Послужной список

время выхода в эфир — вскр, 15:10

Самые разные профессии – от продавца мороженого до банковского клерка, от автослесаря до юриста, но только по алфавиту!

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

03.07.2011 15:11

Послужной список : Шифровальщик

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Шифровальщик

О.ЖУРАВЛЕВА: И это чистая правда, на «Эхе» программа «Послужной список», совместное производство «Эхо Москвы» и газеты «Труд», и совместное производство ведущих этой программы. Яна Маргасова.

Я.МАРГАСОВА: Добрый день. И Ольга Журавлева.

О.ЖУРАВЛЕВА: Добрый день. Мы пытаемся идти по алфавиту, мы дошли до таких букв, на которых нам не просто, прямо скажем. И сегодня у нас все, вроде, все штатно, на букву «Ш». Мы уже в конце алфавита. Вот, скажите, пожалуйста, сколько лет уже мы здесь сидим.

Я.МАРГАСОВА: Шли годы.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, шли годы. И мы добрались до такой, вот, может быть странной. Это не профессия как таковая, это специальность в некоторых областях, но вот этим словом, все-таки люди себя иногда называют или их называют. Хотя, есть и официальные, самые разные названия. Слово «шифровальщик».

Я.МАРГАСОВА: Они же кодировщики, они же криптографы.

О.ЖУРАВЛЕВА: Они же специалисты СРС.

Я.МАРГАСОВА: Либо по защите информации.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. В общем, есть разные вещи – и спецсвязь сюда, и всякие разведданные сюда, и армия, естественно, спецсвязь там, и все, кто связаны с IT, всякими вот этими защитами.

Я.МАРГАСОВА: Да, защита секретов больших и средних компаний.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, в общем, мы назвали это словом «шифровальщик».

Я.МАРГАСОВА: Более того, это слово «шифровальщик» есть в классификаторе профессий.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ух ты! Отлично. Играли, угадали хоть наконец, хоть одну букву. Самое удивительное, что, несмотря на такую секретность, само слово уже о многом говорит, у нас оказалось прислано 2 анкеты, и обе анкеты – они идентичны хотя бы потому, что период работы по специальности 2 года у обоих мужчин. О чем это говорит? Это говорит, что люди попали в шифровальщики в армии, проходили срочную службу и их взяли в шифровальщики. С одним из них, москвичом я не смогла связаться по каким-то зашифрованным линиям телефонным, а с другим, жителем Уфы я связалась. Вот, собственно, он будет представлять вот этот армейский тип, случайный рядовой шифровальщик. Случайный в том смысле, что он не собирался выбирать эту специальность.

Я.МАРГАСОВА: А связалась как раз с мирным шифровальщиком – его не будет у нас в звуке, но я буду периодически на него ссылаться.

О.ЖУРАВЛЕВА: По воспоминаниям современников у нас будет мирный гражданин. Хорошо. Ну и сейчас, как положено, заголовок.

ФОКУС ТРУДА

О.ЖУРАВЛЕВА: Я только главное забыла. Яна, прежде чем ты приступишь, естественно, и меня, и Яну можно лицезреть в видеотрансляции Сетевизора на сайте «Эха Москвы».

Я.МАРГАСОВА: Это, действительно, главное. (смеется)

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну да. Это важно, потому что знатоки уже сидят там давно, причем прямо с новостей засели. А, может быть, кто-то еще не в курсе. Можно с нами общаться вот таким способом. А писать, естественно, +7 985 970-45-45. Если когда-то имели отношение к шифрованию в той или иной степени, расшифровыванию, дешифровке и зашифровке, то, разумеется, ваши комментарии особенно ценны на нашей SMS-ленте.

Я.МАРГАСОВА: Вот, Владимир интересуется, который в бане: «О чем вы целый час будете говорить? Это же секретно».

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот! И это, кстати, тоже один из признаков, почему у нас такой персонаж, который уже 20 лет назад этим занимался. Потому что это секретно.

Я.МАРГАСОВА: Да. Но мы будем говорить о шифровальщиках, о шифровании и, возможно, о способах, то есть что есть шифрование. Это способы преобразования открытой общедоступной информации в закрытую для непосвященных. Шифрование позволяет скрывать смысл в данных и данные в потоке информации. Соответственно, если нужно общедоступными способами передать какую-то секретную информацию...

О.ЖУРАВЛЕВА: Скрыть смысл.

Я.МАРГАСОВА: Да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Мне нравится. Вот это очень мне нравится.

Я.МАРГАСОВА: Но, ведь, это правда. Потому что можно закодировать, а можно русскими словами, но с иным смыслом, да? Как пароли.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, тоже вариант.

Я.МАРГАСОВА: Раньше, конечно, шифровальщик была более такая, штучная профессия и она была связана в первую очередь с разработками, которых тоже было небольшое количество. Соответственно, кто придумал новый шифр или код, тот становился новым шифровальщиком с именем и со своей технологией. Сейчас, конечно, эта профессия стала более массовой, и не только военные, в наше мирное время и в мирных компаниях, как правило, в большинстве есть директора по защите информации, которые бдят, охраняют базы данных.

О.ЖУРАВЛЕВА: Они не убивают шпионов по подъездам, они занимаются совсем другим.

Я.МАРГАСОВА: Они просто не позволяют информации утечь, стараются не позволять информации утечь за пределы этой компании в этой агрессивной конкурентной среде.

О.ЖУРАВЛЕВА: Еще, вот, что интересно. Геннадий, наш собеседник, он говорил о том, что здесь еще очень важно, когда информация имеет ценность. Поэтому, вот, что касается корпоративной всякой информации, то здесь тоже, наверное, рассчитывается, что до какой степени необходимо защитить, во что сильно вложиться и засекретить вообще совсем.

Я.МАРГАСОВА: Ну да. И есть какая-то, например, информация секретная, например, о внутренних преобразованиях, слияниях, поглощениях, покупках и продажах...

О.ЖУРАВЛЕВА: Которая через месяц никого не будет волновать.

Я.МАРГАСОВА: Да. Но есть такая постоянная информация как базы данных клиентские, какие-то базы, за которыми охотятся, за которые готовы отдавать сумасшедшие деньги. Вот это, в основном, и охраняется. Более того, у шифровальщиков есть собственный праздник.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да ладно?

