Послужной список

время выхода в эфир — вскр, 15:10

Самые разные профессии – от продавца мороженого до банковского клерка, от автослесаря до юриста, но только по алфавиту!

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

17.07.2011 15:08

Послужной список : Эколог

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Эколог

О. ЖУРАВЛЕВА: В Москве 15 часов и 9 минут. На «Эхе» программа «Послужной список». И как всегда газета «Труд» и «Эхо Москвы» затеяли этот проект. И как всегда его представляют Яна Маргасова...

Я. МАРГАСОВА: Добрый день. И Ольга Журавлева.

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый день. Мы уже сами боимся, мы дошли уже до самого, самого что ни на есть конца алфавита и добрались до профессии на букву «Э». У нас сегодня «эколог». Хотя, как выяснилось, с этой профессией, как со многими профессиями, все не так очевидно. О том, кто такие экологи, чем они занимаются и кого можно официально назвать экологом, а кого не стоит, вот об этом мы будем говорить. У нас есть три прекрасных совершенно представителя этой специальности. Они разные очень, из разных городов, что очень существенно. У нас есть средство связи: +7 985 970 45 45. Спрашивают, почему одного изображения на «Сетевизоре» не хватает. Так как нас две, а экранов в «Сетевизоре» гораздо больше – три и даже, может быть, четыре – то одного не хватает изображения, потому что нет еще одного человека.

Я. МАРГАСОВА: Просто «Сетевизор» очень умный и умеет считать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, «Сетевизор» вот показывает двоих, поэтому у нас, собственно, одного экрана и не хватает. Потому что больше нечего показать. Звукорежиссера нашего не видно, новости отсюда не читают, поэтому вот чем богаты, тем и рады. Все наши герои будут записанные по телефону, так что извините, если кого-то звук не устраивает в «сетевизоре», тогда переключайтесь сразу на радио. Я хотела бы сразу сказать: огромная благодарность всем, кто написал. Написала нам Марина из Белгорода, ранее работала в Красноярском крае. Специальность у нее «Охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов». Ей 28 лет и шесть лет она работает вот по этой специальности. К сожалению, с Мариной связаться не удалось, но все равно очень приятно, что написала. Анастасия Фомина 25 лет, эколог, преподаватель экологии, рабочий стаж четыре года, работала в Федеральном агентстве водных ресурсов. Вот сейчас занимается всемирным экологическим интернет-проектом. То есть тоже прекрасные задачи такие, планов громадье. К сожалению, опять-таки до Анастасии не дозвонилась, но вот большой передаю ей привет. А есть у нас живые люди, и я их тоже представлю. Это Александр Шешнев, геоэколог из Саратова. Это Дмитрий Бабич, гидролог и эколог из Москвы. И это Александр Дернов 28 лет, эколог-проектировщик из Челябинска. Челябинск в этом контексте звучит особенно, потому что Челябинск – это... Челябинск и экология...

Я. МАРГАСОВА: Это концентрат.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, это такая страшная смесь. Но вы об этом услышите. У нас будет достаточно много высказываний, как раз Александра Дернова из Челябинска. Ну, а для начала, как всегда, наша традиционная рубрика.

ФОКУС ТРУДА

Я. МАРГАСОВА: Мы хотели сразу из первых уст сначала сделать такое введение от Дмитрия Бабича.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, Дмитрий Бабич попытался сформулировать, что, по его понятиям, экология, а что такое не экология. Сам он, напомню еще раз, гидролог – вот так он по основной своей специальности называется. И вот кто такие экологи от него сначала.

Д. БАБИЧ: Мне очень не нравится современное слово «экология» само по себе как оно применяется. То есть человек, который какие-то бумажки там «2-тп (воздух)» – вот он эколог. Там Евгения Чирикова – вот она эколог. Да нет же, ребята, эколог – это человек, который представляет как это все устроено. Давайте вот разделять. У нас, к сожалению, все смешано в одну кучу сейчас. То есть у нас и Гринпис тоже экологи. А они действительно экологи, но, скажем, их методы иногда поражают. Можно, называя себя экологом, залезать на трубу атомной станции или пытаться утопить теплоход какой-нибудь, который тебе не нравится. Люди, которые сочиняют там эти дурацкие законы, всякие бесконечные бумажки, они тоже себя считают экологами. Есть такой профессор Серов из МНЭПУ, один из создателей экологического аудита... Я еще эколог-аудитор, есть у меня такие корочки. Вот он в свое время, допустим, мне сказал: «Я вообще считаю, что экологией могут заниматься только юристы». Потому что он доктор юридических наук. Вот с чем я совершенно не согласен. Хотя да, сейчас юристы во всем мире в экологии выходят на первую роль. Очень много законов.

Я. МАРГАСОВА: Ну, и я продолжу. Эколог занимается многим: от расчетов допустимых выбросов предприятий до арктических экспедиций, которые направлены на защиту исчезающих видов животных. Но главное здесь...

О. ЖУРАВЛЕВА: Прошу прощения, даже арктическая экспедиция должна рассчитать заранее урон, который она нанесет своим походом.

Я. МАРГАСОВА: Вот я хотела сказать, главное здесь – это слово «расчет». Эколог занимается исследованием допустимости и критичности ситуаций, которые могут быть связаны с нерациональными и опасными, например, способами вмешательства в естественную природную среду. В задаче эколога – проследить за деятельностью потенциально опасных организаций, и главное, предотвратить какие-то возможные катастрофы, катаклизмы и нарушение установленных законом норм. Хотя тоже спорный вопрос. Но опять таки, если катастрофа все-таки произошла, именно экологи смогут правильно и компетентно обрисовать ситуацию и попытаться найти оптимальный выход из нее.

О. ЖУРАВЛЕВА: В частности, после больших экологических катастроф, когда нужно восстанавливать иногда десятилетиями какую-то из территорий на Земном шаре, здесь должны работать как раз специалисты такого направления для того, чтобы каким-то образом приспособить ее более или менее к жизни человека, животных и так далее.

Я. МАРГАСОВА: Ну, и действительно не в первую очередь экологи – это те, кто на кораблях, скандируя какие-то экологические важные лозунги, бороздят просторы Вселенной.

О. ЖУРАВЛЕВА: И приковывают себя к атомным станциям. Это активисты.

