Крутая шкала

время выхода в эфир — пт, 11:08

Программа о новостях, тенденциях, перспективах развития российской и мировой экономики и финансовых рынков

Ведущие:: Алексей Дыховичный ведущий эфира на Эхо Москвы

Обычная версия

эфир

23.12.2011 11:14

Крутая шкала : Горно-металлургический сектор - прогнозы на 2012 год

Гости:: Андрей Николаев старший аналитик компании «Standard&Poors»

Ведущие:: Алексей Дыховичный ведущий эфира на Эхо Москвы

Горно-металлургический сектор - прогнозы на 2012 год

О. БЫЧКОВА: Добрый день. У микрофона Ольга Бычкова. Это программа «Крутая шкала». С нами сегодня Андрей Николаев, директор, аналитик-координатор корпоративных кредитных рейтингов горно-металлургической отрасли компании «Standard&Poor`s». Добрый день.

А. НИКОЛАЕВ: Добрый день.

О. БЫЧКОВА: И говорить мы будем именно о том, каковы прогнозы на следующий 2012 год в этом горно-металлургическом секторе. Ну, это важная на самом деле тема именно для России, потому что здесь многое завязано до сих пор на предприятия, связанные с металлургией. Но вначале, если можно, давайте мы подведем итоги 2011 года, потому что год был непростой для всех – и для России, и для всего мира, и для отдельных компаний тоже. Какую картину мы имели в 2011 году?

А. НИКОЛАЕВ: Конечно. Вы знаете, я думаю, что 2011 год лучше разделить на фактически две более-менее равные половины. В первой половине 2011 года ситуация на всех рынках горно-металлургической продукции, по всем металлам была крайне позитивная, сохранялись очень высокие цены. И это фактически было продолжением тренда, который начался во второй половине 2009 года, продолжался в 2010 году и, наверное, закончился где-то в июне – июле 2011-го. Соответственно, на фоне высоких цен на металл, высокого спроса со стороны Китая, как всегда, и умеренного, но не падающего спроса со стороны развитых рынков все горно-металлургические компании, прежде всего компании добывающей отрасли, компании, которые добывают железную руду, коксующийся уголь, мед и так далее, все эти компании продемонстрировали очень высокие финансовые показатели, очень хорошие операционные характеристики и, соответственно, существенно улучшили свое кредитное состояние, кредитное качество. Если посмотреть на то, что происходило с рейтингами за эти два года, то большое количество повышений рейтингов мы провели за это время. Прогнозы в основном были стабильные или позитивные. Затем на фоне осложняющейся макроэкономической ситуации, уже начиная со второй половины года особенно…

О. БЫЧКОВА: Вот этот вот красивый период, такой благополучный длился первую половину года примерно, первые месяцы.

А. НИКОЛАЕВ: Да.

О. БЫЧКОВА: А дальше что-то произошло…

А. НИКОЛАЕВ: Последовало существенное снижение цен, то есть цены на большинство металлов опустились на 20, 30, где-то больше процентов. С чем это было связано? С одной стороны, у игроков на рынке появились существенные опасения относительно экономического роста в Европе, и, соответственно, это повлияло на цены еще до того, как, собственно, начал снижаться реальный спрос на эти металлы. С другой стороны, естественно, на большинстве рынков, особенно на тех рынках, где металлы торгуются на «LME», то есть на лондонской бирже металлов, существует определенная спекулятивная составляющая. Если мы говорить о рынке алюминия или рынке меди, там, например, на рынке алюминия, существуют существенные запасы металла на бирже, которые существенно влияют на динамику цен. Многие фонды спекулятивно играют на том, как будут изменяться цены металлов. Соответственно, по мере того, как настроение инвесторов менялось, по мере того, как они ожидали более низкого экономического роста, они стали выходить с этих рынков, соответственно, оказывать дополнительное давление на цены. И поэтому мы видим, что цены стали падать еще до того, как стал падать реальный спрос на металлы.

И затем уже, наверное, конец 3-го квартала и вот сейчас, в 4-м квартале, мы видим, что в Европе существенно снижается экономическая активность. Об этом свидетельствует и целый ряд опережающих индикаторов таких, как PMI. Мы видим, например, очень хорошо это по рынку стали: снижается спрос сейчас на сталь, многие металлургические компании вынуждены сокращать объем производства, останавливать доменные печи в Европе как раз в связи с тем, что объем металла, который у них готовы сейчас купить, снижается.

