что обращение, письма приходят на руководство вот начальника центра, да? От людей, которые… От летчиков, которые хотят к нам приехать, и тогда мы уже смотрим сначала личное дело, предварительный отбор делаем, и приглашаем на собеседование предварительное. К нам приезжают, мы с ними беседуем, смотрим на их состояние, во-первых, не только летное. Будет обладать не только летными качествами, они могут быть от Бога. Но он должен быть думающий, летчик должен быть очень высоко теоретически подготовленным. Потому, что роботы в кабине, будь он тоже летчик-испытатель… Привести материалы – это не самое главное. Главное их получить, проанализировать, и сделать объективную оценку.

А. ЕРМОЛИН: Вот тут наверное такой, взаимосвязанный вопрос, а что такое испытание? Вот что летчик должен понять, как формируется техническое задание на испытание. Вот он же не просто так полетал – сказал: «Хорошо летает, быстро, маневренно». Вот какие критерии выдаются летчику для анализа?

С. БУНТМАН: (Неразборчиво), можно сказать: «Всё нормально, можно летать». Нет?

Р. БАРИЕВ: Нет, конечно нет. Ну, я хочу немножко тогда вот сначала начать. Во-первых, что такое «Глиц», его функционал, и тогда наверное, станет всё понятно. «Глиц» – это у нас единственная организация в стране, которая имеет право сертифицировать авиационную технику, военного назначения. То есть, другими словами, это инструмент в руках заказчика, это главнокомандующего военно-воздушными силами, министра обороны, верховного главнокомандующего, или председателя правительства, которые принимают решение, определяют технические характеристики того образца, который они хотят поставить на вооружение. Которые создаёт промышленность, а мы «Глиц, эти образцы новые, которые получаем от промышленности, проверяем на соответствие этих характеристик. И потом, мы выпуская акт государственных испытаний, мы сравниваем с зарубежными аналогами, этот образец. Сравниваем на соответствие технических характеристик, которые были заявлены заказчиком, и даём рекомендацию о принятии его на вооружение, или нет. И параллельно, с актом государственных испытаний, отрабатывается руководство по летной эксплуатации. То есть, азбука для летчиков строя. И поэтому, составляется на тот или иной образец опытный, или на ту или иную программу испытаний, где всё четко по пунктам расписано. Что мы должны оценить, оценивается всё, на государственных испытаниях, от буквы А, до буквы Я. Как самолет летает, как работает его система, как он стреляет, как он работает по воздушным, по (неразборчиво) целям. То есть, всё в комплексе должно быть оценено. И, как правило, объект оценивается не на одну тысячу характеристик, за время государственных испытаний.

С. БУНТМАН: Сколько примерно требуется времени, сколько требуется конкретных полетов для того, чтобы понять, какова машина? Вот полностью, чтобы дать своё заключение…

Р. БАРИЕВ: Вы знаете, сейчас возможности, конечно, они возросли, по сравнению с теми, которые были вот даже в 70-е годы, когда самолет 3-го, 4-го поколения испытывался. Сейчас уже можно что-то смоделировать. Всё, несомненно, смоделировать нельзя. Всё равно, надо крайние какие-то точки, предельные, по скорости, по высотам, по другим ограничениям, нужно проходить реально в полете. Но те точки, которые в среднем диапазоне, мы можем смоделировать, если они соответствуют прямолинейным характеристикам, так скажем, из математики. И построить этот график можно интерполировано. Но оценивать приходится… Конечно, мы не можем смоделировать, и сказать, как самолет будет стрелять тем или иным боеприпасом, и на какую дальность попадет. Надо это делать реально, конечно. И если раньше, проводили испытания в течении 5, 6, 7 лет, то сейчас, вот задача поставлена если, самолет 135-й у нас сейчас поступил на испытания, мы начали программу государственных испытаний, то по крайней мере, установочную партию в 12-м году, мы должны уже выдать заключение, на поставку первой установочной партии. В войсках.

С. БУНТМАН: Но (неразборчиво) ракет, это не во вред качеству? (Неразборчиво), учет реальности?

Р. БАРИЕВ: Естественно, основная задача, недоиспытанный самолет в войска не должен поступить. И он не поступит. Мы будем всё делать для того, чтобы те планы, которые они определены в 2015 году, мы должны поиметь самолет пятого поколения в войсках, на вооружении. Будет очень сложно, и выполнение вот этой задачи, будет зависить от многих факторов. Но то, что будет зависеть от нас, мы постараемся всё это сделать.

А. ЕРМОЛИН: А что интереснее? Испытывать принципиально новую технику? Вы помните, как в свое время пересаживались с турбовинтовых, на реактивную. То есть, принципиально другой принцип действия машины. Или технику, в которую заложены какие-то элементы модернизации? Там пушку улучшили, прицел, там я не знаю, аэродинамику.