Я. МАРГАСОВА: Да. Это люди со специальным образованием. Есть две такие специальности экологические – это инженер-эколог и эколог-эксперт. Места работы: природоохранные организации, фабрики и заводы, строительные компании и экологические общественные организации.

О. ЖУРАВЛЕВА: «Здравствуйте, - пишет нам Олег Зверев из Москвы, - я по образованию эколог, мне 28 лет, кандидат химических наук, работаю доцентом в институте, преподаю экологию и занимаюсь изучением проблемы очистки сточных вод». Вот Дмитрий Бабич как раз говорил о том, какие специальности научные, по идее, должны входить в экологию. И химия, она в их числе. Но одной химии недостаточно.

Я. МАРГАСОВА: Недостаточно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Недостаточно быть химиком.

Я. МАРГАСОВА: Нужно быть и математиком, и экономистом.

О. ЖУРАВЛЕВА: И про это мы тоже сейчас услышим. Сейчас будут трудовые книжки всех трех наших героев под общим заголовком.

ТРУДОВАЯ КНИЖКА

О. ЖУРАВЛЕВА: Первым номером нашей программы представляем трудовую книжку Александра Шешнева. Ему 24 года, он геоэколог, живет и работает в Саратове. Вот о нем несколько слов от него самого.

А. ШЕШНЕВ: Ну, я поступил на географический факультет Саратовского университета. И уже поступив в университет, познакомился с тем, что проблемы есть не только географические, а есть еще и экологические. И они касаются не только вопросов, связанные с географией, но еще и с биологией, геологией и так далее. И в настоящее время экологию воспринимают как очень широкую такую науку, включающую в себя и сообщества биологические, как они между собой общаются, и опасные процессы, которые могут проходить в среде геологической, в географической. Это оползни, это наводнения и так далее. Все эти опасные процессы изучаются экологами. В настоящее время вообще экология – очень широкая наука. Есть и биологическая ее составляющая, это биоэкологи. Есть и геологическая составляющая, это экогеологи и геоэкологи. Есть географическая составляющая, это ландшафтная экология. Экология – это наука о том, насколько комфортно проживать человеку и биологическим сообществам в окружающей среде. И если экологи проводят свои исследования и устанавливают, что в целом окружающая среда благоприятная, это тоже результат. Как говорится, если ищет что-то и находит, что среда хорошая, это для нас, наоборот, благоприятный фактор, для людей. И это тоже результат. Результат работы экологов. Общество стало обращать внимание где-то с 60–70-х годов двадцатого века, когда вторжение человека в природную среду стало очень большим, значительным, и изменения в окружающей среде стали настолько значительны, что приходится изучать эти изменения. И в фундаментальной области, и в прикладной области и формируется экология – теоретическая экология и прикладная.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, вот еще несколько граней нам Александр добавил. Теперь история «Как гидролог стал в том числе и экологом» от Дмитрия Бабича.

Д. БАБИЧ: По специальности я гидролог. Я работаю на географическом факультете МГУ, его же заканчивал. Много лет в Якутии проработал. Ну, так, в экспедициях. Я на (нрзбр). Автор ряда книг. Потом получилось так... Почему экология? Ну, во-первых, понимаете, я еще раз говорю, отделить какие-то такие практические вещи, которые в работе попадались, от экологических проблем, очень трудно. Потому что приходилось какие-то задачи и водоснабжения решать. Это ж тоже, в общем-то, экологическая задача. С ихтиологами приходилось работать. И занимался я и последствиями землеисчерпания. Ну, знаете, когда углубляют канал, в реке роют, вот насколько рыба страдает? В общем-то, это экологическая задача. А потом получилось так, что мы создали коммерческую фирму, в которой я сейчас генеральный директор еще вдобавок. И так получилось, что мы занялись трубами. Я был вообще-то главный эколог строительства Северного потока – 330 километров. Не всего, а куска сухопутного. То есть сначала мы делали изыскания инженерно-экологические в течение довольно длительного времени, а потом мы занимались мониторингом и контролем. Производственно-экологический мониторинг и контроль. Но это Северный поток. Кроме этого, там еще «Починки – Грязовец», «СРТО – Торжок». Масса этих труб у нас была, и сейчас есть эти трубы. Сейчас вот мы Южный поток делаем.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот такая трудовая биография, настоящая трудовая книжка.

Я. МАРГАСОВА: Ну, уже по этим книжкам понятно, что недостаточно одной любви к природе, чтобы стать экологом.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, вот у нас тут пишут. Дмитрий задает вопрос: «Личные качества для работы экологом, плюсы и минусы профессии?». Дмитрий, ну вот, собственно, об этом мы и будем рассказывать весь...

Я. МАРГАСОВА: Весь этот час.

О. ЖУРАВЛЕВА: Весь этот час. Потому что... Ну, плюсы и минусы для меня уже абсолютно очевидны. Потому что человек, который хочет, чтобы в будущем нам, может быть, всем жилось чуточку лучше, или может быть не так страшно, как у нас в фильмах показывают.

Я. МАРГАСОВА: Да, что есть сделать сейчас, чтобы в будущем, да.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но это глобально, а вот локально это еще и очень интересно. Это очевидно совершенно.

Я. МАРГАСОВА: А вот локальное сообщение от Аллы: «Экологи – это те, кто из производства деньги тянет, классовые враги».

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот, вот, по поводу классовых врагов.

Я. МАРГАСОВА: Мне кажется, что Алла – директор какого-нибудь завода.

О. ЖУРАВЛЕВА: Действительно на производстве сейчас экологи сейчас очень важны. И в частности, вот Александр Дернов из Челябинска, он как раз эколог-проектировщик. То есть тот человек, который при строительстве как раз этого самого промышленного предприятия должен решать проблему соответствия выбросов, буферной зоны и прочих всех условий безопасности в соответствии с законом. Я на это обращаю внимание.

Я. МАРГАСОВА: И с нормами.

О. ЖУРАВЛЕВА: И с нормами, а не с собственными представлениями о добре и зле, и об экосистеме. Они иногда могут расходиться с законами. Ну, как Александр Дернов к этому пришел, он сейчас сам расскажет.

