Разворот

время выхода в эфир — пн-пт, 15:00-17:00

Ежедневная интерактивная программа, которую поочередно ведут журналисты радиостанции

Ведущие:: Антонина Самсонова , Ирина Меркулова , Алексей Соломин , Ирина Воробьева , Тихон Дзядко , Ольга Журавлева , Алексей Осин , Инесса Землер , Евгений Бунтман , Марина Максимова , Алексей Дурново , Александр Борзенко , Дарья Полыгаева

Обычная версия

эфир

04.09.2008 16:35

Разворот : Преступление и наказание в России

Гости:: Олег Филимонов начальник правового управления Федеральной системы исполнения наказаний

Вячеслав Селиверстов начальник НИИ ФСИН России

Ведущие:: Александр Плющев журналист радиостанции «Эхо Москвы»

Ирина Меркулова журналист радиостанции "Эхо Москвы"

Преступление и наказание в России

А. ПЛЮЩЕВ: Мы с Ириной Меркуловой продолжаем дневной «Разворот». В гостях у нас Олег Филимонов, начальник Правового управления федеральной системы исполнения наказаний и Вячеслав Селиверстов начальник НИИ ФСИНа России. У нас сегодня тема преступление и наказание. Готовясь к этой программе, мы прочитали, что тюремное население достигло в России критической отметки. За последние 15 лет были осуждены 15 миллионов человек. Так это?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Да.

О. ФИЛИМОНОВ: До 2005 года у нас численность тюремного населения, как мы его называем, снижалась, к началу 2005 года снизилась на 329 тысяч человек по сравнению с 2000 годом. Но потом начался рост. Сегодня у нас содержится почти 900 тысяч (893 тысячи человек). Это, к сожалению, на 10,5 тысяч человек больше, чем к началу этого года. В основном, да не в основном, а полностью растут осужденные в местах лишения свободы. В специзоляторах даже чуть-чуть, на 500 человек снизилось, по сравнению с началом года. А вот в колониях растет.

И. МЕРКУЛОВА: А с чем это связано?

О. ФИЛИМОНОВ: Дело в том, что суды больше стали выносить приговоров к лишению свободы. И мы видим, что даже несмотря на некоторое снижение преступности, которое наметилось в последние два года, к лишению свободы, число осужденных…

А. ПЛЮЩЕВ: Одни скажут, растет число преступников, преступность такая, общество такое. Другие скажут, суды такие, суды выносят больше приговоров. Кто будет прав?

О. ФИЛИМОНОВ: Да, нет, число преступников снижается в абсолютном выражении, а число приговоров нет. Это значит, что суды стали больше выносить таких приговоров.

А. ПЛЮЩЕВ: Мы читали о том, что современная милиция, прокуратура и суды карают граждан куда строже, чем их коллеги советского времени. Правда ли это?

О. ФИЛИМОНОВ: Я думаю, да. Приведу пример. В советское время можно было назначить максимальный срок свободы 10 лет, только за особо тяжкие преступления, преступления, повлекшие особо тяжкие последствия до 15 лет. Были, правда, смертные приговоры. Сейчас у нас максимальный срок лишения свободы по общему правилу до 20 лет, по совокупности преступлений 25 лет, по совокупности приговоров 30 лет и плюс пожизненное лишение свободы, которое применяется с 1992 года. У нас сегодня в местах лишения свободы четверть всех осужденных, это «долгосрочники», люди которые осуждены к 15 годам и выше.

А. ПЛЮЩЕВ: Места заключения в России сегодня выполняют функцию исправительных учреждений?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Конечно. Мы стараемся превратить исправительные учреждения, это наша политика современная, в своего рода центры социальной реабилитации. Получается. К нам сейчас поступает много неграмотных, чего при социализме не было. Мы даже открываем начальные школы в колониях. Много больных, алкоголиков, наркоманов. Примерно 37% осужденных инвалиды. Поэтому наша задача дать людям образование, профессию, оказать психологическую помощь. У нас в колониях 3,5 тысячи психологов, 1,5 тысячи социальных работников. В исправительных учреждениях условия достаточно неплохие.

И. МЕРКУЛОВА: А как же эти рассказы о перенаселенности камер?

