Полицейский участок (совместный проект с группой «Закон TB»)

время выхода в эфир — сб, 21:05

Совместный проект с группой «Закон TB»

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Обычная версия

эфир

18.12.2010 21:06

Полицейский участок (совместный проект с группой «Закон TB»)

Гости:: Кирилл Кабанов председатель Национального антикоррупционного комитета

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Л.ГУЛЬКО: 21 час 3 минуты, Лев Гулько у микрофона, это «Полицейский участок», совместный проект телекомпании «Закон ТВ» (чуть попозже наши коллеги к нам присоединятся). У нас сегодня в гостях в качестве эксперта председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов. Добрый вечер.

К.КАБАНОВ: Добрый вечер.

Л.ГУЛЬКО: Я напомню, что нас можно смотреть в интернете на нашем сайте echo.msk.ru. Телефон для ваших вопросов +7 985 970-45-45, и не только вопросов, а также такая, реакция на наш разговор. Как всегда мы обсуждаем закон о полиции. Ну, хотелось бы от последних событий оттолкнуться.

К.КАБАНОВ: Ну, на практике, да. Посмотрим на практике, как говорится, в практическом поле.

Л.ГУЛЬКО: Да. Вот, ваша точка зрения?

К.КАБАНОВ: Ну, в принципе, мы, Лев, говорили об этом. Раньше говорили. В определенный момент вот эта напряженность, причиной которой является, все-таки, нарушение принципов справедливости, она может выливаться в различных формах, в различных протестных мероприятиях.

Л.ГУЛЬКО: А я сразу спрошу, Кирилл. Справедливость в чем?

К.КАБАНОВ: Во всем. Ведь, что такое государство? Государство должно нести на себе соблюдение принципов справедливости для гражданина.

Л.ГУЛЬКО: Или видимости.

К.КАБАНОВ: Или видимости. Или декларирует, да? Но лучше нести.

Л.ГУЛЬКО: Потому что я как-то сейчас подумал, справедливого государства... Ну, может, оно и есть, конечно, где-нибудь. Но в любом случае справедливости нет вообще, в принципе.

К.КАБАНОВ: Нет вообще, в принципе. Ну хорошо. Реализация решений большинства – это, как бы, понятны эти принципы. Но основной принцип какой? Это закон, это правила игры. Мы договариваемся по закону, мы его соблюдаем, правоохранители, чиновники, суды, в конце концов, да? И, вот, что произошло вот в этой ситуации, которая неделю назад вылилась на улицы? Причиной стало несправедливое поведение... Несправедливое в общественном мнении сначала, да? Несправедливое поведение следователей и правоохранителей в отношении тех лиц, которые устроили драку, которые являлись убийцами по мнению людей. Не один человек, а их группа. При этом вспомнили все.

Но самое интересное, что тут же появился лозунг, ну, вроде причем здесь справедливость, причем здесь следователи и причем здесь наша правоохранительная система, да? Потому что все претензии выдвинуты на националистической почве. То есть интересная такая связка. Вот, правоохранители поступили неправильно, люди выходят сначала с тем, что мы хотим справедливого решения. Не дожидаясь этого справедливого решения, они заявляют националистические лозунги.

Л.ГУЛЬКО: Да потому что противная сторона, она была другой национальности, другого цвета волосы.

К.КАБАНОВ: Да, да.

Л.ГУЛЬКО: И если бы это были ребята, скажем, фанаты Спартака, которые грохнули фанатов ЦСКА или наоборот, или динамовцы. И что было бы?

К.КАБАНОВ: Ну, я думаю, что, как бы, реакция была другой.

Л.ГУЛЬКО: Это была бы бытовуха.

К.КАБАНОВ: Это была бы бытовуха.

Л.ГУЛЬКО: И все бы забыли через час.

К.КАБАНОВ: Это была бы бытовуха. Это как в Кущевской. Если б не было двух младенцев, это была бы бытовуха, очередное преступление. Вот, мы все время каждый раз анализируем и не знаем, в какой точке вот эта система, которая является неким примером несправедливости (правоохранительная система), даст толчок для массовых выступлений. И какие лозунги будут у этих массовых выступлений.

Когда мы обсуждали закон и обсуждали его неоднократно, я обратил внимание в законе и написал это в рамках Совета при президенте, подготовил поправки, кстати, которые почему-то не вошли. Смысл поправок в следующем. Основная часть: полиция защищает жизнь, здоровье, имущество, честь и достоинство гражданина. Точка. Вот, «честь и достоинство» там не было.

Второе. Основания для увольнения сотрудника полиции. Унижение и оскорбление чести и достоинства. Что мы сейчас видим? Следователь нахамил вдове, гражданской жене убитого. Просто хамски себя с ней повел, да? Он не выполнил свои должностные обязанности в полном объеме. Почему? Ну, потому что он привык так работать, система привыкла так работать, она не задумывается о последствиях. Пришел очередной гражданин со своей бедой, а следователю некогда. Он работает по той поведенческой модели, которая заложена у него в голове, по той идеологии. Он не сострадает, да? Он делает как ему угодно и, самое главное, в определенный момент как ему выгодно, лично ему. Дали ему взятку, не дали ему взятку, ну там, приезжали, договаривались – это должно разбираться следствие. Но он не выполнил все функции, чтобы защитить законные интересы пострадавших и в рамках того, что нужно еще защитить честь и достоинство.