Я.МАРГАСОВА: Да, конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА: 99-е мартобря? (смеется)

Я.МАРГАСОВА: Нет. Есть совершенно определенная дата, и в этом году Криптографической службе России исполнилось 90 лет, дата – 5 мая 1921 года, постановлением Совнаркома РФ была создана вот такая служба, которая должна была обеспечивать защиту информации.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но я, кстати, напомню, в прекрасном совершенно произведении Бориса Акунина про русско-турецкую войну, там есть один из персонажей, как раз такой вот злосчастный шифровальщик, который под трибунал попадает, потому что он кодирует не то слово. И наступление в нужном месте переносится в другое. И это все там шпионские игры, кто-то там залез... Но, на самом деле, с тех пор как случилась русско-турецкая война вот эта конкретная, описанная в этом произведении, таких, я думаю, шифровальщиков Петь уже больше не стали держать. А, вот, какие они были в обычное мирное время, но в Советском Союзе, вот сейчас нам расскажет Геннадий в нашей следующей рубрике.

ТРУДОВАЯ КНИЖКА

О.ЖУРАВЛЕВА: Я говорила, что время работы по этой специальности с 1990-го по 1992-й год. 2 года – это, соответственно, армейский стаж и, соответственно, работа шифровальщиком. Геннадий, еще раз скажу, из Уфы, лет ему 41 и, вот, он расскажет, как он попал.

ГЕННАДИЙ: Вообще, скажу честно, абсолютно никак не представлял. До этого впечатление было исключительно по фильмам, когда идет фильм, а внизу, вот, знаете, идет текст. А попал совершенно случайно. Просто прошел по комиссии, по отбору. Там же требуют в первую очередь допуск получить, поэтому, видимо, проверяли. Поскольку у меня родни никогда не было ни за границей, нигде, видимо, поэтому приняли. Плюс, конечно, еще специальность. Я как раз тогда образование получил по связи.

Ну, сейчас я юристом работаю. Но тогда как раз Техникум связи только окончил. Я предполагаю, что были какие-то дополнительные отборы. Но видите, в чем дело. Вряд ли до меня их доводили. Ну, вызвали меня, побеседовали. Я почему и сказал, что по биографии, потому что как мне потом объясняли, что допуск дается по разным формам, эта форма самая высшая. Но это было на тот момент, это было больше 20 лет назад уже.

Разумеется, я учебку прошел, получил соответствующую квалификацию специалиста. Связь, потому что я могу вам, как бы, сейчас сказать, там вообще, в общем-то, такие вещи как шифр, как скрытое управление войсками и все прочее, даже вслух тогда не разрешалось разговаривать. Это сейчас я, вот, увидел, как бы, на днях вашу страницу в интернете и решил взглянуть, что изменилось с тех пор. А тогда меня особо предупреждали, у меня даже родители не знали, где я. Где я учусь, на кого учусь, где я служу, чем занимаюсь.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот такая вот история. И в продолжение этой темы смска, от которой мы имеем только IP: «После службы шифровальщиком ни с кем не мог поговорить на эту тему». Вот такая история. Да, действительно.

Я.МАРГАСОВА: Сразу вспоминается, Алекс Юстасу пишет.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, и это мы тоже вспомним. Если можно, вот здесь еще я бы хотела бы предоставить слово Геннадию, о сути работы и о шифрах, чтобы было понятно, все-таки, что это не просто мальчик пришел в армию и его сразу законопатили какие-то сложные вещи делать, что у него должна быть такая вот математическая голова или еще что-нибудь. Геннадий говорил, что то, что он знал, он предполагал, что это собственная биография, чистая биография по советским временам – отсутствие родственников за границей и всяких вот таких вот штук. Из простой семьи, что называется.

Я.МАРГАСОВА: А после я смогу еще подробнее рассказать о том, где можно выучиться.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. «Грузите апельсины бочками», подпись: «Шифровальщик». (все смеются) Ну, классика, конечно. И, вот, о сути работы и, собственно, о шифрах несколько слов от Геннадия.

ГЕННАДИЙ: Мы же были рядовые специалисты, то есть мы работали с техникой. Все сводилось к чему? Вставить соответствующую перфокарту, провести определенные манипуляции. Да, конечно, тут нужны чтобы с техникой работать, определенные познания и все прочее. Но я говорю, работа, вот, шифровальщика – она не та, как в фильмах показывают. Есть специальные институты, они разрабатывают шифры, шифровальщики ими потом пользуются.

Это было, скорее, больше похоже на работу оператора, понимаете? Он тоже должен иметь определенный уровень подготовки. Но, понимаете, сам он программу эту не пишет.

Основные принципы шифрования были разработаны еще чуть ли, ну, не в прошлом веке. Во всяком случае, какой-то американский радиотелеграфист, сам, кстати, никакого отношения к шифрам не имел, но он первый догадался, что надо использовать разовый. То есть специальный блокнот и шифр. И это, кстати, даже во всех произведениях упоминается о разведчиках и шпионах. То есть каждый раз используется новый шифр. И я могу сказать для сравнения вот что. Хотя Советский Союз и Америка были союзниками во время Второй мировой войны, тем не менее, американцы проводили сбор информации посредством СССР в Америке, и даже целый отдел создали для чтения их. Так вот, им удалось прочесть только те сообщения, в которых шифровальщики допустили ошибку. Причем, мы тогда поняли, НКВД поняло, в чем дело, эту ошибку очень быстро исправили. Поэтому после нескольких сообщений прочитанных больше ни одного прочитать они так и не смогли. И где-то, наверное, уже в 80-х годах вот эти попытки были прекращены. То есть, видите, за почти 40 лет так и не смогли взломать.

Как бы, алгоритм разработан давно и взломать его невозможно. И даже если возможно взломать, информация, которая им зашифрована, она уже теряет свою актуальность.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот так вот. Надо не только понять шифрованное сообщение, но и вовремя его понять. А при определенных принципах шифрования это просто невозможно. «95% интернета – шифровальщики. Под своими именами – единицы», - пишет Евгений из Пензы. Ну, в этом смысле да.

