Разворот

время выхода в эфир — пн-пт, 15:00-17:00

Ежедневная интерактивная программа, которую поочередно ведут журналисты радиостанции

Ведущие:: Антонина Самсонова , Ирина Меркулова , Алексей Соломин , Ирина Воробьева , Тихон Дзядко , Ольга Журавлева , Алексей Осин , Инесса Землер , Евгений Бунтман , Марина Максимова , Алексей Дурново , Александр Борзенко , Дарья Полыгаева

Обычная версия

эфир

17.12.2007 15:35

Разворот : Почему журналиста "The New Times" не пускают в Россию?

Гости:: Наталья Морарь руководитель организации "Think Moldova"

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Лев Гулько ведущий эфира

Почему журналиста "The New Times" не пускают в Россию?

К. ЛАРИНА – У нас на телефонной линии Наталья Морарь – журналист журнала «The New Times». Добрый день. Мы следим за каждым вашим шагом. Очень просим вас рассказать, как прошла ваша встреча с представителями консульства.

Н. МОРАРЬ - Я только что вернулась из посольства. Я встречалась с главой консульского отдела посольства России в республики Молдова господином Бирюковым и его зам. господином Кузнецовым. Встреча получилась достаточно интересная. Они вели себя очень корректно, даже дружелюбно. Они несколько раз обратили мое внимание на то, что они узнали обо всем произошедшем только из СМИ. То есть ничего до этого они не получали. И до сих пор никакой официальной бумаги, официального запроса или даже устного указания из Москвы они не получали.

К. ЛАРИНА – А они должны получить какое-то указание?

Н. МОРАРЬ - Проблема в том, что пограничная служба в аэропорту Домодедово сказала, что я могу получить объяснение причин, почему мне запрещен въезд только в двух местах. Либо в центральном аппарате ФСБ в Москве, но поскольку я не могу вернуться в Россию, и значит в Москву, значит, я не могу там получить, либо в посольстве России в республике Молдова. Они сами мне посоветовали в понедельник сразу, как я приеду, отправиться в посольство. Посольство об этом ничего не знает. Они очень удивлены, они обещали в ближайшее время все узнать, решить вопрос и предоставить мне письменное объяснение, почему мне запрещен въезд.

К. ЛАРИНА – Ну и дальше, предоставят.

Н. МОРАРЬ - Дальше мы, конечно, я думаю, будем, скорее всего, обращаться в суд. Потому что мы считаем, что все эти действия абсолютно незаконны. Они проверили все мои документы, убедились в том, что никаких нарушений миграционного законодательства с моей стороны нет и быть не может, проверили мое разрешение на работу. Абсолютно все. Они принесли свои извинения. Меня, конечно, удивляет такая несогласованность. В Москве меня выдворяют, а здесь нам говорят, что вы нас извините, мы не знаем, что происходит. Сейчас все решим, я не могу ничего сказать. Я жду от них только официальных объяснений. Просто мы сможем как-то действовать и в судебном порядке, либо в несудебном решать этот вопрос, только зная, по какой причине мне не разрешают въезд. Бороться против того, чего не знаем, невозможно.

К. ЛАРИНА – А вы сами как для себя называете эту причину? Считаете, что это связано с вашей формальной деятельностью. С темой ваших публикаций?

Н. МОРАРЬ - Я более чем уверена, что это связано с профессиональной деятельностью. Я не представляю, с чем это еще может быть связано.

К. ЛАРИНА – А может быть что-то лично, может быть, у вас есть личный враг где-то?

Н. МОРАРЬ - Нет, я достаточно общительный человек, врагов своих не знаю, по крайней мере, в лицо.

К. ЛАРИНА – Когда про вас пишут ваши недруги в Интернете, много всякой дряни и глупости, но, тем не менее, они все время стараются акцентировать внимание на том, что вы являлись пресс-секретарем «Другой России», может быть здесь есть какая-то связь?

Н. МОРАРЬ - Я думаю, нет. Дело в том, что я ушла с поста пресс-секретаря «Другой России» еще феврале, когда я стала стажироваться в журнале «The New Times». Потому что считала для себя недопустимым быть журналистом и одновременно пресс-секретарем в какой-либо из политических организаций. Я не думаю, что это с этим связано. Вряд ли. Я это вообще исключаю.

Л. ГУЛЬКО - Наташ, а что вы делали в Израиле. Это связано с журналом «The New Times»?

Н. МОРАРЬ - Да, это была совершенно рабочая командировка. Туда поехало 17 журналистов. Включая представителей РИА-Новостей, ИТАР-ТАСС, «Российская газета», «АиФ», все российские СМИ в основном. Мы ездили по программе фонда Холокост на неделю в Израиль, в Иерусалим.

К. ЛАРИНА – Теперь вопрос, связанный с вашей работой. Что ваши работодатели, я имею в виду руководство журнала «The New Times» предпринимает для того, чтобы эту ситуацию разрешить?

Н. МОРАРЬ - Я вообще хочу сейчас посредством вас их поблагодарить.

