Обычная версия

передача

Все передачи

Театральная площадь

Авторская передача Ксении Лариной. Беседы о театральной и околотеатральной жизни.

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Обычная версия

эфир

Содержание

24.04.2004 13:15

Театральная площадь : юбилей театра на Таганке

Гости:: Александр Вилькин режиссер, преподаватель Щукинского театрального училища, руководитель театра Вишневый сад

Иван Дыховичный кинорежиссер

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

юбилей театра на Таганке

24 апреля 2004 г.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Иван Дыховичный кинорежиссер и Александр Вилькин режиссер, преподаватель Щукинского театрального училища, руководитель театра "Вишневый сад"
Эфир ведет Ксения Ларина

К.ЛАРИНА: 13 часов 14 минут, еще раз добрый день. У микрофона Ксения Ларина. Начинается наша театральная программа. Она у нас сегодня в таком жанре встречи старых друзей. Потому что, как я поняла по рукопожатию моих сегодняшних гостей, они давно не виделись. Вот встретились здесь на "Эхе Москвы", что мне уже очень приятно. И программа вообще у нас сегодня должна идти в таком тоже жанре телевизионной передачи Ивана Дыховичного, которая не знаю, как называется я никогда не попадаю на начало, но всегда ее регулярно смотрю. То есть я поклонник как бы такой передачи. Но как она называется? Как?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы имеете в виду "Ностальгию", что ли?
К.ЛАРИНА: "Ностальгия"? Так и называется? Так просто, да?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да.
К.ЛАРИНА: Там собираются за круглым столом и вспоминают... счастливое детство.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, она идет всего недавно. Спасибо, Ксения.
К.ЛАРИНА: Очень приятная передача. Я вот сегодня, когда готовилась к этой программе, сразу вспомнила, что так оно и должно быть сегодня. Вчера, 23-го числа, много было праздников в нашем городе: и "Нику" вручали, и, наверное, еще что-нибудь случилось, ну, и наверное, еще один праздник, который хотелось бы мне сегодня... к нему прикоснуться это праздник, посвященный юбилею Театра на Таганке. 40 лет исполнилось театру. 40 лет этим театром с перерывами руководил Юрий Петрович Любимов. Вчера был большой праздник в театре. Сегодня он, видимо, продолжается. Но насколько я знаю, ни вы, ни Александр Вилькин... Здравствуйте.
А.ВИЛЬКИН: Здравствуйте.
К.ЛАРИНА: ...не были вчера в этом, в театре-то.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, не были.
А.ВИЛЬКИН: Нет, это Иван не был, а у меня ностальгия продолжалась, поэтому я все-таки успел заехать туда поздравить.
К.ЛАРИНА: Успели. Ну, расскажите про ваши впечатления.
А.ВИЛЬКИН: Вы знаете, нет, я не был на спектакле, на официальной части.
К.ЛАРИНА: Ну, по атмосфере?
А.ВИЛЬКИН: Я приехал днем. Все это выглядело очень красиво, солидно. Успел увидеть Юрия Петровича, поблагодарить его, поздравить. Поздравить его, поблагодарить его за все то, что произошло со мной в эти 40 лет. Вот. По-моему... Во всяком случае, я был очень растроган, когда его увидел. Он замечательно выглядит. Но он как-то так... очень тоже... Он выглядит хорошо, прекрасно себя ощущает. И как-то, по-моему, достаточно ласково, так сказать, меня встретил и сказал, что ему приятно, что я помню, что я нашел время заехать. На официальной части меня не было. У меня спектакль был.
К.ЛАРИНА: Ну, а я хочу напомнить, что и Александр Вилькин, и Иван Дыховичный в свое время служили в Театре на Таганке, начинали свою творческую жизнь, работали артистами в основном. Потом по разным причинам жизнь сложилась у каждого по-своему, но, тем не менее, и Иван Дыховичный остался в творческом пространстве... Я хотела, кстати, спросить уже до кучи по поводу кино, поскольку очень жалко, что давно ничего не происходило в области кинематографической у Ивана Дыховичного. Может быть, чуть позже вы на этот вопрос ответите. А Александр Вилькин работает и преподает и в Щукинском училище, и возглавляет театр свой, который называется "Вишневый сад", да?
А.ВИЛЬКИН: Да, да.
К.ЛАРИНА: Актером работаете?
А.ВИЛЬКИН: Ну, иногда.
К.ЛАРИНА: В качестве замены? Когда кто-нибудь заболевает?
А.ВИЛЬКИН: Ну, в качестве играющего тренера. Так иногда надо дисциплину наладить. Так что я иногда выхожу на площадку с тем, чтобы немножечко это все-таки поддержать.
К.ЛАРИНА: Ну, а если все-таки говорить о Таганке? Вот для вас что это значит? Ну, кроме понятно, безвозвратно ушедшей молодости, что-то еще есть в этом времени?
А.ВИЛЬКИН: Нет, ну, это, видите, все-таки уже 40 лет прошло, поэтому смотришь на все происходящее немножко отстраненно. Но, тем не менее, с одной стороны, конечно, это университеты наши были, потому что попасть тогда в Театр на Таганке, когда там собиралась действительно элита и актерская, и интеллектуальная... Просто общение с людьми, которые приходили в театр, уже очень много дало. Не говоря уже о том, как много дал сам Юрий Петрович Любимов. Поэтому начало пути, я считаю, было удачным то, что мы попали туда. Целая группа актеров с моего курса туда пришла. И в общем набиралось, все время набирались такие сливки Щукинского училища. Вот. Ну, а сейчас через 40 лет... было много радостного, много печального, горького...
К.ЛАРИНА: А вы когда ушли оттуда, из театра?
А.ВИЛЬКИН: Я уходил, приходил. Одно время даже исполнял обязанности художественного руководителя по требованию Юрия Петровича Любимова. Вот. Уходил, возвращался.
К.ЛАРИНА: Это когда такое было?
А.ВИЛЬКИН: Ну, сейчас мне уже трудно будет все это вспоминать, когда это было. Вот когда его не было, тогда он попросил меня исполнять обязанности. И работал я там как актер и как режиссер, в этом театре. Но, возвращаясь к теме ностальгии, Ваня, я так думаю, все-таки это такая первая любовь. Она не всегда бывает удачная, понимаете? Но когда с возрастом вспоминаешь ее, то, в общем, остается какая-то такая... сладостная боль, и вспоминаешь все это как подарок. Поэтому вот отношение у меня такое.
