Послужной список

время выхода в эфир — вскр, 15:10

Самые разные профессии – от продавца мороженого до банковского клерка, от автослесаря до юриста, но только по алфавиту!

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

09.12.2008 12:08

Послужной список : Геолог

Ведущие:: Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Яна Маргасова ведущая "Эхо Москвы"

Геолог

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый день! В Москве 12.08. Это программа «Послужной список». Меня зовут Ольга Журавлева, и как всегда газету «Труд» сегодня представляет Яна Маргасова.

Я. МАРГАСОВА: Здравствуйте.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мы представляем, в свою очередь, первую профессию на букву «Г». И это геолог. Это замечательно, потому что это очень широкое понятие, с одной стороны.

Я. МАРГАСОВА: Только с одной стороны. А с другой стороны она овеяна фантазиями, мифами.

О . ЖУРАВЛЕВА: С другой стороны, у всех сразу есть, у всех простых граждан сразу есть представление о том, что такое геолог. Геолог – это который поет под гитару, носит бороду и свитер. Ну, и так как-то походя еще чем-то таким занимается, ищет, вроде бы открывает что-то. И где-то это обязательно происходит в таких неизвестных нам местах, вдали от жилья…

Я. МАРГАСОВА: В полях, в горах…

О. ЖУРАВЛЕВА: Кстати говоря, «поля» - это термин. О полях мы еще обязательно поговорим. Но дело в том, что мне захотелось сегодня постараться побольше представить настоящих геологов, геофизиков, геохимиков и так далее, потому что специальностей геологических довольно много. Не всех нам удалось качественно записать, но кое-какие голоса живые у нас будут звучать, записанные. Я хочу сказать, что разброс у нас возрастной от 21 года до 72 лет, а по городам – от Ванкувера до Сургута.

Я. МАРГАСОВА: И все они обожают свою работу.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, да. И те люди, которые об этом пишут. Вот те люди, которые писали нам на сайт, тоже среди них есть и геологи, в том числе. Многие говорят о массе проблем, которые существуют в этой области. Потому что, где есть недра, там есть национальные интересы, национальные богатства. Где есть добыча всевозможных полезных и дорогостоящих вещей, там, соответственно, есть коммерция. И вот эти вещи пересекаются. Как там устроено законодательство в этой области, кто что идет и что должен делать, где работают профессионалы, где они не работают – в общем, проблем в этой области тоже очень много. Но мы сегодня хотели бы говорить именно о профессии и о людях, которые эту профессию выбирают. Ну, вот по моим ощущениям, большинство людей, которым я смогла дозвониться, они все эту профессию выбрали … ну, еще в романтизме пребывая в какой-то момент. Хотя, например, Наталья Борисовна Мишина призналась, что она, когда случайно попала в геологический кружок, она думала, что потом уйдем на географический и все будет замечательно. Так просто, для общего развития. Но она увидела минералы и влюбилась и стала заниматься минералогией и не жалеет об этом ни секунды за 45 лет работы. Вот камни тоже можно любить. Но камни – это по-нашему камни, у них у всех свое лицо и свои признаки.

Я. МАРГАСОВА: Знаешь, они должны наизусть знать не менее пятисот минералов – названия их, структуру…

О. ЖУРАВЛЕВА: Давай для начала скажем, что вот этот вот романтический ореол геолога – это все, конечно, замечательно, но в реальности все это происходит не совсем так. И мы начнем с рассказа о специальностях геологических, который нам предлагает вице-президент Российского Геологического общества – кстати, существует такое – и, естественно, геолог с большим стажем Евгений Гатович Фарахов. Вот мы его сейчас послушаем.

«Физики и лирики. Я физик. Я очень любил физику и поступил в Физико-технический институт. Но потом у меня появилось свободное время, и я уехал в экспедицию. В экспедиции я работал геофизиком. Та же физика, только физика Земли. Мне настолько понравилось, что я отбросил свои мечты о космосе и остался в геологии, то бишь в геофизике. Ну, и потом уже, естественно … вся эта романтика , и я с физтеха перевелся … Ну, геофизики всегда немножко нос задирали перед геологами, а вот у геологов ранжирование такое… что, наверное, и это очень справедливо, это чисто популистски, не отражает. Скажем, где-то внизу были гидрогеологи, не понимая того, что все полезные ископаемые – нефть особенно, уголь, золото, в первую очередь, они все во вред человеку. Чем кончается нефть? Она всегда сжигается где-то, правда? А единственное полезное ископаемое для человека – это вода».