А. ДЕРНОВ: Экологом-проектировщиком я стал абсолютно случайно. Вообще мои родители хотели, чтобы я стал юристом. Я сам сначала хотел быть юристом. Но я занимался в школе в кружке экологов, мы ездили на природу, и вот душа лежала к экологии больше. Но я не хотел быть проектировщиком. Я хотел просто быть ближе к природе, занимался геологией, природоведением. Ну, а потом, когда я уже учился на эколога в институте, у меня была математика, были расчеты. И именно проектировщиком я стал случайно. Первое место работы, куда пришел работать, это была проектная работа. Познакомились с людьми, мне понравилось заниматься как раз такой точной инженерной проектировочной деятельностью, если можно так выразиться. Факультет назывался «Экология и природопользование», это Челябинский госуниверситет. А специальность называлась «Природопользователь». Дополнительно я занимался только геологией. У меня есть образование техническое геологическое, заочно учился. Нам преподавали в институте в основном базовые знания, но фундаментальные именно в сфере экологии. И сейчас, когда я работаю в проектной документации, я работаю в основном с математикой и как раз с юридическими аспектами природоохранного законодательства. В институте заложили базу, основы и понятия вообще экологии, суть развития процессов, развитие эволюции, можно так выразиться глобально.

О. ЖУРАВЛЕВА: Получается, что с образованием не все так однозначно. Получается, в общем-то, что биологическое или геологическое, или географическое, или химическое образование может стать базовым для работы эколога.

Я. МАРГАСОВА: Да, а само экологическое появилось только в девяностых годах прошлого века.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, и очень сетует Дмитрий Бабич на то, что в большинстве случаев все сводится к знанию юридических норм экологических. И юридическая часть превышает то, что на самом деле эколог должен знать. Получается, что перекосы на местах допускаются.

Я. МАРГАСОВА: (смеется)

О. ЖУРАВЛЕВА: Но у нас, я уверена, отличные все представители. Еще немножко о личных качествах. Когда начинаешь об этом думать, вот человек вовлечен в такую историю, в том числе проектировщик, да... Или там, например, Дмитрий работал на строительстве, где огромные финансы, политическая часть этого газопровода, трубопровода, того сего.

Я. МАРГАСОВА: Да, да.

О. ЖУРАВЛЕВА: Там очень много всяких вещей, которые влияют. Как в этой ситуации соблюсти закон, соблюсти совесть, и при этом еще...

Я. МАРГАСОВА: И пользу природе.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, и добиться каких-то результатов. Ну, в общем, не знаю. Эколог, по идее, должен лечить и спасать землю и океан как реаниматолог, считает Аня. Не только.

Я. МАРГАСОВА: Но он же должен и профилактику проводить тоже.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. Как участковый терапевт.

Я. МАРГАСОВА: И не только земли и океана.

О. ЖУРАВЛЕВА: С медициной многое на самом деле связано. Но тут как раз такая история, потому что когда речь о медицине, и то приходится уговаривать пациента, что лучше бы вам этого не делать, а делать вот это. И не всякого уговоришь.

Я. МАРГАСОВА: А профилактика еще и дорого стоит.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, и тут, конечно, тоже начинаются всякие проблемы. Потому что, в конце концов, кому это больше нужно, вам или мне? Знаете, кто здесь доктор? Вот. А с экологом ситуация еще более сложная. Потому что получается, что по большому счету это нужно всем. И самому экологу тоже важно, чтобы этот объект...

Я. МАРГАСОВА: Ну, не всем. Одним днем тоже любим жить.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, да. Но, по идее, глобально все равно цель у всех одна – чтобы всех выжили максимально комфортно. По идее, это его интерес. А те люди, которые этого не понимают, им нужно разъяснять. Но они же могут не понимать до такой степени, что будут угрожать, подкупать, пытаться выгнать, еще что-нибудь. То есть это все не так просто. Потому что, опять-таки, задействовано при всяких этих вот делах... Сочи, например. Поди там скажи, что реликтовый лес.

Я. МАРГАСОВА: Конечно.

О. ЖУРАВЛЕВА: И нашли тебя прям в реликтовом лесу буквально завтра. Так что есть какие-то такие вещи, которые в этой специальности так жутковато со стороны выглядят. Я задала вопрос как раз Александру Шешневу о том, требуется ли для этой работы самоотверженность. Я, дескать, я за мир во всем мире. Какие существуют понятия о чести, я не знаю, в этом кругу. Потому что ответственность очень большая. Ну, и на эту тему Александр размышляет.

А. ШЕШНЕВ: Самоотверженным нужно быть только экологом-общественником, поднимать серьезные вопросы, защищать свою территорию. Я вот в настоящее время аспирант, заканчиваю работу над диссертацией по геоэкологии. У нас экологи в настоящее время достаточно востребованы. На любом предприятии есть должность эколога, есть экологические отделы на многих предприятиях. Работы у экологов достаточно много и при необходимости человек, конечно, может найти работу достаточно легко.

О. ЖУРАВЛЕВА: И не нужно будет поступаться совестью, как Вы думаете?

А. ШЕШНЕВ: А вот с вопросом, поступаться с совестью или не поступаться – это абсолютно дело каждого человека. Если человек может это себе позволить, пусть позволяет. Но это будет исключительно на его совести. И, возможно, в научном сообществе, в прочих сообществах просто человеку могут после этого не подать руку. Конечно, эколог отвечает за достаточно большой объем вопросов. И разрешение на ту или иную деятельность на той или иной территории – это достаточно серьезный шаг. Человек, который поставил подпись под какой-то бумагой разрешающей, несет ответственность. Ответственность может быть разных рангов, поэтому человек должен оценивать свои силы. Должность эколога на самом деле достаточно ответственная. Да, экологу могут и угрожать, и предлагать взятки. Все это может исходить из экономических соображений. Человек сам должен оценивать, насколько он самостоятелен. И необходимо находить компромиссное решение. Конечно, это решение должно быть в первую очередь экологически обоснованным.

О. ЖУРАВЛЕВА: А для этого нужны достаточно фундаментальные знания. То есть врнулись туда же. Ну, и уже Александр сказал, что достаточно легко найти себе работу, потому что специалисты требуются. Но вот тонкий момент...

Я. МАРГАСОВА: Все-таки маленькая поправка: достаточно легко, если ты опытный.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, да, неопытному сначала нужно поднакопить.

Я. МАРГАСОВА: Ему сложнее.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но к самому главному в любой профессии.

