Второй фронт - взгляд из Берлина

marat65

Широкое распространение получило использование советских военнопленных в угольной промышленности, на строительстве, на железной дороге, в военной промышленности и сельском хозяйстве. Достоверно известно, что в Германии в различных отраслях экономики их трудилось: в 1942 г. - 487 тыс., 1943 г. - 500 тыс., 1944 г. -765 тыс., 1945 г. - 750 тыс. Это без учета погибших и умерших. Всего же в 1944 г. в немецкой экономике работало 8 млн иностранцев, из них 6 млн гражданских рабочих и 2 млн военнопленных из различных государств, а вместе с заключенными концлагерей (500 тыс.) и узниками тюрем (170 тыс.) около 9 млн человек. В общей сложности за весь период Второй мировой войны в рейх было депортировано около 14 млн иностранных рабочих и военнопленных [29]

Условия труда советских военнопленных были крайне тяжелыми. Рабочее время у них длилось от 12 до 14 часов в сутки, часто в две смены и без обеденного перерыва. Многие работали на шахтах и других предприятиях, находившихся под землей, где не хватало света, чистого воздуха, преобладала повышенная влажность. Меры безопасности не соблюдались. Медицинское обеспечение, если где и было, то на примитивном уровне. Все это вело к высокой заболеваемости и смертности. Только в угольной промышленности потери советских военнопленных составляли 5 тыс. человек в месяц, или 3,3% от общего числа работавших, в Верхнесилезском промышленном районе за 6 месяцев их погибло более 25 % [30] Аналогичная картина наблюдалась и в других отраслях хозяйства.

Эксплуатируя военнопленных, немецкие предприниматели стремились при минимальных затратах добиться от них максимальной производительности. За труд пленные вначале не получали никакой платы, но в конце 1942 г. им все же стали начислять мизерные деньги: советским - от 0,10 до 0,60, а иностранным - от 0,20 до 1,20 германской марки и 40 штук папирос в месяц [31]. В целом можно отметить, что без использования иностранной рабочей силы и ввозимого сырья в больших масштабах Германия не смогла бы столь длительное время вести войну.

Известно, что с первых месяцев войны немецкое военное руководство практиковало использование советских военнопленных не только в качестве рабочей силы, но и в составе воинских формирований вермахта, СС и полиции. По мнению зарубежных исследователей, таковых было 1-1,7 млн граждан СССР [32], по подсчетам отечественных - от 0,2 до 1,5 млн [33] Однако методика выявления этих цифр научно не обоснована и документально они не подтверждены, что вызывает сомнение в их достоверности.

Различные источники позволяют выделить две основные формы использования Германией военнопленных в составе вермахта. В их числе «хиви» («желающие помочь»), которые, как правило, не были вооружены, и «добровольцы» - боевые части восточных войск. Создание такого рода воинских формирований из числа советских военнопленных являлось прямым нарушением норм международного права. Причем следует заметить, что если в первые годы войны это делалось из-за больших потерь немцев, то в последующем осуществлялось из политических соображений.

Самой многочисленной группой были «хиви», наличие которых в немецких частях отмечается с конца июля 1941 г. Они набирались в первую очередь из военнопленных и перебежчиков исключительно славянского происхождения. Нередко в их состав входили и гражданские лица с оккупированной территории. В зависимости от того, где находились войска, невооруженные пленные использовались на передовой или в тылу в качестве водителей, ездовых, санитаров, подсобных рабочих на кухне, носильщиков оружия и боеприпасов, на разминировании, на строительстве линий обороны, дорог, мостов и аэродромов. По-другому можно сказать, что они делали любую работу, которую должны были выполнять немецкие военнослужащие. В составе «хиви» находились и женщины, выполнявшие медицинские и хозяйственные функции.

Положение «хиви» менялось от нелегального, когда их скрывали от высокого начальства, до официального включения в состав дивизии или полка. В урегулировании положения «хиви» значительную роль сыграл начальник второй секции административного отдела генерального штаба ОКХ граф К. фон Штауфенберг. Он первый издал приказ по ОКХ (август 1942 г.), который устанавливал единые нормы питания, содержания и другие аспекты службы «хиви». Полковник Фрайтаг-Лорингхофен подготовил «Устав 5000», по которому все «хиви» после принятия присяги зачислялись в часть и приравнивались к немецким солдатам. Впоследствии этот устав был распространен и на добровольческие формирования.