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот это одна из точек зрения. Можно и так воспринимать полезные ископаемые. Нефть, как нам всем кажется, что-то такое прекрасное и замечательное, а по большому счету вода гораздо замечательнее. Но это, так сказать, одно из мнений в этой области. А мы все продолжаем думать о романтике, о том, что на самом деле вот это для людей, которые любят просто ходить в походы. И поэтому вот так получается, что они начинают выбирать такие…

Я. МАРГАСОВА: …такие долгие походы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. Но вот есть у нас еще один собеседник – Владилен Файнгольд. Он сейчас живет в Израиле, и у него больше сорока лет стажа в геологии. Работал он всю свою жизнь в Советском Союзе и в России.

«Поработал немного и начал выполнять там обязанности, которые его просили. Вот это в геологии нельзя сделать. Это нужно только быть специалистом. У нас один раз пришел корреспондент, в Управлении геологическом в Казахстане, где я работал, и ни с кем не советуясь, написал, что девушка одна, - она техник, но без специальности, - и он написал, что она ходит по полям и открывает месторождения. Всех так возмутило это! Невозможно без мышления геологического, которое прививается в учебном заведении, там нельзя вот так натаскаться. Сколько я смотрю таких книг про геологию, это все, так сказать, на детский сад рассчитано. А фильмы тем более, там пафос и больше ничего нет. Там сути даже не раскрывается. Там все показано как будто бы пришел с наскока и все взял. Поиграл на гитаре и открыл месторождение. По ним не представишь себе… даже те песни, которые сочинили самые закоренелые геологи, которые прошли огонь, воду и медные трубы в геологии».

О, ЖУРАВЛЕВА: Вот так вот!

Я. МАРГАСОВА: На поверхности лирика.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, лирика, которую никакое, даже очень хорошее, очень любимое кино и замечательные песни, написанные самыми настоящими геологами – вс равно это все не совсем так. Вот есть, например, такое… Это на самом деле подтвердили мне многие опытные люди, что люди, которые вынуждены по работе выезжать в экспедиции, потому что не все геологические специальности предполагают постоянные поля, и те, кто выезжают, что называется в поле, они раньше выезжали особенно надолго. Иногда даже получалось, что люди из столиц уезжали куда-то на север, где были разработки, где была работа, где была съемка и так далее, и получалось так, что человек родился и вырос в Москве, например, а потом переезжал куда-нибудь на север, потому что там, во-первых, платили здорово северные всякие надбавки. Правда, потом, когда выбирались все эти месторождения, когда закрывались все эти горно-обогатительные комбинаты, тогда, конечно, ситуация менялась.Вот это как бы был один из вариантов таких. Поля, либо ты живешь в этом месте, либо ты выезжаешь на какое-то время. У многих геологов в доме не было комнатных растений и животных. Дети у них были, с этим все в порядке. Дети тоже по возможности ездили в поля, если можно было брать с собой детей. Вот такое долговременное отсутствие дома, оно накладывает всякие такие отпечатки.

Я. МАРГАСОВА: Наверное, дома были красивые камни, минералы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, но не надо думать, что дома тоже стояла палатка, и еду готовили на костре. Вот об этом, кстати говоря, некоторые мифы нам развенчает Наталья Борисовна Мишина, которая сейчас работает в Москве, но, между прочим, тоже выезжает довольно регулярно. Даже в прошлом году еще ездила на свои последние башкирские исследования.