Л.ГУЛЬКО: А ему это, грубо говоря, по барабану.

К.КАБАНОВ: По барабану, правильно, потому что он ответственность за это не несет, деньги он за это не получает.

Л.ГУЛЬКО: Да, вот. Ему это просто даже, если говорить цинично, даже, в общем, и не выгодно, честно говоря. Было бы выгодно быть честным, был честным.

К.КАБАНОВ: Вот в том-то все и дело. Если бы он потратил время на то, чтобы успокоить, поговорить, понять. Это же время. Это же рабочее время, которое нужно затратить.

Л.ГУЛЬКО: При этом он бы понимал, что «если я поступлю не так, то я лишусь вот этого...» Тут же жалоба пойдет сразу.

К.КАБАНОВ: Конечно.

Л.ГУЛЬКО: «Лишусь вот этого, вот этого и вот этого».

К.КАБАНОВ: А здесь он ничего... Вот, в 99,9 случаев он бы вообще ничего не лишился. Вот, если бы никто на улицы не вышел, никто бы не лишился. Дальше. Мы когда говорим, что вот это частные случаи, вот это общее восприятие в стране несправедливости, которая, говорят, она – кухонная, народ маргинален в общей массе, он будет сидеть и молчать. Оказалось не так. Но носителями активных позиций, к сожалению, являются люди с негативной идеологией. Она самая простая. Это тоже подтверждает, что народ маргинален.

Почему? Я, вот, в одном эфире, тоже прямом 15 числа, мне звонит человек, говорит «Я 6 лет фанат и я 6 лет националист». Мы обсуждали, где фанат, где националист. Как только человек выкидывает руку в приветствии, он становится националистом. Он может кем угодно до этого, шахтером, но он националист – в данный момент он националист.

Л.ГУЛЬКО: А чего их так все? «Националист». А фашистом назвать нельзя? Если он приветствует в фашистском приветствии.

К.КАБАНОВ: Фашист, фашист, согласен.

Л.ГУЛЬКО: Ну, вот, для меня по крайней мере.

К.КАБАНОВ: Да, согласен, фашист. Я беру просто юридический термин. Значит, фашист. Вот, я ему задал вопрос, я говорю: «Хорошо. Я почему-то не слышу вас, когда на всю страну Генеральная прокуратура заявляет, что господин Гаев, действующий руководитель метрополитена повышал тарифы в своих интересах. То, что каждый человек платил господину Гаеву для того, чтобы он строил свое благосостояние (заявление Генеральной прокуратуры). – Я говорю, - А что же вы здесь-то не выступаете? Потому что он, наверное, намного больше заработал, чем вся вот эта вот рыночная кавказская группа, которая обслуживает рынки».

Л.ГУЛЬКО: Ну, как считают, да.

К.КАБАНОВ: Да.

Л.ГУЛЬКО: Там, кстати, не все кавказцы, между прочим.

К.КАБАНОВ: Не только кавказцы, да.

Л.ГУЛЬКО: Грубо говоря.

К.КАБАНОВ: Да, мягко говоря. При этом я вам говорю, вы знаете, что по статистике уголовной, сегодняшней статистике тяжкие преступления, изнасилования совершают, в основном, в большей массе выходцы из наших республик, но европейских? Наши славянские республики.

Л.ГУЛЬКО: Ну, потому что их больше просто численно.

К.КАБАНОВ: Да, поведенческая модель.

Л.ГУЛЬКО: Конечно.

К.КАБАНОВ: Он говорит: «А тогда не проходит наш лозунг». Я говорю: «Логично». То есть я говорю: «Теперь понятно». То есть мы вписываем лозунг, при этом выступать по этой ситуации вы боитесь, вы боитесь заявить, выступить, сказать, что вот это вот беспредел со стороны милиции и не давать национальную окраску. Либо я подозреваю, что наиболее активная часть населения у нас националисты, остальным всем всё равно. Может такое быть? Может.

Л.ГУЛЬКО: Может вполне, конечно.

К.КАБАНОВ: Потому что они более подготовлены.

Л.ГУЛЬКО: По некоторым данным, 65% населения.

К.КАБАНОВ: Но это же уже было. Так это же уже было. Это было до 1917 года. Черная сотня.

Л.ГУЛЬКО: Было.

К.КАБАНОВ: И чем это закончилось? Крахом державы, за которую они радеют? И потом, опять же, как? У нас уже было, виноваты студенты и жиды. Да? Был лозунг? Был, Черной сотни. Что добились? Сами развалили страну.

Пытались проводить в Советском Союзе этнические чистки, были целые программы. Ничего не дало – еще одна страна развалилась. Если люди, которые выходят на улицу, они не понимают, что не может страна существовать на фашистских, националистических лозунгах, и если государство не объясняет «Ребята, вы сами себя взяли за волосы и ведете в трясину. Ну да, мы не научили вас, благодаря нашему телевидению центральному, другим каналам, не научили вас разговаривать с другими, уважать кого-то...» На самом деле, не уважают не только по национальному. Друг друга не уважают.

