Послужной список

время выхода в эфир — вскр, 15:10

Самые разные профессии – от продавца мороженого до банковского клерка, от автослесаря до юриста, но только по алфавиту!

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

17.04.2011 15:08

Послужной список : Хирург

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Хирург

О.ЖУРАВЛЕВА: В Москве 15 часов и 9 минут, это программа «Послужной список», и как всегда ее представляют «Эхо Москвы» и газета «Труд». От газеты «Труд» - Яна Маргасова.

Я.МАРГАСОВА: Добрый день.

О.ЖУРАВЛЕВА: От «Эха Москвы» - Ольга Журавлева. Профессию мы сегодня рассматриваем на букву «Х», так что сегодня мы говорим о хирургах, мы их решили вывести в отдельную категорию граждан, отдельно от всех остальных медицинских работников.

Я.МАРГАСОВА: Нет, это, действительно, особенная категория.

О.ЖУРАВЛЕВА: И, думаю, мы сегодня сможем вас убедить, почему это так. Потому что хирурги – это особенная специализация. Огромное спасибо всем, кто уже прислал вопросы на сайт «Эха Москвы». Кстати, на сайте «Эха Москвы» есть не только традиционная трансляция на RuTube, которая у нас сегодня такая, попеременная, то одну, то другую мы будем показывать ведущую, а на Сетевизоре можно увидеть обеих. Соответственно, при помощи компании Сетевизор у нас ведется трансляция на нескольких экранах, как всегда.

Значит, что касается вопросов. Вот, медико-психологический преподаватель английского языка (так он представился) пишет: «У нас в медколледже самые добрые, справедливые и остроумные коллеги – это хирурги. Интересно, это чисто профессиональные качества? Михаил». По-моему, прекрасный вопрос и заодно такая, какая-то добрая... Добрый заголовок.

Я.МАРГАСОВА: Интродукция.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, совершенно верно. Еще один текст, который вот здесь был написан. Хочу ответить на вопрос. Рабочий из Тольятти интересуется: «Хотел бы послушать, почитать предыдущую передачу об инструкторе вождения, но она почему-то отсутствует». На сайте она, на самом деле, присутствует. Но дело в том, что передача об инструкторе вождения шла в повторе, и она присутствует за свою дату.

Я.МАРГАСОВА: Вы можете искать просто в алфавитном порядке.

О.ЖУРАВЛЕВА: В архиве на сайте «Эха Москвы». Все наши передачи в алфавитном порядке. Она была, по-моему, в 2009 году, то есть нужно пролистать несколько страниц назад в архиве и она будет озаглавлена просто «Инструктор вождения». Так что, уважаемый рабочий из Тольятти под именем Пит, можете ее найти.

Смски +7 985 970-45-45, и мы начинаем. Для начала скажу, что не так много хирургов, но нам удалось поговорить с Андреем Викторовичем, ему 47 лет, он из Москвы, хирург, сосудистый хирург, но о специализации чуть подробней. И стаж у него уже 25 лет. Так что сегодня в качестве примера у нас будет опытный человек. К сожалению, не дозвонилась я в Вологодскую область. Завотделением Виктор Островский тоже прислал анкету, но, вот, не вышло у нас с ним поговорить. Но зато как всегда у нас есть твоя песня, которая так и называется.

ФОКУС «ТРУДА»

О.ЖУРАВЛЕВА: Давай.

Я.МАРГАСОВА: Профессия хирурга – одна из самых экстремальных в медицине, как ее называют. И говорят сами хирурги, что выбирают ее осознанно и идут к ней не сразу. То есть мало людей могут сразу с детства хотеть быть именно хирургами. Но, на самом деле, и в вузах нет такой специальности «хирург», невозможно поступить в Медицинскую академию или университет на такую специализацию. Есть лечебное дело, и с 1-го по 3-й курс студенты изучают общее лечебное дело. И лишь только дальше они определяются с тем, чем хотели бы заниматься, и только в ординатуре они выбирают себе такую специализацию как хирургия.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну вот здесь я бы хотела привести пример как раз Андрея Викторовича Дубровского, с которым мы беседовали, потому что он рассказывает все как в жизни это было. И вот как это было у него. Так что наша очередная рубрика.

ТРУДОВАЯ КНИЖКА

О.ЖУРАВЛЕВА: Итак, трудовая книжка от Андрея Викторовича. И мне кажется, что начало совершенно неожиданное.

А.ДУБРОВСКИЙ: Учиться в институте было мне не интересно, это продолжалось приблизительно до 3-го курса. На 4-м курсе у нас появились клинические кафедры, которые стали показывать нам пациентов и результаты лечения. И здесь проснулся у меня интерес к этой профессии.

Ну и разумеется, что наиболее интересным была хирургия. Я попал в Первую городскую больницу, там находилась и находится до сих пор кафедра академика Виктора Сергеевича Савельева. Там были замечательные преподаватели, и вся эта обстановка и операции, которые там проводились, и результаты, которые я уже мог увидеть собственными глазами, вызвали у меня огромный интерес. Я начал там дежурить, и дежурил, еще будучи студентом. А потом закончил институт, попал туда в субординатуру (раньше такая была часть обучения), затем в интернатуру и потом провел там достаточно долгое время. И с большим удовольствием вспоминаю свои первые впечатления и первые ощущения. И очень большой интерес вызывала возможность работы не только головой, но и руками. Или наоборот: не только руками, но и головой. Так я и выбрал эту специальность.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот такая история. По-моему, она достаточно ярко проиллюстрировала то, что ты сказала.

Я.МАРГАСОВА: История прекрасная и, действительно, именно после 3-го курса студенты могут посещать такие кружки по интересам, которые есть в каждом медицинском вузе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну вот клинические кафедры, на которых, наконец, начинается настоящая. Я понимаю, почему Андрею Викторовичу было не интересно. Потому что, наверное, вот этот склад характера хирургический, он требует...

Я.МАРГАСОВА: Он ждал своего часа.

О.ЖУРАВЛЕВА: Там есть очень важная вещь, которую он произнес практически сразу: «Можно увидеть результат». Потому что когда человек, извините меня, занимается гомеопатией, уж простите меня медики, или там аллопатией, ну, какими-то вот такими вещами как «Ну, давайте, вот, пополощите, еще чего-то». Хирург за несколько часов меняет ситуацию, и такого не делает, наверное, больше ни один врач. Ну, кроме, может быть, какого-нибудь психиатра очень талантливого, который взял тебя там в состоянии кризиса и через 2 часа отпустил нормальным человеком. Но это, наверное, редкость.