Р. БАРИЕВ: Очень хороший вопрос, потому, что я допустим…Есть полеты интересные, уже для профессионала, который, как бы, дошел уже до уровня. Я не по себе сужу, у нас таких ребят, наверное, больше половины, которые уже дошли до такой степени, что… Конечно, там какой-то горизонтальный полет, выполнять и получать характеристику, оно, наверное, не так интересно уже при таком опыте. Конечно, что-то неизведанное, оно интереснее. Для меня…

С. БУНТМАН: А всё равно, надо мотивироваться и на такие полеты, такие самые сложные…

Р. БАРИЕВ: Да, ведь вот эти такие полеты, как я говорю, горизонтальные, там нужно с очень высокой точностью, получить летно-технические характеристики. Это очень сложно. Проще крутиться наверное, да? Получать маневренные, которые с изменением по высоте, но… Есть полеты интересные. Для меня было интересно, допустим, это в начале 2000-х годов, когда я начал работать в испытаниях, в испытательной бригаде, на самолете с (неразборчиво) вектором тяги. Там конечно, другие совершенно принципы пилотирования, и самолет на каких-то режимах, приближается к характеристикам вертолета, да? На нулевой скорости.

А. ЕРМОЛИН: Когда задний суппорт разворачивается?

Р. БАРИЕВ: Да. Вот это очень интересные полеты, очень.

С. БУНТМАН: А скажите, пожалуйста, насколько интенсивно может работать летчик-испытатель? Насколько это рассчитано? Потому, что ему-то нужно превышать пределы работы, который будет летчик, просто действительно, строевой. И насколько внимательно за этим следят? Потому, что здесь постоянно и физическое, и психологическое напряжение. Вот насколько эта работа положена?

Р. БАРИЕВ: Вы знаете, у нас есть нормативы, они немного повыше, чем у строевых летчиков конечно, у боевых летчиков, не испытателей. Допустим, летчик-испытатель может по нашим документам, по нашим нормативам, летать в летную смену, на трех различных типах самолетов. При проведении испытаний, значит, тоже у нас записано в наших нормативах, которые записаны не только потом, но и кровью, наверное, за всю историю.

С. БУНТМАН: Да.

Р. БАРИЕВ: Что самые летные испытания, вообще полеты, делятся на три степени сложности. Первую степень сложности, вторую, и третью. То есть, первая степень – не больше трех полетов в смену. Просто человеческий организм – он как бы, устаёт. Устаёт.

С. БУНТМАН: Сколько требуется, чтобы восстановиться летчику? Вот если он совершил… Вот восстановиться? День, два, сутки…

Р. БАРИЕВ: Ну, вот смотрите, есть у нас испытательный полет, на (неразборчиво) характеристик маневренности. Где с выходом, на максимальную перегрузку. То есть, за один полет, полетных заданий может быть до 40 таких режимов. И их повторять, конечно, вот так, просто без всякой передышки, даже в воздухе, просто физически, по показателям даже медицинским, организм устаёт. Он уже не будет переносить те нагрузки запредельные, которые как бы, прописаны в задании. Кому-то хватает час, два. Таких полетов, как я сказал, может быть, три в смену, да? Кому-то хватает час, два восстановиться. Кому три, четыре. Здесь индивидуальный подход, и летчики, которые летают на этих режимах, конечно, они готовятся заранее.

А. ЕРМОЛИН: А вот проводятся ли испытания… В кавычках я здесь говорю, вашего собственного организма. Вот как-то недавно по телевидению шел фильм о том, как наш челнок испытывали, да? И, там…

Р. БАРИЕВ: Ну, при испытании челнока, у нас летчики-испытатели «Глиц», там были в бригаде.

А. ЕРМОЛИН: Конечно. Так вот рассказывали, когда вот человек только-только прилетел из космоса, и его тут же, не давая придти в себя, сажают за штурвал самолета…

Р. БАРИЕВ: Посадили на самолет «ИЛ-25», да?

С. БУНТМАН: Да. Он должен лететь там 8 часов в одном направлении, потом пересаживаться на истребитель, лететь…

Р. БАРИЕВ: Ну, это всё в программе было заложено, да.

А. ЕРМОЛИН: То есть, испытывается далеко не только техника. Испытываются и…

Р. БАРИЕВ: Возможности организма, конечно. Ну, возможности организма… Сейчас техника позволяет больше, чем возможности организма. И вот эта максимальная перегрузка… Конечно, тренировки осуществляются на центрифугах, нас проверяет медицина в 7-ом госпитале. Эту центрифугу мы проходим, и там проверяется, в частности, возможность эффективной работы, на предельных перегрузках организма. То есть, медицина проверяет и пульс, и давление, и различные показатели организма, на этих запредельных режимах. И даже действия, которые летчик должен на этих перегрузках выполнять, то есть, нажимать какие-то переключатели, гасить лампочки, всё это проверяется.

С. БУНТМАН: Да, то есть, здесь вы тоже уходите за те пределы, которые при нормальной службе, при обычной службе…

Р. БАРИЕВ: Мы обязаны. Мы обязаны за эти пределы заходить, потому, что те характеристики, которые мы получаем, для безопасности летчиков в строе, мы обязаны их ограничить процентов на 10-15.