Я.МАРГАСОВА: Так вот. Чтобы стать профессиональным шифровальщиком, можно пойти двумя путями. Можно пойти по пути службы в армии, а можно пойти в гражданский вуз. Если вы хотите получить лейтенантские погоны и дальше служить государству, то можно пойти в Академию ФСБ – при этой Академии существует институт криптографии, связи и информатики. Также есть Академия ФСО России, куда можно поступить людям, как проходившим уже военную службу, так еще не проходившим. Срок обучения будет засчитан как служба в армии.

Что касается гражданских, мирных профессий мест работы, то обязательно...

О.ЖУРАВЛЕВА: Гражданские-то они гражданские, но не такие уж и мирные. (смеется)

Я.МАРГАСОВА: Ну... Живите мирно, и все будет мирно, как говорится. Желательно получить высшее образование в области IT, желательно обязательно. Наиболее котируется, как я узнавала у своего собеседника Михаила, Бауманка. Он сказал, что он нанимал бы себе на работу людей, отучившихся в Бауманке. Но это, в общем, тоже не панацея. Причем, есть проблема: он говорит, что выходят, все-таки, люди, ну, мягко говоря, недоученные, а наученные таким каким-то азам, там не знаю, Фотошоп и еще что-то. И дальше требуются курсы, постоянное самосовершенствование и чтение литературы.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Информационная безопасность – это куда больше, чем криптография». Согласна с Русланом. Естественно.

Я.МАРГАСОВА: Но это комплекс мер просто.

О.ЖУРАВЛЕВА: «В пограничной службе до сих пор шифруют радиоданные», - сообщает Алекс. Ну, это естественно. Так. Дешифровщик2541 пишет письма. Кстати, я уже Яне говорила, я обратила внимание, когда получила анкеты наших шифровальщиков, в отличие от многих других людей, но здесь мне это просто бросилось в глаза. Так часто делают, но здесь это было особенно трогательно то, что у них мэйлы не как, вот, мы с Яной, простые люди, там, Оля, Яна, там, «Яна Маргасова» даже может мэйл называться, а у них буквы и цифры. Причем, прочесть непонятно, невозможно.

Я.МАРГАСОВА: Причем, вряд ли это фамилия, имя, отчество.

О.ЖУРАВЛЕВА: А, может быть, и нет. Ну, конечно, если человек не слишком опасается за безопасность своего почтового ящика или там каких-то еще вещей, он может... Я представляю себе, какие у них пароли. Вот, я просто хотела бы себе представить на минуточку, какие пароли и как часто они их меняют, кстати говоря, по старой памяти.

Я.МАРГАСОВА: Мне кажется, у них там стоит специальная программка, которая сама меняет все.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Вот ты сказала по поводу гражданских специалистов, к которым предъявляются определенные требования, образование и так далее. Меня, естественно, заинтересовало, как это в армии. Если в армию призывается молодой человек, какое у него там может быть образование и вообще какие должны были экзамены сдавать или еще что-то?

Я.МАРГАСОВА: Да и Дмитрий у нас размышляет на SMS, что шифровальщику нужны определенные знания и умения, память, наконец, предполагает Дмитрий.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, да-да. Я тоже это пыталась выяснить, но армия – дело такое. Там все засекречено настолько, что даже сами шифровальщики не знали, как они туда попали, почему именно их отобрали. Ну, по большому счету-то. Но, вот, об особых требованиях к людям Геннадий, все-таки, согласился поразмышлять.

ГЕННАДИЙ: Ну, все-таки, я думаю, что изначально категория отбора была. Потому что, все-таки, люди, которые там проходили службу, скажем так, были достаточно грамотные и все с образованием хотя бы не ниже среднего. Причем, и средний возраст у нас был... Я поскольку учился, в армию пошел позже, и в учебке там почти не было людей, которые были бы меня моложе, то есть всем было уже 19-20 лет, то есть, все-таки, изначально какой-то отбор был. Просто поскольку я – рядовой, начинал службу рядовым, то, естественно, я этих критериев не мог знать. Вот, все-таки, тогда следили за состоянием, и малейшее даже отклонение – это было вообще ЧП.

Я помню, однажды в одном из подразделений инструкцию потеряли по обслуживанию техники. Приезжала целая комиссия и перевернули все, пока не нашли. Оказалось, она просто где-то мирно на полочке лежала. Ну, естественно, люди попадали, наказания были. Но на моей памяти так, чтобы дело дошло до трибунала, то нет. Людей и на этапе учебки у нас отсеивали. В частности, как раз тогда Прибалтика от Советского Союза отходила, и вычистили всех прибалтов. Никаких санкций не было по отношению к ним – их просто перевели в другие подразделения. Причем, если судить с точки зрения рядового солдата, это даже было лучше. Поскольку, все-таки, как бывший солдат, могу сказать, тогда, в основном-то, завидовали тем, кто непосредственно в боевых частях не участвует. Поэтому в этом плане ничего не потеряли кроме того, что они специальность не получили. Но вряд ли она им нужна. У меня, например, на гражданке она не востребована оказалась.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну да. Вот, как пишет наш очередной юморист, «В армии выучил морзянку – зачем она мне в мирной жизни?» и подписывается «Штирлиц». По поводу звука в Сетевизоре вот этих вставных записных интервью, вы знаете, может быть, Андрей, который пишет об этом в Твиттере, может быть, проблема в том, что просто уровень недостаточный? Есть как вариант видео. Если уж вам нужно, смотрите в Сетевизоре, а более качественный звук вы получите по радио – это я вам могу гарантировать. Но если вы где-то далеко от нас, то, к сожалению, если есть какие-то проблемы, я не знаю, как вам помочь.

Но возвращаясь к нашей профессии, которая, как бы, профессия. Там нам уже написали, что отдельная военная специальность «Кодировщик».

Я.МАРГАСОВА: Специальность? Возможно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Мы в данной ситуации всех собрали людей, имеющих отношение к шифрам, но, собственно, как нам объяснил Геннадий, те армейские специалисты по спецсвязи – это люди, которые чисто технически оперируют этими шифрами, не создают их.

Но в жизни, я так понимаю, что они и создают шифры, те, которые занимаются защитой информации.

Я.МАРГАСОВА: Есть те, кто создают, есть те, кто создают, например, не здесь на месте, где защищают эту информацию, а готовят некие решения, например, на продажу.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ага. Продают шифры, в открытой продажи

Я.МАРГАСОВА: Да, какие-то пакеты такие безопасности. Кто-то их, да, покупает.