Вот уже по поводу специальностей врач из Махачкалы пишет, Арслан: «Как вы думаете, почему зачастую такая неприязнь между хирургами и анестезиологами?» И студент медвуза ему отвечает, из Петербурга: «Потому что хирурги часто свой гонорар от операции не делят на анестезиолога, то ли от жадности, то ли не понимая, что зачастую их спокойный сон обеспечивают именно анестезиологи». Мне кажется, что студент – будущий анестезиолог. Вот, мне так, как-то внутренне кажется.

Я.МАРГАСОВА: Но что-то в этом есть.

О.ЖУРАВЛЕВА: В этом есть. И продолжает все тот же студент из вуза: «Пациент благодарит всегда хирурга – он же лечит болезни. Он не понимает, что иногда анестезиолог сделал больше, чтобы больной выжил. Отсюда и неприязнь». Ну, про неприязнь мне Андрей не говорил, но...

Я.МАРГАСОВА: Бывает по-разному, но, конечно, нельзя недооценивать анестезиологов.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но о том, что они часто конфликтуют и спорят, это, действительно, было. Было такое сказано, и вы еще услышите потом. Но, вот, о том, почему хирургия особенная, я пыталась понять: она является, как в некоторых профессиях, вот есть там летчик-испытатель – это типа круто, а летчик транспортный – менее круто. Ну, вот, то же самое у врачей. Вот, в чем особенность хирургии, как смотрят на хирургов остальные члены сообщества? Вот Андрей Викторович рассказывает как.

А.ДУБРОВСКИЙ: Ну, хирургов, конечно, не любят остальные коллеги. Потому что когда заканчивают институт и возникает необходимость поступить в ординатуру или в интернатуру, то в хирурги берут не всех. Поэтому я думаю, что терапевты, неврологи и другие профессии хирургам завидуют. Потому что всем хочется увидеть достаточно быстро результат своей работы.

Хирургия, действительно, отличается от других специальностей. Ну, есть хирургические специальности, где необходимо не только знание, но еще и хорошая координация, хорошая работа рук, умение и понимание того, что такое ткани, как с ними обращаться и так далее. Ну, вот, это сильно отличает эту специальность от остальных.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот основное, да? Сжатая информация.

Я.МАРГАСОВА: Но, все-таки, и работают хирурги очень в разных местах. Но ни одну больницу и ни одну поликлинику невозможно представить себе без кабинета хирурга.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, наверняка можно не объяснять, как получается медицинское образование, как все там происходит. Где работают хирурги, понятно. Где они учатся, тоже понятно.

Я.МАРГАСОВА: Ну, будем краткими, на всякий случай, да? Шесть плюс два.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. То есть долго, как положено. Долго.

Я.МАРГАСОВА: Долго. И более того, конкурс до сих пор сумасшедший. Я назову средние цифры по стране. 4-5 человек на место – это средний конкурс в российские медицинские вузы, в МГУ – 17 человек на место.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот сразу же вопросы на SMS. «Хирург хирургу рознь. Есть пластические, которые за деньги страшные надрезы делают, а есть которые режут и спасают людей простых», - пишет Сергей из Кронштадта. Сергей, даже простым людям иногда требуются пластические хирурги, это раз.

Я.МАРГАСОВА: Совершенно верно.

О.ЖУРАВЛЕВА: А во-вторых, даже пластические хирурги бывают высокопрофессиональные, а бывают нет, и, кстати говоря, обычные тоже, не пластические. Ну, то есть они тоже не обычные. Вот, кстати! Это важный момент. Андрей Викторович когда прислал анкету, написал: «Хирург. Сосудистый хирург». Есть разная специализация –не только пластика, о которой сейчас все вспомнили. Да, и стоматолог, если зуб болит, стоматолог есть хирург, а есть терапевт точно так же. Как есть ортодонт, есть ортопед, это разные специальности.

Я.МАРГАСОВА: Есть, ведь, даже целые стационары со стоматологическими отделениями, где делают наркоз и операции.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, и хирургия. Есть челюстно-лицевая хирургия – это тоже совершенно отдельная специализация. Вот, о специализациях хирургии Андрей Викторович несколько поподробней.

А.ДУБРОВСКИЙ: Ну, мне повезло в жизни, поэтому я не узкий специалист, а я как раз широкий специалист. И многие люди, кто со мной обучался и проходил ту школу, о которой я вам говорил, они стали не только общими хирургами, но и сердечнососудистыми хирургами. То есть владеют и методикой операций на сосудах периферических, и методикой операций на брюшной полости, естественно, экстренной хирургии. Это очень интересно и я считаю, что для хорошего квалифицированного хирурга знание и умение работать с сосудами – оно необходимо.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот мнение Андрея Викторовича, который и сосудистый хирург тоже. Он упомянул экстремальную хирургию, да? Это вот та самая история, которую нам любят показывать в остросюжетных сериалах, да? Когда «Мы его теряем», вот это вот и все бегут.

Я.МАРГАСОВА: И я могу еще коротенько поумничать и пройтись по основным специализациям в хирургии – это общая (операции на органах брюшной полости), сердечнососудистая (не надо объяснять), торакальная хирургия (органы грудной клетки), нейрохирургия, онкохирургия и абдоминальная (операции органов живота).

О.ЖУРАВЛЕВА: А пластическая хирургия не выделяется в отдельную. Может быть, это те, кто не стали летчиками, а стали авиадиспетчерами?

Я.МАРГАСОВА: Не, ты знаешь, я помню, когда только начала развиваться вот такая эстетическая, скажем так, пластическая медицина, люди уходили из стоматологической.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть челюстно-лицевой?

Я.МАРГАСОВА: Да-да, челюстно-лицевой.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, наверное. Есть еще один важный момент. Вот, когда все бегут с криками «Мы его теряем», там бежит много людей и хирурги там далеко не все, скажем так. Какой идеальный состав для проведения обычной, такой, рядовой достаточно операции, Андрей Викторович сейчас нам объяснит.

