Послужной список

время выхода в эфир — вскр, 15:10

Самые разные профессии – от продавца мороженого до банковского клерка, от автослесаря до юриста, но только по алфавиту!

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

05.06.2011 15:07

Послужной список : Чучельник

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Чучельник

О. ЖУРАВЛЁВА: - В Москве 15 часов 9 минут, это программа Послужной список. Как всегда, газета «Труд» и «Эхо Москвы» затеяли этот проект и ведут его уже Бог знает сколько времени.

Я. МАРГАСОВА: - И с удовольствием.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да, и с удовольствием его ведут лично Ольга Журавлева и Яна Маргасова.

Я. МАРГАСОВА: - Добрый день.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Добрый день. Мы дошли до буквы Ч. Мы идет по алфавиту, как вы помните. Разные профессии мы уже рассмотрели. Далеко не все, естественно, очень многие остались за кадром. Что-то по недомыслию, что-то совершенно специально. А сегодня мы дошли до буквы Ч и вдруг вспомнили, что мы забыли одну профессию, которую можно еще и на Ч назвать, хотя правильное ее название звучит как «таксидермист».

Я. МАРГАСОВА: - А неправильное – чучельник.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да. Но мы решили подсуетиться и к букве Ч как раз подтащить таксидермиста, назвать его чучельником. Но на самом деле действительно это чучельник. Официально специальность как чучельник она в свое время не писалась. В Дарвиновском музее это называлась профессия… эта должность называлась «препаратор». Ну, тоже, в общем, человек, который изготовлял чучела для Дарвиновского музея. Об этом, кстати, был вопрос. «Кто эти великолепные чУчела изготовил? Или чучелА, кстати? чУчела, чучелА… Кто изготовил эти прекрасные экспонаты – скажем так? Мы расскажем обязательно, как звали этого человека, который Дарвиновский музей просто облагодетельствовал своим искусством, прямо скажем. Ну, естественно, первым номером нашей программы нам стали писать «Какая гадость». «Какая гадость, зачем вы об этом говорите?».

Я. МАРГАСОВА: - Ну, честно говоря…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Гадость, не гадость, а есть.

Я. МАРГАСОВА: - Я тоже неоднозначно до сих пор отношусь к этому.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, нам повезло, потому что как раз все неоднозначности этой профессии наш герой Сергей Лобанов открыл. Он открыл внутри себя сначала, а потом для нас.

Я. МАРГАСОВА: - Но вот, кстати, сочетание слов «страшно интересно» - это вот очень даже подходит.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Это тот самый случай – и страшно, и интересно. Ну, для того, чтобы начать все как положено, мы, естественно, объявим, что трансляция ситивизора ведется, вы можете выбирать тот экран, который вам больше нравится, и смотреть на ту ведущую, которая вам более симпатична, а можете выбрать предыдущую версию трансляции, когда все экраны равны.

Я. МАРГАСОВА: - Нас уже, в общем, штурмуют смс-сообщениями.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Смс-ки нам тоже можно писать. +79859704545. Дмитрий из Екатеринбурга как всегда зрит в корень: «Чучельнику необходимы познания в зоологии, анатомии, химии». Все правильно, Дмитрий. Абсолютно все эти познания ему необходимы. Чуть подробнее мы об этом поговорим в нашей следующей рубрике.

ФОКУС ТРУДА

О. ЖУРАВЛЁВА: - Профессия как бы есть, и ее как бы нет.

Я. МАРГАСОВА: - Ее как бы нет просто в классификаторе профессий, что, в общем-то, странно, и совершенно нет никакой системы образования. Невозможно научиться таким общепринятым классическим способом – пойти в какое-нибудь училище, потом в вуз. Невозможно. Но по порядку. В переводе с латинского «таксидермия» буквально означает «обработка кожи», соответственно таксидермист изготавливает чучела животных.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Но от скорняков он серьезно отличается.

Я. МАРГАСОВА: - Более чем. Профессиональные таксидермисты, между прочим, страшно обижаются, когда их называют чучельниками.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Это как с пожарниками.

Я. МАРГАСОВА: - В их среде это считается ругательным словом и, в общем, так называют скорее нерадивых таких вот..

О. ЖУРАВЛЁВА: - А мы про нерадивых сегодня тоже скажем.

Я. МАРГАСОВА: - Да, тоже.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Я их обозначила так же, как в археологии – черные и белые.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, а, в общем, то, чем они занимаются – это профессионально изготавливают охотничьи трофеи, увековечивают их, скажем так.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Музейные экспонаты…

Я. МАРГАСОВА: - И музейные экспонаты, да.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Есть действительно сфера применения, которая существует в реальности сейчас. Я почему еще вспомнила об этой профессии, потому что прочитала чрезвычайно интересный отчет в журнале «Geo», по-моему. Отчет о международном чемпионате по таксидермии.

Я. МАРГАСОВА: - Да, причем есть мировые, есть российские.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да, про чемпионаты тоже несколько слов будет сказано. Так, что-то такое Алгиз из Прикамья, я не знаю, про какую передачу пишет. Сконцентрируйтесь. Это программа Послужной список, мы обсуждаем профессии, в данной ситуации речь идет о таксидермисте, он же в просторечии чучельник. Ну, вот, поэтому трудовые книжки и прочие образования – у нас тут все не как у людей.

Я. МАРГАСОВА: - Абсолютно.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Все совершенно отдельное и особенное. И рассказать мы можем на примере… Профессия еще и редкая, к тому же, чтобы вала анкет мы не ждали.

Я. МАРГАСОВА: - Профессия редкая. У меня есть, как всегда, немножко статистики. В Москве таких студий и профессионалов, за которыми все охотятся в прямом смысле.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Охотники!

Я. МАРГАСОВА: - Да, охотятся охотники. Их несколько десятков. А вот, для примера, в городе Томске всего 5 человек.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, мы для примера взяли… так получилось… Мы взяли то, что нам дали. Нам прислал анкету профессионал из Петербурга. Его зовут Сергей, и он уже 30 лет занимается так или иначе этим как профессией, то есть как основным заработком, или как хобби, как приработком. Потому что у него есть возможность работать и другим способом. Но он об этом сам расскажет, и сейчас к его трудовой книжке мы и перейдем.