С. БУНТМАН: Я хочу сказать, что мы сейчас прервёмся на 5 минут, чтобы послушать Новости. Радик Абрамович Бариев, полковник, начальник Государственного летно-испытательного центра имени В.П.Чкалова у нас у гостях. Мы продолжим через 5 минут.

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: Мы с вами снова в прямом эфире, и сегодня мы говорим о летчиках-испытателях, об этой профессии. Радик Обрамович Бариев, полковник, начальник Государственного летно-испытательного центра имени В.П.Чкалова. Кто смотрит нас в сетевизоре, я хочу сразу сказать, что вот на экранах, которые за нашим гостем, и за спиной ведущих, Анатолия Ермолина и Сергея Бунтмана, это как раз фильм, посвященный 90-летию центра. И вы можете видеть как раз. Я думаю, что этот фильм можно будет посмотреть как-нибудь по-другому, и со звуком, и по-настоящему, а сейчас, пока соответствующим фоном он у нас идет. Знаете, здесь забавный вопрос, но может быть, очень правильный нам задали сейчас по СМС-ке. Здесь сформулировано это так: «Что кушают летчики перед полетом»?

Р. БАРИЕВ: Всё. Все, кто что любит, то и готовится. Единственное, конечно, перед полетом есть определенный набор продуктов, которые нельзя употреблять.

С. БУНТМАН: Ну, например?

Р. БАРИЕВ: Ну, например, гороховая каша, или гороховый суп. И так далее.

С. БУНТМАН: Которые утяжеляют. Очень даже классически, да, которые утяжеляют жизнь. Там есть ли какие-нибудь? Ну, есть ли, действительно, медицински продуманные, для летчиков, чтобы они с одной стороны, сохраняли свою физическую форму и силы. И то, что мы говорили, для испытаний, перед перерывом, мы говорили, для тяжелых физических испытаний.

Р. БАРИЕВ: Нет, конкретно для летчиков-испытателей, нет никаких норм отдельных. Такие же, как реактивные нормы для летчиков…

С. БУНТМАН: То есть, это нормы для летчиков, такие же, да?

Р. БАРИЕВ: Такие же нормы, да.

А. ЕРМОЛИН: Такие, энергетические смеси.

Р. БАРИЕВ: Энергетические, конечно. Шоколад, сок, и так далее. То, что добавка идет.

С. БУНТМАН: Вот как вы вспоминаете историю, и как, вот я сейчас на экране увидел Микоян вот здесь, и как вы вспоминаете историю, как вы вспоминаете героев, и действительно тех, кто сделал не просто своей работой, вот качественный скачки в том, что пошла и техника, и наука вперед. И действительно, поступили абсолютно новые, или модернизированные машины.

Р. БАРИЕВ: Во-первых, все ветераны, которые действующие, которые сейчас живут, дай Бог им здоровья, они всегда с нами. Они всегда с нами, потому, что они… Кто-то из них закладывал. Степан Стасович Микоян, это вообще наша легенда, которую мы просто любим и обожаем. Он всегда с нами, всегда находит в себе силы, присутствовать на всех мероприятиях. Мы его всегда очень рады видеть. Тем более, он стоял у истоков, действительно. Вот заложения традиций летно-испытательного дела у нас, в России. И таких людей множество, и стараемся мы все вот эти традиции, передавать следующему поколению.

А. ЕРМОЛИН: Вот я всё про человеческий фактор, хочу поговорить. Ну, не секрет, что даже у летчиков, есть свои страхи, и в частности, страх летать. Вот приходится вам сталкиваться с такими проблемами, что в какой-то ситуации, летчик вдруг понимает: «Не могу, боюсь».

С. БУНТМАН: Блокируется у него так.

Р. БАРИЕВ: Ну, это очень здравое качество. Если, я считаю, по крайней мере, считаю своих подчиненных, и стараемся это учить. Если летчик боится лететь, значит он не готов. Он не должен садиться в самолет. Чувство страха, оно обязано быть у каждого.

С. БУНТМАН: Это чувство контроля, получается, да?

Р. БАРИЕВ: Это чувство настороженности, и, наверное, чувство самосохранения. То есть, если человек не боится, значит, он потенциально опасен.

С. БУНТМАН: То есть, он перестанет чувствовать детали, перестанет чувствовать ситуацию.

Р. БАРИЕВ: Да. Самое главное отличие летчика-испытателя, он страх не чужд, не должен быть чужд никому. Но есть одно качество, которое в какой-то экстремальной ситуации, ты должен действовать с холодной головой, без каких-то побочных эффектов, без ступора, решительно быстро.

А. ЕРМОЛИН: Этому нельзя научиться. Если такой, то такой…

Р. БАРИЕВ: Нет, это качество, почему? Кто-то обладает от природы, кому-то… Кто-то это качество зарабатывает вот именно, опытом, работой летно-испытательной. Ведь эта уверенность в себе, она отрабатывается опытом, полетами, высокой теоретической подготовкой. То есть, если ты знаешь, что делать в какой-то ситуации, а тем более, если самолет новый, надо же быть готовым ко всему, потому, что там всё четко не прописано, ещё руководство только отрабатывается, как действовать в особых случаях.