К.ЛАРИНА: Вань, а у вас? Такие же светлые воспоминания?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: У меня воспоминания... я бы даже сказал, что это мои чувства не воспоминания. Я точно знаю, что для меня это очень важный момент в жизни. Я невероятно судьбе благодарен за то, что мне так повезло, что именно в этот золотой период я попал в эту компанию людей, в эту атмосферу. И должен сказать, что у меня чувство ностальгии... я его хотел бы объяснить оно связано вот с чем. Мне кажется, что в нашей стране связь времен все время разрывается, и восстанавливают ее иногда не тем способом, как мне представляется.. ну, исполнением заново гимна это не обсуждается, но понятно, да? Мне кажется, она так не восстанавливается. Это мое мнение, я, так сказать, имею на это право и так далее. А вот в тех картинах даже, которые я делал, как "Прорва" или как что-то, абсолютно ясно относясь к тому прошлому, но, принимая его как жизнь, просто это был факт жизни это не значит, что я к нему отношусь положительно часто. Вот мои чувства с Таганкой связаны таким образом: я этот золотой период помню, я им живу, я никогда с ним не расстаюсь, я помню все лица, отношения, я помню, как Саша Вилькин ставил первый акт мы вместе делали самостоятельные работы "Мастера и Маргариты". И он был показан Юрию Петровичу, первый акт. Это Саша, так сказать, был инициатором, и никто в это не верил и так далее. Просто как факт рассказываю такую вещь. Потом он приехал, посмотрел и вот в этом есть характер, кстати говоря, героя. Юрий Петрович Любимов. Потому что это все равно его театр, как бы там ни было, как бы люди с этим ни спорили, - это абсолютно его театр: со всеми теми победами, невероятными открытиями, с теми неудачами и с тем, так сказать, дурным, что в нем было, и так далее, - это все Юрий Петрович Любимов и никто другой. Но он удивительный сумел совершить в этот момент факт... такой шаг в своей жизни, что, увидев этот спектакль, сделанный в верхнем буфете, мы его и показывали с банками... ну, первую часть его, первый акт... он это принял, хотя он ничего чужого не любит. Кроме себя он с трудом воспринимает часто какие-то вещи. Но в этом нормальный есть мастер, знаете? Он очень демократичен, но по отношению к себе всегда. Знаете такое? У нас демократы все, но по отношению к себе.
К.ЛАРИНА: То есть из этого первого акта родился потом в итоге легендарный спектакль "Мастер и Маргарита" в постановке Юрия Петровича Любимова?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, "Мастер".
А.ВИЛЬКИН: Ну, не совсем так, конечно.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Почему нет?
А.ВИЛЬКИН: Нет. Все дело в том, что это оговаривалось сначала, как и что, сочинялась инсценировка. Но другое дело, что, так сказать, он, когда видел какой-нибудь результат, пауза у него возникала.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, мог отвергнуть.
А.ВИЛЬКИН: Пауза возникала, да, потому что "Чайку" он, где Ваня фантастически играл Треплева, он отверг.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: У нас сегодня кукушка будет хвалить целый час петуха... Вот зрители будут рады: "Вот какая кукушка!"
А.ВИЛЬКИН: Но, тем не менее, когда ему это нравилось, он это принимал.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да.
А.ВИЛЬКИН: И мы были счастливы, потому что мы работали на результат.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: На одну идею мы работали.
А.ВИЛЬКИН: ...на команду... на одну идею, да. Если вот так всерьез говорить. Даже когда мы выходили в массовках и это раздражало нас всех, все равно мы знали, почему мы выходим и почему за это не стыдно. Он как-то один раз... забавно... мы стояли, дежурил я на спектакле, он подошел ко мне а отношения тогда были натянутыми. Он внимательно посмотрел на меня и говорит: "Ну что? Что вам все не нравится? Вот вырастешь и поймешь, что 9-го мая ты работал в театре, где утром шли "Павшие и живые", а вечером "А зори здесь тихие..." Прошло время, и я понял, что он имел в виду, и согласен, да, я тоже был счастлив, как и Ваня, потому что это был театр, в котором иногда шли спектакли, в связи с которыми само присутствие в этом спектакле уже было актом какого-то счастья. Ваня позже пришел... Я пришел в театр и увидел его репетицию "Кузькина", "Жизнь Федора Кузькина". Больше у меня вопросов не было, в каком театре я бы хотел работать. Ну, это шедевр его был.
К.ЛАРИНА: Но все-таки. Если говорить о 40-летней истории. Поскольку времени уже достаточно прошло, о чем вы все время сами себе напоминаете, да? Чего здесь было больше явления искусства или все-таки факта такого... правозащитного, скажем так, движения, факта политической истории страны если на весы это положить, чего больше?
А.ВИЛЬКИН: Я бы не разделял это был факт правозащитного искусства.
К.ЛАРИНА: Вот так.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы знаете, я думаю, что всех нас тревожит, когда слишком много политики в искусстве. Мне кажется, что она всегда иносказательна, она всегда в подтексте. В этом мы убедились теми годами, которые мы сейчас прожили. Потому что сейчас и юмор в эти годы такой, я имею в виду, действительно реальный, острый юмор, да? все превратилось просто в "Аншлаг", в такие пошлые шутки я извиняюсь, конечно, перед слушателями, не все разделяют, наверное, мое мнение, - ну, просто смех ради смеха. Или, например, много завываний, таких попсовых вещей. То есть исчезла суть какая-то, да? Тогда нельзя это действительно было разделить. Но форма, в которой это было, она была абсолютно художественной. Потому что туда ходили люди от Шостаковича до Солженицына, от лучших поэтов до... не знаю...
К.ЛАРИНА: ...до худших поэтов...
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: ...до худших поэтов, от лучших ученых, ну, до тоже сомнительных ученых, от членов политбюро до... И это было не потому, что это было модно это было потому, что там был воздух. Там был воздух. Как говорил Достоевский, "воздуху, человеку надобно воздуху". И там это, безусловно, было. А вот как это получалось? Другой разговор, что в результате стали побеждать фиги в кармане иногда, в результате, так сказать, мы все время должны были быть в любом случае в оппозиции ко всему на свете и так далее. Но я могу сказать так: отношения с театром мои это как отношения с... знаете, с женами. Я два раза был женат вот до последнего раза. У меня с обоими женами очень хорошие отношения остались, ну, так получилось, в результате того, что я не возвращаюсь к былым возлюбленным, понимаете? Но я с ними в отличных отношениях. Вот у меня с этим театром отличные отношения, но возвращаться мне бы... ну, как бы, не удалось. И поэтому я не хожу, не смотрю спектакли. У меня разорвалась какая-то... понимаете, система восприятия. Мне кажется, что чуть-чуть все не так. Это, может быть, во мне. Это скорее какое-то мое ревнивое отношение к этому. Но то, что это было не просто явлением, а уникальнейшим явлением... Ему потом многие подражали, из него сделали многое-многое другое...