А.ДУБРОВСКИЙ: Обычно работает хирург и 2 ассистента, иногда, если это большие операции, 3 ассистента, больше просто негде поместиться. Обязательно работает анестезиолог, анестезистка, иногда 2 анестезистки, иногда даже бывает и 2 анестезиолога, и операционная сестра. Вот это минимальное количество людей, кто выполняет операцию. Ну, если операции небольшие по объемы, бывает, что хирург и ассистент. Но все равно анестезиолог, операционная сестра.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот такая вот идеальная команда, скажем так. Есть еще очень много вопросов, которые мы в процессе, я думаю, осветим. Дмитрий Мокрый спрашивает: «Чем объяснить, что пациенты избегают лечиться у хирургов-женщин?» Я не знаю, Дмитрий, насколько можно избежать.

Я.МАРГАСОВА: Я не слышала об этом.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Но дело в том, что по поводу того, что эта профессия не очень-то женская, я Андрея спросила и вы узнаете об этом во второй части передачи, его мнение.

Я.МАРГАСОВА: Но я не слышала, чтобы был выбор, например.

О.ЖУРАВЛЕВА: Нет, никаких ограничений по полу, естественно, нет.

Я.МАРГАСОВА: Нет. Как и, собственно, нас спрашивают, есть ли возрастной ценз для допуска хирурга к пациентам. В общем-то, нет. На самом деле, Евгений, допускают к пациентам даже еще не выпустившихся студентов.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но они не делают самостоятельно операции.

Я.МАРГАСОВА: Самостоятельно – нет, но они уже принимают участие, вот, могут принимать в команде.

О.ЖУРАВЛЕВА: Они делают какую-то часть под руководством и под ответственностью более опытного врача. И если врач, как бы, готов взять на себя ответственность за этого студента, он его может привлечь к операции. Но это, соответственно, вы понимаете – со студента не спросишь.

Я.МАРГАСОВА: Все остальное – чистая математика. Прибавление лет на обучение плюс какой-то практики.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Так, здесь еще вопрос: «Все знакомые хирурги в обоих городах, около 20-ти – обеспеченные люди. Квартиры, иномарки, отпуск за границей и проч». Это наша следующая тема. Я спросила.

Я.МАРГАСОВА: Это немецкие врачи?

О.ЖУРАВЛЕВА: Не знаю. Это Сергей Алексеев из Томска и Новосибирска, в обоих – и в Томске, и в Новосибирске богатые хирурги.

Я.МАРГАСОВА: Прекрасно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, на самом деле, понятно, что человек, который дорожит своим здоровьем и когда ему говорят, что нужно делать операцию, он, конечно, хочет обратиться к лучшему хирургу. А если человек случилось не дай бог что-то экстренное, у него вообще не до выбора, и он попадет к тому хирургу, который будет.

Я.МАРГАСОВА: Это точно.

О.ЖУРАВЛЕВА: И он, кстати, может оказаться лучшим в больнице, а может оказаться и не самым лучшим. Тут уж как повезет.

Я.МАРГАСОВА: Лотерея.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Но, наверное... Что акушер-гинеколог? Еще выше, - пишет Вадим из Вологды. Видимо, по уровню. Не знаю. Но тоже важная специальность. Но мы про акушерок отдельно говорили, а про гинекологов отдельно не говорили.

Я.МАРГАСОВА: Ну, вот, 3 кита называют лечебного дела – это как раз терапия, хирургия и акушерство и гинекология. Мне кажется, они примерно рядом.

О.ЖУРАВЛЕВА: Акушерство и гинекология, я считаю, знаешь, почему самая такая, серьезная вещь?

Я.МАРГАСОВА: Ну, куда ж мы без нее?

О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что так же, как хирургия, от нее не отвертишься. Потому что если уже приперло, то придется.

Я.МАРГАСОВА: И результат, в общем-то, виден.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. И результат виден практически сразу: буквально там 10-12 часов, и вот вам результат. Довольно симпатичный обычно результат бывает, что приятно.

Так вот по поводу того, как они бешено зарабатывают, очень состоятельные люди. Я поинтересовалась, как при такой работе возможны приработки? И я так подумала, что это как, например, с авиадиспетчером. Вот, он отрабатывает какое-то количество смен и он просто физически не в состоянии так же хорошо работать.

Я.МАРГАСОВА: Я точно знаю, что возможны переработки. А насчет приработков...

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот. Насчет приработков, ну, я опять же предположила, что это имеет отношение к науке – можно писать статьи, можно читать лекции, можно обучать. Допустим, да? Ну, некоторые мои дурные фантазии Андрей Викторович развеял.

А.ДУБРОВСКИЙ: Статьи, к сожалению, и преподавание практически не оплачивается – там очень маленькие заработки. Можно брать совместительство, можно брать дополнительные дежурства, можно работать на двух-трех работах – это обычная ситуация.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но ведь это же сказывается на качестве этой работы.

А.ДУБРОВСКИЙ: Нет, настоящий профессионал не может делать свое дело хуже, чем он это может. Понимаете? Есть определенный уровень, ниже которого он никогда не опустится. Я не говорю, что нужно 30 дней в месяц дежурить, постоянно, но брать дополнительные дежурства, 7-8, иногда и больше дежурств. Все брали, все это проходили. И не только за оплату, но и бесплатно – ничего в этом особенного нет. Приобретается опыт, формируется нормальное отношение к профессии, к работе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Скажите, а бывает так, что неинтересные случаи никто не хочет брать?

А.ДУБРОВСКИЙ: Бывает, но не у всех есть возможность отказаться по этой причине, во-первых. А во-вторых, в нормальных хороших клиниках есть молодежь, которая хочет все (такие еще встречаются), поэтому всегда можно пойти, помочь, поассистировать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот так вот. По поводу молодежи, которая хочет все, меня, честно говоря, очень порадовало это сообщение. Вот, кстати, сообщение на SMS: «На собственном грустном опыте разочарован и в русской медицине – оперировался в прошлом году в Вене у профессора Розена. Он вернул мне счастье». Счастья вам и здоровья. Слава богу, что все обошлось.

И вот еще интересно, 2 сообщения подряд от разных людей: «А я из всех врачей признаю только хирургов». Ну, некоторые люди вообще больницу признают только в бессознательном состоянии, то есть в больницу должны их просто привозить. «А я передумал быть хирургом, - пишет другой, - и очень этому рад. Абсолютно им не завидую – у них нет нормальной личной жизни. В это надо погружаться с головой или уходить – больше ни на что времени не хватит. Олег из Пензы». Вот!