О.ЖУРАВЛЕВА: А кто-то придумывает какую-то свою систему.

Я.МАРГАСОВА: Да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Здесь нужно, конечно, опять же, оговориться. Понятно, что солдат-срочник, ни про какую зарплату речи не идет особенно, а в гражданской жизни это все еще и оплачивается.

ПЛАТЕЖНАЯ ВЕДОМОСТЬ

О.ЖУРАВЛЕВА: Расскажите.

Я.МАРГАСОВА: А поскольку самое дорогое в наше сегодняшнее время – это информация, то защита ее стоит очень дорого. Рядовой сотрудник средней компании в Москве по защите информации, рядовой сотрудник может просить зарплату, начиная от 70-80 тысяч рублей.

О.ЖУРАВЛЕВА: А потом, когда окажется, что он никому не нужен, его под зад коленом. Потому что просить зарплату-то он может.

Я.МАРГАСОВА: Нет, ну, понимаешь, все-таки, когда набирают, тогда точно нужен. Директора начинают обсуждать зарплату от 120 тысяч рублей и практически неограниченно, зависит от компании.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну то есть это специалист по защите информации.

Я.МАРГАСОВА: Да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Та же самая проблема с армейскими, рядовыми даже шифровальщиками, то, что их, все-таки, ценность – она больше ценность как специалиста. Потому что если этот человек будет сильно недоволен своими хозяевами как в мирной жизни, так и в военной, если с ним будут обращаться недостаточно бережно, то информация может утечь просто непосредственно через шифровальщика.

Я.МАРГАСОВА: Опасно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Поэтому тут помимо критериев отбора людей для такой работы надо еще, все-таки, понимать, что этого человека надо ценить особенно высоко, потому что очень много у него в голове содержится сведений, которые хотелось бы, чтобы они там и остались. Так что высокие зарплаты в этой области совершенно очевидны. Но как я понимаю, для гражданской такой работы по защите информации требуются могучие навыки, достаточно серьезные.

Я.МАРГАСОВА: Да, конечно. Но есть еще и такие качества личностные, скажем так, которые связаны с особенностью психики, психологии человека – это усидчивость, кропотливость, внимательность, собранность. Не всем дано.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. «В армии это тупейшая работа», - считает Костя.

Я.МАРГАСОВА: Ничего себе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, мы послушаем Геннадия, как он об этом вспоминает. А, вот, насчет аккуратности и некоторой нервности – да, я согласна, есть тут какие-то свои психологические особенности, надо, все-таки, иметь крепкую психику. Аккуратно. Вот здесь мы делаем перерыв в программе «Послужной список» и слушаем новости.

НОВОСТИ

О.ЖУРАВЛЕВА: В Москве 15:35, программа «Послужной список», мы говорим о шифровальщиках. Нас и поправляют, и дополняют. Мы – это Яна Маргасова и Ольга Журавлева. Еще раз здравствуйте.

Я.МАРГАСОВА: Добрый день.

О.ЖУРАВЛЕВА: И это совместное производство газеты «Труд» и «Эха Москвы», которое длится уже так давно, что уже, по-моему, потерялось в веках. Мы уже на букве «Ш», поэтому шифровальщик. «Касперский закончил Институт криптографии – надо бы с ним связаться». Знаете, с такими людьми вообще нелегко связаться.

Я.МАРГАСОВА: А, на самом деле, они как раз разрабатывают определенные пакеты.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, совершенно верно. И нам тут предлагают всевозможные варианты шифра, и в том числе старинный такой, очень бородатый анекдот от Марка: «В туалете 4-го управления РСХА появилась надпись «Штирлиц – козел драный». Так Исаев узнал, что ему присвоено звание полковника». Ну, в общем, суть передается, согласись.

Я.МАРГАСОВА: Я не знала этот анекдот.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, их много таких было. Вообще, «Семнадцать мгновений весны» - они очень располагали ко всевозможным таким.

Я.МАРГАСОВА: Ну, это да. Там расписали подробно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так, есть несколько вопросов. «Смотрите в интернете «Энигму» - хороший пример», - пишет Анатолий. Да, про Энигму все сразу вспоминают.

Я.МАРГАСОВА: Легендарный шифровальный аппарат.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, шифровали и при помощи еще языков индейцев.

Я.МАРГАСОВА: Да, это американцы пользовались этим, именно племена индейские – у них у всех были разные языки.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, язык, на котором никто не говорил кроме тех же индейцев. Так. «Можно еще отдельно выделить работу криптоаналитика, специалиста по взлому шифров», - напоминает Владимир.

Я.МАРГАСОВА: Можно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, естественно.

Я.МАРГАСОВА: Карьерный рост.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Карьерный рост на гражданке предусмотрен?» - интересуется Тамара Владимировна.

Я.МАРГАСОВА: Довольно ясный, если идти по линии работы в IT-службе. Сначала ты приходишь молодым специалистом, потом если...

О.ЖУРАВЛЕВА: Потом стареешь.

Я.МАРГАСОВА: Вот тут, на самом деле, если желаешь двигаться дальше, потому что зарплаты у них хорошие, кому, как говорится, чего не хватает. Можно дорасти как раз до директора по защите информации или до IT-директора, если идти по гражданке. Либо как Касперский тот же самый можно разрабатывать собственные продукты.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Еще прекрасное сообщение: «Любой шифровальщик может дать фору в машинописи. Заставляют печатать слепым методом». Вы знаете, слепой метод – это не такая уж прямо невероятная сложность. При некоторой усидчивости можно самого себя обучить слепому методу.

Я.МАРГАСОВА: Я абсолютно с тобой согласна.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Даже не поступая на работу в какие-то сложные структуры. Еще раз возвращаемся. По поводу армии тут было еще несколько сообщений. Вот. «Шифровальщик в армии всегда жил в своей секретной комнате в штабе, редко приходил на завтрак в часть. Спал». Да, потому что у него смена – он отработал смену, потом отдыхает. «И у него всегда была большая емкость со спиртом для технических нужд». А у него аппаратура, так что тут все абсолютно... Просто живой пример, все по-настоящему.

По поводу вот этой вот работы особенной и, кстати, по поводу отношения других людей. И как было в учебке, и как было там, и как было сям, и как вообще с дедовщиной в армии в таких вот службах, все-таки, непростых, да? Геннадий сейчас это все расскажет.