Л.ГУЛЬКО: Да это не важно, потому что не уважают тех, кто в очках, как обычно, да?

К.КАБАНОВ: Ну, да-да-да.

Л.ГУЛЬКО: Тех, кто много читает.

К.КАБАНОВ: Да, с бородками то же самое. Вот эта поведенческая модель, если она идет даже сверху, проскальзывает, это же модель даже не советского времени, это модель, которая пришла к нам еще до 1917 года. Она очень выгодна. Каждый раз люди во власти в любой стране, кстати, когда власть не совсем честно играет, передергивает карты, ей очень легко зарядить некую идею. Вот эта идея начинается с очень простых вещей – виноваты конкретные лица. Их много, но они во всем виноваты.

Дальше. Сотрудник милиции, который... Нам говорят: «У нас нет миграционной политики, у нас купленные милиционеры». А у него идеология какая? Это враг, теоретический враг. Ну, не человек, недочеловек. Чего с него не взять денег за то, что он пришел, зарабатывает, да? Обобрать его и он бесконтрольно будет передвигаться.

Л.ГУЛЬКО: Я бы даже не сказал, что это враг. Это человек, с которым можно сделать...

К.КАБАНОВ: Все, что угодно.

Л.ГУЛЬКО: Ну, можно сделать – ничего не будет за это.

К.КАБАНОВ: Да. Как в том анекдоте: «Кто их считает-то?»

Л.ГУЛЬКО: Да. Может быть даже совсем не враг. Поэтому тут уж...

К.КАБАНОВ: Не, ну вот вопрос в том... Я немножко не соглашусь, Лев, потому что идеология врага есть. Потому что страшно подумать, что враги могут сидеть и во власти. Они боятся подумать. Это больше, чем большая масса. Почему? Потому что вот эта вот ситуация, которая до меня была показательной, она почему показательная? Иллюстрация. С ними пытаются договориться. День договориться, два договориться, три договориться. Потом появляется некая история. Все прошло, сначала, вот, тех людей, которым было под 30, ну, от 25 до 40 лет, предположим...

Л.ГУЛЬКО: На Манежной?

К.КАБАНОВ: Да, на Манежной. Которые как раз напали на милиционеров. А те не готовы. Ну как? Позиция-то какая? «Я же вот, я же ОМОН. Вот, я тренировался на 31 число. Ну, там чего-то кричат вот эти с бородками, в очках. Закидал их в машину, паре журналистов руки сломал и чего? Ничего нет. А тут пошла реакция». Непонятно, чего делать? Надо договариваться и много, главное. Начали договариваться. И тут я таким, косым взглядом, косясь на телевизор, замечаю на трибуне с официальными государственными лицами, руководителями правоохранительных органов стоит человек в маске и дирижирует.

Л.ГУЛЬКО: Да. Ну, не на трибуне, а на площади.

К.КАБАНОВ: Не, он на площади, да, в окружении, да. Вот. Я один раз видел за все время, когда было выступление несогласных, когда Лев Пономарев пытался говорить с Бирюковым по поводу журналистов, и пытался, как бы, эту ситуацию... Но человек в маске.

Дальше. Отбираем события. В четверг происходит следующее. Президент дает четкую оценку. Долгую, жесткую, четкую оценку действиям.

Л.ГУЛЬКО: В том числе и человеку в маске, кстати.

К.КАБАНОВ: Да, и человеку в маске. Он говорит: «Надо разобраться, что за человек в маске?» И при этом говорит, что тот, кто находится в маске, значит это преступник. То есть он косвенно дает понять всем правоохранителям, что с человеком в маске договариваться нельзя.

Л.ГУЛЬКО: Ну, он так сказал, по-моему, напрямую.

К.КАБАНОВ: Да. При этом это его интервью у нас выходит на НТВ и на Вести-24.

Л.ГУЛЬКО: Ну, полностью имеется в виду.

К.КАБАНОВ: Ну, полностью Вести-24. Кусочками показали все каналы основные. Почему? Это крайне важная ситуация для сегодняшнего дня. Дальше. Президент не дает, единственное что я не услышал, некую оценку по следующим дням, 15-му, например. Знаешь, что произошло? После того как милиция на Манежной очень долго договаривалась, пробегает некая информационная волна, и уже к Киевскому вокзалу выходят кто? Выходят дети.

Л.ГУЛЬКО: Ну, в основном, дети.

К.КАБАНОВ: В основном, в основном. Я беру основную массу. Выходят дети с теми же самыми лозунгами. Вот тут их, значит, большую часть берут, их большую часть ставят на учет – не на Манежной, а здесь их ставят на учет. Как экстремистов, участников экстремистских движений. Не понятно. Мне не понятно.

Неужели за все время работы даже не МВД, а прежде всего у нас этим занимается ФСБ России, Департамент защиты конституционного строя, борьбы с терроризмом. У нас неизвестны лидеры экстремистские. Националистические, фашистские. Ну, известны? Как ты считаешь?