Но опять же когда мы говорим о снижении спроса, всегда есть фактора. С одной стороны, это реальный спрос страны-потребителя. И с другой стороны, то, что называется… (неразб., по-англ.), то есть снижение или, наоборот, увеличение запасов как у конечных потребителей, так и у посредников.

О. БЫЧКОВА: Но, Андрей, вот понятно, что в Европе все понятно, в каком находится состоянии – падает спрос, снижение экономического роста. Но, например, есть же еще китайцы, которые покупают много этого всего.

А. НИКОЛАЕВ: Китай действительно играет даже более важную роль, чем, например, Европа или Америка. В то же время есть определенные опасения относительно темпа роста в Китае. «Standard&Poor`s» на данный момент ожидает, что в Китае произойдет то, что называется… (неразб.), то есть мягкая посадка. И, соответственно, темпы роста хоть и снизятся с тех рекордных, на которых они были последние два – три года, но останутся на хорошем уровне – 8, 8,5, 9 процентов.

О. БЫЧКОВА: В 2011 году там же не было такой ситуации, резкой, катастрофической и заметной, как в Европе.

А. НИКОЛАЕВ: Не было. И мы не ожидаем этого в 2012 году. В связи с этим наш прогноз прежде всего по базовым металлам, таким, как медь, алюминий, никель, а также полезным ископаемым, необходимым для производства стали, прежде всего железной руде и коксующему углю, остается, я бы сказал, умеренно негативным. То есть мы не ожидаем дальнейшего снижения существенного цен. То есть мы не ожидаем, что они вернутся на те рекордные уровни, где они были в первой половине 2011 – в 2010 году. Но в то же время мы не ожидаем обвального падения до уровня 2009, скажем, года. Это связано прежде всего со спросом в Китае, а также с тем, что темп роста в Америке пока остается относительно высоким, то есть он не падает до нуля, как в Европе.

Но здесь следует всегда делать существенные различия между рынком базовых металлов, которые я назвал, и рынком стали. Потому что если мы говорим о, собственно, производстве стали… А что это такое? Это трансформация фактически железной руды и коксующегося угля уже в какие-то стальные продукты, как горячкаты и прокаты и так далее. То здесь ситуация немного другая. Потому что это фактически бизнес по трансформации, и, соответственно, за последние 5 – 10 лет в Китае были очень существенно увеличены мощности сталелитейные, что привело к изменению баланса спроса и предложения на этом рынке. Китай по-прежнему действительно обеспечивает очень существенный спрос на уголь и железную руду.

О. БЫЧКОВА: А они сколько нужд своих обеспечивают за счет импорта и за счет собственного производства? Там какое примерно соотношение?

А. НИКОЛАЕВ: Ну, что касается, например, железной руды… ну, я могу сказать, что Китай примерно обеспечивает 40 процентов мирового спроса на все вот такие базовые металлы, железную руду, коксующийся уголь и все остальное. По железной руде, коксующемуся углю основную часть того объема, которую он потребляет, он вынужден импортировать. Причем если говорить о железной руде в Китае, то издержки там очень высокие, там разные оценки – 120 – 140 долларов за тонну. И как раз тот высокий уровень марженальных издержек поддерживает цены на железную руду на очень высоком уровне в настоящее время.

О. БЫЧКОВА: Вернемся к общей ситуации. Итак, на 2012 год вы предполагаете, что прогноз негативный, но не ужасный, да?

А. НИКОЛАЕВ: Мы разделяем в горно-металлургической области собственно металлургов и добывающую промышленность. Если говорить о металлургах, то у нас прогноз негативный. Особенно мы занимаемся металлургами в Европе, СНГ, на Ближнем Востоке. Здесь у нас прогноз негативный, поскольку мы считаем, что баланс спроса и предложения в отрасли сложился на неудачном для металлургов уровне, спрос недостаточен, в то время как предложение существенно увеличилось за счет Китая. Китай не импортирует сталь, в отличие, скажем, от железной руды и коксующегося угля, а наоборот, в зависимости от ситуации, от конъюнктуры, готов ее экспортировать. Это особенно характерно для, например, рынка нержавеющей стали, где загрузка мощностей в Европе находится на уровне 50 – 60, в лучшем случае 70 процентов, что, естественно, значительно ниже, чем тот уровень, который позволяет обеспечить длительную работу.

О. БЫЧКОВА: В долгосрочной перспективе к чему это может привести? Потому что можно ли говорить о том, что мы наблюдаем какую-то временную ситуацию, связанную с нынешним кризисным состоянием? Либо это вообще начало такой более глобальной картины изменения всего этого рынка?