А. ПЛЮЩЕВ: Есть еще и сообщения о бунтах в тюрьмах?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Я бы не стал называть это бунтами. К сожалению, начиная с 2004 года, у нас стали расти либо коллективные отказы от приема пищи, голодовки, либо коллективное нанесение себе телесных повреждений. Самый серьезный беспорядок у нас произошел в Кировоградской воспитательной колонии год назад. Там погибли люди. Но основная их цель – добиться для себя каких-то привилегий, льгот, причем, явно незаконные требования. Обычно это связано с тем, что во время проведения обыска что-то изымается. Чаще всего мобильные телефоны.

О. ФИЛИМОНОВ: Я был в Кировоградской колонии, после того, как случились эти беспорядки. Там основа этого беспорядка не условия содержания, там прекрасные условия содержания для несовершеннолетних. Я видел и сожженные телевизоры, разгромленный компьютерный класс. Кстати, столовую несовершеннолетние не тронули, значит, к питанию они претензий не имели. Там несколько более глубокие процессы лежали в основе бунта.

А. ПЛЮЩЕВ: Они имели претензии к компьютерному классу?

О. ФИЛИМОНОВ: Да, они считали, что на свободе им не дали возможности иметь ни компьютеров, ни этой техники, пришли они все из неблагополучных семей, некоторые из них социальные сироты (при живых родителях). А тут они все увидели, получили и выместили все на этих атрибутах благополучной жизни. Тюрьмы у нас должны быть исправительными учреждениями, мы к этому стремимся. А что касается карательных ограничений, то там достаточно жесткий режим, там изоляция от общества, подчинение порядку. Если нет подчинения этому порядку, то заключенного могут удалить в штрафной изолятор. Там не санаторий, на то они и места лишения свободы.

А. ПЛЮЩЕВ: Сколько людей сейчас возвращается после первой судимости в места лишения свободы?

О. ФИЛИМОНОВ: Рецидив среди взрослых, отбывших наказание, многие годы стабилен, он колеблется в пределах 32-35%. Среди несовершеннолетних рецидив примерно 62,5%. Несовершеннолетние, которые к нам попадают, как правило, с трудной судьбой. И в местах лишения свободы подростки гораздо легче впитывают эти традиции криминальной среды, увлекаются блатной романтикой. Ведь, большинство современных воров в законе, если посмотреть на их карьеры, начинали свою криминальную деятельность в подростковом возрасте.

А. ПЛЮЩЕВ: Многие говорят о том, что практика нашего правоприменения и судебная практика часто бросает в места заключения людей, которые совершили не такие уж и тяжкие преступления. Как вы относитесь к тому, чтобы преступления, не наносящие вреда здоровью и жизни человека, существенного ущерба обществу, не карались бы тюремным заключением?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Конечно, положительно. Сегодня у нас 40 тысяч человек находится, которые осуждены за преступления небольшой тяжести, до 2-х лет лишения свободы. Конечно, нам нужно шире развивать меры воздействия альтернативные от изоляции от общества.

И. МЕРКУЛОВА: А есть проблема перенаселения колоний? Строятся ли новые тюрьмы?

О. ФИЛИМОНОВ: Есть проблема перенаселения следственных изоляторов. Причем, она по регионам различается. По Москве, по Московской области есть перелимит, поскольку это громадный город. Если не исправить карательную практику, то начнется перелимит и по населению колоний.

А. ПЛЮЩЕВ: Костя нам пишет, что у него друг сидит в тюрьме, и что он с ним каждый вечер болтает по телефону. Они и ремонт за свой, вернее, за мой счет делают. Почему так?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Я не пойму, почему за его-то счет?

А. ПЛЮЩЕВ: Видимо, Костя помогает деньгами своему другу.

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Хотя закон нам не запрещает, но мы запретили сотрудникам своим принимать благотворительную помощь от осужденных и их родственников. А вот то, что они каждый вечер болтают по мобильному телефону, это очень большая проблема. У осужденного не должно быть там мобильного телефона. Следственный изолятор предназначен для того, чтобы, изолируя обвиняемого, обеспечить тайну следствия. А когда они начинают по телефону звонить своим подельникам, запугивать потерпевших, разваливать уголовные дела, это… В тюрьме тоже нельзя пользоваться мобильными телефонами. А в колонии им разрешается разговаривать по телефону до 20-ти минут непрерывно. А количество телефонных переговоров зависит от режима колонии. От четырех в месяц, примерно.

И. МЕРКУЛОВА: Почему в колонии не пускают правозащитников без предварительных уведомлений?