ГЕННАДИЙ: Я из службы своей вынес одно. Большинство наших специальных служб – это, в основном, все сводится к бюрократизму, где много документальной работы. Это бюрократы, чиновники. То есть они работают с бумагами, в основном. Есть, конечно, оперативники, есть какие-то еще агенты. Но основная масса – это люди, это аналитики, это исполнители, это следователи, это еще кто-то там. То же самое здесь. То есть на этой службе, естественно, как показывают в фильмах, перестрелок не будет. Наоборот, шифровальщик – его берегут на уровне командования.

Дедовщина не бывает там, где офицеры хорошо за этим смотрят. У нас она была, конечно, но не в той степени, как это было в обычных частях. Естественно, присмотра больше. Потом, все-таки, если речь идет о солдатах срочной службы, да, разумеется, он не живет в общей казарме, он живет с ограниченным числом людей. Таких коллективов, все же, обычно меньше. Потом постоянно крутишься на глазах у руководства – ну, кто ему синяк поставит?

О.ЖУРАВЛЕВА: Совсем простой признак, да? Нельзя обижать шифровальщика, потому что он все время при штабе и общается с крупным начальством.

Я.МАРГАСОВА: Не будите спящую собаку.

О.ЖУРАВЛЕВА: Не будите, да, совершенно верно.

Я.МАРГАСОВА: Ну, кстати, что касается дедовщины, как мне поведали гражданские специалисты, процветает, в общем-то, и в корпорациях в крупных. Да. Препятствуют развитию.

О.ЖУРАВЛЕВА: Воруют друг у друга находки?

Я.МАРГАСОВА: Не дают расти. Я думаю, у них как раз полный арсенал способов, как это сделать, но, тем не менее, мешают.

О.ЖУРАВЛЕВА: Тамара Владимировна интересуется дальше: «А провалы у шифровальщика бывают? Если да, то какой должна быть работа по созданию нового шифра. Представляю». Тамара Владимировна, а получается как раз, вот, в случае с военными шифрами, он просто устаревает. Вот, как говорил Геннадий. Была ошибка – ошибку поправили, и следующий уже совсем другой шифр. То есть это не то, что они один раз взяли книжку, всю ее пронумеровали и с этими словами как-то играют. Нет, это совсем не так просто.

Так а что касается гражданских, то я так понимаю, что если корпорацию взломали, какие-то секретные данные, то все переделывается заново.

Я.МАРГАСОВА: Да, конечно. Конечно, сначала расследуется.

О.ЖУРАВЛЕВА: На каком этапе было.

Я.МАРГАСОВА: На каком. Если это, действительно, просто совершенно что-то новое, какой-то новый хакер, то, возможно, да, просто все начинают конструировать с нуля. А если это просто недосмотр службы, то, конечно, с ней могут и расстаться.

О.ЖУРАВЛЕВА: Со службой, да, может произойти всякое нехорошее. Ну да. В общем, ошибка здесь как у сапера. Она очень значительна. Она такая, вроде, незаметная на вид, но она очень значительна.

Я.МАРГАСОВА: Кстати, их периодически как раз с саперами сравнивают.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. «За ширмочкой рядом с шифровальщиком сидел кгбшник, который в случае чего уничтожал шифр и шифровальщика», - фантазирует Илья. Ну а ошибка шифровальщика, я так понимаю, это самая главная проблема всех... Дело все в том, что вся эта сложная схема, огромная работа, институты, там, с системой, компьютеры и все остальное, они могут споткнуться ровно об одного человека. Я думаю, что это главное, вот, самая главная проблема – это проблема выбора кадров.

ВЫГОВОР С ЗАНЕСЕНИЕМ

О.ЖУРАВЛЕВА: Естественно, Геннадий в армии не видел вот этой вот работы закулисной, как выбирали эти кадры, но он мог предположить. Там, возраст, образование, биография и так далее. И все люди, с которыми он попал в учебку, они все были приблизительно одного порядка и уровня. Ну, вот, про случай с Прибалтикой тоже рассказали. То есть во всех остальных отношениях люди подходили, а потом вдруг они стали заграничными людьми.

Я.МАРГАСОВА: «Вы нам подходите».

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. И я все пыталась добиться, что вот такое, что за главный запрет, который вбивался, что называется, в головы этим все равно гражданским, все равно юным людям, которые попали, вдруг на них легла такая ответственность. Где вот эти главные запреты и насколько твердо они были усвоены, скажем так?

ГЕННАДИЙ: Ну, там уже зависит от отношения людей к службе. Есть люди, которые не серьезно относятся. Ну, я где-то серединка на половинку. Ну, естественно, не разглашать военную тайну – об этом нам говорили постоянно. Еще нам очень много твердили о том, что мы должны обеспечить сохранность своей аппаратуры, своих документов. Но поскольку я службу-то проходил на территории России, ну, тогда еще Советского Союза, специальных таких у нас, конечно, не было на этот счет инструкций. Но, в принципе, нам в доверительных разговорах между собой офицеры и, там, кто постарше нас бойцы были в учебном подразделении, они говорили, что есть соответствующие указания, когда проходят службу, особенно в действующих, в горячих точках, там в случае опасности полагалось уничтожать всю технику.

О.ЖУРАВЛЕВА: А самих-то шифровальщиков не полагалось уничтожать, я надеюсь?

ГЕННАДИЙ: Самих? Не знаю, нам об этом не говорили. Хотя, конечно, слухи ходили об этом. Но это именно слухи. Тут, знаете, как нам однажды сказал кто-то из наших офицеров, что в плен лучше не попадать. (смеется)

О.ЖУРАВЛЕВА: «В плен лучше не попадать». Это ко всем относится, и к гражданским, и ко всем остальным.

Я.МАРГАСОВА: Да, и у меня как раз была информация о том, что в период Великой Отечественной войны в Красной армии было порядка 7 тысяч шифровальщиков всего, и по официальным данным ни один из них не попал в плен.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я даже могу себе представить, каким образом решалась эта проблема.

Я.МАРГАСОВА: Каким образом он не попадал в плен, да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Котопес нам пишет: «Связистов в армии не любят, считают, что они халявщики». Вот и судите сами, Котопес, насколько они халявщики. Потому что они не от собственной халявности и не от хорошей жизни, собственно, они туда попадают, уж в армию, во всяком случае.