К.ЛАРИНА: Да и сегодня подбирают по-прежнему.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Подбирать будут еще очень много лет. За это уже одно просто Юрию Петровичу Любимову памятник в центре города, условно говоря. Он заслужил все то, что он заслужил. А это его дело как он живет, как и что он делает. Вот это все. Я снимаю всякие, так сказать, претензии. Другой разговор, что я могу в этом участвовать, могу не участвовать. Когда он меня позвал я уже снимал кино и он позвал меня сыграть "Мастера", когда он вернулся и прилетел из Израиля, Саша, наверное, помнит, я пришел и играл Мастера, которого я не играл, по-моему, три года. И я без репетиций, без ничего вошел в спектакль. И совершенно меня поразило, что мы играли спектакль, положим, 3 часа 15 минут, а когда я пришел, он шел 3 часа 50 минут. Это космическая разница, понимаете? И, так как я все равно, как мотор, тот спектакль играл, который был, то все сыграли быстрее, и он сказал: "Вот видите? Вот видите?", - и так далее. То есть он человек абсолютно, конечно, живой и...
А.ВИЛЬКИН: Мне нравится прости, Ксения, перебиваю мне нравится, он говорит: "Когда я через три года сыграл Мастера"... Я недавно через двадцать три года сыграл у него в спектакле "Тартюф" Аргона. Он фантастический человек. Он меня вызвал за полтора часа. Ну, там в театре сложность. Надо было играть, отменить нельзя. Когда я вошел в дом, он по мобильному позвонил и говорит: "Саша. Сейчас машина придет. Обувь возьми, потому что мы не помним, какой у тебя размер обуви. И срочно в театр, потому что надо играть "Тартюф".
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да...
А.ВИЛЬКИН: Двадцать три года назад. У него не было сомнений, что я могу...
К.ЛАРИНА: ...все помню...
А.ВИЛЬКИН: ...что я помнить должен и так далее.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: У него вообще нет сомнений.
А.ВИЛЬКИН: У него никаких сомнений нет. Я для него молодой человек, не очень хорошо воспитанный, и вообще надо как-то за ним следить и как-то направлять. Я приехал туда, пенсионер...
К.ЛАРИНА: И сыграли?
А.ВИЛЬКИН: Да. И вышел прорепетировать. И я пытаюсь сказать, что, Юрий Петрович, поймите, я не помню, когда кто в портреты входит, так сказать, текст я знаю, но так... уж вы извините, если я нарушу рисунок. Без паузы. "Но ты постарайся все-таки рисунок держать. Форма здесь самое главное". Я говорю: "Я постараюсь". И мы репетируем, репетируем. И я обращаюсь к актрисе, которая моя студентка, я говорю: "Я не понимаю, ты здесь выходишь?" Крик из зала: "Саша, не режиссируйте, играйте! Мне через 20 минут выходить на сцену. Не режиссируйте". Я говорю: "Я не режиссирую, я должен понять, куда кто выходит". "Вы что, ничего не помните?" Он совершенно конкретно вне... Ну, потом, правда, поблагодарил меня, когда все это сыграли. Потом подошел ко мне: "Ну, у тебя совсем другой спектакль, в общем". "Ну, в общем, да, конечно", - я говорю. "Ну, спасибо, что выручил". Я не знаю, остался ли он доволен. Сделал вид он, что он доволен
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет. Нет. Доволен он не бывает вообще в принципе. И в этом тоже его заслуга, достоинство. Это все абсолютно его характер. Я помню, что во Франции, в Марселе Володя, значит, играя Керенского в спектакле "10 дней, которые потрясли мир" - вы его, наверняка, помните там 10 страниц текста и мизансцен от акробатических до перестроения моментального. Вообще, я в этом спектакле никогда не играл. Я в 11 часов утра получил предложение сыграть это вечером в связи с тем, что Володя, к сожалению, себя плохо чувствовал. Вот. И я, значит, попытался объяснить, что, Юрий Петрович, как я могу сыграть главную роль, когда я никогда не участвовал, не знаю. Он сказал, значит, вот бросил мне вот так текст и сказал: "Ну, в общем, вы играете и все". А это синхронный перевод. Поэтому, если я сбиваюсь хоть в одной фразе, то все едет вообще... Значит, я уже не говорю, кто куда идет, какие-то солдаты маршируют, я падаю с какого-то человека...
А.ВИЛЬКИН: С меня. Ты на мне стоял в этот момент.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да. Я на нем стоял. Короче говоря, за 20 минут до начала спектакля, когда со мной сидели все ребята и все, значит, мне бросали реплики, и я повторял... я выучил его, в эту секунду он вошел в гримерную и сказал: "Все-таки Володя будет играть". Значит, с меня сняли весь костюм, все, я сижу уже ничего не понимаю. Он вошел через 5 минут, сказал: "Нет, играете вы". То есть вот, понимаете, дальше мы все сыграли, переводчик встал передо мной на колени и сказал: "Это не может быть правдой. Это не может быть правдой". Юрий Петрович мне не сказал спасибо. Вот такой вот персонаж. Ну, обижаться глупо.
А.ВИЛЬКИН: Ваня, Ваня. Я прихожу в театр по другому поводу, там, по каким-то проблемам по своим, но тоже ЧП в театре. Юрий Петрович говорит: "Саша. Значит так. Сейчас "Мастер и Маргарита". Ты сегодня играешь Понтия Пилата"... Я говорю: "Юрий Петрович, в каком смысле?", - так я пытался как бы наладить эту беседу. Он говорит: "Что в каком смысле? Иди одевай халат и выходи на сцену".
К.ЛАРИНА: "Бей собак", - да?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: "Пожалуйста, вперед".
А.ВИЛЬКИН: "Иди, иди". Я говорю: "Ну, тут один выход вы мне дайте текст, и я, как бы, так сказать, в жанре того, что... Понтий Пилат будет читать историю про самого себя". Он говорит: "Ну, ты текст возьми, конечно, но ты все-таки играй". Я сыграл один раз это дело как-то, так сказать. Но так как свет боковой поставлен он очень хорошо ставит свет все время. Но когда боковой свет, он лепит в глаза, и текст, который в принципе я знаю, я не очень точно... "Это ты разрушил Ершалаимский храм?" Но, тем не менее, это обошлось. Прошло время. Лет 15. Замечательно играл Виталий Шаповалов, все. Захожу к Юрию Петровичу. Он говорит: "Саш, ты же уже играл Понтия Пилата?" Я говорю: "Что значит, играл? Что?" "В общем..
К.ЛАРИНА: 15 лет назад.
А.ВИЛЬКИН: ...Виталик болен. Виталик болен. Иди. В кадр иди. Халат-то остался? Ну, ты чего-то располнел. Но ты запахнись и все", и я уже иду.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, в принципе, если вы хотели в театре что-то сделать, то вам нужно было идти и делать. Никакого другого шанса. А иначе вы будете всегда...
А.ВИЛЬКИН: Я иду. Я иду. Я уже выхожу на сцену. В этот момент появляется Виталик Шаповалов, мой друг, однокурсник, который внимательно на меня смотрит мол, в чем дело. Я на глазах у него снимаю этот халат...
К.ЛАРИНА: ...отдаю...
А.ВИЛЬКИН: ...перехожу на ненормативную лексику и говорю: "Иди к Юрию Петровичу и объясни, что запоздал". Выходит Юрий Петрович, говорит: "Шопен? Ты только не опаздывай. Саш, спасибо. Идем поговорим". Он даже...
К.ЛАРИНА: ...не заметил...