ПЛАТЕЖНАЯ ВЕДОМОСТЬ

О. ЖУРАВЛЕВА: Что-нибудь удалось выяснить? Какова зарплата экологов, например, на предприятии?

Я. МАРГАСОВА: Да, конечно. Сейчас все расскажем.

О. ЖУРАВЛЕВА: Давай.

Я. МАРГАСОВА: Если вы молоды и только-только выпустились из вуза, будьте готовы к низкой заработной плате и пока не очень хорошей и престижной должности. Но, как правило, лучше начинать свой трудовой путь таким образом, если вы хотите в будущем стать опытным экологом.

О. ЖУРАВЛЕВА: И честь беречь смолоду.

Я. МАРГАСОВА: Точно. Поначалу можно устроиться лаборантом в какой-нибудь НИИ. Тогда вы будете получать около шести-восьми тысяч рублей. Если вы сразу хотите примкнуть к какой-то общественной экологической организации, то подумайте о том, что первое время вам, скорее всего, придется быть волонтером и работать там бесплатно. А что касается в дальнейшем опытных таких экологов... Инженеры-экологи на предприятии обычно получают фиксированную зарплату, а экологи-проектировщики сдельную.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, то есть по проектам? Сделал проект – получил гонорар.

Я. МАРГАСОВА: Да. Вилка – от сорока до двадцати тысяч рублей в среднем получает на предприятии инженер-эколог. Что касается эколога-эксперта, это более высокооплачиваемый труд: от пятидесяти до семидесяти в среднем. Сотрудники всевозможных общественных организаций чаще всего работают за идею и частные гранты. Но опять-таки, в среднем координатор проекта в Гринписе, я узнала, может получать в среднем тысячу долларов.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, возможно об этом пишет нам Алекс, когда пишет, что в России все экологи – американские шпионы. Он так себе это представляют. Что это какие-то люди, которые мешают нам индустриально развиваться.

Я. МАРГАСОВА: И ведут подрывную деятельность.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, и под видом каких-то там экологических проблем, надуманных совершенно. «Взятки дают и берут?» – спрашивает Тамара Владимировна. Всякое бывает, Тамара Владимировна.

Я. МАРГАСОВА: Скорее, да. Потому что кто-то проверяет, кто-то отстаивает.

О. ЖУРАВЛЕВА: Скорее всего, да. Соответственно, если придут с проверкой какие-то эксперты, могут предложить деньги, что проверка была.

Я. МАРГАСОВА: Как раз та честь, которую нужно беречь смолоду.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да-да. Нужно иметь аргументы и хладнокровие, считает Дмитрий из Екатеринбурга. Чтобы иметь аргументы, надо иметь хорошее образование и действительно хладнокровие. Я согласна с Вами, Дмитрий. Ну, и опять же, все-таки рассчитывать, каждый раз рассчитывать, что для вас важнее, когда вот вы увидите последствия своего не очень хорошего, не очень правильного решения. И когда к вам придут люди: а вот вы смотрите, что у нас происходит. Не дай бог ваша фамилия где-нибудь всплывет – порвут. Так что действительно, когда все будет плохо... Ну, вот. Я думаю, что это такой жупел, который для многих экспертов существует. Мы вернемся к теме экологов после новостей. Не забывайте, что это программа «Послужной список». Ольга Журавлева и Яна Маргасова ждут вас здесь.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА: В Москве 15 часов 35 минут. Это программа «Послужной список», ее можно увидеть в видеоформате при помощи компании «Сетевизор» на сайте «Эха Москвы». Услышать, естественно, по «Эху Москвы». Это совместное производство – когда еще затеянное! - с газетой «Труд». И ведем его мы, Ольга Журавлева и Яна Маргасова.

Я. МАРГАСОВА: Здравствуйте еще раз.

О. ЖУРАВЛЕВА: И еще раз здравствуйте. Номер для связи остался прежним: +7 985 970 45 45. И смс-ки приходят замечательные. Мы сегодня говорим про экологов. Уже вот тут некоторая дискуссия разгорелась по поводу того, что экологи все – американские шпионы. Судя по зарплатам, не все.

Я. МАРГАСОВА: Ярославль призывает всех шпионов к себе на НПЗ.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, пишут, что побольше бы таких шпионов на Ярославский НПЗ, жуткая вонючка. Оттуда же из Ярославля пишет нам Иван: «В университете у нас по специальност «Политология» пришлось изучать экологию и даже сдавать. Наука нужная, но политологам она зачем?» Иван, это было бы интересно спросить у Ваших преподавателей. Хотя, я вот подумала, что если люди изучают политологию, можно предположить, что они будут заниматься политикой. Так или иначе.

Я. МАРГАСОВА: Конечно. Это вопрос отношения как минимум.

О. ЖУРАВЛЕВА: А если человек будет заниматься политикой, то изучать экологию ему очень полезно. Вот просто абсолютно. Во-первых, его нельзя будет взять на «фу-фу» какими-нибудь там общественными...

Я. МАРГАСОВА: Программами дорогостоящими.

О. ЖУРАВЛЕВА: ... волнениями или, наоборот, отсутствием общественных волнений. И он будет все-таки соотносить какие-то вещи. Я думаю, что это, наоборот, очень полезно. И вот Олег Зверев, которого я уже цитировала, который сам эколог, пишет: «Я рад, что экологическая сознательность входит в моду, пусть и очень медленно, вижу это по своим студентам. Так и должно быть. Я согласна с Вами, Олег.

Я. МАРГАСОВА: Воодушевляемся.

О. ЖУРАВЛЕВА: Еще какая-то была... Да, вот Дмтрий из Екатеринбурга: «Насколько новые проекты различные подвергаются экологической экспертизе? Есть ли успехи?». Димтрий, вообще по нынешнему законодательству подвергаются экологической экспертизе и мониторингу все проекты. Вот все, что строится, все, что вводится, все проверяется. И трубопроводы...

Я. МАРГАСОВА: Есть такая замечательная организация как Ростехнадзор, которая тоже, вобщем-то, бдит. И Роспотребнадзор.

О. ЖУРАВЛЕВА: И соответственно все это приводится в норму с законодательством. Еще раз: законодательство в последние годы менялось в этой области. Пересматривались нормы, вводились новые какие-то там вещи. Есть уголовная ответственность за экологические преступления.