А. ЕРМОЛИН: Вот основное средство спасения летчика – это катапультирование. Вот насколько надежные эти системы? И вообще, как вы готовите своих пилотов, вот к таким, экстремальным ситуациям?

С. БУНТМАН: И испытываются ли они? Насколько они испытываются заранее, вот эти системы, которые уже и помогают летчику-испытателю самому.

Р. БАРИЕВ: Эти системы проводят государственное испытание, так же, «Глиц». «Глиц», кстати, проводит испытание всего, что связано с реакцией. Будь то средство наземного обслуживания, будь то обмундирование летчиков, не только самолета. В том числе, и средства жизнеобеспечения. Этим занимается центр наш, 13/38-й филиал, который находится на Чкаловской. Там совместно с промышленностью, есть уникальные стенды, которые осуществляют наземное катапультирование, в том числе и на больших скоростях. То есть, целая программа, они вся норматирована согласно документов. То есть, всё конечно. А средства спасения, у нас очень надежные. И все это прекрасно видели, при различных экстремальных ситуациях, которые возникали, в том числе и на выставках.

С. БУНТМАН: Да.

Р. БАРИЕВ: Вот когда летчики промышленности катапультировались, всё это видели по телевизору.

А. ЕРМОЛИН: Но ведь летчик может катапультироваться практически с земли.

Р. БАРИЕВ: Может с земли, да. Сейчас средства позволяют, можно практически с земли.

С. БУНТМАН: Вот Сергей из Магадана, задаёт, на мой взгляд, очень любопытный вопрос. Он говорит: «У каждой техники, даже однотипной, свой характер. Как можно при этом, дать оценку устройству». Общую оценку. Вот каждая… Скажем так, каждая машина индивидуальна, в принципе.

Р. БАРИЕВ: Но мы, вообще-то, наши все усилия, и усилия промышленности, то, что мы решаем одну задачу. Чтобы однотипные самолеты, или один тип, был одинаковый. А это зависит от культуры и качества сборки. От возможности промышленности, чтобы он был одинаковый, чтобы не было у него своего характера. Потому, что вы знаете, когда самолет, два одинаковых самолета однотипных, один хорошо летает, один тяжелый в управлении, другой какой-то кривой. Ну, это я так утрирую.

С. БУНТМАН: Ну, правильно, правильно.

Р. БАРИЕВ: Такие случаи были, это вот при допустим… Создании, и при проведении войсковых испытаний, в которых я участвовал, ещё будучи летчиком. (Неразборчиво) самолеты «МИГ-29», когда только пошли в войска. И тогда, машина от машины отличалась.

А. ЕРМОЛИН: То есть, может быть такая ситуация.

Р. БАРИЕВ: Может быть такая ситуация.

А. ЕРМОЛИН: Что вы (неразборчиво) такие, вылизанные машины, а когда начинается массовая поставка…

Р. БАРИЕВ: Вот, дело в том, что оно так и происходит. Потому, что опытный самолет, когда он готовится к испытанию, он естественно, доводится до такого состояния, чтобы мы могли оценивать. Он оборудуется различными системами бортовых измерений, дополнительными. И потом, когда мы уже это дело заканчиваем, мы выпускаем акт государственных испытаний, принимается решение заказчиком, о принятии его на вооружение, постановки на серийное производство, то здесь, по нашим нормативным документам, конечно, мы обязаны проводить контрольно-летные испытания. То есть, первую партию серийных образцов, мы должны взять, и проверить. Вот, к сожалению, в последнее время вот этот механизм был немножко упущен, но я думаю, сейчас мы начинаем всё-таки, вот в этом ключе двигаться. Как должно быть правильно. Мы должны проверять качество сборки.

С. БУНТМАН: Ну конечно. И должны иметь в этом очень веское слово.

Р. БАРИЕВ: Мы обязаны это делать. По нашим нормативам, да. Брать первую серийную партию, и проводить испытания. В том числе, на этих испытаниях, мы проверяем устранение тех недостатков, которые были выявлены, на основном этапе.

С. БУНТМАН: Бывали неудачи технические, с новыми машинами, которые ну, вот никак для вас, для испытателей, для тех, кто первыми на них садится. Ну, вот никак, не получилось. Бывают же неудачи у всех. И у конструкторов, и у вас…

Р. БАРИЕВ: Бывают, конечно. Но больше про неудачи, наверное, это летчики промышленности, испытатели, так. Потому, что машины мы принимаем на государственный этап, она должна быть подготовлена к оценке. И, как правило, она подготовлена. Но неудачи, вот такие, которые чисто при создании концептуально. Я думаю, что серьезных не должно быть. Потому, что создание самолета происходит с нашим участием, с самых ранних этапов. То есть, при создании макета, допустим, кабины той же самой, и она делается сначала в дереве, делается макет, мы туда приглашаемся, мы уже сразу говорим, что нас не устраивает там.