А. НИКОЛАЕВ: Ну, я думаю, что это часть глобальной картины, которую мы наблюдаем уже на самом деле десятки лет. Как и другие отрасли, стальная индустрия постепенно эволюционирует. Если посмотреть количество доменных печей в Европе, то оно сокращается не последние 5 лет или 10 лет, а последние, наверное, 20 – 30 лет. Частично это, безусловно, идет за счет улучшения качества и эффективности. Но и частично за счет того, что не очень выгодно производить сталь в Европе, где нет, с одной стороны, полезных ископаемых, то есть нет особенно железной руды и коксующегося угля, которые надо везти либо из Бразилии, либо из России, либо из Канады, из каких-то других стран. Соответственно, транспортные издержки. С другой стороны, дорогая рабочая сила. А с учетом того, насколько сильные профсоюзы, например, во Франции, Бельгии, где сосредоточена существенная часть этих мощностей, рабочая сила становится особенно дорогой. И, наконец, достаточно жесткое регулирование с точки зрения экологической безопасности и влияния на окружающую среду. То же регулирование в соответствии с Киотским протоколом, который сейчас обсуждается и будет, видимо, эволюционировать для металлургической отрасли в Европе, конечно, делает эту отрасль в Европе менее конкуретоспособной по сравнению с отраслью в России, в Бразилии или Китае.

О. БЫЧКОВА: То есть в дальнейшей перспективе перенос производства из…

А. НИКОЛАЕВ: Я думаю, что этот тренд, который мы наблюдаем последние лет 20…

О. БЫЧКОВА: И это касается не только этой отрасли, а многих других.

А. НИКОЛАЕВ: Да, и многого другого. И он, наверное, продолжится. Тем более, что, вы правильно говорите, те же, скажем, производители автомобилей переносят свои мощности куда-то в Китай…

О. БЫЧКОВА: Ну все, что угодно – автомобили, швейная промышленность, компьютеры, все, что хотите, да?

А. НИКОЛАЕВ: Да. И, соответственно, если вы производите автомобили в Китае, то зачем вам тогда металл в Европе? Тогда вам нет никакого смысла.

О. БЫЧКОВА: Действительно.

А. НИКОЛАЕВ: То есть на данный момент европейские металлурги, они во многом генерируют свою прибыло за счет тесных связей, скажем, с «Фольксваген» или «Сименс». Они способны делать сталь, которая удовлетворяет именно вот потребностям для конкретного продукта, и, соответственно, вот в этих нишах они способны конкурировать, и там их не могут заместить производители из России. Но по мере того, как, тем более, подобное производство тоже будет уходить из Европы, конечно, и производство стали тоже будет мигрировать в другие страны с более низкими издержками.

О. БЫЧКОВА: Влияет ли это как-то на структуру самих компаний? То есть кто чьи активы приобретает в этой связи?

А. НИКОЛАЕВ: Ну, в принципе, в последние 20 лет, безусловно, мы видим тренд, что компании с развитых рынков покупают активы на развивающихся рынках. Если говорить о компании «Арселор Миталл», которая изначально была создана как слияние… ну, даже не могу назвать компании «Миттал», в то время индийской, потому что были уже активы по всему миру, но она специализировалась именно на активах на развивающихся рынках, и компании «Арселор» как основной производственной базы, которой была как раз Европа. Они слились, и вот, например, сейчас мы видим, что очень существенную долю прибыли компания генерирует именно на развивающихся рынках, таких, как Бразилия, Казахстан, Восточная Европа. И сейчас «Арселор» говорит о том, что его основная стратегия – это больше инвестировать в добычу железной руды и коксующегося угля. Это, соответственно, тоже будет на развивающихся рынка. И доля Европы, видимо, будет сокращаться для «Арселор Миттал».

О. БЫЧКОВА: Вот, кстати говоря, есть у меня тут вопрос от слушателя с ником «Бранур», на сайт «Эха Москвы» он его прислал: «Насколько остра в горно-металлургическом секторе проблема поиска новых месторождений? Что делается для реанимации геологической отрасли?». Я так полагаю, что он имеет в виду ситуацию в России. Но скажем не только о том, что в России происходит, но и в других странах.

А. НИКОЛАЕВ: Ну, в целом она остра, потому что человечество использует все больше и больше металлов различных. Соответственно, старые месторождения постепенно истощаются, нужно искать новые. Новые многие известны, но, как правило, все новые месторождения не хуже, чем старые. Потому что очевидно, что вначале начинают использовать месторождения, которые находятся близко к поверхности, с высоким содержанием металла…

О. БЫЧКОВА: Что дешевле.