А.ВИЛЬКИН: ...не поинтересовался внутренней.... Что со мной произошло?
К.ЛАРИНА: Братцы, у нас сейчас новости. Но я так понимаю, что вам уходить не хочется.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Мы увлеклись.
А.ВИЛЬКИН: Ну, уходить нам не хочется...
К.ЛАРИНА: Может быть, останетесь?
А.ВИЛЬКИН: Но, к сожалению, я должен...
К.ЛАРИНА: Ну, опоздайте.
А.ВИЛЬКИН: ...я не могу...
К.ЛАРИНА: Ну, можете хоть раз в жизни опоздать на лекцию?
А.ВИЛЬКИН: К студентам нет. Я же их учу не опаздывать.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: "Расстаться с авиацией? Никогда"
К.ЛАРИНА: Жалко.
А.ВИЛЬКИН: Поэтому мне...
(все смеются)
К.ЛАРИНА: Спасибо большое вам.
А.ВИЛЬКИН: Нет, мне было приятно встретиться. Ваня, я очень рад тебя видеть.
К.ЛАРИНА: Ивана Дыховичного мы оставляем в студии.
А.ВИЛЬКИН: За двоих.
К.ЛАРИНА: А Александр Вилькин у нас уходит на работу.
А.ВИЛЬКИН: Скажи несколько теплых слов и обо мне.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: О тебе, когда ты уйдешь?
К.ЛАРИНА: Спасибо.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ужасный режиссер. Вы знаете?..
НОВОСТИ
К.ЛАРИНА: Напомню, что сегодня мы говорим о Театре на Таганке. В гостях у нас Иван Дыховичный, который остался в одиночестве. Александр Вилькин отправился к студентам в Щукинское училище. Надеюсь, что он не опоздает на свою лекцию. Но я бы хотела все-таки коснуться, Иван, и грустных тем в истории Таганки. Потому что как-то, мне кажется, незаслуженно не упоминаются некоторые имена в истории театра.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: А я могу назвать.
К.ЛАРИНА: Ну, например, Николай Губенко, ну, например, Наталия Сайко, ну, например,.. ну я не знаю, кого еще можно...
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Леня Филатов.
К.ЛАРИНА: Леонид Филатов, который... совершенно была трагическая история Леонида Филатова уже нет в живых. Но я помню, что в ту пору этого разрыва такого жуткого театра на две части ведь пострадало очень много людей. Я имею в виду, пострадало и психически, и вообще... Ронинсон, в конце концов, именно тогда ушел из жизни, вот в этот период. Я вижу, сколько людей психологические травмы получило после этого. Вот у меня к вам такой вопрос: можно было это предотвратить? Второй вопрос: можно ли назвать кого-то конкретно виноватым в этой ситуации?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы знаете, я не судья. Я поступил определенным образом. Я просто нашел себе другую профессию, которую я очень хотел. И я ушел из театра, не расставшись с ним, да? Разные истории.
К.ЛАРИНА: Вы ушли до начала этого конфликта?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я ушел ровно вот до того момента. Я ушел тогда, когда Юрий Петрович через буквально 3 месяца я с ним еще общался просто, мы разговаривали на эту тему до того, как он остался в Англии, что послужило поводом тогда ко всем кошмарам дальше, когда пришел Эфрос. Эфроса я безумно любил, и могу сказать, что это было начало катастрофы. Потому что я абсолютно убежден, что Анатолий Васильевич выдающийся совершенно, гениальный режиссер, который пошел на это место, на место Любимова, который в это время остался в Англии, при той ситуации, что была советская власть абсолютная, что Любимов был назван чуть ли не врагом народа, почти что, да? Он это сделал... потому, что этот театр был ему абсолютно чужд по своей, как бы, формальной сути, понимаете? он его обожал за дух, волю и так далее, но по художественной части это было совершенно не его направление, да? И он взял этот театр, чтобы сохранить это чудо, которое было. Его обвинили в том, что он предал, что он сговорился с властью. И ведь Анатолий Васильевич тоже умер в результате этого, я совершенно в этом убежден. И этот грех, который на душе у того же Лени Филатова, - извиняюсь, что я говорю, - который теперь в земле, и у очень многих актеров.
К.ЛАРИНА: Ну, он, кстати, всегда об этом говорил. Последнее время он всегда говорил об этом.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: От этого Анатолию Васильевичу, к сожалению, не было легче. И поэтому тут все виноваты, понимаете, в этом страшном расставании. Когда начинают пирог делить и выяснять, кто сколько стоит в театре, какой вес и так далее, - это конец театра. Юрий Петрович Любимов сформулировал это: когда я только пришел в театр, он сказал: "Театры живут 15-20 лет, - сказал он. Потом они все равно умирают". Ничего с этим сделать невозможно. Ну, будем считать, что из-за того, что Юрий Петрович прерывал свое постоянное присутствие в театре, то этот... правило это не работает, предположим. Ну, я сказал мягко. Вот был результат. Я скажу еще об одном человеке, из-за которого, мне кажется, очень многое трагически случилось. Есть человек, имя которого, нельзя разымать от имени Театра на Таганке и Юрия Петровича Любимова. Я совершенно убежден, что не будь этого человека, этот театр был бы другим. Я не скажу, что его бы не было, но он был бы совершенно другим. Это художник Давид Боровский. Это не просто выдающийся человек, это душа театра. Это был, как вам сказать, домовой, понимаете? Не говоря о гениальности его решений, которые, конечно, были вместе с Юрием Петровичем. Во многом, наверное, Юрий Петрович был инициатором разжигания, так сказать, в нем этих удивительных решений. Но ведь были моменты, когда Боровский дарил решения, а Юрий Петрович гениально их потом... извиняюсь, что я так часто слово "гениальный"... я, чтобы они не обиделись потом, говорю. Без Боровского, мне кажется, театр дальше вообще в том качестве, как он был, не мог существовать. И так оно и случилось. Что произошло с Колей Губенко? Бог ему судья. Я думаю, что в какой-то момент Коля очень много положительного сделал для того, чтобы сохранить театр. Нельзя к этому относиться так.
К.ЛАРИНА: Конечно.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но ведь, Коля, когда приехал Юрий Петрович, готов был отстраниться и уйти. Другое дело, как Колина судьба сложилась, как он был министром культуры, как он перестал быть министром культуры в связи с ГКЧП, да? Что он... знаете, как бывает? Такая есть фраза замечательная у кого-то: "Хороший человек мораль заела". Вот хороший человек в партию пошел. Понимаете, хороший человек стал заниматься...