Ведущая? Да. По эргономике, по всему, да?

Р. БАРИЕВ: Да. Здесь должно быть так, здесь должно быть так, и мы же потом это вспомним на государственном этапе. Поэтому, стараются это конечно, устранять. Но а вот стратегически принятие решения, такое, одноместный самолет, двухместный самолет. Да, конечно хотелось бы, чтобы было так. Но какие-то причины другие, могут повлиять на создание допустим, одноместной машины.

С. БУНТМАН: В общем, скажем так, диалог у вас есть с конструкторами, с их разработчиками.

Р. БАРИЕВ: Мы совместно проводим работы, и у нас бригады испытательные совместные.

С. БУНТМАН: То есть, они и у вас всё время, да?

Р. БАРИЕВ: Всегда у нас, мы у них, так что…

А. ЕРМОЛИН: Помнишь, как у «Мимино»? «Тогда бери кисть, и сам крась».

Р. БАРИЕВ: И сам крась, да.

А. ЕРМОЛИН: Вы сказали важную вещь, что есть летчики промышленности. То есть, вы не первый фильтр, да? Вот испытания техники. То есть, сначала летчики, которые работают с промышленностью, а вы уже как бы, окончательный приём.

Р. БАРИЕВ: Нет, есть летчики в каждой фирме, испытатели. Которые создаётся машина, естественно, они её поднимают, как летчики фирмы. Они доводят её до работоспособного летного состояния, проверяют на соответствие каких-то характеристик, а потом, мы их уже контролируем, что они сделали. Мы принимаем этап государственных испытаний.

А. ЕРМОЛИН: Вы зачет ставите, окончательный.

Р. БАРИЕВ: Да. Ну, хотя, мы на заводских этапах участвуем вместе с ними, если такое решение есть, и оно подписано и утверждено. Летаем на ихних этапах. Для того, чтобы эти материалы потом зачесть, не повторять на этапе государственных испытаний.

С. БУНТМАН: Юрий нам пишет: «Я работал у Сухова, ездил на регламенты в Ахтубу, жил в (неразборчиво), во времена летчика Садовникова. Низкий поклон и живым, и погибшим». Пишет нам Юрий.

Р. БАРИЕВ: Спасибо.

С. БУНТМАН: Вот вопрос такой: «Кто выходит замуж за летчика-испытателя»? Я понимаю, что ответ женщины, и хорошие женщины. Я понимаю, но вот это заведомо понятно, и девушке, которой (неразборчиво), тяжелой жизни.

Р. БАРИЕВ: В основной своей массе, выходят за лейтенантов, наверное, да? За летчиков.

А. ЕРМОЛИН: Они не успевают, к тому времени.

Р. БАРИЕВ: Да. И потом, она с ним идет по жизни. И дальше всё решение, наверное, я так думаю, принимаются всё равно, вместе. И она проходит наверное трудности. Я вообще не представлю… Жена летчика… Вообще, жена летчика, жена летчика-испытателя. Как можно вот ждать, конечно, это самое тяжелое время. Но, как правило, чтобы стать женой летчика-испытателя, надо наверное, выйти замуж за лейтенанта, а может и за курсанта.

С. БУНТМАН: Да. Но при этом представлять, что…

Р. БАРИЕВ: И пройти всю жизнь.

С. БУНТМАН: Что если решит… Что если муж-офицер решит, у неё будет такая возможность и желание, и способности стать летчиком-испытателем, то ну что, ну нельзя отговаривать, даже если хочется.

Р. БАРИЕВ: Ну, я не знаю, я таких случаев не знаю, что отговаривают.

С. БУНТМАН: Это индивидуально. Ну, мало ли, всё-таки.

Р. БАРИЕВ: А выйти за испытателя, готовы. Испытателем становятся уже в зрелом возрасте. Ну, приезжайте, попробуйте, у нас есть (неразборчиво).

С. БУНТМАН: Так что девушки, слушайте, пожалуйста. Вот как живут летчики-испытатели? У вас как организуется быт? Как это сейчас происходит?

Р. БАРИЕВ: Ну, знаете, вот как бы, свободы времени очень мало. Потому, что мы летаем вплоть и субботу иногда, когда горящая работа. И воскресенье, один день подготовки. Конечно, выкраиваем. Конечно, собираемся вместе. У нас, так называемые «Пеньки», где мы всё отмечаем. Любое, вручение награды, погон, дни рождения, выезды на природу, рыбалка у нас там знаменитая, поэтому, отдыхаем. Сейчас, вот пытаемся, наверное, возродить офицерские балы. Вот есть к этому стремление, мы уже вот один раз с помощью мэрии попробовали. Мы будем двигаться, не знаю, как. Надо конечно, молодежь подтягивать, и чтобы такой дух движения…

С. БУНТМАН: А, скажем такая, более повседневная жизнь? Жильё, магазины, школы, детские сады, медицинское обслуживание.