Л.ГУЛЬКО: Нет, ну известны, конечно, Кирилл. Но дело в том, что, во-первых, лидеры от всего открещиваются, это раз.

К.КАБАНОВ: Нацистские? Нет, минуточку. Вот, фанаты... Я, кстати, сегодня слышал такую вещь. У нас каждый раз пытаются четко отделить фанатов от националистов. Минуточку, ребят, да никто их не объединяет – просто человек может быть одновременно и фанатом, и фашистом.

Л.ГУЛЬКО: Я знаю экспертов, людей, в частности, есть такой адвокат Юрий Павлович Иванов известный, который долго работал с фанатским движением, который говорит, что вообще это одно и то же лицо, фанаты и националисты. Они просто по сути своей националисты (фанаты). Он не считает, что это фашизм. Он считает, что это некий протестный электорат, новая сила, вышедшая на арену, никем не управляемая, кстати.

К.КАБАНОВ: Ты понимаешь, первую статью году в 1984-м или в 1983-м (я точно не помню) про фанатов написал Юра Щекочихин.

Л.ГУЛЬКО: Да, конечно.

К.КАБАНОВ: Он говорил как раз о том, что это люди, которые объединились, и вот это вот объединение как фанатская организация, оно является для выплеска как механизм других дополнительных требований. Потому что фанаты как и любера, они в том числе использовались для того, чтобы гнобить тех же самых фашистов, которые поднимали в конце 80-х голову, панков, всяких там тусовщиков, да? Они приезжали в Москву, это были простые парни. Но с тех пор еще 5-е управление КГБ занималось изучением фанатского движения. Значит, линия-то осталась. Я уверен, что эта линия, поскольку сам проработал в этой системе достаточно долго, уверен, что эта линия осталась и разрабатывается.

Хочу напомнить историю охранного отделения, всем известного. Кто стоял за Черной сотней? Как выяснилось позже, охранное отделение. Причем, не охранное отделение как некие лидеры, а, вот, люди, которые постепенно... Они вживались в эту идеологию, идеология становилась частью их. Они заканчивали службу и шли... Сначала задача была курировать, направлять. Это, ведь, простая очень идеология.

Л.ГУЛЬКО: Прониклись.

К.КАБАНОВ: Да. Любая грязная идеология... И вот сейчас мы подходим ко второму вопросу. Вот, когда мы говорим, что все сотрудники милиции в рамках закона нового будут сдавать экзамен по Конституции, знание Конституции. А, вот, башку-то кто изменит?

Л.ГУЛЬКО: Башку могут изменить либо приказом сверху, как мне кажется. Мы, вот, с завтрашнего дня живем по другим правилам, а по старым правилам если ты чего-то сделаешь, ты будешь наказан и, опять же, лишишься, если тебе по новым правилам дают это, то ты если будешь по-другому себя вести, лишишься всего этого.

К.КАБАНОВ: Ну, как мы и говорили. Мы даем длинную долгоиграющую морковку и при этом мы говорим, что ты, вот, можешь лишиться моментально в течение 24-х часов.

Л.ГУЛЬКО: Легко, да.

К.КАБАНОВ: Да. Вот тебе свод позиций, по которым ты можешь лишиться. При этом если мы... Я помню события в Лос-Анджелесе, вот недавние события конца 80-х годов, когда на национальной почве почти весь Лос-Анджелес пожгли.

Л.ГУЛЬКО: Там даже бомбили.

К.КАБАНОВ: Да. Национальная гвардия.

Л.ГУЛЬКО: Черные кварталы.

К.КАБАНОВ: Да. А после этого вся государственная машина, информационная машина и правовая машина была брошена на то, чтобы избежать любые формы в дальнейшем проявления национализма.

Л.ГУЛЬКО: Конечно. Иначе это развалит страну просто.

К.КАБАНОВ: Да, да. Всем стало понятно, что за Лос-Анджелесом могло загореться все, что угодно. Потому что очень просто найти экстремистов как в одной среде, так и в другой среде.

Л.ГУЛЬКО: Конечно.

К.КАБАНОВ: Тем более, к экстремизму со стороны Кавказа я могу сказать, мы подходим постоянно. Мы видим, что фактически идет война в Дагестане, мы видим, что в Ингушетии также все не так уж хорошо. А то, что хорошо в Чечне, это не всегда, как бы, создается в рамках правового поля. И, вот, на сегодняшний момент мы задаем один вопрос. Значит, вот эти вот ребята, которые приезжают и говорят «Вы, русские свиньи, свиноеды», еще что угодно в блогах они все это. Это реакция на что? Ну, почти на 10-летнюю войну прежде всего.

Л.ГУЛЬКО: Конечно.

К.КАБАНОВ: Дальше. Что сделано для того, чтобы изменить их психологию? Мы говорим: «Они должны уважать культуру, куда они приехали». Они – граждане нашей страны. Мы должны уважать их культуру, они должны уважать нашу культуру. Ну, соседи. Вот, знаешь, как соседи. Вот, ты пришел к соседу, он угощает тебя мацой. Ну, ты же не будешь ему доказывать, что ты мацу не ешь. Ты скажешь: «Слушай, прекрасная маца», даже если ты христианин или мусульманин. У тебя хорошие отношения.