ТРУДОВАЯ КНИЖКА

О. ЖУРАВЛЁВА: - Итак, Сергей Лобанов – человек, который занимается таксидермией, в частности. Ну, на самом деле, за 30 лет он успел и научиться, и пережить определенный, как бы это сказать, как у писателя это называется – душевный кризис. И прийти к каким-то другим рубежам.

Я. МАРГАСОВА: - Но время-то немалое.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, время немалое, действительно.

С. ЛОБАНОВ: - Ну, практически каждый таксидермист – он осваивал ее самостоятельно. Действительно, нету вуза, который готовит этой профессии. Ну, в основном в эту профессию приходят люди, которые либо связаны с охотой, либо которым нравится природа. Вы знаете, я вообще с детства очень люблю птиц, и вот мне всегда хотелось их подержать в руках. Это было невозможно, когда за ними наблюдаешь, и вот, может быть, таксидермия поэтому привлекала. Но сейчас у меня другое мнение насчет таксидермии. Скорее негативное, чем позитивное. Потому что мы берем, убиваем живое, потом пытаемся сделать из неживого как живое. Это лукавство. Сейчас как никогда есть возможность куда угодно поехать и посмотреть на любое животное в природной обстановке, ну я не беру вымерших ископаемых животных. Однажды очень умный человек сказал, что после Линнея и Ламарка в зоологии делать нечего. Я вот по части коллекций, я думаю – да. По части коллекций – вот они были в свое время собраны, а сейчас есть масса совершенно других современных, передовых методов фиксации материала. Фотодокументация – пожалуйста, безграничные возможности. Вот собрали эти коллекции в XVII-XVIII веках – и слава Богу, надо об этом забыть. Выглядит кощунственным отстрел птиц во время экспедиций профессиональными орнитологами, скажем, в 50-х годах XX столетия. Ну, кощунственно.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Вот такую вот позицию высказал Сергей практически сразу, с начала нашего разговора. И мы с Яной как-то выдохнули, я бы сказала.

Я. МАРГАСОВА: - Да. Честно говоря, немножко успокоились, что хотя бы не с фанатизмом, значит, расчехляют, извините за выражение...

О. ЖУРАВЛЁВА: - Инструменты.

Я. МАРГАСОВА: - Но при этом, вот Валерий пишет: «Очень нужная профессия. Сберегают животный мир для будущих поколений».

О. ЖУРАВЛЁВА: - Валерий, с одной стороны, сберегают животный мир, чтобы он в музее стоял? То, что мы уже больше никогда не увидим?

Я. МАРГАСОВА: - Здесь 2 вида, 2 вида таксидермии. Это музейная и коммерческая. И вот сейчас-то конечно больше процветает второй ее вариант.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну вот, как считает Сергей, а он имеет право так говорить, потому что он специалист не только по таксидермии. Он говорит о том, что коллекции собраны. И вот то, что уже в этих коллекциях есть – уже не нужно еще раз идти и добывать всех тех же там медведей, сусликов и так далее. Возможно, какие-то редкие животные, но это исключение, которых не было в какой-то коллекции.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, это уже…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Это уже другая история. О том, какова сфера применения сейчас и каким образом, собственно, он учился. Хотя он говорит, что все нынешние таксидермисты учились практически сами, Сергей сейчас расскажет.

С. ЛОБАНОВ: - Тогда остается 2 вещи. Первое – это обслуживание охотников по изготовлению охотничьих трофеев – это вещь, где таксидермия нужна и востребована. И второе – это случаи единичные, случаи находки, находок каких-то уникальных экспонатов, погибших каким-то естественным путем, и изготовление музейных экспонатов. Ну, практически, в музеях есть всё. Если вы спросите таксидермистов, как часто они реставрировали чучела старые, я думаю, что ответ будет – нечасто. Такая профессия очень комплексная. Ну, в России есть выдающийся таксидермист, человек, который, можно сказать, возродил это ремесло. Если следовать той логике, которую я обозначил – обслуживание охотников. Его зовут Владимир Сухарев. Я с ним познакомился лет 30 назад. Это талантливый художник, который прекрасно лепит, и который всю жизнь делает чучела на самом высоком уровне. То есть означает, что они очень похожи на живых птиц. Я смотрел на его руки, учился и, в общем, освоил эту профессию тоже.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, я хочу сказать, что посмотреть на то, как это делается, сейчас при помощи Интернета можно даже абсолютно стороннему человеку. Если есть такое желание.

Я. МАРГАСОВА: - Такое количество видеоматериала я не видела при подготовке ни к одной из профессий, ни к одной из тем нашей программы. Огромное количество.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ты знаешь, я подумываю, что хорошо, что мы патологоанатома не искали. Я думаю, что нам просто повезло.

Я. МАРГАСОВА: - И, тем не менее, про обучение немножко. Все-таки, раз научиться практически негде, то научиться можно, только переняв это ремесло из рук в руки у какого-то хорошего профессионального мастера. Также, правда не в России, но в Минске, на биофаке Белорусского госуниверситета, есть специальная студия, где обучают. В России есть платные курсы при крупных таксидермических мастерских, но обучение достаточно дорогое – порядка 1,5 тысяч долларов стоимостью. Также, в одном из интервью я вычитала совет – купите четырехтомник Заславского о таксидермии.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Михаил из Ивантеевки добавляет, что есть американский фильм интересный «Таксидермист».