«Я ездила в самые разные районы – на Алтай, в Среднюю Азию. Где я только не была! Но это зачастую объекты, расположенные в экономически благоприятных районах. То есть, можно или на лошади доехать, или машины у нас были. Поэтому это не то, что так – молоток в зубы и вперед в тайгу! Вот этот экстрим нам не нужен. Дело в том, что романтику мы совсем по иному понимаем, понимаете? И мы все умеем готовим. Для нас нет этой проблемы. И у нас все, простите, гурманы. Мы никакой пшенной каши не варим. И мы далеко не на костре всегда готовим – мы стараемся все-таки газовую плиту взять с собой. Это все игра в романтику, это не для работы. Потому что иначе ты не будешь нормально работать. По возможности, мы стараемся цивилизованно… Когда мы жили в палатках, например, в Забайкалье, то первое, что я сделала – я сделала себе вешалку. Я жила в одноместной палатке, и чтобы повесить куртку, которую я привезла, я сделала себе вешалку. Потом у меня стоял здоровый пень, на котором стояла лампа «летучая мышь». Мы вообще любим сервис».

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот так. При всех тяжелых условиях все-таки комфорт, сервис , правда, в ограниченных масштабах…. Когда говорят, что экономические такие благоприятные регионы – это там, где можно на лошади проехать. А экономически неблагоприятные – там, где можно пройти только по компасу и по карте и только пешком. Такое тоже случается. Так вот, это все подводит к чему? Что если человек поступает на геологический факультет какого-нибудь учебного заведение или более того – в геолого-разведочный институт – он должен быть готов к чему? Что поле ему предстоит в принципе. Поэтому практика полевая, она предусмотрена для всех. И поэтому, если у вас есть какие-то ограничения по здоровью по поводу выезда на природу, то вы, конечно, должны это иметь в виду. Возможно, это все-таки не ваша специальность, потому что с полями будут трудности. А пока, если можно, назови, пожалуйста, основные геологические и геолого-разведочные учебные заведения.

Я. МАРГАСОВА: Вообще профессия имеет две квалификации. Квалификация техника. Эту квалификацию получают люди, которые получили среднее профессиональное образование. Так, в Питере есть техникум геодезии и картографии, например.

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, этот человек тоже может поехать в экспедицию, но техник со специальностью, не то, что говорил наш собеседник.

Я. МАРГАСОВА: Да, это специалист-техник. И люди с высшим образованием имеют квалификации инженера. В Москве у нас на геологов учат в Геолого-разведочной академии…

О. ЖУРАВЛЕВА: Она раньше называлась МГРИ, и ее студенты назывались «мгрями». Это было их имя такое.

Я. МАРГАСОВА: Также МГУ, геологический факультет, и Московский государственный университет природообустройства.

Там тоже есть геологический факультет. Есть еще Губкинский нефти и газа, но это уже более такое…

О. ЖУРАВЛЕВА: Кстати, слово «нефть» очень часто присутствует, потому что сейчас…

Я. МАРГАСОВА: …очень часто сейчас при выборе молодежи нефть и газ – это такой маячок.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. И мне удалось побеседовать с Александром, 26 лет, который работает в Сургуте. Доволен выбранной специальностью, но надо учесть, что это опять же не тот человек, который пошел по лесу, что-то подолбил, там вдруг забил фонтан нефти. Он работает в цеху, он работает на предприятии, занимающемся добычей нефти и газа. Так вот, там тоже нужны специалисты, и может быть там не такие золотые горы, и это не значит, что ты становишься нефтяным магнатом. Но тем не менее там тоже требуются специалисты с высшим образованием и со специализацией.

Я. МАРГАСОВА: Действительно, требуются. И бытует мнение до сих пор, что эта отрасль у нас находится в упадке, что она низкооплачиваемая, что на геологические и географические факультеты не идет молодежь учиться. На самом деле, по данным прошлых вступительных экзаменов в вышеуказанные вузы был конкурс от 4 до 6 человек на место. Может быть, не очень большой, но, тем не менее, конкурс. И надо сказать, что склад ума, которым должен обладать человек, поступающий на эти факультеты, он должен сочетать в себе и технический и гуманитарный. Потому что наряду с физикой, математикой, информатикой человек должен знать языки, должен быть восприимчивым к культурологии, социологии, политологии, то есть такой комплексный, скажем так, подход.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ты запугиваешь. Это уже человек какой-то должен быть …. такой Леонардо да Винчи просто.