Я.МАРГАСОВА: Точно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот это, действительно, правда. Но, кстати, мы же должны еще, все-таки, подвести финансовый итог.

ПЛАТЕЖНАЯ ВЕДОМОСТЬ

О.ЖУРАВЛЕВА: Теперь развей мифы про богатых хирургов или наоборот.

Я.МАРГАСОВА: О средней зарплате по больнице?

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, средняя зарплата по больнице, пожалуйста.

Я.МАРГАСОВА: В московской больнице, оговорюсь, средняя зарплата хирурга – 15 тысяч рублей в месяц. Со всеми надбавками за ученую степень, стаж работы, количество дежурств может набежать около 20 тысяч. Высшей категории хирург может получать до 40 тысяч рублей, и интересный момент, во всяком случае так мой «Фокус» гласит, хирург, который работает в поликлинике, может получать больше, чем хирург, который работает в больнице.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, вы понимаете, когда вы проходите обследование, вас к хирургу тоже направляют по вполне определенным вещам, потому что ни терапевт, ни окулист, ни кардиолог у вас не выявляют – это выявляет хирург.

Я.МАРГАСОВА: И, соответственно, вот что касается начала карьеры. Те, кто хотел бы быть, действительно, оперирующим хирургом, тем рекомендуют идти работать после учебы в стационар, а не в поликлинику. Вот так. А параллельно также еще можно построить административную карьеру – хирург-ординатор, старший ординатор, зав хирургическим отделением. Тут уже, опять-таки, кружок по интересам – резать или управлять.

О.ЖУРАВЛЕВА: Резать. Вот, ты сказала слово «резать». Мы об этом тоже обязательно скажем, потому что Андрей Викторович меня сразу поправил на этом месте. Вот, хочу прочитать смску: «Поблагодарите, очень прошу, хирурга Хабаровской краевой больницы. Он собрал нашу дочь после автоаварии. Пак Леонид, золотые руки». Это абсолютно правильно, что вы написали, это здорово и это еще раз говорит о том, что есть золотые руки. «Хотелось бы вспомнить детского хирурга от бога Вахтанга Панкратьевича Нимрадзе, светлая ему память. К хирургам отношусь с большим пиететом, пережила 2 тяжелых операции», - пишет Людмила. Анатолий из Петербурга, он сам хирург: «Но к сожалению, среди хирургов мало врачей», - пишет он большими буквами. Об этом мы тоже поговорим, потому что разница между, собственно, врачом-хирургом и вот этим вот... Прекрасное слово сказал Андрей Викторович: «рукоделие». Вот, и рукодельником – она, конечно, совершенно четкая.

Я.МАРГАСОВА: Смотри, Оль, Александр вступился за женщин, говорит: «Неправда, 2 женщины мне делали операцию, обе Галины».

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, обе Галины, что важно, да. Имейте в виду, пожалуйста. Еще раз напомню, что наш номер для связи +7 985 970-45-45. Если хотите поблагодарить, а, может быть, за что-то отругать, вот за что-то конкретное хирурга. Если вы понимаете, за что вы его ругаете...

Я.МАРГАСОВА: Да. Следующая часть как раз будет и выговор, и доска почета, так что...

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, все у нас будет. И вспоминайте хирургов-врачей, как правильно сформулировал Анатолий.

Я.МАРГАСОВА: «Детские хирурги», - нам напоминает Лариса.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, да-да-да.

Я.МАРГАСОВА: Недавно операцию провели ребенку у нас в России, совсем новорожденному. Порог сердца ему оперировали.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да-да-да. Ну, это делается, действительно. «Да, существуют специальные детские хирурги – это совершенно особенные специалисты. Если можно, расскажите о них. Эти доктора заслуживают внимания». Ну, вы, наверное, сами себе представляете, чем педиатр отличается от всякого другого врача, чем отличается неонатолог от всякого другого врача. Потому что у детей все совсем по-другому. Более того, их очень трудно диагностировать, особенно грудных.

Мы продолжим «Послужной список» в следующей части после новостей. Никуда не уходите – Ольга Журавлева, Яна Маргасова ждут вас здесь.

НОВОСТИ

О.ЖУРАВЛЕВА: В Москве 15:35, программа «Послужной список», совместное производство с газетой «Труд». Ольга Журавлева, Яна Маргасова. Яна Маргасова представляет газету «Труд».

Я.МАРГАСОВА: Здравствуйте еще раз.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ольга Журавлева представляет себе все вот это вот от «Эха Москвы». Звукорежиссер Алексей Нарышкин, он сейчас скрылся из виду, но снова появился. Молодец. А, кстати, Сетевизор показывает нас, звукорежиссера не показывает. Можете посмотреть на сайте «Эха Москвы» трансляцию на нескольких экранах, мы вдвоем и мы по отдельности. Вот так сегодня у нас, такая у нас трансляция. На RuTube тоже есть камера. Вот, кстати, мы решили поменять ракурс на этой камере. Так что если кто-то еще по старинке на RuTube смотрит, то тогда присоединяйтесь, соответственно, вновь к нам.

Теперь смски. +7 985 970-45-45. Смски просто все, вот, сыплются.

Я.МАРГАСОВА: Но каждая примерно четвертая цитирует...

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, она цитирует известные кошмары. Ну, во-первых: «Как насчет хирургов-убийц, вынимающих из больных органы на продажу?» Ну, во-первых, из больных органы на продажу вынимать нет смысла, потому что лучше бы, конечно, вынимать из здоровых. Вот, что значит «В 20 ГКБ такие работают», - пишет Андрей. Андрей, наверное, знает, мы не знаем. Вот у нас нет официальной странички «Хирурги-убийцы».

Я.МАРГАСОВА: На всякий случай прочитали.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Но мы, как бы, да, мы согласны, что такие истории тоже есть. Вот очень важная вещь. «Не рукодельники, - пишет Олег, - а рукоблудники, забывающие свои инструменты в теле пациента». Олег, и такое бывает. Сразу несколько вопросов на одну тему. Миха: «Почему хирурги пьют водку?» Или даже сказано по-другому, Михаил из Ивантеевки спрашивает: «А как у хирургов с алкоголем?» Так же, как у любой профессии, связанной с очень серьезным стрессом. Вот, ровно также.