Я. МАРГАСОВА: - Он снят по книге.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И есть, соответственно, книга, по которой этот фильм снят.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, он какой-то очень остросюжетный, по-моему, такой вот…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, конечно, вот я уже Яне рассказывала, что в моем любимом романе Умберто Эко «Маятник Фуко», где много всякого зловещего, и вообще всяких одержимцев огромное количество, один из таких очень загадочных и, прямо скажем, неприятных персонажей – это такой таксидермист А. Салон, который живет неподалеку от героя, с которым там происходит какое-то общение. Но всегда такой жутью от него несет. И он действительно оказывается нехорошим человеком. Вот, опасный чучельник Салон – есть такой вот неприятный персонаж. Но мы хотим говорить не о неприятных персонажах, а о том, как это внутри, как это выглядит. Потому что, представьте себе, когда Сергей говорил о своем выдающемся учителе, о представителе профессии, которого он считает просто таким эталоном, он говорил, что это художник. Потому что, мало того, что нужно, извините меня, как скорняк, но немножко другим способом, добыть шкурку…

Я. МАРГАСОВА: - На стыке ремесло.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Эту шкурку нужно набить таким образом, чтобы она была похожа на живое существо. И для этого нужно обладать и художественными знаниями, определенными навыками, скульптуры даже. Вот, скульпторы-анималисты, по большому счету, сделает этот вот макет.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, конечно, конечно. Ведь на самом деле сейчас все-таки погружусь я в эти подробности… Сейчас не набивают шкурку, да… каким-нибудь материалом…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Соломой.

Я. МАРГАСОВА: - Я не знаю, чем... А надевают на уже готовый каркас. А этот каркас готовится либо из какой-то пены, из пенополиуретана…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Пенополиуретан, да.

Я. МАРГАСОВА: - А скульптурной глиной выводит все жилки, которые нужны, венки, которые должны были выступать, веки формирует, и так далее.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Этот каркас можно было купить в специальных местах, о чем Сергей еще скажет, можно изготовить самому, можно самому его как-то интерпретировать.

Я. МАРГАСОВА: - Вот, у нас не продаются готовые макеты, а если их покупают из-за границы, то русские животные, как говорят в интервью как раз профессионалы, они размерами отличаются от зарубежных. Поэтому им приходится лепить самим.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, и подгонять тоже иногда приходится. Вот о комплексе знаний, о возможном образовании своем, в частности, о частном случае рассказывает Сергей Лобанов.

С. ЛОБАНОВ: - Очень много знаний, и очень разных знаний. Биология, химия, технология химических процессов обязательно нужна. То есть нужно понимать, что ты делаешь. Поэтому, понимаете, если человек хочет это освоить, если он продвигается по этой профессиональной ступеньке, по лестнице – то честь ему и хвала. Если он при этом еще делает только трофеи охоты или какие-то там заказы в музеи – вот это человек, который является абсолютно «белым таксидермистом», как вы говорите. Я кончил университет Санкт-Петербургский, ну тогда Ленинградский имени Жданова, в 1983 году. Я по образованию орнитолог, биолог, биолог-зоолог. И сейчас я работаю в аэропорту Пулково, занимаюсь проблемой столкновения самолетов с птицами. Таксидермия – она всю жизнь была моей профессией, но сейчас она становится профессией все меньше и меньше, в силу тех мыслей, которые были пережиты, обдуманы и так далее, о чем я вам говорил. Но это не значит, что я совсем ничего не делаю. Что-то делаю для охотников.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Вот так. И в какой то момент профессия, которая вполне себе доходна и может быть основным родом занятий, все-таки Сергей немножко вот… вот он от нее немножко отстранился и как бы поменял позицию. Очень много вопросов, и очень много всяких реплик.

Я. МАРГАСОВА: - Да. Аня говорит: «В музее, конечно, красиво и необходимо, а в магазине – печально и безжизненно». И в этом есть тоже правда, потому что в магазине они стоят рядом, а в музее все-таки, бывает, так что какие-то сцены инсценированы с помощью этих чучел. А ведь совсем разный подход.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да, да, да. Есть. Ну, а кроме всего прочего, в музее тоже есть определенный смысл. Есть описание, есть там какие-то… Вот, я помню, что в каких-то поездках с детьми, например, действительно было очень интересно и важно, хотя дети тоже сразу начинают там делать: «ай, ай», «дохлые» - все вот это вот. Но, тем не менее, вблизи увидеть какие-то… каких-то животных, которых ты, может быть, издали видел, там, тех же чаек и так далее. Какого они размера? Какие они? Как они в принципе выглядят вблизи? Это действительно интересно и познавательно, ничего не могу сказать. Нина пишет, что в музее Беловежской пущи огромное количество чучел. «Можно ли изготовить чучело из комара»? Я думаю, что его можно просто лаком для волос залить и оставить.

Я. МАРГАСОВА: - А нужно ли?

О. ЖУРАВЛЁВА: - Спрашивает Саша из Новороссийска: «Убивают зверей как-то специально, чтобы не повредить кожу и мех?» Здесь есть несколько вариантов ответа. «Я слышал про милую даму, у которой в отдельной комнате были чучела всех предыдущих мужей. Делала очень искусно», - пишет Марк из Москвы. Ну, это как вы понимаете, уже сразу все на людей переводить… Мы уже про Ленина все прочитали. Спасибо, больше не нужно.

Я. МАРГАСОВА: - Больше не пишите.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Возвращаясь к нашему герою и к его профессии. Когда он говорил о том, что он смотрел за руками специалиста, я пыталась понять, какими-то еще, какими-то еще источниками, курсами специальными, по химии, по технологии, по тому, по сему, пришлось ли ему пользоваться или нет. Ну, он сказал, что на самом деле самое главное, что дает навык в этом – это опыт. Вот, просто опыт – сын ошибок трудных, что называется. Ну, Сергей еще и рассказывает о своем первом опыте.

С. ЛОБАНОВ: - Это ремесло, таксидермия – это ремесло.

О. ЖУРАВЛЁВА: - А тогда скажите, пожалуйста, вы помните свой первый опыт в этой области самостоятельный?

С. ЛОБАНОВ: - Погиб от истощения молодой тетеревятник в заповеднике Лес на Ворскле, вот. И для сотрудника временного я сделал первый экспонат. По-моему, он был первым. Он выглядел абсолютно нормально и здорово, но просто у него не было достаточно жировых запасов, чтобы существовать. И он просто какое-то время, там, несколько дней, не получал пищу. Это развито, это часто встречается у птенцов, когда плохая кормовая база, то птицы погибают, то молодые птицы не выживают.

О. ЖУРАВЛЁВА: - А вот когда вы первое свое чучело сделали… Я не знаю, у вас было какое-то ощущение творца, художника?