К. ЛАРИНА – Простите, вы в штате редакции?

Н. МОРАРЬ - Да, я в штате. Со 2 июля в штате журнала «The New Times». Я корреспондент отдела политики. Я хочу их всех поблагодарить, они действительно делают все возможное, я даже бы сказала, невозможное. Я думаю, что весь этот информационный фон, который сопровождает мою историю, - во многом благодаря им. Потому что они не остались равнодушными и пытаются меня отбить. Они намерены обращаться в суд, насколько я знаю. Но мы сможем это сделать только, когда у нас будут какие-то письменные документы, которые мы сможем предоставить в суде. Просто устное заявление анонимных людей пограничников в аэропорту Домодедово, они в суде предъявлены быть не могут. Потому что все они отказались представиться, называть свои фамилии и должности.

К. ЛАРИНА – Тема вашей последней публикации связана с финансированием разных партий.

Л. ГУЛЬКО - Кремлем разных партий.

К. ЛАРИНА – Какая там бомба, которая могла таким образом напугать, если это так, тех героев ваших публикаций, которые может быть, можно предположить, кто-то из них принял такое решение и дернул за этот рычаг. Закрыть, запретить, пусть убирается в свою Молдову обратно. Кого вы привели в бешенство, как вы думаете?

Н. МОРАРЬ - Я могу только предполагать. Наверное, бомба заключается в том, что я назвала конкретные фамилии конкретных людей, которые за эту кассу, за это финансирование отвечали. Я называла фамилию Сергея Собянина, главы администрации президента, который сейчас будет возглавлять штаб Дмитрия Медведева. Я называла фамилию Суркова, Говоруна, начальник Управления внутренней политики президентской администрации. Я называла конкретные фамилии в банках, которые по нашей информации, по информации наших источников, использовались в этой схеме. Людей из Внешэкономбанка, из Сбербанка. Это все написано в статье. Я думаю, что, скорее всего, это и есть то, за что меня не пустили. Если бы имен, фамилий не было, были просто общие обвинения в адрес, либо фразы в адрес администрации вообще, тогда бы, наверное, такой реакции не было. Скорее всего, промолчали бы

Л. ГУЛЬКО - Скажите, пожалуйста, ваши недруги в том же Интернете называют все ваши публикации голословными. Ну да, какие-то там предположения. Но никаких документов они говорят, никто не приводит.

Н. МОРАРЬ - Могу вам сказать одно, что те источники, которые указываются в статье, я говорю сейчас о последней статье, это очень известные, очень уважаемые в России люди. Вы их все знаете. Это люди, которые каждый из них отказался называть свою фамилию исключительно из целей сохранения собственной безопасности. Двое из них мне говорили, что, написав эту статью, я могу заработать себе пулю. Они мне говорили об этом прямо. Они говорили об этом финансировании, об этой черной кассе знают очень многие, но боятся даже шепотом об этом говорить. По поводу всех остальных статей, я всегда в своих расследованиях предоставляла документы. Здесь в этом расследовании могу сказать, я встречалась с такими людьми, которые сейчас продолжают работать, я не буду называть, где, но это люди, которые участвовали, так или иначе, в качестве одной из сторон во всей этой схеме. То есть они это не понаслышке рассказывали, а как люди, которые в этом всем участвовали.

Л. ГУЛЬКО - То есть в Генпрокуратуру эти документы подать невозможно? Для того чтобы хотя бы заинтересовались.

Н. МОРАРЬ - В Генпрокуратуру документов мы подать не сможем, потому что этих документов нет. Есть разговоры с людьми, которые просили не называть свои фамилии, мы это условие сохранили. Условие выполнили, не называя фамилий, мы это опубликовали.

Л. ГУЛЬКО - А как вы считаете, может Генпрокуратура заинтересоваться в свете последних событий, когда все считают, что Генпрокуратура проверяет следственный комитет, борьба кланов.

Н. МОРАРЬ - Я думаю, что они могут заинтересоваться, но только для этого им необходимо будет проникнуть во Внешэкономбанк и все это проверить, в Сбербанк России, все это проверить. Я думаю, все это им самим не нужно. Потому что они меня могут вызвать пообщаться, я с ними пообщаюсь, безусловно, но тогда им нужно будет пообщаться и со всеми остальными фигурантами. То есть, о которых я написала. Всех этих людей опросить. И все те структуры и органы, которые я назвала, нужно будет проверять. Но я не думаю, что кто-то полезет проверять администрацию президента, тем более банк, который не может проверять даже Центральный банк России по закону.

К. ЛАРИНА – Наташа, это не первая ваша огнеопасная публикация, а впервые вы столкнулись с таким отношением к вашей журналистской деятельности со стороны представителей власти? Или были какие-то предупреждения, с вами кто-то разговаривал по поводу какой-то другой, может быть публикации в журнале.