Огромные людские потери на фронте подталкивали немецкое командование использовать «хиви» в значительных масштабах. К апрелю 1942 г. в сухопутных войсках вермахта их насчитывалось около 200 тыс., в феврале 1943 г. - до 400 тыс.[34] Они составляли солидный процент штатной численности подразделений, частей и соединений. Так, 134-я пехотная дивизия в конце 1942 г. состояла на 50% из «хиви», а в танковой дивизии «Райх» летом 1943 г. некоторые роты из 180 человек по штату имели до 80% «хиви» [35] По новым штатам на октябрь 1943 г. в немецкой пехотной дивизии из 12 713 человек предусматривалось иметь 2005 «хиви», т.е. около 16% [36] В составе 6-й армии Ф. Паулюса, окруженной в Сталинграде, было 51 780 человек русского вспомогательного персонала [37] Кроме пехотных и танковых частей «хиви» использовались на флоте -15 тыс. и в ВВС - от 50 до 60 тыс. (на июль 1944 г.), в общей сложности около 700 тыс. человек [38]

Второй большой группой добровольцев были боевые части. Их формирование санкционировал Гитлер, и началось оно зимой 1941/42 г. Предпочтение сначала отдавалось представителям национальных меньшинств Советского Союза - среднеазиатским, кавказским национальностям, а также народам Поволжья, Урала и Крыма, исповедовавших ислам. В начале 1942 г. стали формироваться части из армян и грузин. Центром их формирования стали Польша и Украина, где находилось наибольшее число лагерей для военнопленных. Основу составили пехотные батальоны численностью 800-1000 человек, включая 40 немецких офицеров и младших командиров. Батальоны объединялись в легионы по национальному признаку. Делая ставку на военнопленных нерусской национальности, немецко-фашистское руководство стремилось тем самым разжечь рознь среди народов Советского Союза.

За весь период войны, по мнению немецкого историка И. Хоффманна, в немецкой армии имелось 90 батальонов, из них 26 туркестанских (20,5 тыс. человек), 15 азербайджанских (36,6 тыс.), 13 грузинских (19 тыс.), 12 армянских (7 тыс.), 9 северокавказских (15 тыс.), 8 батальонов крымских татар (10 тыс.), 7 батальонов волжских татар и других народов Поволжья и Урала (12,5 тыс. человек). В 1942 г. в зоне действий группы армий «А» был сформирован калмыцкий кавалерийский корпус (5 тыс. человек) [39].

Наряду с боевыми частями в составе вермахта имелось 11 кадровых батальонов, служивших базой для формирования маршевого пополнения, а также 15 запасных, строительных и транспортных батальонов и 202 отдельные роты (111 туркестанских, 30 грузинских, 22 армянские, 21 азербайджанская, 15 татарских и 3 северокавказских) [40] Частично этими подразделениями была укомплектована 162-я (тюркская) пехотная дивизия. Таким образом, общая численность воинских формирований из тюркских и кавказских народностей достигала около 150 тыс. Большую часть из них составили советские военнопленные.

Из пленных и представителей местного населения славянского происхождения командование немецких войск на фронтах сформировало русские национальные части и соединения. Официально их создание началось осенью 1941 г. Вначале это были казачьи сотни. Наряду с казаками в их состав включались военнопленные - русские, украинцы, белорусы. К концу 1941 г. при каждой из девяти охранных дивизий, находившихся на востоке, имелось по одной казачьей сотне. В 1942 г. появились казачьи полки - из местного населения Кубани, Дона, Терека, а к апрелю 1943 г. на Восточном фронте уже действовало около 20 казачьих полков (батальонов) численностью от 400 до 1000 человек, а также множество казачьих сотен и эскадронов.

В мае 1943 г. на стороне германских вооруженных сил действовало 90 русских батальонов. К середине 1944 г. в распоряжении командования вермахта имелось 200 пехотных батальонов, сформированных из русских, украинцев, белорусов и представителей других национальностей.