Я.МАРГАСОВА: Ну, это тяжелейший стресс.

О.ЖУРАВЛЕВА: Здесь мы делаем вливание.

ВЫГОВОР С ЗАНЕСЕНИЕМ

О.ЖУРАВЛЕВА: Итак, Андрей Викторович Дубровский отвечает на вопрос о том, какими свойствами должен обладать человек для того, чтобы быть хирургом, есть ли какие-то особенности, ну, не знаю там, психики и физиологии, и какие бывают профессиональные болезни и, соответственно, часто ли случаются вот такого рода ошибки, как только что написал наш слушатель по поводу забытых инструментов и всякого такого. Ну, вот, все вместе нам Андрей Викторович сейчас и осветит.

А.ДУБРОВСКИЙ: Ну, ограничения есть, действительно, нужна хорошая координация, нужна точная работа пальцев, рук и так далее. Это оценить заранее достаточно тяжело, но потом можно определить. Тот, кто имеет определенный опыт, может понять, насколько человек аккуратно, хорошо работает, как он обращается с тканями. Что касается профессиональных каких-то проблем, болезней, ну, я думаю, что у хирургов основная проблема – это любовь к алкоголю чрезмерная иногда бывает. Напряженная работа, да, необходимость быстро расслабиться. Именно, вот, быстро, чтобы через очень короткое время, да, получить какой-то положительный момент.

Ну, знаете, если брать любовь к алкоголю и оперирующего хирурга, это несовместимые вещи. Преступники есть в любой области, и пьяный хирург не имеет никакого права делать операции. Поэтому это полный криминал, мы его не будем обсуждать. Но, действительно, бывают забытые салфетки, бывают забытые инструменты. Это бывает очень редко, на самом деле. Думаю, что бывает практически у всех. И мне приходилось доставать различные забытые предметы. Да, это бывает иногда. Думаю, что это связано с достаточно тяжелой ситуацией, когда теряется концентрация. Это отсутствие команды, это очень важный тоже момент. Когда есть хорошие ассистенты, когда все думают и говорят на одном языке, такого практически быть не может. Когда ответственность лежит на одном человеке и он должен следить и за тем, чтобы там и кишки были, и сосуды, и это, и это – такое, в принципе, возможно и бывает.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот такая вот история.

Я.МАРГАСОВА: Ну, ужас.

О.ЖУРАВЛЕВА: Нет, ну, ужас, не ужас, но факт остается фактом. Нина пишет, что за любую операцию деньги платим. Нина, да, согласна, за любую операцию платим.

Я.МАРГАСОВА: Оль, платим, потому что тут же нам пишет Алексей из Оренбурга, что в следующем году никто из 20 интернов у них в Оренбурге не хочет идти в ординатуру по хирургии, потому что зарплата – 2700 рублей.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я тоже помню, что в эту же передачу – я не помню уже, то ли в «Разворот», то ли куда – мы тоже собирали какие-то сведения, и я помню, что 3 тысячи получает уже дипломированный, уже работающий, уже с небольшим опытом хирург. 3 тысячи рублей в месяц он получает.

Я.МАРГАСОВА: Которые, в общем-то, живут на работе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, которые живут на работе. Так. «Анестезиологи очень ревниво относятся к хирургам. Я отвечаю за жизнь больного, я обеспечиваю его жизненные показатели, я решаю проблемы во время операции, я оживляю, тьфу-тьфу. Он только режет, собирает и шьет. Зато ему почет и уважуха, а про нас забывают, цитирую товарища», - пишет Митя.

Я.МАРГАСОВА: А это то, о чем сейчас мы слышали от Андрея по поводу того, что нет слаженной команды. Вот в этом случае вот такие конфликты и получаются.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, команда знает, кто, кого и кому благодарить.

Я.МАРГАСОВА: Конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Как с курением у хирургов? Дмитрий, как у всех остальных, но у врачей обычно с ним не очень. Опять же, это тот самый стресс, когда, вот, не знаю там, вот у нас делается большая информационная программа – это очень похоже на такую срочную операцию, но она всегда плановая операция, да? Вот, огромная толпа народу прибежала, все в истерике друг друга раскидали по местам, все всё сделали и вот они выдохнули. Вот, выдохнуть после операции – соответственно, вы себе представляете.

«У каждого хирурга свое маленькое кладбище. Денис из Иркутска». Это правда, с этим ничего удивительного нет. Естественно. «Бывали случаи, когда забывали в теле ножницы, ватные тампоны у ваших героев?» - спрашивает Дмитрий. Бывали, бывали. «Передайте огромный привет и благодарность Алене Долецкой. Ее отец спас мне жизнь, а ее старший брат был моим лечащим врачом. Спасибо. Татьяна».

Я.МАРГАСОВА: Ничего себе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вы, все-таки, наверное, благодарите отца и брата, скорее, чем саму Алену, но тем не менее. «Про военных хирургов, которые под артобстрелом зашивают солдат, ничего не будет?» Евгений, а, по-моему, об этом уже очень много было. Были изумительные фильмы на эту тему. Все равно, не будучи специалистами в медицине, мы с вами все равно не поймем, какое вообще преодоление.

Я.МАРГАСОВА: И, кстати, именно на базе Военно-медицинской, например, академии как раз проходит... То есть все самые главные инновации тестируются там.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так. «Мечта: муж – хирург. Лина, операционист в банке, из Челябинска». Так вот, я вам скажу, что это так себе мечта.

Я.МАРГАСОВА: Значит, коротко, график работы стандартный. Пятидневка – всегда. Плюс дежурства, плюс чуть ли, не знаю, ежедневные или, по-моему, через день проведывания тех пациентов, которых ты прооперировал.

О.ЖУРАВЛЕВА: Об этом тоже мы несколько слов скажем.

Я.МАРГАСОВА: Плюс переработки и приработки.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так. «Хирургия – специальность, врач – профессия». Очень хорошо, Анатолий. Мы как всегда о терминах договорились так давно, что уже забыли. Максим, бывший налоговый полицейский пишет: «Пожалуйста, поблагодарите за профессионализм коллектив хирургов отделения нейротравмы клинической медсанчасти №1 города Перми. Благодарим». Максим, здорово, что вы написали. Вот, есть благодарные пациенты. А есть пациенты и их родственники, которые, естественно, не благодарны.