Р. БАРИЕВ: Ну, вы знаете, в Ахтубинске, конечно, проблемы была большая с жильём.

С. БУНТМАН: Ну, да.

Р. БАРИЕВ: И когда я докладывал главнокомандующему, министру обороны, и докладывал у него, что вот эта проблема, с 90-х годов, к сожалению, в Ахтубинске ничего не устроилось. И вот после посещения, после оценки обстановки, министром обороны, сейчас принято решение, заключены контракты, началось строительство служебного жилья, 400-т квартир. Причем, очень быстрыми темпами. Я надеюсь, что к декабрю месяцу следующего года, дом будет сдан. И потом начнется второй этап, второй этап ещё 300 квартир. Практически, у меня весь личный состав, в Ахтубинске, будет обеспечен жильём служебным. Ну, обеспечение постоянным жильём, люди получают. То есть, всё сдвинулось, получают, в том числе и в других больших городах в Краснодаре. Конечно, прослужить всю жизнь в Ахтубинске, и прожить с семьёй, очень тяжело. Потому, что сами понимаете, и климат там, и детей надо учить всё-таки. И где-то потом остаются, конечно, несомненно, остаются люди и там. Но, как правило, люди уезжают.

С. БУНТМАН: А где дети учатся? Вот если есть ребята школьного возраста, и много их вообще?

Р. БАРИЕВ: Ну, там у нас школы достаточно высокого уровня, есть филиал МАИ, кто-то в МАИ, но основная масса, учится… Это Волгоград, это Астрахань, это Москва. То есть, как бы…

А. ЕРМОЛИН: А вот сохранилась ли сейчас в войсках, вот такая кастовость летного состава? Вот я прожил всё детство в военных городках, именно вот при лётных частях. У меня отец был не летчиком, а техником, да? Поэтому, я всё время немножко ревновал. Вот заходишь в техническую столовую, там ну, хорошая столовая. Заходишь в лётную, там официантки, всё беленькое, другой паёк, другое качество обслуживания. Вот такие традиции сохраняются сейчас?

Р. БАРИЕВ: Ну, это как сказать? Это, наверное, не традиции. Вообще-то, кастовость – это слово, оно такое, не очень хорошее, да? Надо стремиться, чтобы его не было, чтобы жили единой командой. Потому, что у нас летчик-испытатель, у нас не руководитель испытательной бригады. У нас руководитель-инженер испытательной бригады.

С. БУНТМАН: А.

Р. БАРИЕВ: Да. И подготовка инженера-испытателя у нас занимает не меньше времени, и люди не менее профессиональные, чем… Потому, что он имеет право… Не имеет право, имеет возможность, и может разговаривать наравне с промышленностью, с людьми, которые эту технику создают. И отбор, тоже не менее сложный. Поэтому, кастовость у нас вот в работе, как бы, я её не хочу видеть. Может, отношения там населения, или обслуживающих вот частей какое-то есть, но…

А. ЕРМОЛИН: А приходилось вам летать…

Р. БАРИЕВ: Не бросается в глаза, и не должно быть.

А. ЕРМОЛИН: На иностранной технике?

Р. БАРИЕВ: На иностранной технике? Нет, мне не приходилось, но летчикам у нас в предыдущие 90-е годы, удавалось летать в Америке, наверное. В 16-м, и в 15-м. Вот, они делились ещё в 70-е годы, в те годы. У нас проходил испытание самолет «F-5», трофейный, в Ахтубинске. То есть, взяли, посмотрели всё-таки. Хотели посмотреть, что за самолет делает вероятный противник. Ничего особенного, хороший самолет, ничего особенного. В «F-15», «16», нету.

С. БУНТМАН: То есть, может летчик, если ему придется, сеть и полететь.

А. ЕРМОЛИН: Завести иномарку, да.

Р. БАРИЕВ: Ну, вы знаете, я думаю, что час почитать, и… Вот для испытателя, когда он уже опытный, когда он уже доходит до уровня первого класса, и самое большое, что он становится многотипником. И в принципе, на чем полететь, уже проблемы не возникает. Потому, что это уже, как бы, накапливается с опытом. И того мандража нету, и достаточно почитать букварь, или инструкцию, и можно полететь.

С. БУНТМАН: То есть, это уже заведомо такой уровень, что…

Р. БАРИЕВ: Мы и готовим, мы же в школе испытателей, самое главное, что подготовить. Вот как его сделать испытателем? Ему надо дать несколько типов, чтобы он освоился два года.

А. ЕРМОЛИН: Да.

Р. БАРИЕВ: Причем, без нянек, без нянек.

А. ЕРМОЛИН: Хороший вопрос от Марии, из Саратова пришел: «Вот интересно было бы узнать, есть ли потомственные летчики-испытатели. Или всё же, отцы не желают своим детям такой профессии? А матери? Заранее благодарна за ответ, Мария из Саратова».