А. НИКОЛАЕВ: Да, то, что дешевле. Постепенно нужно все более и более сложные использовать. Тут есть несколько факторов. С одной стороны, безусловно, чем дальше, тем хуже, потому что тем меньше хороших месторождений, в принципе, остается.

О. БЫЧКОВА: Вообще на планете?

А. НИКОЛАЕВ: Вообще на планете, да. Тут Россия – не исключение, Россия, может быть, даже как-то лучше смотрится по сравнению с другими странами. С другой стороны, отрасль циклична. Мы еще не говорили об этом, но она очень чутко реагирует на изменения ВВП в мире, на экономический рост. И, соответственно, при высоком экономическом росте резко растут цены, резко растет спрос, и, соответственно, у компаний много денег для того, чтобы их вкладывать, а потом следует низкий цикл, когда цены низкие, и тогда никто их не вкладывает в развитие месторождений.

О. БЫЧКОВА: Давайте мы сейчас сделаем перерыв на этом на краткие новости и небольшую рекламу, затем продолжим наш разговор в программе «Крутая шкала» с Андреем Николаевым, аналитиком «Standard&Poor`s», о том, что происходит в этом году и будет происходить в следующем с горно-металлургическом секторе.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА: Мы продолжаем программу «Крутая шкала», у микрофона Ольга Бычкова. С нами Андрей Николаев, аналитик компании «Standard&Poor`s». Мы говорим о прогнозах на следующий год в горно-металлургическом секторе. Ну, мы уже находимся в такой ситуации сейчас, российская экономика и российские компании я имею в виду, что вот даже нельзя сказать, что мы обсуждаем ситуацию, например, с российскими компаниями, потому что она неотделима от того, что происходит во внешнем мире. Правда?

А. НИКОЛАЕВ: Конечно, да. То есть, скажем, для «Норильского никеля» цена на никель глобальна, и там даже различия региональные очень незначительны. Для металлургов рынок более региональный, потому что все-таки существует российский рынок металла, он немножко отличается от всего остального. Но все равно тенденция на этом рынке…

О. БЫЧКОВА: Но все равно погода одна для всех, более или менее, конечно. Климат одинаковый приблизительно.

А. НИКОЛАЕВ: Конечно, да.

О. БЫЧКОВА: Вы начали говорить перед перерывом на новости о том, что происходит с новыми месторождениями. Насколько вообще влияет на ситуацию с ценами, со спросом и предложением то, что вынуждены компании как бы распространяться дальше по планете, идти глубже и, соответственно, тратить больше денег на поиск и разработку новых месторождений?

А. НИКОЛАЕВ: Ну, как я уже сказал, первый фактор – это цикличность. То, что компании какое-то время не инвестируют, объем производства сокращается, это ведет к росту резкому цен, они начинают инвестировать сразу в несколько месторождений, что ведет, наоборот, к тому, что предложение слишком сильно увеличивается в этот момент, как назло, снижается спрос, цены падают, опять перестают инвестировать. Тут постоянный такой процесс. И влияние этого процесса на цены мы видим, например, на рынке меди, где цены упали в начале 2000-х, инвестиции сократились, и сейчас мы живем в мире, где хронически меди не хватает. То есть каждый год оказывается, что рынок в дефиците.

О. БЫЧКОВА: Когда-нибудь она кончится?

А. НИКОЛАЕВ: Нет, я во всяком случае этого не ожидаю в обозримой перспективе, потому что есть месторождения, сейчас очень много инвестируют медь, и, наоборот, через некоторое время мы можем оказаться в ситуации, когда меди более чем достаточно. Еще более ярко это, например, видно на рынке железной руды, где, в принципе, железную руду добывать не очень сложно, месторождений много. То есть если посмотреть на Австралию, издержки на добычу железной руды в пределах 20 – 30 долларов.

О. БЫЧКОВА: Начинается история с транспортировкой?

А. НИКОЛАЕВ: Да. Там главное – построить железную дорогу и порт. Но это миллиардные инвестиции, и, соответственно, не каждый может их потянуть. И нужно время, и нужно ожидание того, что высокие цены продлятся достаточно долго.

О. БЫЧКОВА: Соответственно, во всем мире занимаются поисками замены дорогостоящим натуральным материалом.

А. НИКОЛАЕВ: Заменой или, например, другой технологией добычи. Потому что сейчас мы можем добывать никель, скажем, из месторождений со значительно более низким содержанием никеля, чем это было возможно, скажем, 10 – 15 лет назад.