Я.МАРГАСОВА: И живут в отдельных комнатках.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, живут в отдельных комнатках. И, конечно, их на хозработы старались не направлять. И, конечно, они не бегали кросс, если этот кросс выпадал на то время, когда у него после смены законный отдых.

Я.МАРГАСОВА: За то и не любили.

О.ЖУРАВЛЕВА: Или, наоборот, смена. Но все остальное в учебке, как мне объяснил Геннадий, все было. То есть и физподготовка, и все вот эти штуки полагающиеся огневые там. Огневая подготовка, все это было, но, так скажем, в мягкой манере. Не за этим их держали. А, вот, зачем держали, мне очень понравилась формулировка: «Штабная культура». Звучит просто вдохновляюще. Я-то думала, они там Судоку решали или, я не знаю, в морской бой должны были играть на этих тренировках, а учили их совсем другому. И, вот, о штабной культуре подробнее.

ГЕННАДИЙ: Определенный этап, подготовка у нас была, то есть прививали, это называлось «штабная культура». То есть определенная работа с документами. Потом, все-таки, подразумевался хоть в любом случае секретно, и, все-таки, как-то с документами и по отношению к коммерческой тайне я до сих пор отношусь очень серьезно. Во всяком случае, до меня это дошло значительно раньше, чем до большинства моих сверстников.

То есть, например, хочу сказать, у меня был свой сейф. Выходя из кабинета даже на минуту, я всегда запирал его. И даже не в силу того, что я опасался, что из него что-то пропадет. Я исходил из того, что вышел на минуту, а вернулся через час, и целый час документы или техника, которая в моем ведении, лежит открытая. Тем более, что, конечно, со шпионажем я не сталкивался, но у вышестоящего руководства была привычка такая, учить разгильдяев: если что-то бросил на столе, могут спрятать и потом сидеть и ждать, пока ты бегаешь и ищешь. Ну, это, откровенно говоря, открытая практика, это не только среди специалистов СРС. Я знаю, что такие же шуточки делали с теми, кто к оружию относился халатно. То есть, например, взять чужой автомат, поставить его за дверь, чтобы потом владелец бегал, искал его весь бледный – это считалось даже хорошим тоном. То есть человека, как бы, учили вести себя аккуратно и предотвращать более серьезные случаи.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот. Это очень важно. «Товарищ, дороги оружие». А дело-то поважнее пистолета будет.

Я.МАРГАСОВА: Это интересно. И с бумагами, конечно, надо поступать только таким образом. Но меня поражает в свете того, что мы уже ознакомились с тобой с этой профессией. Помнишь, были такие новости, когда какие-то спецслужбы зарубежные теряли флешки, дискеты, забывали в очень странных местах типа фитнес-клуба?

О.ЖУРАВЛЕВА: Как-то дворник мне рассказывал. Помнишь, в программе про дворников рассказывал дворник из Петербурга, у него УВД там рядом и милицейские какие-то документы повыбрасывали, наручники, бог знает чего на мусорку. И он потом ходил к ним с вопросом: «А дело-то вам не нужно, на всякий случай?»

Я.МАРГАСОВА: Так вот, я продолжу.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да.

Я.МАРГАСОВА: Как сказал мне Михаил, все эти средства, там, переноса этой информации и так далее, и даже жесткие диски – они все равно должны защищаться ключами и кодами.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть найти-то эту флешку найдешь, но открыть ты ее не откроешь.

Я.МАРГАСОВА: Да. Это не просто логин и пароль, но там целая такая система защиты.

О.ЖУРАВЛЕВА: Понятно. То есть можно разбрасываться флешками с секретными данными. Хотя, конечно, нехорошо.

Я.МАРГАСОВА: Но они тоже паникуют.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Марина спрашивает коротко и ясно: «А за границу им можно ехать?» Марина, в случае с армейскими официальными специалистами Геннадий был невыездной в течение определенного количества лет. И да, действительно, он сам попал в это.

Я.МАРГАСОВА: И после службы еще.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, после службы, разумеется. Он отслужил в 1992-м и потом был еще невыездной дай бог. Но эта система допусков – она, по-моему, всем известна в разных секретных и производствах, и так далее были такие ограничения. Так. «Надеюсь, имя героя передачи «Геннадий» не настоящее? Слухи слухами», - пишет Евгений. Да, и Уфа воображаемая, и Геннадий, естественно, подставной. Разумеется. Ну что я буду человека?..

«При провале шифровальщика вешают и берут нового. Причем, новый выбивает табуретку у предателя и далее по кругу». Хорошая формула.

Я.МАРГАСОВА: Сколько фантазий.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так. Опять про горничную. Ладно. «Умников нигде не любят – по себе знаю», - пишет Сергей Никулин. Скромность, Сергей, вас очень украшает.

Я.МАРГАСОВА: Подтверждают, что невыездные в течение 5 лет.

О.ЖУРАВЛЕВА: В течение 5 лет, да, это так и есть. Вот, шифровальщик и кодировщик – не одно и то же, Ната. Но мы сейчас просто собрали все в кучу, потому что слишком, все-таки, тонкие материи. Геннадий у нас как пример армейский и как пример человека, который случайно попадает в такую ситуацию. А, вот, то, что ты рассказываешь, Михаил (мы будем звать его Михаил) – это, все-таки, человек, который выбирает профессию. И, естественно...

Я.МАРГАСОВА: Дальше более тонкая материя.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, еще более тонкая материя. Когда всех их научили, вот этих молодых и не очень молодых уже относительно других людей, что самое главное – тайну беречь. И даже если вы не боитесь шпионов, вы должны бояться, что начальство сейчас вас придет на дурака проверять. И тогда, действительно, может быть нехорошо.

Но свои-то братья, ну, ведь, все же учимся в одном... То есть, наверняка, вот, с товарищем-то можно, наверное, поделиться? И, вот, на тему стоит ли делиться информацией с товарищами от Геннадия тоже небольшая справка.