Кстати говоря, Андрей Викторович сказал, что это как раз бывает, что все сделано хорошо и замечательно, а человек все равно погибает, все равно умирает. Это случается. Это очень обидно.

Я.МАРГАСОВА: Индивидуальные особенности плюс организма.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, масса всяких обстоятельств. Но с этим надо жить, потому что вот такая работа – она связана с людьми, которые на грани смерти. Вот, ничего с этим не поделаешь.

Я.МАРГАСОВА: Хотя, конечно, и ошибаются тоже.

О.ЖУРАВЛЕВА: Но как ни странно, недовольные результатами люди обычно не в этом случае появляются. Бывают совсем другие, которые, как бы, по-другому себе представляли, что должно быть. И, вот, о недовольных Андрей Викторович.

А.ДУБРОВСКИЙ: Ну, родственники и обвинения – это отдельная история. Сейчас, к сожалению, стало очень много жалоб, причем они не всегда связаны с отрицательным результатом. Ну, вот, сделали не то, сделали не так, поэтому лежит лишний день, у него болит. Очень много сейчас претензий, которые, на самом деле, не соответствуют тем действиям, которые были выполнены, совершены в отношении пациента. Есть ситуации, когда возможности не только хирурга, но и вообще медицины ограничены. Ну, скажем, распространенные опухоли и так далее, и выполняются операции для спасения жизни, а не лечения этой болезни. Это часто вызывает, ну, недовольство.

Я считаю, что тот, кто не рассказывает и не объясняет, он совершенно не прав. Потому что большинству пациентов нужно объяснять. Но здесь есть тоже особенность. Например, у нас существует такая тенденция и это уже традиция многолетняя, не всем пациентам говорят, что у них рак.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, совершенно верно.

А.ДУБРОВСКИЙ: И большинству не говорят, что у них рак 4-й стадии, у них нет никаких шансов. Поэтому бывает достаточно трудно объяснить. Пытаются объяснить какими-то другими болезнями и так далее. Это может вызывать недовольство у пациентов. Родственникам обычно стараются объяснить и рассказать диагноз и ситуацию.

О.ЖУРАВЛЕВА: Это вообще страшная вещь, когда человек понимает, что что-то совсем нехорошо, а ему упорно не говорят.

Я.МАРГАСОВА: Недоговаривают.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, что ты недоговариваешь, Герасим? – это вот тот самый случай. И, вот, насчет того, что не все объясняют, я часто обращала на это внимание, даже в гораздо менее трагичных и тяжелых обстоятельствах, когда человеку до конца не объясняют, что происходит. Вот, последний раз имела дело со стоматологом, в том числе хирургом, и она со мной разговаривала 30 минут, объясняя мне на примере, на снимке, что она хочет сделать, для чего она это хочет сделать. Что будет, если будет такой результат, что будет, если будет вот так вот, и какие у нас перспективы, и какие могут быть последствия. После этого я совершенно доверчиво как теленок шла в эти руки, и осталась абсолютно довольна. Ну, потому что дело такое. Если ничего не объяснили, то, конечно, возникает недовольство: «А почему, вот, я 5 дней лежу? А, может быть, это плохо». Это же от боязни все, это от ощущения, что тебя обманули. Сейчас они ошибки свои прикроют тобою.

Я.МАРГАСОВА: Точно.

О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, вот здесь хорошее. Лина пишет: «В 1964 году, когда мне было 16 лет, операцию аппендицита мне делала женщина. Чтобы я не заснула, она все время со мной разговаривала. Я один раз заглянула за перегородку, я была поражена красотой ее вдохновенного в тот момент лица. Хотя, во внеоперационное время она казалась весьма обычной. Вероятно, хирургия относится к творческим профессиям». Это точно.

Я.МАРГАСОВА: А я вот нехорошее, чтобы завершить выговор, прочитаю от Яны из Самары: «Моя дочь 3 года работает хирургом, зарплата с дежурствами – 8,5 тысяч рублей. Мы до сих пор ее содержим, взяток не берет. Зачем училась 8 лет?» Такой вопрос.

О.ЖУРАВЛЕВА: Так. «Профессия тяжелая, моя сестра – хирург, ей нет и 30-ти. Профессия тяжелая, у нее нет личной жизни, хотя она и замужем. Иногда приходится ей оставаться и в больнице ночевать, так как ждет, когда проснется пациент, и пронаблюдать за ним. Иногда не доверяет делать перевязки медсестрам, так как последние могут осложнить процесс выздоровления. Сначала родители переживали, что она не может себе позволить родить ребенка, но все сейчас успокоились. Ну, не получилось еще у нее стать мамой, зато она хирург хороший». Вот здесь наша следующая рубрика.

ДОСКА ПОЧЕТА

О.ЖУРАВЛЕВА: И, кстати, тема насчет того, надо ли хирургу общаться с больным. Я вообще себе представляла, что хирургия привлекательна может быть еще и для людей, которые любят вот это все, любят медицину, но не любят детей, допустим, условно говоря. И как хорошо: человек без сознания, его привезли, ты с ним поработал, получил свою дозу адреналина, покайфовал от профессионализма и его увезли. Чудесно совершенно.

Я.МАРГАСОВА: И забыл.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, и все, и до свидания – там дальше уже сестры и все остальное. Все, на самом деле, не так просто и Андрей Викторович говорит, что, все-таки, с больным общаться нужно, как ни странно.

А.ДУБРОВСКИЙ: С больным нужно общаться обязательно, это один из самых главных моментов, на самом деле, потому что какую бы операцию вы ни сделали, больной никогда ее не оценит. Он оценит то, как вы с ним общаетесь, как часто вы к нему заходите, как вы спрашиваете его о его самочувствии и так далее.

Реакция больного, в основном, заключается в этом. Поэтому больных нужно видеть и заниматься ими и до, и после операции.

О.ЖУРАВЛЕВА: Хотя, казалось бы, ведь так удобно: человек без сознания, мы все сделали и ушли спокойно.

А.ДУБРОВСКИЙ: Ну, это мечта.

О.ЖУРАВЛЕВА: Это мечта хирурга не подходить к больному больше, да?