Л.ГУЛЬКО: Это ничего не меняет, поскольку все из одного корня растут, поэтому вполне можно есть мацу.

К.КАБАНОВ: Правильно, да.

Л.ГУЛЬКО: Которую Христос, кстати, преломлял, когда Тайная вечеря. Чего тут делать-то? Никуда не денешься.

К.КАБАНОВ: Правильно. Нет, так у нас же даже это пытаются изменить.

Л.ГУЛЬКО: А потому что незнание, потому что чем меньше человек знает...

К.КАБАНОВ: А вот! Так мы говорим «Организация». В 1991 году не произошло более тяжелого кровопролития только по одной причине – что интеллектуальный уровень в обществе был больше. Люди читали, люди думали. А что сейчас думать? Если нас не учат думать на телевизоре... Ну, в основном, у нас источник знаний – это телевизор?

Л.ГУЛЬКО: То есть мы сейчас такой итог предварительный подведем нашей вот такой вот беседе начавшейся. Значит, главное в законе о полиции – это что должно быть?

К.КАБАНОВ: Это защита здоровья, жизни, имущества, чести и достоинства гражданина, и ответственность за оскорбление, унижение чести и достоинства.

Л.ГУЛЬКО: Да. Ну, это тоже все такие декларативные вещи. Ну, напишут, хорошо. Как это все будет исполняться и будет ли это исполняться?

К.КАБАНОВ: А вот тут второй вопрос. Это вопрос очень интересный. Я приведу пример. Вот, знаешь, американские полицейские сажают человека в машину и придерживают ему голову. Знаешь почему? Чтобы потом он сам не ударился головой, сам лично не рассек себе, и на них подал в суд. Его после этого отпускают, их по полной программе, и плюс еще они платят деньги. Страховку, все – ему.

Л.ГУЛЬКО: Вот. О чем мы говорим?

К.КАБАНОВ: Запущены механизмы правовые. Значит, у нас запустить такой правовой механизм можно, потому что у нас многие люди уже научились работать с милицией, они начинают их снимать на камеры. Но если на камеру они сняли, выбросили в интернет, сразу милиция матерится. Ему говорят: «Ну что? Ну, он ругается. Ну, на нервах весь человек». Да? А если он знает, что за это он будет уволен... И вот здесь идет формирование отношений к человеку. И я когда общался с западными полицейскими, ты знаешь, у них уже автоматом, когда с ними общаешься, они автоматом говорят «сэр». Ну, у них как у военных, так и все. Они обращаются: «Сэр». Все. Вот, он просто в быту как собачка Павлова – он видит человека, у него обращение «сэр». Все. Значит, не на «г», не на «б», да? А просто «сэр».

Л.ГУЛЬКО: Ну у них хорошо, у них «сэр» есть. А у нас как обращаться?

К.КАБАНОВ: «Гражданин».

Л.ГУЛЬКО: То есть мы как обращались, так и обращаемся.

К.КАБАНОВ: Обращаемся, да.

Л.ГУЛЬКО: Нет, некоторые говорят «уважаемый» - это типа «сэра».

К.КАБАНОВ: Да, это пожалуйста. Нет, вопрос в том, что мы давай здесь дадим свободу выбора. Можно «уважаемый гражданин». Ну, как-то так, да?

Л.ГУЛЬКО: Нет, свободу выбора тоже, я считаю, давать нельзя – надо все прописывать в законе. Вот, как обращаться – это тоже надо прописывать.

К.КАБАНОВ: Ну, это надо процедурно уже. Вот, на самом деле, просто чтобы приучить. Вот, они поступили в академию, вот с этого момента их начинают учить. Вот, они выходят, где-то сказал друг другу сам, вот услышал преподаватель, сказал: «Все, извини, ты оскорбил».

То же самое, ты помнишь закон о преследовании за этнические оскорбления в Америке? Сказал «черный», на полгода. Или сказал «белая свинья» - на полгода, то же самое. Без разницы кто.

Л.ГУЛЬКО: Не важно.

К.КАБАНОВ: Задокументировано? Свидетели есть? Поехали. Вот, здесь эти механизмы, кстати, потому что эти механизмы, связанные с оскорблением, унижением, они очень задевают человека. Если он знает, что он может пойти опротестовать, и самое главное, будет знать, что уволен... Потому что ему же нужно восполнить свое вот это унижение. Он: «Я тебя уволю».

Л.ГУЛЬКО: Тут эксперты задают вопрос. Я тут почитал интернет. «Может быть, как-то должен измениться существующий законопроект о полиции в связи с последними событиями?» Вот именно в связи с последними событиями.

К.КАБАНОВ: Понятно. Значит, я думаю, что будут изменения.

Л.ГУЛЬКО: В какую сторону, какие?