Я. МАРГАСОВА: Речь идет о способностях, а не о самих знаниях. Способности это все принимать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Есть еще одна особенность у этой профессии. Она одна из тех специальностей, которая пересекает границы. Можно работать не только в России, если ты в России получил образование геолога. Во-первых, есть международные компании, которые, например, выезжают на разработки в какие-то другие страны.

Я. МАРГАСОВА: Вообще наши специалисты востребованы.

О. ЖУРАВЛЕВА: А во-вторых, если по каким-либо причинам вы переехали в другую страну, то там тоже можно устроиться.

Я. МАРГАСОВА: И не нужно делать много движений для переквалификации.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, да. Потому что, как убеждает наш собеседник из Ванкувера – это Владимир Исполатов 42 лет, он работает сейчас уже несколько лет в Канаде, - он говорит, что все возможно.

«С 2005 года я работаю в канадской компании. Я занимаюсь твердыми полезными ископаемыми – в основном, золотом, медью. В принципе, наше образование признаётся. Есть, конечно, определенные нюансы. Конечно, надо говорить по-английски. Но специальный язык … довольно просто. Вся терминология или большая часть ее, она очень похожа. Я в аспирантуре учился в Соединенных Штатах, у меня степень…(неразб). По своему опыту могу сказать: наш диплом из хорошего университета или института геологического, он все эти курсы, которые требуются, он имеет. Я учился в горно-геологическом факультете. Такого, как было в СССР, героическая профессия, с каким-то ореолом, такого, конечно нет. Здесь эта профессия не очень массовая, но тем не менее, все признают такой аспект, что геолог, он много путешествует, ездит в разные места, и работа у него там неординарная. Героического ореола, я бы сказал, что здесь нет. Песен под гитару не принято петь, как у нас, этого момента нету. Но

байки существуют, междусобойчики существуют, это довольно все похоже».

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну вот, опять про ту же романтику. Даже в Канаде, если человек встречает другого человека и узнает, что он геолог, он может сказать: «О! Это такая интересная профессия!» Действительно, интересная профессия, потому что ученый, который не просто сам с собою… Там же много есть аспектов. Кроме того, что он работает в поле, он, во-первых, контактирует, извините меня, с природой. Вот так, буквально. И со многими людьми. Не обязательно со своими коллегами, но еще масса нюансов. Кроме того, что есть местные жители в разных удивительных местах, есть местные власти в тех же самых местах, есть еще люди, которые в партию нанимаются на сезон, на маршрут и так далее, для каких-то подсобных работ, не будучи специалистами. В том числе, мне приходилось слышать, что во многих партиях в свое время работали заключенные бывшие. Так как им достаточно трудно вернуться, они остались там же, и может быть, специальности особой у них нет, которую можно применить, они, в том числе, в геологические партии нанимались. Я задала этот вопрос, и мне сказали: да, так бывало. И вот наш собеседник Владилен Файнгольд рассказывает вот эту историю:

«Когда я на практике был в Воркуте, в экспедиции, у меня помощник был бывший зек. Кругозор, конечно, расширяет. Допустим, лексика блатная и прочее. И молодые были. Никакого страха не было. Да там парни хорошие все были, казалось бы, за что их посадили?»

Я. МАРГАСОВА: Сюда очень подходит письмо, которое нам на сайт прислали.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, оно подтверждает…

Я. МАРГАСОВА: Оксана Сергеевна написала, что достаточно один раз побывать с человеком в поле, и ты узнаешь его цену. И она называет профессию геолога «самой демократичной».

О. ЖУРАВЛЕВА: Здесь есть еще один аспект. С одной стороны на воздухе, с другой стороны – с людьми. Это не совсем то ж самое, что работать, я не знаю, могильщиком, но люди, во всяком случае, живые, необычные. А главное – есть интересная работа. Но есть еще и очень серьезные вещи. Мы говорили о том, что при поступлении на геологический факультет всегда надо подумать о том, насколько ты потянешь это. Надо сказать, что в последующей работе тоже надо понимать, что если даже вам нравится именно в поле работать, не камеральные работы, а именно полевые, экспедиции и все на свете, имейте в виду, что запас прочности у вас должен быть достаточно большой.

Я. МАРГАСОВА: Физической выносливости.