К.ЛАРИНА: Хороший актер.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да он не просто хороший актер он один из лучших в этой стране актеров. Но он никогда не согласится с нашими комплиментами, потому что главное, что, как мне кажется, Коля хотел делать в жизни, это он хотел... управлять судьбами людей. Вы не помните слова Гумилева, который своей жене сказал: "Милая, если я когда-нибудь начну пасти человечество, убей меня"? Понимаете? Людям художественным, людям такого дарования категорически запрещено пасти людей. Заниматься вот этим в буквальном смысле слова быть чиновниками, заниматься... Я в этом совершенно убежден. Шварценеггер? Да никакой он не художественная личность. Это, ну как вам сказать, персона, звезда американского кинематографа. И больше ничего. И он может, наверняка, быть губернатором. Рейган ну, это человек, играющий в гангстерских картинах, понимаете? Но это не Юрий Петрович Любимов, это не Коля Губенко. Это разные люди. И поэтому этот шаг был, с моей точки, жуткий.
К.ЛАРИНА: С Давидом Боровским простите, я думаю, надо объяснить нашим слушателям, что с Давидом Боровским расставание случилось не так давно, да? Вот когда он ушел из театра.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Мне кажется, что все-таки давно.
К.ЛАРИНА: Ну, внутренне...
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Формально не так давно. Но, вы знаете, если этот человек не приходит ни на один юбилей то есть его не зовут, если этого человека вычеркнут в упоминаниях... Я не хочу в этом разбираться. Это их дело. Я просто говорю свою точку зрения по этому поводу. И везде и всюду говорю, что Давид Боровский такая же часть этого театра, как Юрий Петрович Любимов. Он, он... Конечно, это театр Любимова, а не Давида Боровского. Но бывает так, что нельзя разъять, понимаете? Я могу сказать, что я снял фильм "Черный монах". Я его снял вместе с Юсовым Вадимом Ивановичем. Без этого человека этой картины бы не было. Я это говорю в этом никакого нет уничижения моего решения или моих намерений, или того, что получилось. Вы понимаете меня, да? К сожалению, все выторговывают себе золотые надписи на могилах. Но, вы знаете?.. Мы с вами знаем примеры в нашей эпохе. Вон, многие себя положили в Кремлевскую стену их прекрасно оттуда вынули... Себя нельзя положить никуда. Это положит вас время, правда? Вот, мне кажется, что в этом дикая проблема. И потом Юрий Петрович всегда говорил, что театр это сутяжничество, это бесконечное выяснение отношений, это крики. С этим нельзя ничего делать. Как только это началось всему конец. Я пришел в театр почему я туда не хожу? пришел, меня не пустили с одного входа, не пустили с другого входа, а пустили с третьего входа. Вы понимаете? Это представить себе, вот в моей жизни, что это было... что может быть такое, понимаете? Наверное, так же, как... не знаю, никто не мог себе в Грузии представить, что с ними будет вот эти... Вот то же самое, понимаете? Что будет война, что люди будут резать друг друга. Вот это мне... Это вообще невозможно.
К.ЛАРИНА: Ну, погодите, Иван. Все-таки. Такое вот братство таганковское это легенда?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, не легенда. Но, вы знаете? Я против всякого умиления по поводу и вообще вот таких пафосных криков. Была некая группа людей, которая, конечно, была головкой театра. Были люди не совсем так плотно в этом... Ну, всего-то было 35 человек сначала, когда я пришел. Но это были, фамилии их все вы знаете. Между ними тоже были свои непростые отношения. Но перед неприятностями, перед проблемами, перед чем-то эти люди, безусловно, были одним куском монолита. Вот точно знаю, что никто бы не сдал, как говорят, никогда. У них были достоинство и честь. Они были разные люди. И мы многие ссорились между собой. Но в какие-то моменты нас ничего нельзя было с нами сделать. И Любимов этим много раз пользовался. Пользовался, понимаете? На этом нельзя ездить все время. Так же, как нельзя было на людях, которые жили при советской власти, условной, так называемой советской власти, все время им говорить о патриотизме, о любви к Отечеству, о том, что вы должны.. родине отдать... Да все отдавали. И без конца отдавали. И уже отдали всё. И даже жизни отдали, понимаете? Ну, почему мы все время должны государству? Понимаете, да? Оно нам чего-нибудь должно? Да ничего оно нам не должно. То же самое тогда происходило, мне кажется, с Юрием Петровичем. Это его проблема такая.
К.ЛАРИНА: Ну, вот скажите, фильм Леонида Филатова "Сукины дети" - насколько он соответствует реальным событиям по ощущениям, по тому, как выстроены там взаимоотношения, - это правда?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет. Это не похоже на то, что было. Это очаровательная картина, в которой много есть от театральной жизни в целом, как в "Театральном романе" очень много есть о том, что это МХАТ. Но это не МХАТ. Все равно я уверен, что это не МХАТ. Это вообще идея общества, да? Оно будет... модель будет театр или модель будет научно-исследовательский институт, или модель будет министерство, понимаете? Театр гениально повторяет государство. Абсолютно. Потому что так устроен мир. Вот. Но мне кажется, что нельзя дважды в одну реку войти. Мне кажется, что Леня Филатов земля ему пухом он, наверное, очень переживал, что вот так это все случилось, потому что для него театр был невероятно важен. Но с кем ты? это очень большой вопрос, и Любимов справедливо мог задать такой вопрос. Другой разговор, что мы не знаем всех подробностей, какие были оскорбления, обиды и так далее. Но ведь Леня, видите как, тоже и не только Леня, но и Зина Славина, еще многие, целый ряд людей, ну просто убивали Эфроса, который столько сделал для этого театра, для этого театра... И тут же бы его отдал, если бы вернулся Любимов. Он его не простил, Любимов, до сих пор. Он даже не упоминает это имя, понимаете? Но он тоже не прав.
К.ЛАРИНА: Вы не читали книгу Ольги Яковлевой?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, к сожалению.
К.ЛАРИНА: Ну, вот я вам просто предлагаю к ней обратиться, потому что она очень откровенна... Иногда мне кажется, что, может быть, даже и зря надо было чуть-чуть себя сдержать. Я имею в виду, сдержать не по надрыву, не по обличительным каким-то речам, а по откровенности. Там как раз очень подробно она, естественно, пишет и об этом тяжелом периоде, трагическом периоде в жизни Таганки в том числе, и весьма нелицеприятно говорит об атмосфере в театре в самом. Даже, невзирая на то, что там Эфрос или Любимов, неважно. А вот само... вот внутри... отношения внутри актерского цеха они, конечно, как мне показалось, просто какие-то чудовищные. Но вот, с другой стороны, меня не покидает ощущение, поскольку театр этот, в котором я бывала сто раз и видела, и вас помню прекрасно в "Мастере и Маргарите", не покидает ощущение, что человек, который не вырывался оттуда, он как бы сам себя уже хоронил в итоге. Ну, Высоцкий, допустим, отдельно, и то сам себя похоронил. А вот если говорить по состоявшимся людям, по личностям, ведь из тех, кто вышли из Таганки, ну, не будем говорить о присутствующих назвать можно Смехова, Аллу Демидову, ну, кого еще? того же Леонида Филатова. Вот если ты оттуда вырвался, то ты что-то успеваешь в жизни сделать. А так, вот у меня все время такое чувство, что человек, который там внутри находится, каким бы талантом он ни обладал, все равно рано или поздно ему скажут: "Все, вот это твой потолок".