К.КАБАНОВ: Я думаю, что у нас будет прописано действие сотрудников милиции не просто куда бить дубинкой, а четко должно быть прописано, какие спецсредства... Ну, сказано «применение водометов». В каких условиях можно применять водометы? Германия, Великобритания, Америка, Испания – там прописано, вот, когда можно применять водометную технику, к примеру, когда можно применять специальную автомобильную технику. Четко прописано. То есть, есть количество протестующих, есть угрозы, в случае этого... Ну, это традициональное, да?

Л.ГУЛЬКО: Конечно.

К.КАБАНОВ: Вот, 100 человек обливать водометом? Ну, это смешно.

Л.ГУЛЬКО: Ну, воду тратить.

К.КАБАНОВ: Да, воду тратить, больше воды потратишь и все. Кстати, если граждане помнят, была такая практика, когда диссиденты собирались... Ну, не только диссиденты, да? Возле синагоги в Москве кафедральной как правило собирались люди, которые невыездные. Помнишь, были протесты?

Л.ГУЛЬКО: Было такое, были.

К.КАБАНОВ: Как правило, они проходили зимой. И, вот, тут же выезжала поливальная техника под видом того, что они поливают улицу.

Л.ГУЛЬКО: Да. И каток устраивали.

К.КАБАНОВ: Да, каток устраивали, людей обливали. Вот, значит, это не правовые действия. Но люди при этом должны знать, что в мегафоны как во всем мире это делается, им объявляют, что если вы не разойдетесь, против вас будут применены спецсредства, которые могут повлечь угрозу здоровью, возможно даже жизни, потому что вы являетесь угрозой для остальных граждан и т.д., и т.п. Все! Вот, объявили, зафиксировали, ребята и пошли. В этом случае можно сказать «Извините. Мы вас предупредили, извините». Нормальная форма общения? Нормальная форма общения. До последнего момента ты должен дать шанс человеку вести себя и делать выбор, остаешься ты под водометами? Те, кто остался под водометами, либо, на самом деле, экстремист, либо дурак. Все.

Вот, я думаю, что эти процедуры должны быть четко прописаны в законе. Не в регламентах внутренних.

Л.ГУЛЬКО: А вот именно в том законопроекте.

К.КАБАНОВ: А вот именно в том законопроекте, который мы сегодня обсуждаем, который вносим в Госдуму, потому что мы сегодня показали... Закон – он же, ведь, должен быть динамичным, он должен быть эффективным в использовании. Дальше. Если мы прописываем уголовную ответственность, мы говорим о том, что... Буквально недавно были прописаны поправки в закон, в уголовное право внесены о том, что люди, которые перекрывают трассы, железные дороги, привлекаются к уголовной ответственности. Тогда, извините, вопрос: почему люди, которые перекрыли Ленинградку, федеральную трассу, не привлечены к уголовной ответственности?

Л.ГУЛЬКО: Нет, нам отвечают, что это, если бы там что-то началось, то было бы еще хуже. Поэтому, вот, для того чтобы не началось... Они, вроде так, не особо громили, их так, немножко вели.

К.КАБАНОВ: Не особо громили. Но они же нанесли материальный ущерб. Кто будет возмещать материальный ущерб?

Л.ГУЛЬКО: Если те, кому нанесли материальный ущерб, подадут какие-то иски, наверное, город.

К.КАБАНОВ: Вряд ли.

Л.ГУЛЬКО: А кто?

К.КАБАНОВ: Вряд ли.

Л.ГУЛЬКО: А кто?

К.КАБАНОВ: А некого. Вот, я могу сказать, это как история с терроризмом. Взорвали в Дубровке? Людям говорят: «Предъявляйте претензии к террористам».

Л.ГУЛЬКО: Нет, здесь есть выход из положения, который, к сожалению, у нас, в общем, не очень работает. Если бы те палатки, которые разгромили, были застрахованы на приличную сумму денег, я обращаюсь в страховую компанию.

К.КАБАНОВ: Так, приходит к сотруднику милиции и говорит: «Ваша функция – охранять палатки и имущество. Вы не охранили? Вот, значит, Главное управление...»

Л.ГУЛЬКО: Да. Поэтому не я сужусь, а страховая компания.

К.КАБАНОВ: Да, естественно.

Л.ГУЛЬКО: А она сильнее, чем я один.

К.КАБАНОВ: Так вот мы запускаем некий... Потому что компания не хочет платить мне деньги, попадать в убыток. Нормальная история нормальных человеческих взаимоотношений. Но у нас та же самая страховая компания не будет этого делать, у нас даже машина не застрахована. Если у нас, вот, в случае ОСАГО или даже КАСКО, если в КАСКО впишете, и то, как говорят представители страховой компании, «мы не очень хотим вписывать эту историю».

Л.ГУЛЬКО: Ну, нужен хороший юрист судиться со страховой компанией.

К.КАБАНОВ: Нужен.

Л.ГУЛЬКО: Да, нужен хороший юрист, без которого сейчас не обойдешься.

К.КАБАНОВ: И вот тогда мы запускаем... Посмотрим, мы с тобой выстроили некую реакцию, да? Вот, некую систему реакции на любые действия. Мы с тобой выстраиваем ее, мы ее понимаем. Ее что, не понимают законодатели? Понимают.