«А вы можете представить, что в условиях геологической работы, в условиях геологической экспедиции бывает так, что забрать заболевшего геолога приблизительно столько же стоит, как спустить с орбиты заболевшего космонавта. И вот тут как раз можно много говорить о том, что должна развиваться определенная область, так называемая парамедицина. Вот представьте себе: мы начинаем осваивать сейчас шельф Северных морей, да? Ни вертолет, ни ледокол – никто не подойдет, когда человек заболел, ему на голову свалился кирпич. Что делать? Поэтому надо готовить уже психологию всех людей о том, что нужна парамедицина. Это же как у нас? Откроешь любую инструкцию по технике безопасности… человек сломал ногу, что надо сделать? Привязать ему лыжу к ноге, какую-нибудь шину и вызвать врача. Конечно, аптечка есть в партии, но … Это парамедицина. Каждый должен знать, чем продержать. Человек сломал позвоночник, упал в расщелину, но его вытащили, положили. Его надо либо тащить, либо ждать, когда погода будет… Его надо продержать, чтобы не ушел, да? Это целое направление. Поэтому геологи должны быть крепкими физически, ну, естественно, и духом».

О. ЖУРАВЛЕВА: Это был один из наших собеседников, Евгений Фарахов. А вот Наталья Мишина мне говорила о том, что у нее бывали ситуации в многочисленных экспедициях, когда… ну, там потеряли, не нашли, не забрали… когда вдруг погода изменилась, какой-нибудь механик что-то забыл… прилив начался и не забрали небольшую группу, человека 2-3. И впадали в истерику люди, и приходилось, что называется, просто бить по лицу и приводить в чувство человека. Потому что вот это ощущение, что тебя бросили… мир живет… Это совсем не романтика, Это, на самом деле, страшно. Но опять же нужно иметь в виду, что человек настолько любит свою работу, что он идет на эти риски и далеко не ради песен у костра. Наши слушатели продолжают нам писать про бардов, про гитары, а мы все пытаемся вас убедить, что на самом деле не в этом состоит эта работа. В частности, тут есть большой финансовый аспект. Вот мнение очередного нашего собеседника по поводу того, что такое месторождение. Это не то, что вы в огороде раскопали кусок золота. Это совсем другая история.

«Месторождение найти нельзя. Месторождение делают. Геологи делают месторождение. Делать месторождение – это значит… Вот нашел проявление руды, это еще не месторождение. Месторождением оно становится тогда, когда сделают геолого-промышленную оценку: сколько нужно вложить и что из этого можно получить. Если есть проявление металлов, то это еще не месторождение. А месторождением становится тогда, когда геологи и экономисты вместе дают оценку этому явлению и смотрят: прибыль нормальная для того, чтобы можно было окупить затраты или не нормальная. Если нет, то откладывают в долгий ящик до того, пока или снизятся затраты или повысятся цены»

О. ЖУРАВЛЕВА: Либо падишах умрет, либо ишак сдохнет, соответственно. На самом деле, экономика тоже имеет очень большое значение, и все проблемы, которые еще существуют в геолого-разведке, это проблемы, связанные и с владением, и с финансами, и с частными компаниями, которые не всегда понимают, может быть, что-то, что понимают специалисты. Но когда наши собеседники говорили о том, что молодежь не идет, мы хотим их утешить. Нам удалось поговорить с молодежью, которая вот в 21 год занимается, как ты сказала?.. четвертичной…

Я. МАРГАСОВА: Четвертичной геоморфологией полярных стран.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот! Живет в Санкт-Петербурге, зовут Маша и занимается вот этим самым.

Я. МАРГАСОВА: Ей 21 год, она обожает свою работу. Она довольна зарплатой, она говорит, что у них во Всероссийском научно-исследовательском институте геологии очень много молодежи, и что летом они поедут на Шпицберген.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так что перспективы есть. А всем желающим еще сообщаю, что существует Российское Геологическое Общество, где очень много членов, очень много организаций по многим вопросам, в том числе и детское образование геологическое, кружки. Можете написать www.georos.ru и наверняка вы найдете там единомышленников. Спасибо. Программа «Послужной список». Всего доброго! Следующая профессия – гид.

Я. МАРГАСОВА: До свидания.

комментировать