А.ДУБРОВСКИЙ: Да, да-да-да. Чтобы диагноз был поставлен заранее кем-то, чтобы он был точный, правильный. Ну, такое не получается, к счастью, я думаю. Я думаю, что, к счастью, и для больных, и для хирургов, на самом деле. Потому что это, все-таки, не слесарная специальность. И даже если это какая-то микрохирургия, это не ювелирная работа, а, все-таки, это результат, потому что занимаемся мы с конкретным пациентом. Рукоделие занимает здесь очень небольшую часть, на самом деле.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот, оказывается, все-таки, рукоделие – это не самое главное. Это меня, конечно, тоже просто поразило. Я когда слышу, когда люди говорят о своей профессии, которую мы, в общем-то, себе представляем, да? Не что-то такое невероятное, а то, что мы себе как-то по кино, по всему. Нам кажется, что мы уже сами можем уже интубировать кого-нибудь, уже нам кажется, что мы просто знаем, как это должно быть. Да ничего подобного – это все обман.

Сергей Алексеев из Томска, Новосибирска (он все на 2 города живет): «Они каждый день режут людей по 10-12 часов, и им надо сбрасывать стресс. С утра все трезвые». Согласна с вами.

Я.МАРГАСОВА: Заступается так.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, абсолютно. «Первое место на доске почета – институт имени Склифосовского, хирургическое отделение, зав. Игорь Анатольевич Кирдянов. Евгения, родственница спасенного этими врачами». «Благодарна хирургу Евтушенко В.П. Он меня спас». «Уже 30 лет живу, благодаря замечательному хирургу медсанчасти 92 города Миасса Коровину, ныне покойному. Спасибо большое ему. Евгений из Миасса». «Моей маме сделали сложнейшую онкооперацию, работало 2 бригады. Мы поблагодарили деньгами лишь основного хирурга. А если всех, так столько же денег? По 5 тысяч не дашь же. Хотя в душе мы благодарны всем безгранично». Так вы, может быть, просто словами бы сказали, что вы всем очень благодарны?

Я.МАРГАСОВА: Но главное не получить комментарий, что «спасибо, это даже очень много для нас», понимаешь? Очень разное бывает отношение. Очень благодарны хирургу 107-й поликлиники Кипарисову Владиславу Борисовичу.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Он сделал мне несколько удачных операций. Это внимательный, опытный, доброжелательный врач. Бродина». Видимо, подпись, да?

Я.МАРГАСОВА: Да.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Благодарю лучшего детского хирурга-уролога Батрутдинова Руслана Тагировича из детской горбольницы №2 Санкт-Петербурга». Всех. Правда, вот, всех, кому пишут благодарности, с удовольствием читаем.

Я.МАРГАСОВА: А приятно. Очень много приходит именно вот таких сообщений с благодарностями врачам.

О.ЖУРАВЛЕВА: Помнишь, с чего, собственно, началась история про хирургов? Пришел Алексей Алексеевич, наш главный редактор с очередной встречи с очередными большими чиновниками – это было после теракта в московском метро. И ему рассказывали о тех феноменальных совершенно людях, которые брались за сложные осколочные ранения, где нужно было там тоже по много часов просто выковыривать, сшивать, соединять и так далее, чтобы сохранять людям конечности, чтобы сохранять людям как можно больше функций и вообще спасать жизнь и здоровье, чтобы люди, вот, просто, что называется падали на это дело и делали вот это рукоделие, просто на всю катушку. Так вот я задала вопрос такой: «Должен ли врач думать о больном в том смысле, что не исходить из каких-то там своих медицинских предположений, а, вот, там он же музыкант, ему играть, еще что-нибудь?» На самом деле, как выясняется, все совсем непросто.

А.ДУБРОВСКИЙ: Нет, если он будет думать, то он не сможет работать. Врач не должен умирать с каждым пациентом. К сожалению, не всегда работа приносит положительные результаты. Здесь важно очень умение принимать правильное решение, важен такой азарт и в хорошем смысле слова агрессия. И кроме того, есть чрезвычайно важный момент, о котором почему-то достаточно редко сейчас говорят – это наличие команды. Если есть команда, если есть с кем работать, можно сделать практически все. Если ты один, то возможности очень ограничены.

Идеальная команда, она формируется во время обучения, потому что позже очень тяжело найти людей. Они должны пройти одну и ту же школу, причем, могут быть, ну, немножко разного возраста, но тоже не сильно отличаться. И, может быть, еще более молодое поколение. А дальше это все связано с интересом, азартом, опять же, желанием что-то сделать, чего другие не могут, и вот так формируется команда, которая вместе работает, вместе остается после работы, вместе празднует, играет в футбол, выпивает. И в любой момент все собираются, потому что ничего интереснее, чем совместная работа, чем быть вместе и что-то делать, для них не существует. Мне повезло, у меня был такой опыт и была команда.

О.ЖУРАВЛЕВА: Я считаю, что это, действительно... Вот теперь я понимаю, что это, действительно, самое важное. И когда мы благодарим хирурга, мы к лучшему хирургу, мы нашли, и вот там есть такой-то и сякой-то, вот теперь вы понимаете, что очень интересно и очень важно узнать, кто еще в этой команде, и чувствует ли хирург себя вот в этом смысле свободным. Потому что руки могут быть золотые, можно работать красиво... Ну, вы этого все равно не оцените. Хотя, здесь есть замечательное совершенно сообщение: «Мне делали артроскопическую операцию на колене. Хирург наблюдал на экране, что он делает, а мне не разрешили смотреть. Почему у нас не дают пациенту смотреть за ходом операции?» Вы знаете, я думаю, слава богу. Многим это совершенно не на пользу. И главное, что хирург – он же не психолог и не психиатр, он не в состоянии оценить ваши возможности посмотреть на операцию на колене.

Я.МАРГАСОВА: Ну, мне кажется, хирург просто помнит свой первый обморок или предобморочное состояние, когда он увидел первую операцию.

О.ЖУРАВЛЕВА: А я тебе даже больше скажу. Если ты придешь на свой автосервис и попросишь слесаря постоять рядом и посмотреть, как он у тебя в капоте ковыряется, я думаю, ты просто...

Я.МАРГАСОВА: Или любимые туфли в ремонт сдать и посмотреть, что с ними будут делать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да, и я буду стоять и дышать тебе через плечо. Я думаю, что ничего хорошего.