Л.ГУЛЬКО: Вопрос, который пришел к нам на пейджер. «Для того чтобы дразнить морковкой, сначала ее нужно дать. А у нас нищая страна. Вы о чем?» - человек подписался «Че». Ну, тоже такая, протестная подпись.

К.КАБАНОВ: Да, Че, команданте.

Л.ГУЛЬКО: Да.

К.КАБАНОВ: Значит, я могу сказать так. Что у нас не нищая страна. Из страны, которой можно 300 миллиардов долларов в год вытаскивать коррупцию...

Л.ГУЛЬКО: Это вам говорит председатель Национального антикоррупционного комитета.

К.КАБАНОВ: Да. Значит, страна, которая заявляет себя во всех основных мероприятиях – Олимпиада, Чемпионат мира по футболу – это не нищая страна. Нищая страна не может себя заявить просто банально. Страна, которая является одним из основных игроков на газовом и нефтяном рынке, тем более не нищая страна.

Л.ГУЛЬКО: А в законе о полиции, в законопроекте там вообще прописаны какие-то?..

К.КАБАНОВ: Там 2 закона идут, они идут параллельно. Вот, закон о финансировании, социальном обеспечении – его как-то вообще не обсуждают. Хотя, президент говорил, что нужно повесить параллельно 2 закона для обсуждения. И Совет Федерации сказал «Да, мы повесим». Кстати, все эксперты до одного говорят, что нужно принимать 2 закона одновременно.

Ведь, что такое социальное стимулирование государственной службы любой, особенно полицейской? Мы говорим, что человек приходит на службу, он получает либо кредит, либо жилье в кредит. Через какое-то время безупречной службы это жилье становится его собственностью. Если повышается по службе, он улучшает свои жилищные условия. Он имеет по окончании службы хорошую страховку в виде живых денег и хорошую пенсию.

Л.ГУЛЬКО: Да, все.

К.КАБАНОВ: Все! Все! При этом в случае потери кормильца получают не 20 тысяч рублей и потом тысячу пенсию на детей, а получают почти миллион долларов страховки. Потому что государство оплачивает страховку. Получают бесплатное образование в хороших платных вузах дети. Замечательная история! Всем всё понятно, за что он бьется. При этом он понимает, что у него дальше идет перечень того, что он делать не должен. Я не говорю, что он не должен брать взятки, хотя ловят полицейских на взятках.

Л.ГУЛЬКО: Там просто размер взяток другой.

К.КАБАНОВ: Другой, другой.

Л.ГУЛЬКО: Да. Поэтому их и реже берут.

К.КАБАНОВ: При этом, кстати, правильно ты говоришь, что там другой. То есть полицейский все время считает, что выгоднее ему – либо взять взятку, либо потерять вот это все. И его жена не спрашивает: «Принес деньги или не принес?» Если он принес деньги, она говорит: «Ты что, идиот?» Причем, жена его, кстати, может пойти и стукануть. Просто банально. Потому что если она знала и не сообщала, и пользовала этими благами, она – соучастник, у нее тоже все это отнимают и еще в тюрьму посадят. И вот эта система – она же выстроилась не тысячелетиями, не с созданием США. Эта система выстроилась достаточно недавно, ну, в историческом промежутке времени, лет за 50, за 40. До этого была точно такая же история как у нас, может быть, даже почище по многим позициям. Но, вот, сумели выстроить, потому что все понимали: нужна независимая полиция. Государство понимало, граждане понимали. Потому что, как бы, ну, постоянно дубинками не будешь разгонять, да?

Нужно вернуть доверие к полицейским органам. Кстати, у нас сейчас, вроде бы как, оценку полицейской деятельности изменили, сказали «Отчетности нет», хотя та же самая отчетность палочная осталась. Говорят: «Теперь будем оценивать по восприятию граждан». Ну, вот, по восприятию граждан, которое на сегодняшний момент существует, нужно вообще тогда, получается, убирать практически 90% тех сотрудников. Я когда иду по улице, я смотрю на сотрудников милиции. Вот, их поведенческая модель. Я фактически ни разу... Вот, они проходят, лежит пьяный, нищий. Он проходит, это его не волнует. Грязный, вонючий, пьяный. Ну, в лучшем случае, может быть, вызовут скорую. Но вряд ли.

Почему? Потому что... Разговаривал во Франции, в Париже, смотрю, ну, где-то вечером мы ходили, гуляли, замечательные французские нищие сидят с бутылочкой винца, сырком, выпивают, закусывают, все хорошо. Где-то в районе 11-ти я смотрю подъезжает полицейская машина, привозит одеяла. Ну, 0 градусов. Предлагает ему проехать, он говорит «Нет, я сам дойду» (мне просто люди переводят). Я говорю: «В чем проблема?» Они говорят: «Ты наешь, если не дай бог с ним что-нибудь случится, полицейские не обеспечивали средствами обогрева и не отвезли его, пьяного отдохнуть в этот приют для нищих, ну, будет огромный скандал, они могут быть уволены вообще – целый участок может быть уволен». Потому что смерть человека. Основная ценность – это жизнь человека.

Л.ГУЛЬКО: Ну, это цена человеческой жизни там, во Франции.