Я. МАРГАСОВА: Совершенно верно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это только кажется, что это все там случается раз в сто лет. На самом деле это происходит повсеместно и постоянно. Вопрос только в том, а каковы успехи? А успехи, они в чем состоят? В том, что вновь построенные предприятия, по идее, должны быть построены с буферной зоной, с очистными сооружениями, насколько это возможно, с учетом розы ветров, чтобы не несло как, например, Ярославский НПЗ.

Я. МАРГАСОВА: При этом вот наш постоянный слушатель...

О. ЖУРАВЛЕВА: Но старые, простите, они уж как стояли, так и стоят.

Я. МАРГАСОВА: Так вот, бытует мнение создателя философского камня, что экологи – это ретрограды, они стоят на пути технологического процесса и мешают ему развиваться.

О. ЖУРАВЛЕВА: Очень хорошо.

Я. МАРГАСОВА: Все их лозунги сводятся к одному «Назад в пещеры!».

О. ЖУРАВЛЕВА: Нет. Вот здесь как раз наш создатель философского камня...

Я. МАРГАСОВА: Уже создавший. Он был специалистом просто у нас.

О. ЖУРАВЛЕВА: Уже создавший. Он как раз попался в эту ловушку. Разница между активными вот этими активистами «зелеными», которые не всегда видят края и знают тормоза, и профессиональными специалистами в области экологии, геологии и всего остального – это просто существенная разница. Вот Тамара Владимировна интересуется, ошибаются ли экологи и насколько это имеют фатальные последствия. Тамара Владимировна, разумеется, они ошибаются. Я уверена, что нет такой специальности, где абсолютно ангелы все.

Я. МАРГАСОВА: Я уверена, что фатальные последствия бывают там, где не услышали эколога, либо он был не так убедителен.

О. ЖУРАВЛЕВА: Либо неправильно просчитал.

Я. МАРГАСОВА: Либо да, неправильно просчитал.

О. ЖУРАВЛЕВА: Потому что, если расчет проектировщика оказались недостаточно правильные, то может оказаться так, что да, действительно, этого расстояния не хватает, здесь вот скот болеет, люди чахнут и растения не растут.

Я. МАРГАСОВА: А роза все ветров все приносит.

О. ЖУРАВЛЕВА: А роза ветров приносит все совершенно не туда, куда мы рассчитывали, потому что у нее там завихрения в каком-то месте. Ну, всякое бывает, естественно. Я думаю, что безошибочных специалистов просто не случается у нас на свете. Ну, много есть всяких ужасных историй, естественно.

Я. МАРГАСОВА: Для них у нас есть специальная рубрика.

О. ЖУРАВЛЕВА: Для них у нас есть специальный совершенно раздел, который вы сейчас услышите.

ВЫГОВОР С ЗАНЕСЕНИЕМ

О. ЖУРАВЛЕВА: Итак, выговор с занесением. Первым номером я решила дать вам послушать рассказ Александра Дернова. Я напомню, что он работает экологом-проектировщиком в Челябинске. О том, что такое законы, нормы и предельно допустимая концентрация. Потому что вот когда вы пишите про жуткую вонючку, вы можете обратиться в официальные экологические подразделения.

Я. МАРГАСОВА: Есть служба экомониторинга специальная.

О. ЖУРАВЛЕВА: В экомониторинг. И вам там скажут, что содержание такое-то, такое-то, такое-то, ПДК не превышена или превышена. Или там вообще все сплошная польза, но только пахнет неприятно.

Я. МАРГАСОВА: Терпи, казак.

О. ЖУРАВЛЕВА: А что, навоз тоже, ведь не скажешь, что это ужас-ужас и давайте запретим коров. Хотя они метаном своим, говорят, нам тоже мешают жить. Ну, что ж, давайте коров всех порешим, чтобы их не было. Ну, в общем, вы понимаете, что есть такие вот вещи, которые как раз экологи на предприятиях и до строительства, и в процессе эксплуатации... Они как раз занимаются соответствием всего этого происходящего законам, нормам и предельно допустимым концентрациям. А как на самом деле должно быть, это как раз вопрос третий. Вот нам сейчас Александр Дернов и приведет примеры.

А. ДЕРНОВ: Ну, у нас, знаете, законы написанные не с точки зрения экологии, а с точки зрения... Ну, вот наши нормативы, которые сейчас существуют, они как раз написаны, с точки зрения производства. И вот эти предельно допустимые концентрации, которые у нас установлены законом, они варьируются в зависимости от того, какое лобби сильнее. У нас допустима ПДК... Ну, санитары, врачи, экологи-ученые, они установили ПДК для диоксид азота, одного из загрязняющих веществ - 0,085 миллиграмм в кубическом метре. Выше уже для здоровья опасно. Потом так получилось, что у нас металлургические заводы, которые в основном выбрасывают это вещество, они никак при нынешних технологиях не могли достичь эту ПДК. А так как металлургическое лобби у нас в правительстве сильное, просто исправили закон, сделали уже не 0,085, а 0,2. Облегчили немножко норму. Как это связано с наукой, со здоровьем человека? Ну, никак необосновано. Все КДК у нас устанавливаются на основании здоровья мышей, в общем. На людях никто не испытывал.

Я. МАРГАСОВА: А вы спрашиваете зачем политологу экологию понимать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это вообще расширяет кругозор, я вас скажу по секрету. Не, ну лобби-лобби, можно сейчас говорить про буржуинов, которые специально гадят на своих заводах. Но Александр сказал важную вещь. Завод физически сейчас при нынешних технологиях не может таким образом очистить, чтобы вот он функционировал... А ведь есть заводы непрерывного цикла, которые не могут вообще остановиться и не пахнуть.

Я. МАРГАСОВА: Да, нельзя.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так вот себе представьте... И сколько людей тогда нужно уволить, и где это все производить? Вот теперь представьте себе, что завод, на котором вы работаете, не может очистить до нужных пределов по закону – вы не работаете больше. Вот и все. И тогда вы начинаете про эти нормы ПДК думать как-то по-другому. Так что здесь не только лобби владельцев металлургических компаний, здесь еще и социальная проблема. Поэтому политологам это все очень любопытно, я думаю. Проблемы моногородов туда же. Вообще вот то, что говорил у нас, опять же, наш создатель философского камня: экологи, дескать, тянут нас обратно в каменный век...

Я. МАРГАСОВА: Да-да, назад в пещеры.