О. БЫЧКОВА: Вот спрашивает слушатель, тоже приславший вопрос на наш сайт: «Перспективными в последнее десятилетие направлениями была разработка и производство новых полимерных, композитных материалов». Вот даже в России в 2011 году мы видим такой резкой скачок интереса вот именно к этой части. «Насколько серьезно эти материалы могут потеснить металлы в строительстве, автомобилестроении, авиа-, машиностроении?».

А. НИКОЛАЕВ: Ну, безусловно, постоянно идет процесс замены. Например, меняется медь на алюминий, алюминий – на какие-то пластики в определенных местах, меняется нержавеющая сталь на обычную сталь, но с какой-то особой обработкой. Безусловно, это процессы, которые в долгосрочном периоде, если мы посмотрим на горизонте 50 лет, кардинально меняют лицо отрасли. Если мы смотрим на период 3, 5, 7 лет, на который мы обращаем внимание прежде всего с точки зрения рейтингов и кредитного качества, то эти изменения не так заметны.

О. БЫЧКОВА: Еще один вопрос от слушателя: «Как повлияет на финансовое положение российских металлургических компаний, в том числе на их кредитоспособность и место на мировом рынке, вступление России во Всемирную торговую организацию?». Россия уже почти там.

А. НИКОЛАЕВ: Да, почти там. В принципе, я думаю, что если как-то и повлияет, то, скорее, положительно. Потому что, в отличие от многих других отраслей, издержки у российских металлургов ниже, чем в Европе, а качество по многим продуктам, которые они производят, оно вполне сопоставимо, потому что были произведены в этой отрасли очень существенные инвестиции. Разрывов по качеству, по многим продуктам нет.

О. БЫЧКОВА: Но опасения были первоначально.

А. НИКОЛАЕВ: Я думаю, что, наверное, на мой взгляд, металлургическая отрасль в меньшей степени… если и будет какое-то влияние, то я не ожидаю серьезного негативного влияния. Я намного больше был бы обеспокоен судьбой автомобилестроения, машиностроения и так далее, где очевидна разница в качестве. Здесь по многим товарам российская металлургическая отрасль вполне конкурентоспособна и даже лучше себя чувствует с точки зрения издержек за счет вертикальной интеграции. Наоборот, российские металлургические компании зачастую сталкиваются с антидемпинговыми расследованиями. Естественно, российские металлургические компании говорят, что это совершенно несправедливые расследования и что это лобби американских или европейских сталепроизводителей, которые лоббируют такие вещи. Я думаю, что, наоборот, вступление в ВТО поможет российским металлургам в таких процессах комфортнее чувствовать себя на зарубежных рынках, потому что до сих пор российская металлургическая отрасль экспортирует 50 – 60 процентов своей продукции, и мы очень мало импортируем. Поэтому очевидно, что если есть какая-то отрасль, которая выиграет, то я думаю, что это металлургия.

О. БЫЧКОВА: Если посмотреть беглым взглядом на положение конкретных компаний российских и мировых, можно ли назвать такие, которых ожидают в следующем году какие-то серьезные изменения?

А. НИКОЛАЕВ: Ну, я думаю, что всем компаниям в этой отрасли в следующем году придется еще раз думать о снижении издержек, особенно в Европе, о дальнейшей реструктуризации портфеля, о том, чтобы сделать свои операции более эффективными. Очевидно, что мы ожидаем давления на кредитное качество всех без исключения компаний за счет более низких цен, за счет более низкого денежного потока.

Другое дело, что у нас есть уже целый ряд компаний, которым мы присвоили негативный прогноз. Это, в том числе, крупнейшая металлургическая компания в мире «Арселор Миттал», это одна из крупнейших компаний по нержавеющей стали «Аперам». И там мы действительно видим возможность снижения рейтинговое в 2012 году, в зависимости от того, как сложится конъюнктура и как менеджмент способен будет ответить на вызовы отрасли. А в российской металлургической отрасли все прогнозы пока остаются стабильными. То есть, по нашему мнению, определенный запас прочности, который был накоплен в последние два года, должен позволить компаниям пройти ближайшие 12 месяцев относительно безболезненно для кредитного качества.

О. БЫЧКОВА: Спасибо большое. Андрей Николаев, аналитик компании «Standard&Poor`s». Мы говорили о ситуации в горно-металлургическом секторе, о прогнозе на 2012 год. Спасибо вам большое. Это была программа «Крутая шкала».

А. НИКОЛАЕВ: Спасибо.

комментировать