Р. БАРИЕВ: У летчиков-испытателей, очень много потомственных… Вот сейчас у нас таких династий, как у летчиков промышленности, так и у нас, очень много. В том числе, и сейчас, проходят службу и отец, и сын, в одном подразделении. Отец – Вячеслав Станиславович Петрушин, герой России. И сын его пришел, закончил школу испытателей, и находится в службе. Сын Раевского. Потом, наш экипаж погиб. Значит, начальник летно-испытательного центра, Александр Павлович Кружалин, вот 23 июня. И полковник Спичко, Олег Леонидович. У одного, сын закончил Краснодарское училище, Качинское, попал сейчас на самолеты служить, «СУ-27», «СУ-30», в Крымск. И после, мы будем отслеживать, мы его обязательно, если он захочет, мы его заберем. У него такое стремление есть.

С. БУНТМАН: Да.

Р. БАРИЕВ: И второй сын Олега Леонидовича, он закончил интернат с первоначальной летной подготовкой, который у нас в Ахтубинске находится. И дай Бог, он очень одаренный, вот по природе мальчик, вот как пилот. Из него получится хороший пилот. Он идет в Краснодарское училище, и обязательно, я уверен, что он вернется к нам. И таких семей очень много.

С. БУНТМАН: Это ведь очень не просто, когда особенно, если у тебя отец такой замечательный профессионал, то вот всё время соответствовать.

Р. БАРИЕВ: В промышленности, вот Вячеслав Юрьевич Аверьянов, у него сын тоже закончил школу. Правда, не у нас, у них там. Тоже летает испытатель на фирме. Много, очень много.

С. БУНТМАН: Скажите, Радик Абрамович, пожалуйста, вот мы говорили сейчас о героях. Вы за что героя получили?

Р. БАРИЕВ: Ну, у нас у испытателей, не за конкретный подвиг. Наверное, от того вклада, по накоплению, что сделано благо авиации там…Я не хочу сказать…

С. БУНТМАН: Это вы скромно говорите, потому, что я не думаю, что каждый, даже просто опытный, замечательный летчик…

Р. БАРИЕВ: А я уверен знаете, в чем? Что вот у нас в «Глице», если летчик тал заслуженным летчиком-испытателем, или он действительно, летчик-испытатель первого класса, они все достойны носить (неразборчиво).

А. ЕРМОЛИН: Какая кстати, у вас статистика?

Р. БАРИЕВ: Какая?

А. ЕРМОЛИН: Героев. Вот «Глица», вашего?

Р. БАРИЕВ: Ну, 21 герой России, 5 дважды героев Советского Союза, 92 героя Советского Союза, за 90 лет.

С. БУНТМАН: Пять дважды… Это знаете, что стоит… Должны стоять пять…

Р. БАРИЕВ: Научная школа такова: свой диссертационный совет. За 90 лет, более 500-т кандидатов наук, и более 60-ти докторов наук. Сейчас, на данный момент, реально проходят службу 55 кандидатов, и 12 докторов наук. То есть, мы и научные кадры, готовим сами.

А. ЕРМОЛИН: Как вот вы оцениваете наш именно научно-технический потенциал? Вы чувствуете, что к вам приходит какая-то принципиально-новая техника? Или обкатываете, улучшаете то, что есть?

Р. БАРИЕВ: Нет, конечно. Вот самолет «СУ-35», это уже качественно другая техника. Самолет пятого поколения – качественно другая техника. Даже та, которая появляется, и уже пошла в строй «ЯК-130», это качественно другая техника, уже чувствуется…

А. ЕРМОЛИН: А как вот вы определяете, что это другой порядок качества? Вот как вы это определяете?

Р. БАРИЕВ: Ну, во-первых, состояние начинки этого самолета. Это уже всё цифровое. Значит, возможность энергично и оперативно, менять борт. То есть, не надо там железо ломать, курочить всё. Просто переделывается программно-математическое обеспечение, и всё. И характеристики другие. То есть, это возможности очень большие. Это возможность адаптировать борт очень быстро, оперативно, под новое оружие, которое… Оно появится же, всё равно. И не надо будет там прокладывать эти… Провода, жгуты, как это называется, веревки, как их называют, да?

С. БУНТМАН: Ну, веревки.

Р. БАРИЕВ: И железо там дорабатывается. Просто, переделать… То есть, мозги перешить, другими словами, и всё.

А. ЕРМОЛИН: А вот с появлением цифры, меняются ли требования к летному составу, и ну, скажем так, не умоляется, в связи с этим, роль самого летчика, когда за тебя начинает принимать решение компьютер там…

Р. БАРИЕВ: Это вы хотите сказать, что будет ли робот летать, да?

С. БУНТМАН: Ну, в конечном счете, да. В конечном счете, что вот человек только некоторое дополнение к технике.

Р. БАРИЕВ: Нет, я думаю, что нет.

С. БУНТМАН: Что бы ни было?

Р. БАРИЕВ: Ну, давайте, подождите, лет через 5 может шагнем так далеко в науке, что действительно летчик… Ну, пока он нужен.

А. ЕРМОЛИН: Нет, ну есть же сейчас беспилотники, да? Я не про это спрашивал, я спрашивал про качество подготовки пилота.