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы абсолютно правы. Вот почувствовать это самый большой талант в жизни, мне кажется. Когда вам нужно уйти. Вот вообще, когда вам нужно уйти. Я вернусь опять к семейной жизни. Вы знаете, я много раз слышал упреки по поводу того, что, ну, как? ведь это же семья, почему вы расстаетесь? ну, как так можно? не по поводу себя, вообще люди всегда это друг другу говорят. Но ведь есть моменты иногда в жизни семьи, когда людям лучше разойтись. Чтобы дети не видели кошмара отношений, чтоб не было этой мерзости...
К.ЛАРИНА: ...вранья...
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: ...вранья и так далее. И люди потом сохраняют чудесные отношения, воспитывают детей и больше проводят времени с детьми отцы, чем они проводили, когда это было так. Это решение тяжелейшее, труднейшее часто. Если это любовь еще зовет. При этом бывает, что любовь еще какая-то есть, но не складывается дальше жизнь, понимаете? Вот настаивать на этой жизни было нелепо. И поэтому, когда, например, я ушел из театра, я уже снимал кино, он вернулся, он позвал меня на общее собрание и сказал... Значит, там была уже дикая тяжба, уже что чего кто куда кого, уже мы не примем этих, вы хотите всех новых, мы знаем, а мы будем против них, профсоюз... Слово "профсоюз" когда прозвучало, я встал и сказал: "Ребята, я не в театре. Вы ко мне относитесь, я знаю, с симпатией и понимаете, что я вам зла никакого не желаю. Это его театр. Это его театр. Значит, если он скажет вам, что вы здесь не можете играть, ну, не получается уйдите лучше. Не торгуйтесь за то, что я все равно буду получать здесь зарплату и сидеть на стуле и никуда отседа не уйду. Потому что, кстати говоря, зарплата, ну, нищенская, она ничего не стоит. И вообще себя человеку... вот меня поражали люди всегда, которые приходили на работу и ничего не делали, но на ней сидели.
К.ЛАРИНА: Но бренд какой, Вань, о чем вы говорите?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да ой, слушайте. В жизни... Вот когда.. ведь мы, каждый из нас ушел, по-разному ушел, вот, поверьте мне, я начал жить сначала. Конечно, в 35, в 40 лет начать жизнь сначала непростая история, но только так вы можете сохранить в себе, ну, ощущение реальности и ощущение, что у вас еще что-то есть впереди. Что вы можете это делать. Надо в жизни все начинать сначала мое глубочайшее убеждение в этом, понимаете? Не зря, там, в Возрождении какой-нибудь там Микеланджело уходил и делал... просто в дикой деревне строил, расписывал и делал храм... анонимно. И все говорили: "Нет, это он". Это доказательно, понимаете? Поэтому эти люди живы, они чего-то делают, развиваются, за ними есть новое дело. А в этом ничего, мне кажется, уже нет. У нас было вот очень интересно: значит, мы ездили на концерт, мы зарабатывали деньги концертами, честно, это не была халтура Володя, Смехов, Боря Хмельницкий, Алла Демидова и я. Такая вот... ну, примерно... они по-разному там... и Леня Филатов, да? И это называлось Театр на Таганке. Когда мы приезжали в любой город, у нас был лом, понимаете? Мы делали три-четыре концерта, где была лучшая публика этого города. Мы зарабатывали копейки, но это был наш хлеб, да? Ну, вот так же по всей стране. Ездила еще вторая группа артистов Таганки, и они тоже назывались Таганкой.
К.ЛАРИНА: Но это артисты Таганки? Настоящие?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Они были артистами Таганки.
К.ЛАРИНА: Но другого эшелона, да?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но они не были выражением этого театра. На них люди так же шли на название. Разочарованные выходили. Ну, так, полуразочарованные. А была еще третья группа она вообще, по-моему, состояла из людей, которые были обслуживающим персоналом, и... это просто удачно можно было зарабатывать деньги. И вот в результате остались, мне кажется, именно те, кто марку только имел на лбу, понимаете? И это была, конечно, катастрофа. И потом, интересно, ведь предает всегда самый близкий. Вот, например, Зина Славина, которая была, ну, просто истерически влюблена в Юрия Петровича, она кричала: "Не трогайте его! Не смейте ему говорить!", - чтобы никакой ни критики, ни слова не было, она бросалась, грызла людей.
К.ЛАРИНА: А Татьяна Жукова, которая фанатично абсолютно любила Юрия Петровича?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Они первые предали его, мне кажется так. Я извиняюсь за такие...
К.ЛАРИНА: Ну, вам виднее.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но я так думаю, что это так. Это так. Всегда, вот понимаете, происходит больше всего с теми, кто больше всегда на себе рубахи рвет.
К.ЛАРИНА: Так не должно быть такого момента, чтобы тебя ставили перед таким выбором. Не должно быть в твоей жизни такого момента. Он искусственно создается.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, театр... А, вы тоже прекрасно знаете театр. И я знаю, что вы человек очень тонкий в этом смысле. Театр жесточайшая вещь, как всякое искусство. Вы знаете, вот Моисеев, пример вам приведу, когда этот ансамбль был вообще... Он по жестокости обращения с людьми, вообще, предела не было. Он увольнял людей в ту же секунду, когда он чувствовал, что они чуть-чуть уже не так танцуют. Сказать, что это? Ну, да, он деспот. Абсолютно. И все знали же. Но у него был ансамбль, которого не было на Земле. Понимаете? Нет, к сожалению, я думаю... Я думаю, нет. Когда это постоянный коллектив. Понимаете, ведь что он хотел сделать? Он хотел сменить людей. Он хотел набрать новых. Он понимал, он понимал он интуитивный, конечно, абсолютный талант, что нужно влить какую-то новую кровь, нужно начать сначала, потому что эти люди уже все знают, они делают всегда так, как они умеют, шесть штампов знают, понимаете, да? И ничего их не стронуть. Они хотят меньше репетировать, больше получать, меньше играть. Понимаете, это все... уже начинается, понимаете, ну, как? пенсионная история. Но они ему сказали нет, мы не впустим никого в театр, нет, нет, нет. Ведь все равно у нас в театре, когда вот мы работали, все время он приводил новых. Другой разговор, что среди новых