ГЕННАДИЙ: Ну, понимаете, ребята-то все молодые, поэтому, откровенно говоря, этим многие даже бравировали. Хотя, определенные были у нас тоже, потому что мы тоже, все-таки, понимали, чего можно сказать, чего нет. И, наверное, боялись не столько чужих агентов иностранных разведок, сколько своих собственных особистов или офицеров. Как я однажды застал ребят, которые достаточно откровенные разговоры вели вслух в присутствии чужих людей, сделал замечание. Они меня начали высмеивать: «Ты чего тут, ЦРУ что ли боишься?» Я говорю: «ЦРУ-то ладно, они свои тайны берегут. Но если кто-нибудь донесет в особый отдел, у вас будут проблемы». Поэтому я бы, все-таки, сказал, что, наверное, в этих подразделениях уровень дисциплины был выше.

До меня значительно раньше дошло, что есть вещи, о которых говорить нельзя при всех, надо аккуратно к ним относиться. То есть это было еще до того, как я уже вообще с понятиями «коммерческая тайна», «конфиденциальная информация» на гражданке познакомился. Потом сама, в принципе, работа с документами. Кроме того, когда работаешь, узнаешь, ну, как бы, массу информации. То есть через меня же проходило много информации, и в том числе о ЧП. Я таким образом мог учиться на чужих ошибках – тоже поневоле аккуратным становишься.

О.ЖУРАВЛЕВА: Поневоле учишься аккуратности. Вот, хороший такой заголовочек, да? Евгений: «Я из Петербурга, обслуживал игры в ВЧ, шифровал связь КГБ в 1969 году, изучал методы дешифровки текста на расстоянии в училище правительственной связи КГБ, представителей министров СССР. Раскрыл, кто бил лазер по самолету». Это последняя история? Или это какой-то другой лазер?

Я.МАРГАСОВА: Вот, вроде бы, прямо сегодня еще было.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну да. Ну, в общем, что Евгений нам прислал, как он зашифровал... Возможно, это послание любимой девушке, я не знаю.

Есть, на самом деле, один еще тонкий момент. Женщина может совершенно спокойно этим заниматься.

Я.МАРГАСОВА: Конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но я думаю, мало кто возьмет. Потому что никто не поверит, что женщины в состоянии хранить тайны. Хотя, дорогие друзья, есть такие тайны, о которых вы даже не догадываетесь.

Я.МАРГАСОВА: Есть такие женщины...

О.ЖУРАВЛЕВА: И женщины, которые, казалось бы, на каждом углу болтают, о чем ни попадя, они хранят свято абсолютно. Поэтому все зависит, конечно, очень зависит.

Владение информацией – это главная проблема, скажем. Ну, код придумать или шифр придумать, и не знать, что им зашифруют, - это еще не информация. Хотя, все равно сама информация о существовании такого шифра многого стоит. Но, вот, человек, который применяет чужой шифр для того, чтобы конкретные вещи зашифровать, то, что сказал Геннадий, он как раз знает ЧП, там, передвижения туда-сюда, там в случае с коммерческой информацией покупки, продажи, увольнения, реальные доходы, расходы, акции и все на свете. То есть это, конечно, с одной стороны, очень страшно. А с другой стороны, в этом что-то есть. Ну, вот, что-то есть в этом. Я сижу вот здесь в углу и владею миром. О том, как владеть информацией, Геннадий.

ГЕННАДИЙ: Ну, знаете, это в любом случае какой-то момент уже становится обыденным, то, что к секретам допущен. Я, вот, как пример скажу, как, например, кассир. Вот, когда он работает первое время (а мне довелось чуть-чуть кассиром поработать в самом начале своей карьеры), тоже, вроде бы, там деньги, все время напрягаешься. В какой-то момент уже в них ничего не видишь особенного. Ну, деньги – деньги, почти бумажки, ты уже их не воспринимаешь как деньги в своем кошельке.

То же самое тут. С одной стороны, требуется, конечно, определенная собранность, определенные навыки, но в то же время ты воспринимаешь это как постоянную обыденность. Ну, живешь с этим нормально, работаешь. Ну, интересно, да, в любом случае чувствуешь свою сопричастность, хотя бы то, что имеешь доступ к информации, которой большинство офицеров не имеет.

Я, конечно, не знаю, как сейчас. А когда я служил, ко мне на пост могли зайти только 3 человека – это командир части, начальник штаба и замполит. Остальные офицеры даже не имели права пересекать, как минимум без моего разрешения. И они это прекрасно знали. Определенная, как бы, сопричастность есть уже. Вот, сложно объяснить, но это интересно, особенно молодому парню-то. Чувствуешь себя немножко другим.

Я.МАРГАСОВА: И, вот, Оля как раз удачно сравнила с профессией инкассатора некое отношение к информации.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Нам же инкассаторы как раз в этой передаче говорили – если хотите, посмотрите в архиве программу про инкассаторов. Там как раз была сказана очень важная вещь, что человек только тогда становится хорошим инкассатором и может спокойно выполнять свою работу, несмотря на небольшую зарплату, кстати говоря, если он воспринимает деньги как груз. А если шифровальщик в этой ситуации, о которой говорит Геннадий, воспринимает информацию как некий груз – вот он ее получил, он ее передал, он ее преобразовал, передал и все. Но, все-таки, человеку, мне кажется, гораздо сложнее обходиться с информацией как с деньгами даже, да?

Я.МАРГАСОВА: Поэтому самое сложное и есть человеческий фактор.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Женщина не сможет – ей будет нужен дополнительный грузчик». Вы просто не всех женщин видели. Саша из Петербурга: «Мы в школе шифровали шпоры, чтобы учителя, если перехватят цидульку, ничего бы не поняли». А учителя, прямо, такие наивные-наивные, ничего не поняли.

Я.МАРГАСОВА: Кстати, о школе, да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Расскажи историю про шифровку.

Я.МАРГАСОВА: У нас был замечательный физик, преподаватель физики. И когда мы пришли к нему на первый урок (по-моему, это было в 7-м классе), первое задание, которое он нам дал, не было связано с физикой вообще. Мы должны были собственным шифром зашифровать какой-либо текст или стихотворение. И я помню, что я Агнию Барто шифровала своими значками и символами. А эти работы он передавал 11-классникам, которые должны были через неделю расшифровать. Меня раскололи.

О.ЖУРАВЛЕВА: О чем это говорит? О том, что Яна у нас так себе шифровальщик. Но, может быть, в 11-м классе был перспективный дешифровщик – это, знаешь, это тоже может быть.