С. ЛОБАНОВ: - Конечно, конечно, конечно было. Потому что, во-первых, я держал птицу в руке, я ощущал ее перо, я ощущал цвет. То есть я наслаждался тем, что я держу птицу в руке, это было само по себе приятно. А когда она стала в моих руках приобретать внешнюю схожесть с тем, что я наблюдал в природе – это усиливало положительные эмоции.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, понятно, что вот это вот ощущение Демиурга, когда в твоих руках из ничего получается что-то, это, конечно, во многих профессиях одно из важных ощущений.

Я. МАРГАСОВА: - Здесь принципиально важная фраза – знать, как это выглядело в природе, для того чтобы сотворить.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да, опять же, мы обращаем внимание на то, что Сергей – профессиональный биолог, зоолог, орнитолог. Тут, конечно, только кажется, что так все вот просто. Ну, я же знаю, как лисичка выглядит. Ну, не совсем. Не совсем так это все просто. Есть еще, конечно, интересный момент, который в каждой передаче вызывает острую дискуссию, скажем так.

Я. МАРГАСОВА: - Да.

ПЛАТЕЖНАЯ ВЕДОМОСТЬ

О. ЖУРАВЛЁВА: - Если я правильно понимаю, частным образом – это очень неплохой заработок?

Я. МАРГАСОВА: - Да, и он практически бесконечен.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И неконтролируем.

Я. МАРГАСОВА: - Абсолютно. Но, тем не менее, изготовление чучела может стоить от 10 тысяч рублей до сотен тысяч. Минимально сделать небольшую птицу будет стоить в районе 100 долларов. Волк целиком, у меня есть расценки.

О. ЖУРАВЛЁВА: - На волка?

Я. МАРГАСОВА: - Да. Будет стоить порядка 5 тысяч долларов. При этом зарплаты в музеях России, по тем данным, которые я успела обработать, они не превышают 8 тысяч рублей.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, очевидно, что если человек зарабатывает этим на жизнь, то он наверняка берет частные заказы, потому что только охотниками тогда он и будет более-менее жить.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, никто не жалуется и занимается этим долго, и только этим.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да. Еще один вопрос, как раз об оплате. Я так робко поинтересовалась, хватало ли на жизнь в достатке этой работы, когда она была основной. Ну, и мы тут же соскочили на несколько иную тему.

С. ЛОБАНОВ: - Вы знаете, это тяжелая работа, на самом деле. Очень тяжелая, и очень вредная работа для здоровья. Но она всегда была неплохо оплачиваемой. Я не знаю, я не специалист-медик, мне трудно довольно сказать грамотно что-то о заболеваниях, но наверное, это заболевания дыхательных путей, в первую очередь, потому что это различные... различная такая биологическая пыль с покровов. Плюс все это смешивается с солью, потому что соль – это основной консервационный компонент. И плюс – это химия, это кислоты, щелочи, которые используются, жиры и так далее. Все это так или иначе попадает в нос. Были случаи у ребят, когда в ранку попадали какие-то яды и были рожистые воспаления. Такие случаи мы знаем, да. Были такие у таксидермистов. Каждый таксидермист он решает для себя сам – как, чем ему защищаться.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Я просто почему говорю, что я обратила внимание вот на это высказывание Сергея. Да, говорят, что неплохо зарабатывают. Но мало того, что для этого требуется огромное количество специальных знаний, навыков, умений, опыта, информированности в самых разных областях. Это еще и достаточно тяжелый, кропотливый и вредный труд. Поэтому по части легких заработков вот рвануть в таксидермию удастся не каждому.

Я. МАРГАСОВА: - Мне кажется, за три года ведения этой программы мы понимаем, что легких заработков вообще не бывает.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да. И поэтому, в какой-то степени это утешает, что вот таких вот «черных чучельников» много быть не может просто в силу того, что профессия такая, прямо скажем, не простая. Мы говорим о профессии таксидермиста, он же чучельник. Это Послужной список, Ольга Журавлева, Яна Маргасова вернутся к вам после новостей.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЁВА: - В Москве 15 часов 35 минут, это программа Послужной список, у нас какое-то нервическое веселье в студии. Здесь Ольга Журавлева и Яна Маргасова. Да, у нас очень сложная профессия, она как бы на грани добра и зла, на грани опасности для природы и спасения этой природы.

Я. МАРГАСОВА: - На грани искусства и ремесла.

О. ЖУРАВЛЁВА: - На грани искусства и ремесла, науки и какой-то, извините, преступной деятельности. То есть тут действительно очень все сложно и неоднозначно. «Залитые пластмассой человеческие тела, профессор какой-то делает. Это чучела?» - спрашивает Андрей из Москвы. Про человеческие тела вообще речи не идет, Андрей. Сейчас про людей вообще ничего не говорим, потому что, вы понимаете, это немножко другая история. В принципе, можно. На вопрос, можно ли сделать чучело человека, наверное, можно. Если обезьяну можно, что человека-то нельзя? Но мне кажется, это противозаконно, нет? Вам не кажется? Я просто обращаюсь к аудитории. Вы вообще сами понимаете, что говорите? Тогда успокойтесь. Вопрос от… точнее не вопрос, а реплика. «Ужас, - пишет Айрат. – Куда смотрит Greenpeace?». Айрат, в том числе и для борьбы за спасение природы, в том числе и для научных целей, для всяких хороших и совершенно позитивных вещей работают таксидермисты. Айрат, вы имейте в виду, что здесь не злобные люди, которые по улицам кошек ловят и делают из них Бог знает что. А это немножечко другая история. Разные, разные люди бывают. Дмитрий из Екатеринбурга пишет: «Хотя к увековечению своего питомца у меня неоднозначное отношение». Дмитрий, а у нас даже однозначное. У таксидермистов точно однозначное.

Я. МАРГАСОВА: - У них есть свой «кодекс чести».

О. ЖУРАВЛЁВА: - Об этом будет чуть позже. Вот, кстати говоря, был прекрасный вопрос, на который оказалось очень легко и интересно ответить, и здесь у нас будет все-таки наша традиционная рубрика.