Я.МАРГАСОВА: Нет, конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА: «Моего сына спасали дважды. Детский хирург Синицын и взрослый Галина Николаевна в Ростове. Назарян, Ярославль». Здорово. Роман пишет: «Хирурги никогда не спешат. Очень спокойные люди». Вот, по темпу речи мне тоже показалось, что спешить, торопиться не надо. «Не спеши, а то успеешь». Ну и здесь наша любимая рубрика.

ТРИ ГЛУПЫХ ВОПРОСА

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот они, вопросы. Как профессия отражается на жизни? Я такая наивная тоже дурочка, я думаю: «Ну, наверное, там руки тщательно моем». Вот у меня есть знакомая доктор, она неонатолог, она всегда к вопросу чистоты квартиры очень относится с большим чувством.

Я.МАРГАСОВА: Лампу кварцевую?

О.ЖУРАВЛЕВА: Нет, не в этом смысле. А что, там: «Ты не думай, я сегодня мыла». Вот, чтобы насчет антисанитарии не думала и так далее. Вот, про руки как-то ничего такого мне Андрей Викторович не сказал. «Ну, на работе моем, дома как обычно, все нормально». Но оказывается профессия отражается на жизни совсем по-другому.

А.ДУБРОВСКИЙ: Отражается это, в основном, на семейных взаимоотношениях. И часто отражается отрицательно, потому что если настоящая нормальная профессиональная команда есть, то в 2 часа ночи звонок и сразу все едут, выбираются и забывают полностью про то, что там происходит дома, в быту и так далее. Это вызывает определенные сложности семейные. Немногие понимают, насколько это важно и имеет значение не только для того, кто это делает, но и для других – для тех, для кого это делается.

О.ЖУРАВЛЕВА: В профессиональной среде, может быть, и браки заключаются чаще и успешнее? Потому что кто лучше-то поймет, чем анестезиолог, хирурга?

А.ДУБРОВСКИЙ: Ну, вы знаете, они часто воюют, потому что хирурги считают, что виноват анестезиолог, анестезиолог, что виноват хирург. Я думаю, что это все будет переноситься в дом. Нет, я не могу сказать, что врачебные браки – они более устойчивы. Не всегда взаимопонимание существует, по-моему.

Я.МАРГАСОВА: Ну как же так? И внутри не получается, и...

О.ЖУРАВЛЕВА: А потому что эта профессия – она жизнь. Она не может разделиться на жизнь вне профессии. Либо это должна быть такая вот идеальная жена из советского кино, которая «Да, милый. Возьми булочку» и так далее.

Я.МАРГАСОВА: Я вот как раз про фильмы, да. Именно поэтому, мне кажется, столько фильмов, сериалов именно об этом закрытом сообществе.

О.ЖУРАВЛЕВА: Про Доктора Хауса спрашивали. Не знаю, никто не упомянул «Доктора Хауса» как любимое кино. Мы любим это смотреть, потому что там все время про то, как кто наврал, и как это выяснилось, да?

Я.МАРГАСОВА: Как раз можно там посмотреть, как оперируют коленку.

О.ЖУРАВЛЕВА: Да. Между прочим, как это себе сценаристы представляют. У нас есть еще несколько вопросов и очень много благодарностей. Вот, очень много было текстов по поводу того, что «любит резать, любит резать». Просто. Или: «Режет, потому что любит, а не потому, что, действительно, есть причина».

Я.МАРГАСОВА: И все используют слово «резать».

О.ЖУРАВЛЕВА: По поводу того, должен ли хирург любить резать.

А.ДУБРОВСКИЙ: Хирург должен любить, но не резать, все-таки, а оперировать. Но, конечно, обязательно это должно быть, интерес и желание сделать это хорошо и красиво. Прежде всего, на самом деле, для себя. Вот если настоящий хирург умеет сделать красиво и получать от этого удовольствие, то пациенту всегда будет хорошо. Это абсолютно будет правильный выбор. Ну, это достаточно трудно объяснить, потому что здесь не только разрезать и зашить – еще нужно что-то соединить, разъединить, сделать правильный выбор по объему операции и по качеству тоже, безусловно. Но это нужно видеть, это легко понять. Вот, один оперирует красиво, другой – нет. Я бы предпочел того, кто оперирует красиво. Кто-то оперирует более технично, кто-то оперирует быстро, кто-то оперирует медленнее. Не всегда у того, кто это делает, более быстро результаты лучше. Не от того, что он торопится. Здесь достаточно все неоднозначно. Это как художники, которые пишут картины: кто-то делает это быстрее, кто-то медленнее, но делают это для себя и результат совершенно не связан со скоростью и интенсивностью процесса.

О.ЖУРАВЛЕВА: Есть еще один вопрос. Я спросила у Андрея Викторовича, правда ли, что хирург – это мужская профессия?

Я.МАРГАСОВА: Ну, это совсем не женская профессия. Это не значит, что женщина не может быть хирургом и что нету женщин-хирургов. Но вообще эта профессия мужская, да.

Это связано со многими моментами. Ну, физические кондиции в нынешней хирургии не столь важны, на самом деле, потому что есть всякие методики малоинвазивные, не требующие больших физических затрат и так далее. Я думаю, что, прежде всего, устойчивость к стрессам и возможность вообще все забыть. Вот заходишь в операционную, моешь руки и для тебя уже ничего не существует.

Да, кто-то что-то сказал, посмотрел и так далее. Это в большей степени влияет на женщин, чем на мужчин. Ну и мужчинам, наверное, легче расслабляться.

О.ЖУРАВЛЕВА: Вот так. Это был, напомню, наш собеседник Андрей Викторович Дубровский, хирург с 25-летним стажем. А вот смска, которой мы хотели бы закончить: «В детстве я хотела стать хирургом как мама и папа. Не вышла. А теперь кланяюсь им и вам за благодарность и память. Берегите хирургов. Алена Долецкая, дочь Станислава Яковлевича Долецкого». Того самого хирурга, о котором мы говорили в начале передачи. Действительно, всем. И Ростудан Королева, и Метелев Евгений Васильевич, Цветкова и Гурьев, глазные хирурги. Спасибо. Сергей из Москвы. Все, кто говорит «спасибо», мы к ним присоединяемся. Большое спасибо всем, кто писал. Яна Маргасова, Ольга Журавлева.

Я.МАРГАСОВА: До новых встреч.

О.ЖУРАВЛЕВА: Всего доброго.

комментировать