Н. МОРАРЬ - Со мной разговаривали во время моего расследования по «Райффайзену» и «Дисконту». Мне даже говорили, что слишком молодая и красивая, чтобы заканчивать жизнь одной статьей. Мне это говорили.

К. ЛАРИНА – А кто?

Н. МОРАРЬ - Это люди, имеющие отношение к ФСБ.

К. ЛАРИНА – То есть вас вызывали куда-то или как?

Н. МОРАРЬ - Нет, это были разговоры, меня никто никуда не вызывал. Я пока не имела опыта официального общения с представителями Лубянки. Но люди, которые близки, скажем так к этим структурам, мне об этом сказали. В течение некоторого времени более чем неделя во время выхода моего расследования по «Райффайзену» я даже не жила дома. Потому что были основания полагать, что этой статье помешают выйти. Я перемещалась только с нашим редакционным водителем и не жила дома.

К. ЛАРИНА – Они по телефону с вами разговаривали?

Н. МОРАРЬ - Это было и в личной беседе и по телефону.

К. ЛАРИНА – То есть можно считать как предупреждение?

Н. МОРАРЬ - Да, это тот этап, когда предупреждают сначала по-хорошему. Ну, ты понимаешь, мы к тебе хорошо относимся. Поэтому ты понимаешь, что может за этим всем быть. Мне не раз объясняли, что однажды меня могут найти в подъезде, и что ты этим докажешь. Тебя просто однажды тихо, зачем тебя вызывать на Лубянку, когда можно просто тебя вечером подождать у подъезда твоего дома. Мне об этом говорили. Но я никогда всерьез это не воспринимала. Не потому что я ничего не боюсь, а потому что я считаю, что все равно писать надо и я буду писать.

К. ЛАРИНА – Давайте предположим худший вариант развития событий, я имею в виду не страшный, не жуткий, не трагический. А то, что вас все-таки не пускают обратно в Россию. И вам дается возможность жить и работать на территории Молдовы. Что вы будете делать?

Н. МОРАРЬ - Во-первых, это конечно все зависит от позиции редакции. Но я думаю, что мне никто не помешает писать…

К. ЛАРИНА – Продолжите свою журналистскую деятельность.

Н. МОРАРЬ - Безусловно. Мне никто не помешает и не сможет запретить опубликовывать свои статьи, в том числе расследования в российском журнале «The New Times». Находясь даже за пределами России.

К. ЛАРИНА – Не первая история журналистская за последнее время, многие ваши коллеги просто покинули страну и не только уехали в страны бывшего СССР, как в вашем случае, а вообще за дальние рубежи. Елена Трегубова, которая сейчас в Англии находится. Как вы думаете, для вас возможен такой вариант, чтобы просто просить политического убежища? Я просто хочу понять, насколько далеко вообще все это зашло.

Н. МОРАРЬ - Я пока не могу ничего сказать. Я не думала даже о том, чтобы просить политическое убежище, потому что я связываю свою жизнь с Россией. Я намерена в нее вернуться. Там все мои друзья, моя работа любимая. Мои близкие, любимые люди. И я намерена в Россию вернуться рано или поздно. Поэтому жить где-то вдалеке и заниматься чем-то, что с Россией не было бы связано, я не собираюсь.

К. ЛАРИНА – А зачем писать про «Райффайзен», про кремлевскую администрацию?

Л. ГУЛЬКО - Может быть, пойти на компромисс?

К. ЛАРИНА – И писать что-то светлое.

Н. МОРАРЬ - Ну, наверное, я бы тогда не работала в журнале «The New Times».

К. ЛАРИНА – А там есть отдел культуры.

Л. ГУЛЬКО - И науки.

Н. МОРАРЬ - Отдел политики мне просто ближе.

К. ЛАРИНА – Хорошо. Мы продолжаем следить за тем, что с вами будет происходить и естественно, самое главное, наверное, в этой ситуации пока на сегодняшний день, пока больше вопросов, чем ответов, все-таки чтобы это все было гласное. Чтобы каждый ваш шаг был предан гласности. Это самое главное, мы постараемся эту гласность вам обеспечить.

Н. МОРАРЬ - Спасибо большое.

К. ЛАРИНА – Спасибо вам за подробный рассказ и до следующей встречи пока по телефону. А там даст Бог, надеемся, что все кончится хорошо, и мы вас увидим в нашей студии.

Н. МОРАРЬ - Хорошо. Спасибо большое. До встречи.

Рекомендую

код для блога

Другие эфиры

10 февраля 2012, 16:08

Разворот

Тема: Роль литературы в становлении гражданского общества

Гости:

Ирина Прохорова главный редактор Издательского дома «Новое литературное обозрение», председатель экспертного совета фонда культурных инициатив Михаила Прохорова

10 февраля 2012, 15:35

Разворот

Тема: Проблема подростковых самоубийств в России

Гости:

Владимир Собкин директор центра социологии образования РАО, доктор психологических наук, академик РАО (по телефону)

Михаил Виноградов - руководитель Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях, в прошлом рук. Центра специальных исследований МВД РФ (по телефону)