ДОСКА ПОЧЁТА

О. ЖУРАВЛЁВА: - А вопрос был такой. Ирина, преподаватель из Москвы написала. Или Ирэн. Ирэн. «Кто делал чучела животных, представленные в Дарвиновском музее? Это настоящее искусство». Очень приятно вам об этом рассказать. Если вы еще не знаете, хотя несложно, в общем, эту информацию найти. Значит, директор музея Коц, Дарвиновского музея, таксидермиста Филиппа Евтихиевича Федулова называл сооснователем. Большинство артистически выполненных чучел в коллекции музея – его рук дело. В начале XX века еще Филька был подмастерьем в таксидермической мастерской Лоренца. Там он познакомился с Коцем. И когда внушительная коллекция последнего приобрела статус музея в 1907 году, Коц пригласил Федулова на ставку препаратора. Тогда в музее было лишь 2 сотрудника – препаратор Федулов и директор Коц. Основная масса, в том числе самых крупных животных, слониха вот эта вот африканская, которая Николаю II была подарена, и в конце концов погибла при транспортировке, от воспаления легких умерла – это все делал вот этот самый Филипп Евтихиевич Федулов. Там же, в этом музее работал всю жизнь и двоюродный брат Филиппа Евтихиевича – Дмитрий Яковлевич Федулов. Он тоже делал волков и лис, хорошо удавались ему собаки, но его шедевр – коллекция чучел колибри, включая почти самую маленькую, размером со шмеля. Это к вопросу о чучеле комара. Ну, практически, почти то же самое. Ну вот, запомните, что Дарвиновский музей – это Филипп Евтихиевич Федулов. Человек, который… даже есть фотография времен Первой мировой войны, когда он в отпуск в военной форме приезжает, стоит рядом с его работы экспонатом. То есть он служил во время войны в войсках, но при этом музей свой не забывал.

Я. МАРГАСОВА: - И я тоже немного добавлю от истории. Скажу о том, что началом зарождения таксидермии в России было открытие Кунсткамеры, и вот с петровских времен…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да, это еще с петровских времен началось. И, кстати, тогда никаких, конечно, полиуретановых, пластилиновых и прочих всяких каркасов не делали, каркас делался деревянный, или из какого-то еще материала.

Я. МАРГАСОВА: - Или из металла, из проволоки.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И обматывали. И называлось это – метод мягкой набивки или накрутки.

Я. МАРГАСОВА: - Точно.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Болванку обшивали соломенную рогожей, после чего осторожно, по частям наряжали в шкуру, аккуратно сшивая ее фрагменты.

Я. МАРГАСОВА: - Кстати, вот, например лошадь Петра до сих пор сохранена в виде чучела. Но современные мастера говорят, что они гарантируют только 50-летнюю «службу», если можно так сказать, сохранности чучела. Они не переняли, не успели перенять, те секреты, и они ушли вместе со старыми мастерами.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, Сергей говорил о том, что возрождалось мастерство, потому что в какой-то момент оно практически ушло. Кстати говоря, по поводу вот этих вот набивок и накруток. Я когда подумала, тоже вот читала и про чемпионат, где оценивается, насколько мускулы правильно воспроизведены у животного и так далее, сидят специалисты не только по таксидермии, но и по биологии. Я подумала, насколько сложно все-таки при помощи вот действительно, опилок и соломы воспроизвести живое существо. Это все совсем не просто. Если кто-то занимался скульптурой – вы понимаете, о чем я говорю. Это все далеко не просто, потому что малейшая впадинка или там какое-то искривление делает абсолютно неживой конструкцию.

Я. МАРГАСОВА: - Да.

О. ЖУРАВЛЁВА: - По поводу того, что мало, наверное, анатомических знаний. Нужны какие-то еще особые данные. Мы вот с Сергеем заговорили. Я упомянула слово «наблюдательность», потому что все таксидермисты – они за живой природой наблюдать должны обязательно.

Я. МАРГАСОВА: - И, конечно, не ошибалась.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, и потом еще возник вопрос. Есть же еще и чучела рыб, есть птицы, которыми Сергей занимается. Есть, в том числе, огромные животные, как в Дарвиновском музее. Есть много всякого. Я подумала, что, наверное, это разные специальности. Ну, обо всем об этом мы с Сергеем и заговорили.

С. ЛОБАНОВ: - Самое главное – драйв возникает тогда, когда то, что ты делаешь, начинает быть похожим на живую птицу. Если это похоже на птицу в какой-то определенный момент поведения – то это совсем круто, выражаясь современным языком. Ну, сплошь и рядом, сплошь и рядом, делают ну такие, такие уродства, что это совершенно не похоже на то, что было при жизни. Вы правильное слово сказали, вот именно правильное слово вы сказали – «наблюдательность». Вот когда человек наблюдает, он понимает, что он должен сделать. И, соответственно, он представит, он сформирует потом представление у того человека, у которого это будет висеть где-то на стене или стоять на столе, и так далее. Вы знаете, специализация есть. Изготовление рыб – это отдельный очень сложный процесс, и обычно те люди, которые делают рыб – они не очень охотно занимаются чем-то другим. Люди, которые специализируются на крупных млекопитающих, на больших каких-то композициях, они, в общем-то… их не заставишь сделать, там, белку, или горностая, или там, я не знаю, куницу может, лису.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Вот так. Тоже есть свои какие-то особенности. Но я просто подумала, что если человек наблюдает, то он же не может наблюдать сразу за всем. Чтобы прицельно заниматься какой-то вот особенной частью природы, нужно все-таки именно ее любить и ей любоваться, и ее изучать. Невозможно быть специалистом по всем направлениям.

Я. МАРГАСОВА: - Вот смешное сообщение: «Сколько понадобилось лака для волос, чтобы изготовить мумию слона?» Я просто хотела бы вот привести…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Про слона?

Я. МАРГАСОВА: - Да. Толщина шкуры слона или носорога до 6 см, и по своей структуре напоминает хрящ. Соответственно, вес этой шкуры далеко не 1 центнер. Например, чтобы поднять такую шкуру на второй этаж или хоть куда-либо – необходим целый кран. Вымачивают ее в огромных бассейнах перед тем как начинать…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, все сначала, естественно, химически обрабатывается, чтобы это все превратилось в более пластичный какой-то материал.

Я. МАРГАСОВА: - Да, конечно, очень много химии.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Иначе ничего не получится.