Наряду с «хиви» и вооруженными добровольцами советские военнопленные после вербовки в лагерях зачислялись в состав русской народно-освободительной армии (РНОА), русской национальной народной армии (РННА), 15-й казачий кавалерийский корпус генерала Г. фон Паннвица, казачий стан генерала Т.Н. Думанова, 1-й казачий корпус генерала А.В. Скородумова, казачью группу (бригаду) генерала А.В. Туркула и с конца 1944 г. - в русскую освободительную армию (РОА) генерала А.А. Власова.

С января 1943 г. отдел К. Штауфенберга в ОКХ создал самостоятельное управление «восточными» войсками во главе с генерал-лейтенантом Г. Хельмихом. В его ведении находились добровольческие формирования разного национального состава, «хиви», национальные батальоны, восточные легионы, полицейские части.

Из местных жителей Прибалтики, Белоруссии, Украины формировались батальоны и полки, которые впоследствии объединялись в соединения. Для поднятия престижа им присваивались наименования СС. В их состав включались бойцы и командиры Красной Армии, которые побывали в немецком плену и были отпущены из него, а также дезертиры, остававшиеся на оккупированной части территории СССР. К середине 1943 г. в состав войска СС входили: 14-я (1-я украинская), 15-я (1-я латвийская), 19-я (2-я латвийская) и 20-я (эстонская) дивизии. В 1944 г. создавались 29-я и 30-я (1-я и 2-я русские) и 30-я кавалерийская белорусская дивизии. Кроме перечисленных соединений военнопленными пополнялись специальные команды, отряды СС, зондеркоманда «Шамиль», зондерштаб «Кавказ», бригада «Северный Кавказ», специальное подразделение «Бергман», зондеротряд 203 и другие.

Советских военнопленных обучали в немецких разведывательно-диверсионных, пропагандистских школах, после чего их направляли за линию фронта.

На территории рейхскомиссариатов Остланд (Прибалтийские республики и Белоруссия) и Украина немецкие оккупационные власти создали обширную сеть полицейских формирований. По немецким источникам, к маю 1943 г. на оккупированной части территории СССР насчитывалось около 70 тыс. советских граждан, служивших во вспомогательной полиции военного управления, и около 300 тыс. - в полицейских командах (гемма, оди, шума) [41] Значительная часть полицейских являлись бывшими военнослужащими Красной Армии. Следует отметить, что полицейские формирования включались в пограничные полки (в Прибалтике), в белорусский корпус самообороны (БКС), в украинскую повстанческую армию (УПА), в воинские части вермахта и СС.

andre315, представь ситуацию.
Поставили пленного к танку шурупы вертеть, а он, сволочь, песку или металлической стружки сыпанул в коробку переключения передач или в движок - снаружи и сразу ничего не увидишь, к каждому пленному охранника ставить в танковой дивизии людей не хватит. Так что перестаньте чепуху нести - этим отбором занимаются глубоко в тылу специально обученные люди. Тем более унтерменшей в 1941 г привлекать к боевой технике - нафига? У них что послезнание , откуда им знать, что с таким подходом в 1945 г Берлин будут штурмовать?

s_serge

Тогда читаем заданный вопрос: "В первые дни войны немцам достались огромнае количества исправного советского вооружения. Очень интересно, применялось ли оно( особенно танки и самолеты) в боях против Красной Армии?
Отсутствие специалистов по обслуживанию или отсутствие зап. частей не могут служить причиной, по которой нельзя было использовать нашу сложнуи технику. У немцев было и то и другое." и умеряем свои энциклопедические познания до рамок, очерченных в нем.

bean

По 58-й тд сейчас не вспомню, а искать долго, но вроде прибыла накануне и брошена в наступление без разведки местности. Т.е. не из эшелонов, а получила приказ прибыть в район №№ и перейти в наступления, а фактически времени на разведку местности и противника ей не дали.
По поводу Рокоссовского - ну так разведать местность задача командования дивизии, а не командарма. Сроки так же и Рокоссовскому сверху спускали, время было такое. Что Рокоссовского не оправдывает.