О. ЖУРАВЛЕВА: Они нас назад в пещеры не тянут. Во всяком случае те, кто являются экологами профессиональными, а не только по общественному темпераменту. Знаешь, по общественному темпераменту я – эколог. (Смеется). Я люблю жизнь, травинку. «В поле каждый колосок».

Я. МАРГАСОВА: (смеется) Ты бы знал, что у меня...

О. ЖУРАВЛЕВА: (смеется) Есть огромная семья.

Я. МАРГАСОВА: Понимаешь, тут же говорится о том, что природа – это саморегулирующий механизм. По теории.

О. ЖУРАВЛЕВА: Не надо ей мешать саморегулироваться. Если мы все умрем, ей будет только легче.

Я. МАРГАСОВА: И что мы мелкие муравьишки, и что мы не можем ей так вот...

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, вот по поводу того, что природе вообще все вредно, что мы ни делай. И не только мы. Даже вот себе представила: бобер – экологически чистая машина. Но он же, зараза, прудит реку. Он ломает деревья. Давайте обсудим этот вопрос. Насколько он вот в этой ситуации нанес урон, может нанести? А если их много, а если, наоборот, их нехватка? Ну, очевидные вещи.

Я. МАРГАСОВА: (смеется)

О. ЖУРАВЛЕВА: Мыши погрызли.

Я. МАРГАСОВА: Тоже кто-то должен рассчитать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, это все нужно рассчитывать. Вот Дмитрий Бабич про то как природе насколько все вредно.

Д. БАБИЧ: Я не сумасшедший зеленый, понимаете? Я все-таки человек здравомыслящий. Нельзя жить в чуме и жечь (нрзб) свечку. Хотя тоже для этого надо кита убить. Когда мы закладываем какой-то объект, мы уже понимаем, мы можем оценить некое негативное воздействие на окружающую среду. То есть любой объект, если вы там три плитки у себя на даче уложили, вы не даете травке расти. Травка не растет, к вам птички не прилетают. Там цепочка некая идет. А вопрос: сколько этих плиток можно класть, чтобы все тараканчики не умерли и птички. Вот это просчитывается. Конечно, ущерб какой-то всегда есть, но он может быть большой, маленький, серьезный, на какие-то компоненты очень сильно может повлиять, а на какие-то - допустимое воздействие абсолютно. Я, в общем-то, работал и с европейцами, и с китайцами, и с американцами. Ну, по другим проектам.Везде такая беда. И просто государство как-то должно находить некую... разумный баланс между экономическими интересами отдельных групп людей, корпорациями, интересами государства и интересами населения этого государства, которое, конечно же, хочет, чтобы все было кругом очень красиво, чистый воздух, хорошая вода. Только вопрос в балансе.

О. ЖУРАВЛЕВА: Баланс. Вот, казалось, бы, да, совершенно очевидное.

Я. МАРГАСОВА: Это ж самое сложное.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. Петрова Яна очень возмущается: «В настоящее время в РФ нет системы нормирования запахов как на Западе, вы бред несете». Да я... Яна, Вы внимательно слушайте. «Нормирование по запаху отличается от нормирования по вредным веществам». Я об этом и говорю, что если кто-то говорит, что завод – вонючка, это еще не значит, что он выбрасывает вредные вещества.

Я. МАРГАСОВА: Он по нормам то может и проходит.

О. ЖУРАВЛЕВА: Может быть, по нормам вредных веществ он проходит, а по запаху он вам неприятен. Даже если он пахнет духами чудесными совершенно, он может быть опасен для вашего здоровья. Естественно. Это все здравомыслящие люди понимают даже без экологического...

Я. МАРГАСОВА: Вот лозунги уже: «Нет кремниевым заводам в Омске!».

О. ЖУРАВЛЕВА: Экологическая экспертиза отменена в градостраительстве, пишет Олег из Екатеринбурга. Еще введут, я уверена. Потому что здесь, мне кажется, баланс еще никем не найден. Не нужно строить заводы, пишет Михаил Маглов, если я правильно прочла.. «Не нужно строить заводы первого класса опасности в городах-миллионниках». А те, что уже стоят? Их надо, по идее, модернизировать? А не все технологии, к сожалению...

Я. МАРГАСОВА: Или выносить за пределы. А трудоустроенные руки?

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, ну, вы же знаете. Пикалево. Знаете историю, да? Людей жалко? Жалко. А как бы других возможностей им государство предоставить не может. Поэтому государство тоже стоит в такой сложной неудобной позе. «Соблюдалась ли экология при создании философского камня?» – Евгений из Пензы интересуется. Это он шутит так. Вам же только что объяснили, Евгений. Даже если вы на даче костерок разводите, вы уже наносите урон живой природе. Так что тут все не так просто. «Нас же учили: есть биологическая цепочка и ее нарушение ведет к нарушению баланса», - пишет Дмитрий. А, то есть, если вдруг мыши начинают есть людей, это правда. «Экологи изучают политологию. Почему бы политологам не быть экологически образованными?», - интересуется Варвара из Москвы. Вообще много разного знать – это конечно. «Если завод перестанет забивать карманы своих хозяев, то все он очистит». Вы уверены, Яна?

Я. МАРГАСОВА: Мне кажется, это так – обывательское.

О. ЖУРАВЛЕВА: Потому что, если он набивает карманы только исключительно хозяевам, а все остальные там загибаются в страшных мучениях, то, наверное, все не так просто. Как вы относитесь как раз к активистам, спросила я.

Я. МАРГАСОВА: По поводу пошуметь.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, по поводу пошуметь. Закрыть это, открыть то и так далее.

Я. МАРГАСОВА: Долой кремниевый завод из Омска.

О. ЖУРАВЛЕВА: Долой кремниевый завод из Омска. Я вот, честно сказать, ничего не знаю про кремниевый завод, но в принципе вот как нормальный гражданин я готова отказаться от кремниевого завода. Хотя рабочие места, между прочим, зарплата. Александр Дернов об отношении к активистам несколько слов.