Я. МАРГАСОВА: - До полутора лет требуется для того, чтобы изготовить.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Большое?

Я. МАРГАСОВА: - Да, большое. Носорога или слона.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Большое и достаточно качественное. Так, «В Дарвиновском музее очень много сделал в 70-80-е годы таксидермист Назьмов», - Катерина пишет. Катерина, а может быть, вы поподробнее скажете, как звали… и правильно ли я произнесла фамилию, и как звали. Вот про него я, честно говоря, не читала. Так, нам все рассказывают про Гунтера фон Хаггинса, который делает чучела из людей, и выставляет. Это все ужасно интересно, и, наверное, кому-то очень нравится. Но если уж чучело в музее у вас вызывает отторжение, то почему вы так настаиваете на людях? Я не знаю, в чем там прелесть. Вы что, не можете на людей так посмотреть, в живой природе? Вы даже можете потрогать и пожать ему руку, в отличие от каких-нибудь орланов-белохвостов. Так вот, по поводу того, насколько часто вот именно охотничьими занимаются трофеями, то есть какие-то охотники приносят таксидермистам. Оказывается, сами таксидермисты достаточно часто являются охотниками. Но это на самом деле не про Сергея, но, тем не менее, вот он по поводу таких охотников несколько слов расскажет. Это к вопросу о том, надо ли бить белку в глаз. Ну, оказывается, не такие строгие требования, но вот такой подход тоже бывает.

С. ЛОБАНОВ: - Большая часть таксидермистов, которых я знаю, большая часть из них любят охоту, они охотники, причем они убежденные охотники. Убежденный охотник – это тот, который считает добычу животных инстинктом, который не подлежит сомнению. Это нормально, нормальный мужчина, который берет, стреляет, приносит трофей. И, соответственно, как логическое завершение, его превращает в какое-то таксидермическое изделие. Ну, принципиально нет разницы между птицей, животным, средним, мелким, крупным. Общий принцип очень простой. Снимается кожный покров с мышц, с тела, скажем так. Препарируется, определенным образом подготавливается и наклеивается на манекен, который является анатомическим повторением тела животного в определенной позе. Вот и все. Манекен должен быть готов. Раньше их делал каждый мастер самостоятельно, сейчас их можно купить. Есть фирмы, которые поставляют эти манекены, которые занимаются, специализируются на производстве таких манекенов.

О. ЖУРАВЛЁВА: - А из чего они делаются?

С. ЛОБАНОВ: - Из пенополиуретана. Ну, ответ заключается в самом назывании «таксидермия». «Таксис» – это движение, «дерма» - кожа. То есть вот шкура укладывается, ее можно растянуть, ее можно сжать, уложив более компактно на определенной площади манекена. То есть тут есть вариации.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Этот манекен может быть подвижен, чтобы ему придать какую-то позу?

С. ЛОБАНОВ: - Ну, может быть и подвижен, но чаще всего мастера его переделывают. То есть они его перепиливают, в представлении определенной позы они перепиливают манекен, добиваясь какой-то определенной позиции, положения животного, и уже потом надевают выделанную шкуру на него.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Вот так вкратце, как говорит Сергей – все очень просто.

Я. МАРГАСОВА: - Казалось бы.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Но, еще раз повторим, если даже просто банально в детстве занимались скульптурой, вы понимаете, что даже вот это вот… даже поменять позу, даже попытаться сделать ее живой, а не мумией, здесь тоже есть проблема. «Некоторые чучела в Дарвиновском музее ужасны? Почему?» - спрашивает Люба. Люба, потому что не всем удается сделать хорошие. Вот, просто так оно и есть.

Я. МАРГАСОВА: - Не всем, Люба, в принципе нравятся чучела. Поэтому может быть, это ваше…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Дмитрий из Екатеринбурга интересуется, «Были ли у нашего героя заказы по увековечению своего умершего питомца?» Отдельным вопросом, Дмитрий, отдельным вопросом я это тоже спросила, и мы об этом поговорили.

Я. МАРГАСОВА: - А вот Саша из Новороссийска. Может быть, шутил он, а может быть, и серьезно спросил, но ответ у нас на это есть. «А бывают ли специальные магазины, где глаза, мех и прочее?»

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да. У нас есть ответ про глаза совершенно четкий. Потому что глаза – это единственное, что никак не мумифицируется. Это невозможно. И если все, кожные какие-то вещи, усы и прочее…

Я. МАРГАСОВА: - Усы, веки.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Когти – это все сохраняется специальным образом, потом усы вставляются отдельно. Сначала из шкуры вынимаются, потом вставляются.

Я. МАРГАСОВА: - Обратно, да? Оказывается, шкура не может обрабатываться вместе с усами.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да. Тем не менее, глаза нужно – это отдельное производство. И вот коротенечко по поводу глаз.

С. ЛОБАНОВ: - Глаза – это отдельное производство. Есть очень известная фирма в Германии, которая делает глаза для кукол, для каких-то муляжей, в том числе эти глаза используются для таксидермии.

О. ЖУРАВЛЁВА: - А что, делается на заказ, или просто можно сказать: «Мне, пожалуйста, для дроздов 6 штучек». Вот как это делается?

С. ЛОБАНОВ: - Да, вот именно так это и звучит: «Мне просто для дроздов штучек шесть-восемь».

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ясно. То есть там уже настолько производство продумано, что просто нужно назвать породу?

С. ЛОБАНОВ: - Да, да. Диаметр такой-то, материал стекло или пластик, буквально в таком виде.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Вот удивительно, но факт. Специальных магазинов, как мы уже говорили, нет именно для нужд таксидермистов. Но, как мне объяснил Сергей, все, что касается инструментария – все добывается в магазине медтехники, покупается. Потому что по части инструментов большая часть совпадений с патологоанатомом и такого рода специалистами.

Я. МАРГАСОВА: - Ну а что, скальпель он и есть скальпель.

О. ЖУРАВЛЁВА: - По поводу «белке в глаз» несколько вот таких вот вещей мы тоже с Сергеем обсудим. Что еще покупается? Насколько я понимаю, манекены, глаза, ну и материалы

Я. МАРГАСОВА: - Глина, да?