мало кто выжил, как доказательство таланта, - это другой разговор. Но он им давал главные роли. Я помню, как Леня Ярмольник играл главные роли. Он пришел в наш театр. Другой разговор, что он, ну, не сложились у него отношения с Любимовым, он не мог, может быть, играть эти главные роли, он играл другие. Но он свое место нашел, он ушел из театра, он себя определил он такой. И Леня ему тоже можно свой поставить, там, пять понимаете? Но, ведь это было. Он не прижился, он переживал. Но, как побеждали... Это конкуренция была. Мы были абсолютно вставлены. Меня Любимов не допустил до роли, на которую я был назначен. Я один раз в жизни... почему я, как бы, абсолютно точно знал, что я уйду из театра? мы с Володей, которые были друзья, он нас назначил на одну роль. Я ему сказал: "Юрий Петрович, не делайте этого". Потому что я никогда в жизни... У меня не было ни одного второго состава в театре, потому что никто не хотел со мной играть второй состав, понимаете, не хотели? И я даже не мог болеть. Я говорю: "Зачем вы нас назначаете на Свидригайлова на одну роль?" Ну, я понял почему потому что вдруг Володя запьет или с ним что-нибудь случится, и тогда Ваня будет играть достойно. Я сказал: "Я не подменяла. Я вас выручу. Я всегда выручал. Но я... Или давайте репетировать ровно, репетиция и репетиция, ну, то есть пополам, или этого не будет". Он ни разу не дал мне выйти на сцену. И вдруг когда у Володи опять же, так сказать, случился срыв, он меня вызвал на прогон спектакля. Я приехал и сказал: "Вы хотите, чтобы я прогонял спектакль, в котором я никогда в жизни не выходил даже на сцену. Вы не знаете даже, знаю ли я текст. Вы считаете, что это достойно?" Он сказал: "Вы будете сейчас прогонять спектакль". В это время я услышал топот под сценой бежал Володя. Володя вышел, я уже был заряжен выходить на сцену спектакль начался, прошел мимо меня и стал играть. Это друзья были. Вы понимаете, что это такое? А вы говорите, надо как-то... Ну, как?
К.ЛАРИНА: А там, по-моему, аналогичная история была с Золотухиным, с "Гамлетом", да?
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, да. Но это, вы понимаете, это была немножко другая история, потому что этот спектакль был Володин. Он его играл, Володя, спектакль. Юрий Петрович знал, какой Володя, и он стал репетировать спектакль Володин. А здесь это была еще ничья работа. Это была работа честная начало, так сказать, репетиций. Я просидел в зале месяц, ни разу не был выпущен на сцену. Не то, что я играл это хуже или лучше. Я сказал, пожалуйста, я готов честно. Я понимаю, что Володя значительно более популярен, я понимаю, что Володя, вы его больше любите. Но я готов в честной конкуренции победить или проиграть, но ни в коем случае не просто быть, ну, как вам сказать, просто вторым составом. Я не второй состав. Ну, как это? Ну, это мое право так думать. Я сказал, что я всегда выручу вас. Но я не хочу быть в таком положении. Может быть, я не прав, может быть, у меня такой дурной характер. Но я считаю, что по-другому... или надо себя так ставить, или надо решать вопрос по-другому.
К.ЛАРИНА: Вы знаете... вот уже заканчивается наша встреча, и все, о чем мы говорим, я просто хочу сказать нашим слушателям, поскольку мы сегодня коснулись таких вещей, очень деликатных, такой кухни абсолютной, театральной...
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это жизнь.
К.ЛАРИНА: На самом деле здесь ничего оригинального нету, как бы, трагически это ни звучало. Потому что я сейчас, когда Иван говорил, я вспомнила недавно прочитанные мной дневники Олега Борисова. Там жуткая история. Он пишет о ней простыми совершенно словами. Но она сама по себе для нормального восприятия она жуткая. Знаменитейшая его роль принц Гарри в Шекспире. Оказывается, его готовили тайком. Тайком. Дома. К нему приезжал на дом режиссер второй и готовил эту роль. Для того, чтобы Владимир Рецептер, который в это время открыто и легально репетировал эту роль на сцене, ничего об этом не знал. Об этом знал Товстоногов, об этом знал Борисов и об этом знал второй режиссер. Что рано или поздно, на последнем прогоне, как вы говорите, скажет Георгий Александрович, что, а пусть Олег выйдет сюда на сцену. И Олег сыграет. Вот так оно и произошло. Но никому даже в голову не пришло, а что происходить должно с человеком с этим Владимиром Рецептером, который, как дурак, выходит, репетирует
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да о чем вы говорите?
К.ЛАРИНА: Это нормальная история. Они, к сожалению, такие. Вот это, конечно... Понять это нормальному человеку невозможно. Все равно невозможно.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я думаю, что каждый человек в жизни, в другом, может быть, масштабе или в другом каком-то преломлении испытывает все те же самые чувства. Просто в театре это невероятно выпукло и видно.
К.ЛАРИНА: Вы историю с НТВ вспомните.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да о чем вы говорите. Все то же самое. Поэтому, к сожалению, мне кажется, что в нас тоже очень много проблем... И есть какое-то... вот такое какое-то должно быть чувство я его несколько раз в жизни, так сказать, преодолевал, что при всей обиде у меня было чувство уважения и достоинства к тому делу, которое мы делали, что я переступал. Я делал этот шаг и шел дальше. Но есть предел налива, когда больше это использовать невозможно. И тогда вы уходите. Вы должны уйти, а не говорить Любимову: "Уйдите отсюда". Вот это мое абсолютное убеждение. Но то, что мне этот театр дал: что я там общался с такими людьми, как Любимов, как Боровский, как Володя, как много-много-много... от Шостаковича до... ну, я даже не могу перечислить вам... от Самойлова и так далее. Ведь это же не просто общение было, это была работа, в которой сформировались вкусы, понятия, ценности, что нельзя предавать, что нельзя отступать, что есть честь, что есть в искусстве нечто другое, звенящее. И вот в эти годы, между прочим, очень непростые во всех отношениях, чтобы сохранить, я бы сказал, некое романтическое чувство, которое всем казалось немодным и ненужным, вы знаете, оно не просто нужное, оно, может быть, будет сейчас самым главным. Иначе нам невозможно будет выжить. Поэтому это спасибо, так сказать, этому странному времени, в которое мне попало...
К.ЛАРИНА: Спасибо большое. Это Иван Дыховичный. Я благодарю за откровенность нашего сегодняшнего гостя. Еще напомню, что в первой части в нашей передаче принимал участие Александр Вилькин, тоже выходец из Таганки. Спасибо.
И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Очень хороший режиссер. Всего доброго.