Р. БАРИЕВ: Вы знаете, Но ведь развивается не только сама авиационная техника. И системы различные, которые могут что-то там поражать, как-то правильно летать, но и развивать свои средства противодействия. И если этот самолет робот, то его можно загнать, если там не будет летчика, который вовремя там ничего не примет, какое-то решение кардинальное. Я не думаю, что в ближайшее время это будет. Ну, хотя, перспективное направление, оно будет развиваться. Очень будет развиваться бурно. Это беспилотные средства.

А. ЕРМОЛИН: Вот я детства помню историю, когда там вот как раз, в Германию прилетели летчики, там всегда мы воевали где-нибудь втихушку, да? И они рассказывали, что «МИГ-25», не могли догнать американские ракеты. Вот вам приходилось когда-нибудь соревноваться с ракетой?

Р. БАРИЕВ: Соревноваться, нет. Но лететь рядом с ней – да. Чтобы снять характеристики на траектории.

А. ЕРМОЛИН: То есть, вы могли её обгонять, там справа, слева, да?

Р. БАРИЕВ: Мог. Поэтому, это интересно, конечно. Пристраиваешься к изделию, которое стартует из-под носителя, и сопровождаешь её до точки падения. А у тебя в задней кабине сидит фотограф, и это снимается. Это очень интересные полеты.

С. БУНТМАН: Ну, что же, я только вместе с нашими слушателями, мы можем вам пожелать, и всем, кто служит у вас, пожелать успеха, пожелать новой техники, нового интереса, и безопасности, которую вы обеспечиваете другим. Всё-таки, чтобы все испытания заканчивались хорошо.

А. ЕРМОЛИН: Чтобы количество взлетов, совпадало с количеством посадки.

С. БУНТМАН: Да, успеха летчикам.

Р. БАРИЕВ: Спасибо. И можно мне, я хотел бы поблагодарить весь личный состав центра, который в достаточно сложное время, задачи выполняет. Выполняет с таким энтузиастом, не считаясь не со временем. Потому, что действительно, работает на благо нашей авиации. Я глубоко им благодарен.

С. БУНТМАН: Спасибо большое. Радик Бариев, полковник, начальник Государственного летно-испытательного центра имени В.П.Чкалова, был к нас на очередном заседании.

комментировать

Рекомендую

код для блога

Другие эфиры

26 мая 2012, 12:12

Военный совет

Гости:

Владимир Золотарев заместитель председателя Главной редакционной комиссии - научный руководитель фундаментального исторического труда "Великая Отечественная война 1941-1945 годов"

19 мая 2012, 12:14

Военный совет

Тема: Международное сотрудничество в сфере ПРО и формирование нового пространства безопасности

Гости:

Анатолий Антонов заместитель министра обороны РФ

12 мая 2012, 12:14

Военный совет

Гости:

Валерий Халилов начальник военно-оркестровой службы Вооруженных сил РФ, главный военный дирижер, генерал-майор

Сергей Дурыгин - начальник Центрального военного оркестра Министерства обороны РФ, подполковник

05 мая 2012, 12:10

Военный совет

Гости:

Евгений Селезнев военный комендант г.Москвы генерал-майор

28 апреля 2012, 12:14

Военный совет

Тема: Проблематика ПРО и Международная конференция «Фактор противоракетной обороны в формировании нового пространства безопасности»

Гости:

Сергей Кошелев начальник Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ

31 марта 2012, 12:09

Военный совет

Гости:

Сергей Дронов полковник, командир третьего командования ВВС и ПВО

24 марта 2012, 12:08

Военный совет

Гости:

Сергей Чварков начальник главного Управления по работе с личным составом МО РФ

17 марта 2012, 12:05

Военный совет

Гости:

Анатолий Калмыков начальник главного Военно-медицинского управления Министерства обороны РФ, полковник мед службы, к.м.н.

10 марта 2012, 12:08

Военный совет

Гости:

Сергей Иванов полковник, помощник главнокомандующего Сухопутными войсками по координации научно-технического развития

03 марта 2012, 12:15

Военный совет

Гости:

Сергей Рыжков начальник национального центра по уменьшению ядерной опасности, полковник

25 февраля 2012, 12:05

Военный совет

Гости:

Игорь Шеремет генерал-майор, председатель Военно-научного комитета Вооруженных Сил РФ

18 февраля 2012, 14:14

Военный совет

Гости:

Николай Макаров начальник Генерального штаба Вооруженных сил РФ, первый зам. министра обороны РФ

11 февраля 2012, 12:10

Военный совет

Гости:

Александр Синайский секретарь совета министров обороны государств - участников СНГ

28 января 2012, 12:05

Военный совет

Гости:

Сергей Волык начальник отдела боевой подготовки ВДВ, полковник

21 января 2012, 12:10

Военный совет

Гости:

Юрий Троць начальник научно-исследовательского испытательного центра Исследований и перспектив развития средств инженерного вооружения Вооруженных Сил РФ, полковник