О. ЖУРАВЛЁВА: - Химикаты и инструменты. Ну, в принципе, при том, что ты называла цены на чучела уже готовые, понимаешь, конечно, часть уходит. Далеко не все тут работа, а значительная часть уходит на расходные материалы.

Я. МАРГАСОВА: - Да, конечно, конечно.

О. ЖУРАВЛЁВА: - «Извините меня. Чучело Ленина?» – все опять пишут. Значит...

Я. МАРГАСОВА: - Вот Ира пишет: «И еще это кормушка для моли. В Зоомузее сильный запах нафталина, но экспонаты все же с пролысинками». Ир, насколько я читала, и в интервью профессионалов, и просто в каких-то обзорных материалах, говорят, что на самом деле шкуры так выдерживают и вымачивают в таких химикатах, что моль не может заводиться. И единственная причина – почему она может завестись, это не до конца очищенный внутренний подкожный слой жира, и моль может завестись именно там. А сам мех…

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, то есть недостаточно качественно сделанный экспонат. Еще несколько слов по поводу… Да, про чучело человека мы уже все поняли… Да, «Сколько лет не можем придать земле». Да, мне тоже кажется, как и А.Н., что это немножко странновато.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, сколько лет это обсуждается уже. Здесь мы точно этого не решим.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Не только нам это кажется. По части животных – все более или менее единодушны, что да, бывают ситуации, для которых это необходимо, а бывает жажда наживы. Вот, собственно, откуда я и взяла эти термины черных и белых таксидермистов? Ну, в общем, всё плохое, что можно по этому поводу сказать, мы относим в конец программы.

ВЫГОВОР С ЗАНЕСЕНИЕМ

О. ЖУРАВЛЁВА: - Сергей уже признался в том, что есть вот эта вот моральная проблема, которая его просто в какой-то момент… встала перед ним большим вопросом. Я задалась вопросом по поводу чемпионатов, где очень строгие правила именно представления экспонатов. Где может, действительно, неудачно скрытая какая-то… какой-то дефект может снять баллы и человек не получает… Душераздирающую историю я про итальянский чемпионат в статье прочла, как немецкий таксидермист по дороге в машине разбил свою черепаху.

Я. МАРГАСОВА: - Ох, бедный.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И весь бы в переживаниях, потому что была прекраснейшая черепаха, на которую он очень рассчитывал. И вот она пострадала. И все, ничего уже вернуть невозможно. Ну, там много всего. И подставки, на которых это все делается, и много еще всяких приходящих. По поводу чемпионатов – конечно, стало интересно, как к ним Сергей относится, насколько они распространены, что он о них знает, и есть ли там какой-то моральный кодекс, кстати говоря?

С. ЛОБАНОВ: - Это практика существует в Америке, там большие чемпионаты устраиваются, всемирные чемпионаты по таксидермии. Эта практика существует в Европе, вот, вы сказали, в Италии. В Италии регулярно это происходит, в Германии происходит. Это очень распространенный вид, ну, скажем так, соревнований среди таксидермистов.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Но ведь существуют какие то в самом сообществе моральные принципы?

С. ЛОБАНОВ: - Понимаете, каждый сам для себя решает, что можно в этой жизни, а что нельзя. Понимаете, в чем дело. У каждого свои какие-то проблемы, свои нужды в деньгах, свои потребности, свои какие-то там другие нерешенные задачи. Он для себя в какой-то момент решает. Не все кристальны, и я не кристален. Но я прошел через это, смог, как мне кажется, пройти, и сделать вот эту разницу между тем и другим.

О. ЖУРАВЛЁВА: - То есть между циничным убийством ради наживы, да, и между искусством?

С. ЛОБАНОВ: - Ну, если быть откровенным – то да.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Скажите, а что вас вот так повернуло?

С. ЛОБАНОВ: - Ну, бесконечное количество убитых животных, в первую очередь. Бесконечное. Чем больше мастерская таксидермическая, тем больше этот поток. Бесконечные убитые животные, без конца и без края.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Просто, человек – он всегда человек. И если у него остались человеческие какие-то, естественные человеческие реакции – для него противоестественно.

Я. МАРГАСОВА: - Ну да, цели. Смотря для чего.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И то, что пишет Алекс по поводу вот этого немца, который все-таки не таксидермист, у него люди без кожи, а только скелет и мышцы. Алекс, вам доставляет это удовольствие? Немцу, видимо, да. Возможно, в этом есть тоже какая-то научная затея. Но на мой непросвещенный взгляд, если очень нужно изучать анатомию – возьмите в формате 3D в компьютере смоделируйте, и изучайте там до полного посинения.

Я. МАРГАСОВА: - Ну, вот кто-то пошутил хорошо, что глобус – это тоже чучело земли.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Глобус, да. Да, патологоанатом. Извините. Извините, пожалуйста, я не правильно произношу. Спасибо, А.Н. Значит, «Охотники и рыболовы, получающие удовольствие от убийства живого – это по инстинкту криминальные твари. Из-за них гибнет природа» - пишет Юрий из Самары. По-разному, по-разному. Охотники тоже бывают «черные» и «белые». Если помните, у нас была программа про егерей. Егерь – человек, который как раз с охотниками непосредственно контактирует, они очень все разумно и грамотно объяснили. Не поленитесь на сайте посмотреть, есть расшифровка этой программы, «Егерь» называется. Так вот, про черных и белых несколько подробнее.

С. ЛОБАНОВ: - Я не фанат вот последнее время, не фанат этой профессии в силу тех причин, которые я вам сказал, но я знаю в Питере всех таксидермистов, которые так или иначе связаны профессионально с этой работой. Если вы зайдёте в охотничьи магазины – то вы увидите бесконечное количество ястребов, канюков, луней, сов, вы увидите филина, вы увидите орла, вы увидите орлана, и все это, поверьте мне, не было найдено погибшим. Это было отстреляно. Ведь, знаете, здесь надо очень осторожно. Здесь есть люди, которые фанатично преданны этой профессии, и они растут, они хотят улучшить свои знания, хотят улучшить свою квалификацию. А есть люди, для которых это просто способ заработать деньги. И, в таком случае, вот тормозов у них меньше. И они могут вот в какой-то момент перейти, эта грань очень тонкая. Потому что, согласитесь, для того чтобы достать сырье – зачастую достаточно просто взять оружие и выехать куда-то там – в лес, в поле и так далее.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Но бить белку в глаз нужно?