А. ДЕРНОВ: По-разному, ко всем по-разному. Когда я вижу, что спасают каких-нибудь маленьких тюленей там на севере Канады, собирают подписи, чтобы младенцев из-за их нежной кожи не убивали, я поддерживаю всячески. Потому что лучше спасут одного маленького животного, чем какие-то кто-то деньги заработает. Я всегда за это. Но часто сталкиваешься с тем, что воинствующие экологи так называемые, они тоже представляют чье-то лобби. Вот работал, столкнулся с таким случаем. Есть одно предприятие у нас, а недалеко захотели строить другое такое же предприятие, но конкурент. Конкурент хотел сделать свой заводик. И поднялась буча. Запудривание мозгов начинается. Особенно, если у нас новые заводики строятся в деревенской, сельской местности. Приезжают ребята, рассказывают: вот у вас будет завод, вот все это плохо, вы все тут все умрете, разболеетесь, нужно протестовать, иначе вас никто не услышит. А потом этот же человек едет к этим же ребятам, кто строит завод, и говорит: вот, ребята, дайте мне двести тысяч и я тогда перестану поднимать народ, поднимать бучу. Я тогда вам напишу, я сам ученый, я сам эколог, и напишу, что у вас будет все хорошо. И дают ему двести тысяч, это не деньги, а вот так, чтобы лишнего шума не было. Я против таких экологов. Но это бывает сплошь и рядом.

Я. МАРГАСОВА: Мораль не только двойная, но и тройная, и так далее.

О. ЖУРАВЛЕВА: Четверная. Я тоже против таких экологов.

Я. МАРГАСОВА: Абсолютно.

О. ЖУРАВЛЕВА: И в любой профессии я против таких людей. Константин из Саратова сформулировал дилемму «Спаси дерево – убей бобра». Да, да, совершенно верно, дилемма существует. Она везде существует: и при строительстве больших заводов, и при срубании маленького кустика. Она всегда вот существует. Михаил Маглов продолжает: «Понятно, что действующие заводы не перенести, например, нефтезаводы, но не стоит строить новые, увеличивая антропогенную нагрузку». Понятно.

Я. МАРГАСОВА: Да вроде стараются сейчас не строить.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, сейчас... Вот прекрасный вопрос от Дмитрий из Екатеринбурга: «Власти реагируют на экологов?». Дмитрий, непросто все в этой области. Потому что у властей, они сами иниицируют экологические законы, устанавливаются нормы...

Я. МАРГАСОВА: Своя внутренняя жизнь на эту тему.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, это тоже делают власти. Власти устанавливают это сами. Они не просто реагируют, они привлекают экологов для работы. Но, как вы видите, бывает по-разному. К счастью, существуют честные. Во всех профессиях существуют честные люди. В том числе те, которые спасают бельков. Хотя там же находятся люди, которые говорят: вот для этого народа это единственный способ заработков, они умрут с голоду.

Я. МАРГАСОВА: Они же говорят о саморегулирующей функции природы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но когда ты видишь, как человек с дубиной убивает младенца за его нежную шкурку, хочется этого человека тоже придушить. И думаешь «Вымрет и бог с ним». То есть вот нет счастья в этой жизни. Но тем не менее, всех, кто боролся за дело и кто победил, и кто честно до конца сражался, тех, конечно же, на нашу следующую рубрику.

ДОСКА ПОЧЕТА

О. ЖУРАВЛЕВА: Но есть и утешительные вещи. Я вот после всех этих историй про баланс, про невозможность не наносить урон природе и про то, что мы гадим, гадим, гадим везде.

Я. МАРГАСОВА: Но мы сами вредны.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мы сами очень вредны. Наиболее вредные из всех возможных. (Смеется). После бобров, наверное, следующие сразу стоим. Я задала вопрос Дмитрию Бабичу: ну вообще есть какая-то надежда, свет в конце туннеля какой-то есть? То есть, может быть, там что-то нужно нести такое в массы или массы вообще неубиваемые и с этим ничего поделать нельзя? Дмитрий меня немножко утешил.

Д. БАБИЧ: Во-первых, давайте все-таки априори считать, что люди не звери, девяносто пять процентов из них, да? И что когда тем же строителям начинаешь что-то объяснять, что вот так нельзя делать, большинству из них в принципе это нравится. В свое время у меня был вот такой случай, когда строилась трасса и очень грязно было. А мы следим в том числе и за этим. Ну, мусор выбрасывался рабочими. Очень крупная строительная компания, не буду называть просто, чтобы рекламу не делать. Значит когда мы высказали свое некое недовольство, мы пишем акты, предписания. Как это прекратилось: мы ехали с генеральным директором этой корпорации крупной с миллиардными оборотами, и он на глазах у рабочих собирал пустые бутылки, сигаретные пачки и складывал в свой «Лэнд Крузер». Все, рабочие перестали мусорить. Ну, потому что они понимали, что завтра ты на улице окажешься, во-первых. А во-вторых, он подал пример хороший. Поэтому заведомо считать, что все хотят нагадить, это, на мой взгляд, неправильно. Есть все-таки у нас какие-никакие законы. И я там проводил ликбез некоторый с инженерами, какими-то начальниками участков, и, например, они очень удивлялись, что у нас в Уголовном кодексе есть такая глава, которая так и называется «Экологические преступления». Там серьезно, лет до семи можно получить. И вдруг выяснялось, что, в общем, что-то похожее они уже делали в своей жизни или подходили к той грани, когда некая безалаберность может перейти в разряд уголовно наказуемых дел. Для людей это серьезный тоже аргумент.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот так вот.

Я. МАРГАСОВА: Все своим примером.

О. ЖУРАВЛЕВА: Где мытьем, где катаньем, где личным примером, где угрозой, но какие-то вещи все равно делаются и их делать можно. Есть еще такая простая вещь как просвещение. Как вот каждому ребенку говорят, что ты же дома у себя это не делаешь, тебе мама там не разрешает, и здесь не делай, не бросай. Вот эта стеклянная банка будет сколько лет лежать здесь, если ты ее оставишь? Вот подумай сколько банок будет здесь лежать через пятьдесят лет. «Наверняка экологов используют как оружие в конкурентной борьбе». Правильно, Тамара Владимировна, только что вы слышали как это делается.

Я. МАРГАСОВА: Да.

О. ЖУРАВЛЕВА: На самом деле вот так подумаешь... Вообще как-то ну настолько малыми усилиями что-то сдвигается и на столько ненамного... И в общем, перспектива, вот когда глобально смотришь. Вот когда говорят, что вот в Германии то, вот во Франции это. Да, и джинсы не пачкаются в Германии в три раза дольше, чем в Москве.