Я.МАРГАСОВА: Вдруг я знаю какую-то тайну.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Да хорошо, что это была Агния Барто. Дмитрий интересуется: «Шифровальщик провалившийся получает «волчий билет»?» Я полагаю, что все зависит от структуры, где это все произошло, и от степени ошибки. Потому что в каких-то ситуациях на работу его, конечно, рассчитывать трудно, но у всех бывают ошибки, с другой стороны. Бывает ошибка такая, непреднамеренная.

Я.МАРГАСОВА: Но что касается военной службы, то история об этом умалчивает.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, боюсь, что да. Как-то отчисляются, куда-то растворяются, а что с ними происходит... Ну, вот, еще раз, вернувшись к тому тезису, который высказал Геннадий, что владение информацией – с одной стороны, это приятно, это возвышает и так далее. Но, все-таки, самый высокий класс – это относиться к ней «вот это только работа», не жаждать ее куда-то отнести, особенно когда речь идет не только о больших деньгах, но и просто о жизнях человеческих. Так что здесь мы все вспомним, чьих имен мы совершенно не знаем.

ДОСКА ПОЧЕТА

О.ЖУРАВЛЕВА: Конь нам тут пишет: «У нас на связи была женщина. Она еще более аккуратна и ответственна, чем мужики».

Я.МАРГАСОВА: Заступился.

О.ЖУРАВЛЕВА: Согласна с Конем. Абсолютно согласна, что если уж речь идет об аккуратности, ответственности и о маленьких секретиках, которые мы знаем как хранить, и если она, действительно, воспринимает свою работу как работу, а не как «я очень умная, я сейчас вам всем расскажу, какая я умная»... Она, кстати, редко напивается и в баре рассказывает незнакомой женщине о том, что она знает.

«Первыми узнают о приказе министра о призыве и увольнении в запас шифровальщики». Вот, кстати! Вот тоже очень важно.

Я.МАРГАСОВА: Кстати, да.

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что такая информация.

Я.МАРГАСОВА: Хорошая мысль.

О.ЖУРАВЛЕВА: Еще по поводу вот этой профессиональной гордости, которая существует или не существует в случае с Геннадием, и о том, как вообще насчет расшифровать еще несколько интересных историй от Геннадий. Ну и послушаем, чем он тоже гордится.

ГЕННАДИЙ: Нам говорили, что все это возможно только в одном случае – если вы сами где-то прокалываетесь, если вы сами допускаете ошибку. То есть вы неправильно ключ сделали или вы просто нарушили инструкцию, дисциплину и соперник смог получить доступ к вашей аппаратуре, к вашим шифрам. Тогда, вот, только тогда он может. То есть у нас был цикл лекций на эту тему. Фактически сводится к тому, что взломать аналитическим путем удалось считанное количество шифров. В основном, они были взломаны, если были вот эти проколы – то есть или шифровальщик ошибался, или разведка добывала эту информацию.

В свое время именно несовершенство шифров – оно отчасти явилось причиной, почему в зимней войне СССР, ну, не потерпел, но почти потерпел поражение от маленькой Финляндии. Потому что шифры, которые использовались, были несовершенными, и их читали даже не финны, а шведы, а потом передавали информацию финнам. Но вот эти результаты были учтены, и уже во время Великой Отечественной войны уже, наоборот, советские дешифровальщики читали большинство сообщений как финских, так и немецких. Особенно в этом почему-то морские отделы преуспели. Как нам рассказывали, Сталин очень хорошо отзывался о работе разведки Балтийского флота: у них был самый большой объем перехваченной информации.

О.ЖУРАВЛЕВА: Скажите, вы гордитесь тем, что вы попали именно в шифровальщики?

ГЕННАДИЙ: Ну, наверное, да. Наверное, да. Во всяком случае, даже хотя бы просто сказать... Сейчас-то я уже могу об этом рассказывать, где служил. 20 лет прошло. Ну, как-то у людей вызывает уважение. И сам тоже вспоминаю. И, конечно, обыденность была, но были и интересные моменты – есть что рассказать.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Есть что рассказать», но не рассказывает Геннадий, не открывает все до конца. Я вдруг вот подумала, когда им вот это все объясняли, молодым солдатам, объясняли, что «только ваша ошибка может привести к провалу, только ваше предательство или ошибка, шифры совершенны», да?

Я.МАРГАСОВА: Да, только люди.

О.ЖУРАВЛЕВА: Даже если шифры несовершенны, как аккуратно после этого должны были работать шифровальщики. Может быть, это тоже такой, определенный трюк. «Вы не упомянули работу шифровальщиков в посольствах и других правительственных учреждениях», - интересуется Дмитрий. Дмитрий, это классические спецслужбы – туда не просто. «Посольство Великобритании в Москве набирает шифровальщиков. Требования». Нет. Там, конечно, все...

Я.МАРГАСОВА: «Присылайте ваши резюме».

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Там все, конечно же, устроено через спецслужбы, потому что, естественно, государственные тайны – они даже не как тайны каких-то компаний, они немножко по-другому охраняются. И есть спецсвязь, и есть криптологические службы, это все существует. И голубиная почта, и другие интересные тайны.

Я.МАРГАСОВА: «Станьте голубем почты моей».

О.ЖУРАВЛЕВА: Кстати, о высокопоставленных людях. У нас есть в планах еще один выход в сторону от алфавита, но мы пока не знаем, удастся ли нам гостя пригласить. Если в ближайшее воскресенье пригласим, то тогда будет такая, неожиданная вставка, но мы пока не будем говорить, какая. А вообще мы уже переходим к букве «Э», так что, дорогие экспедиторы, электрики и эксперты-криминалисты, подготовьтесь, пожалуйста, зайдите на сайт «Эха Москвы», когда увидите заявленную тему, анкетку на вашу профессию. Обязательно пришлите письмо – я с удовольствием вам позвоню лично и запишу с вами интервью. Ну, не письмо, а просто нужно форму заполнить.

Так, да: «Геннадий, на самом деле, тоже женщина». Интересный ход событий. Но мы на этом закончим. «Послужной список», Яна Маргасова, Ольга Журавлева, всем спасибо, всего доброго.

Я.МАРГАСОВА: Всего доброго.

комментировать