Рекомендую

код для блога

Другие эфиры

28 апреля 2007, 14:35

Театральная площадь

Гости:

Кирилл Лавров народный артист России, художественный руководитель Большого Драматического театра им.Товстоногова

26 марта 2005, 14:00

Театральная площадь

Гости:

Александр Лазарев актер театра им. Маяковского

Светлана Немоляева - актриса театра им. Маяковского, народная артистка России

21 августа 2004, 12:10

Театральная площадь

Тема: Алена Свиридова

читать

Гости:

Алена Свиридова певица

14 августа 2004, 12:10

Театральная площадь

Тема: Светлана Крючкова

читать

Гости:

Светлана Крючкова актриса театра и кино, народная артистка России

07 августа 2004, 12:11

Театральная площадь

Тема: Татьяна Догилева

читать

Гости:

Татьяна Догилева актриса, режиссер, писатель, народная артистка России

31 июля 2004, 12:10

Театральная площадь

Тема: Лев Дуров

читать

Гости:

Лев Дуров артист, режиссер театра на Малой Бронной, народный артист СССР

03 июля 2004, 13:15

Театральная площадь

Тема: Открытие фестиваля "Лучшие спектакли". Роман Виктюк

читать

Гости:

Роман Виктюк театральный режиссер, народный артист России, народный артист Украины

12 июня 2004, 13:15

Театральная площадь

Тема: Тема: "Итоги театрального сезона".

читать

Гости:

Роман Должанский театральный критик, газета "Коммерсант"

Марина Райкина - театральный критик газеты "Московский комсомолец"
Павел Руднев - театральный критик

05 июня 2004, 12:10

Театральная площадь

Тема: Лев Додин

читать

Гости:

Лев Додин главный режиссер Малого Драматического театра (Санкт-Петербург), заслулженный деятель искусств России

22 мая 2004, 13:15

Театральная площадь

Тема: Андрей Кончаловский

читать

Гости:

Андрей Кончаловский режиссер, народный артист России

15 мая 2004, 11:12

Театральная площадь

Гости:

Екатерина Максимова балерина Большого Театра

Владимир Васильев - солист балета Большого театра СССР в 1958-1988 гг., балетмейстер, народный артист СССР

17 апреля 2004, 13:15

Театральная площадь

Тема: программа, посвященная премьере спектакля "Гроза" в театре "Современник"

читать

Гости:

Павел Каплевич художник-постановщик, продюсер, худрук "Дизайн-студии", заслуженный деятель искусств России

Евгения Кузнецова - заведующая литературной частью театра Современник
Нина Чусова - , режиссер ледового мюзикла «Спящая красавица», лауреат премии «Золотая маска»