Я. МАРГАСОВА: Они раньше начали все-таки.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вопрос не в этом. Надо еще учесть, что многие развитые страны выводят вредные производства в третьи страны.

Я. МАРГАСОВА: Например, к нам ядерные отходы привозят.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ядерные отходы к нам. Производства, которые не могут быть экологически чистыми, они возле своих городов стараются не строить. Разумеется. Мало того, что они просто их в городе не строят, это понятно уже. У них не было советской индустриализации такой мощной. Но они на самом деле – это тоже двойные стандарты. У кого были колонии, они там много чего построили. У кого есть возможности, финансовые, в первую очередь, они выводят это производство куда-то еще. Поэтому да, да, проблем всегда будет много. Ну, и следующее высказывание от Александра Дернова я назвала так просто...

А. ДЕРНОВ: С точки зрения экологии, такой глобальной, человечество вообще не должно жить, чтобы не нарушать. Мы же норму устанавливаем не для того, чтобы защищать природу. Мы норму устанавливаем, чтобы человеку было нормально. Чтобы человеку было нормально, ему нужен не только чистый воздух, но ему нужно, чтобы где-то работать, чтобы где-то зарабатывать. Тут получается у нас такая сложная проблема, что мы либо дышим чистым воздухом, либо мы работаем. У нас если завод и сейчас ввести жесткие нормы, по закону вообще-то мы должны закрывать такие производства. У нас жесткое законодательно. Но так как закрыть завод или закрыть производство – это очень проблематично, особенно если оно градообразующее или районообразующе, то приходится легкими своими ощущать. Вообще экологи, я вот со многими общаюсь, они многие фаталисты по сути. Я когда с друзьями общаюсь, я им говорю: вот знаете, отчет прочитал, у нас в центре города превышение по восьми веществам в три-четыре ПДК. Ну, вот у нас улицы есть центральные, где в основном люди гуляют, отдыхают, там огромное превышение. Я живу в металлургическом районе, рядом с заводом, у нас даже справки выдаются – превышение по бензопилену. Это опасное вещество первого класса опасности. В тринадцать ПДК, дали справку. А мы живем там. И когда я начинаю друзьям рассказывать, они начинают пугаться и просить меня не говорить им об этом, потому что лучше меньше знать – крепче спишь. А нам все это знать приходится. И нам куда деваться? Мы – фаталисты. Ну все равно все виды вымирают, если глобально рассуждать. Мамонты вымерли, чем люди лучше? Мы рано или поздно вымрем также.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мамонты вымерли, так что...

Я. МАРГАСОВА: Вот сообщение вторит буквально. «Приоритет – здоровье людей. Это же катастрофа со здоровьем людей в России. Ужас. Надо останавливать даже сверхнужные заводы, если они губят здоровье целых поколений».

О. ЖУРАВЛЕВА: Правильно, теперь вы представьте себе две с половиной тысячи людей с семьями, которые стоят перед камерой и говорят: «Мы едим третью неделю картофельную шелуху, у нас дети умирают с голоду».

Я. МАРГАСОВА: А предприятие было градообразующим. Сверхнужным.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. Совершенно верно. Вот, собственно, выбор. Выбор таков, к сожалению. И поэтому Александр, который только выступал, он живет в городе Челябинске, где превышение нормы ПДК ему известно каковы. Но он продолжает там жить. У него сейчас нет финансовой возможности купить себе остров в Средиземноморье и там, значит, себе позволять всякое. «Многие знания – многие печали», подумала я, но и здесь Александр Дернов и здесь меня несколько опроверг.

А. ДЕРНОВ: Ну, мы же не природу уничтожаем, мы же себя уничтожаем. Ну, вот мы вырубим все деревья, ну природа, она эволюционирует, изменится. Будут там какие-нибудь железные деревья. Мы без деревьев жить не сможем, поэтому природу мне не жалко. А человечество, раз оно само себя уничтожает, то что жалеть. Цель есть - хочется скопить денег, пока что заработать и потом в итоге уехать подальше от этого. Потому что просыпаться с кислотой, знаете, во рту... Ну, у нас ночью заводы в основном выключают фильтры, ну чтобы меньше платить. Ночью никто не контролирует, и по ночам запах явной металлургической пыли, он у всех близлежащих домов. Я как раз живу недалеко от металлургического комбината. Просыпаться с железом во рту как бы не очень нравится, не очень хочется.

О. ЖУРАВЛЕВА: Как только удастся, хотелось бы уехать?

А. ДЕРНОВ: Если была б возможность – да. Я стал фаталистом, когда учился в институте, когда нам все это объяснили, рассказали. Я не считаю, что я как-то усугубил свою личную жизнь. Даже если какая-то тяжелая ситуация, лучше знать, чем не знать. Мне это не мешает быть счастливым на самом деле. Нет страхов по этому поводу, чаще всего, наоборот, возникает не паника, а улыбка, когда какое-то событие, которое каждый день у нас случается, каждый день происходит, просто на этот раз попало в СМИ и расценивается как глобальная катастрофа. Наоборот, спокойнее. Ну, какие-то вещи по-другому оцениваются, реальные объемы можно представить себе в голове, что из этого выйдет конкретно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Еще Александр говорил о том, что человек ко многому приспосабливается. Если в том же Челябинске превышены нормы по радиации, то население уже привыкло к этому физически. Как он мне сказал, что немцу смерть, то нам ничего вполне, сгодится. Человек действительно приспосабливается, и в случае чего, сказали мне экологи, вырастет вторая голова с фильтрами. И какое-то время мы еще протянем. (Смеется)

Я. МАРГАСОВА: И железные деревья.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, и железные деревья. И мы протянем какое-то время. Да, перспективы вот такие пугающие. Но начинать, я согласна с Вами, Дима, нужно с себя. И ребенка воспитывать своим примером.

Я. МАРГАСОВА: Давайте хотя бы не мусорить.

О. ЖУРАВЛЕВА: Давайте хотя бы не мусорить, хотя бы не выбрасывать всякую гадость где нипопадя. Ну, вот на этом мы закончим. А следующий у нас будет экспедитор, который тоже на букву «Э» и тоже будет героем «Послужного списка». Ждем ваших анкет. Ольга Журавлева, Яна Маргасова, всего доброго.

Я. МАРГАСОВА: Всего доброго.

комментировать