О. ФИЛИМОНОВ: Это не так. Я состоял в Общественном совете при ФСИН, всем членам Общественного совета выдали удостоверения, по которым можно свободно проходить в исправительные учреждения. Кроме Общественного совета федерального, существуют общественные советы, созданные в 76 субъектах РФ, и еще идет процесс формирования там, где не созданы общественные советы. С 1 сентября принят закон «Об общественном контроле за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания». Идет формирование общественных наблюдательных комиссий. Общественная палата их утверждает. И в этом законе записано, что члены общественных наблюдательных комиссий могут проверять исправительные учреждения. Но перед этим, естественно, уведомив исправительные учреждения о том, что они приезжают.

А. ПЛЮЩЕВ: Каким образом туда попадают мобильники?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: И через родственников, и путем перебросов через ограждения, и с помощью некоторых наших сотрудников.

И. МЕРКУЛОВА: А с коррупцией можно как-то бороться?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Мы пытаемся. К сожалению, на сегодняшний день у нас недостаточно правовых мер. Если сотрудник пронес наркотики, то это уголовное дело. А если телефон, то это административная ответственность до тысячи рублей. А такса пронести один мобильник 100 долларов, сами понимаете, что… Контролерский состав сотрудников получает низкую заработную плату, поэтому находятся люди, которые вот…

И. МЕРКУЛОВА: Насколько благополучно стало с туберкулезом в российских тюрьмах?

В. СЕЛИВЕРСТОВ: На сегодняшний день у нас содержится примерно 44 тысячи больных туберкулезом в местах лишения свободы. Для них существуют специальные лечебные исправительные учреждения. Это в два раза меньше, чем было в 2001 году. В настоящее время заболеваемость туберкулезом у нас снизилась в 2,5 раза, а смертность в 3,8 раза. Но, к сожалению, мы каждый год получаем, к нам приходят с воли примерно 14 тысяч больных.

А. ПЛЮЩЕВ: наши слушатели спрашивают, когда выйдет закон «День за полтора в СИЗО»?

О. ФИЛИМОНОВ: Дело в том, что это закон внесен Павлом Крашенинниковым, депутатом ГД весной этого года. Это инициатива уполномоченного по правам человека в РФ. Мы полагаем, что к концу года он может быть принят. Это зависит от ГД.

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Я хотел бы поддержать Владимира Ивановича Радченко, который выступил в статье в «Российской газете» о том, что у нас очень жесткий Уголовный кодекс. Этот кодекс был принят в 1997 году. В 2003 году пытались его гуманизировать, сделать мягче, все-таки санкции статей очень большие. А поскольку преступность у нас достаточно развита, у нас переходный период, то санкции должны учитывать, что людей поставили в столь сложные условия.

А. ПЛЮЩЕВ: Нужна ли сейчас амнистия, как из гуманитарных соображений, так и из-за численности наших наказанных?

О. ФИЛИМОНОВ: Мы не очень уповаем на амнистии, поскольку понимаем, что это разовая мера, которая каких-то системных проблем не может решить. Того же снижения численности. Ну, мы проведем амнистию. Мы знаем, что некоторые вернутся назад очень скоро. Но, в принципе, мы получаем очень много писем сейчас. Я понял, что в обществе есть какое-то ожидание. И, прежде всего, среди осужденных, их близких, что амнистия должна быть. Я не против этого гуманного акта. Но, конечно, решать это ГД.

В. СЕЛИВЕРСТОВ: Надо найти еще повод.

И. МЕРКУЛОВА: Ну, повод найдется.

А. ПЛЮЩЕВ: Как вы бы оценили то, что Михаилу Ходорковскому не предоставили условно досрочное освобождение?

О. ФИЛИМОНОВ: Здесь ситуация немножечко для нас деликатная. Суд решил, и как-то ставить под сомнение, комментировать вроде бы не очень удобно. Но дело в том, что, по отзывам наших сотрудников, он не заслуживает.

И. МЕРКУЛОВА: То есть, на путь исправления не встал?

О. ФИЛИМОНОВ: Да, там таких грубых нарушений режима нет, но…

И. МЕРКУЛОВА: А он что дерзит или как-то проявляет это каким-то образом?

О. ФИЛИМОНОВ: Как мне говорили, хотя он крупных нарушений режима не допускает, но всем своим видом демонстрирует негативное отношение ко всему тому, что с ним происходит. И нет никаких оснований полагать, что он какие-то выводы для себя сделал.

А. ПЛЮЩЕВ: Не «наш» человек Ходорковский. Спасибо большое. У нас в гостях были Олег Филимонов, начальник Правового управления ФСИН и Вячеслав Селиверстов, начальник НИИ ФСИН России. Всего доброго.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо.

комментировать