С. ЛОБАНОВ: - Ну, все это зашивается, все это делается. В этом и заключается ремесло. Если бы все так было идеально, то тогда бы, наверное, ничего бы и не делали.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Это по поводу вопроса, который вы задавали. То есть если человек профессионально это делает, он будет стрелять так, что потом все получится хорошо. По поводу наказания за вот эту вот ради наживы таксидермию. Абсолютно очевидно, если у человека есть охотничий билет, есть лицензия, есть оружие и он официальный охотник…

Я. МАРГАСОВА: - И в разрешенное время он выходит на охоту…

О. ЖУРАВЛЁВА: - В разрешенное время охотится, то его не за что наказывать. А что он потом делает – съедает или мумифицирует, или съедает мясо…

Я. МАРГАСОВА: - И мумифицирует.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И мумифицирует остатки, это совершенно никого не волнует. То есть тут законом никаким это не обговоришь. Так вот, самый последний вопрос, который я задала Сергею – как другие люди воспринимают то, что вы занимаетесь таксидермией? Или вы вообще об этом не говорите? Оказалось, ответ совершенно очевидный и однозначный. А вот по поводу любимцев, которые домашние, которых предлагали или нет сделать Сергею – в этом ответе вы тоже услышите.

С. ЛОБАНОВ: - Вы знаете, мужчины реагируют уважительно, а женщины отрицательно.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, то есть, как мои коллеги сразу сказали: «Фу, какая гадость»?

С. ЛОБАНОВ: - Примерно так.

О. ЖУРАВЛЁВА: - А как вы считаете, это просто вот такая глупость и брезгливость, или действительно в этом какой-то есть большой гуманный смысл?

С. ЛОБАНОВ: - Я думаю, в этом есть большой гуманный смысл. Это немножко противоречит и природе человека, и нашим религиозным чувствам. Все-таки убитое или погибшее живое – оно должно быть в земле.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Вот бывают же такие, простите меня, сумасшедшие, которые своих домашних любимцев хотят облечь вот в такой вот… на вечное хранение. Если они умерли там, в силу старости, болезни и так далее…

С. ЛОБАНОВ: - Вы знаете, это первые порывы, вот как показывает моя практика, мой опыт, это первые порывы. Но когда человеку объясняешь это спокойно – в общем, он соглашается и не делает этого.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, то есть вы бы не взяли такой заказ?

С. ЛОБАНОВ: - Я их никогда не брал, их было 3 или 4, может быть 5 за всю жизнь, но я никогда не брал эту работу. И питерские таксидермисты, насколько я знаю, да и московские, по-моему, тоже не делают. Не делают трофеев, не делают экспонатов из домашних животных.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, вот это ответ всем на многочисленные вопросы по этому поводу. «Часто зоопарки отдают погибших животных в музеи» - пишет Катерина. Катерина, да, но это, как вы видите, совершенно другая история. Тамара из Екатеринбурга спрашивает: «Есть ли угрызения совести у них?» Тамара, вы только что слышали человека, который считает, что так делать нельзя. Он занимается именно этим, и он говорит о том, что каждый человек решает для себя сам.

Я. МАРГАСОВА: - Но он говорит о том, что увеличилось количество.

О. ЖУРАВЛЁВА: - У кого-то есть угрызения совести есть, у кого-то угрызений совести нет. У кого-то вообще совести нет. У всех разная ситуация. Ну, вот обратите внимание – мы сегодня говорили о ремесле, которое требует огромных знаний, гигантских совершенно и очень разнообразных, навыка, опыта, изобретательности, таланта…

Я. МАРГАСОВА: - Которые перенять можно только из рук в руки и из уст в уста.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Да, которое можно выбрать, только очень этого желая и имея определенные способности. При этом в этом ремесле можно преуспеть и абсолютно честно, что называется. Ну, вот по таким, по нормальным принципам человеческим, а можно, точно так же как и во многих других, действовать совсем иным способом. Но каждый – кузнец своего счастья и своих представлений, наверное. Тут уж ничего не поделаешь. Тем не менее, мы на этом с чучельниками с плохими закончили. А таксидермисту Сергею огромное спасибо. Сергей Лобанов из Петербурга не просто таксидермист, но и орнитолог, который сейчас занимается вопросами столкновения птиц с самолетами, и даже в этой истории, вот он работает в Пулково, он все-таки на стороне птиц. Потому что это не птиц надо отстреливать, чтобы они в самолеты не попадали, а самолетам надо летать по-другому. Возможно, вот так.

Я. МАРГАСОВА: - Ничего себе!

О. ЖУРАВЛЁВА: - Ну, если уж совсем глобально смотреть, если птицы там летают, то их не уговоришь. Поэтому надо что-то другое менять. Я в этом с Сергеем Лобановым абсолютно согласна. Мне кажется, это вообще удивительный… мы сегодня вообще рассмотрели не только профессию, но и удивительный путь человека.

Я. МАРГАСОВА: - Это правда.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Обретение какого-то статуса…

Я. МАРГАСОВА: - И даже переосмысление.

О. ЖУРАВЛЁВА: - И переосмысление его на глазах у изумленной публики. Да. «Была страшная книжка «Коллекционер», была страшная книжка «Парфюмер». Я придумал еще страшнее – «Таксидермист». Андрей». Эту книжку придумали без вас…

Я. МАРГАСОВА: - Уже написали и сняли кино.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Все, все уже. Да, все уже сказано. Ну, может быть, что-то новое еще состоится. Большое спасибо, Послужной список на этом уходит в небольшой отпуск на 2 недели. Но на нашем месте будут наши передачи…

Я. МАРГАСОВА: - Лучшие повторы.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Слушайте про машинистов электропоездов и археологов, получайте удовольствие. Встретимся с вами, Яна Маргасова и Ольга Журавлева, всего доброго.

О. ЖУРАВЛЁВА: - Всего доброго.

комментировать