К.КАБАНОВ: Да, да.

Л.ГУЛЬКО: Там народу мало.

К.КАБАНОВ: Правильно.

Л.ГУЛЬКО: А у нас народу много.

К.КАБАНОВ: А у нас много. Но у нас не так уж и много, на самом деле.

Л.ГУЛЬКО: Ну, 140 миллионов.

К.КАБАНОВ: Ну, 140, из них ценность человеческой жизни представляет, ну, может быть, миллионов 5 в сегодняшних реалиях. А остальное – это как бы... Извините.

Л.ГУЛЬКО: А потом, все-таки, никуда не денешь традицию, наверное, отечественную, когда, в общем, ценность человеческой жизни всегда была мала как до, так и после.

К.КАБАНОВ: Ну, ерунда. Ну, в Америке просто вспомни, 30-е годы в Америке – ну, каждый день убийства, там ценности человеческой жизни не было, к людям черным вообще относились, к китайцам относились... Ну, выстроили же систему.

Л.ГУЛЬКО: Ну, как вот? Меня все время интересует, как они выстроили, на чем?

К.КАБАНОВ: Ну, а здесь сказал президент: должна быть политическая конкуренция. Знаешь, это некая форма, когда люди должны высказывать свою позицию. Они должны понимать, что большое количество нищих, беспризорников – это криминальная среда, мне в ней неуютно. Значит, отсюда к кому я должен прийти? Я должен прийти к полицейским, сказать: «Ребят, сделайте так, чтобы мне было уютно». Дальше они устроили вот эту выборную систему полицейских с возможностью их замены федералов на режим шерифов (конкуренция). У них стало очень много правоохранительных органов, которые конкурируют. И у них нет, кстати, чтобы одна спецслужба довлела над всем правоохранительным полем, включая судебное. То есть такой некий монстр, старший брат.

Л.ГУЛЬКО: Они радели за свою страну сейчас говорят, да? Они – патриоты своей страны. Вот это слово «патриоты», когда сегодня вышли опять мальчики и девочки там, у ВДНХ, у них был лозунг: «Патриотизм – это не фашизм». У них, правда, в башке все смешалось.

К.КАБАНОВ: Да.

Л.ГУЛЬКО: Во все стороны разлетелась их башка. «Патриотизм – это не фашизм».

К.КАБАНОВ: А потому что руководитель государства Дмитрий Анатольевич пытался четко поставить эти точки. Но извини, в послании, в обращении, в общении с народом я не услышал, что патриотизм – это, как бы, не фашизм. А вот то, что происходило на Манежной площади – это не экстремизм, это фашизм. Организованный.

Л.ГУЛЬКО: Здесь, ведь, о чем идет речь-то еще? Вот о чем. О том, что... Об этом тоже много говорилось, и это тоже в рамках, между прочим, коррупции, антикоррупции, когда чиновники, в общем, живут здесь, в нашей стране, да?

К.КАБАНОВ: Они работают здесь, а живут там. Детей держат там.

Л.ГУЛЬКО: Да, детей держат там – да, совершенно понятно, о чем ты говоришь. Детей держат там и учатся дети там, и сбережения часть там вкладывают.

К.КАБАНОВ: Бóльшую.

Л.ГУЛЬКО: Ничего плохого в этом нету, это, так сказать, пожалуйста, все свободны.

К.КАБАНОВ: Не, ну если это сворованные деньги, почему ничего здесь нету? Извини.

Л.ГУЛЬКО: Не-не-не, я имею в виду не про деньги, я имею в виду про сами действия и детей, да. Но что-то здесь, как-то что-то не так, все-таки. Почему-то там они тоже живут по всему миру и тоже у них в разных банках деньги, но почему-то они – патриоты своей страны. А здесь как-то он кричит про патриотизм, какой-нибудь чиновник, а, на самом деле, им и не пахнет.

К.КАБАНОВ: Вот, очень плохо, что у нас мало передач, которые дают людям в большой массе понимание исторического прошлого России.

Л.ГУЛЬКО: Не, почему? Передачи есть про историческое прошлое.

К.КАБАНОВ: Не, минуточку, я сказал «которые дают понимание». Не дают ощущения то, что мы до сих пор живем в самой великой стране. Да, с запасами повезло. А, вот, насчет величия давайте сейчас уже поспорим. Так вот. Если на сегодняшний момент мы не поймем и просто, вот, банально не разжуем вот этим 14-летним подросткам, что «ребят, вот, лет через 10 если вы будете себя так формировать, стране будет кирдык». Да?

Л.ГУЛЬКО: В этом возрасте обычно не задумываются над такими вопросами. Вот, в 13, в 14, в 15 лет те, кто выходил...

К.КАБАНОВ: Я, кстати, могу тебе сказать, что сегодня день рождения у моего учителя, ему 55 лет. Зовут этого учителя Алексей Алексеевич Венедиктов. Он меня учил истории. И, вот, задумываться первый раз я начал, ну, где-то классе в 5-м, когда Алексей Алексеевич начал проводить у нас занятия.

Л.ГУЛЬКО: Ну, просто повезло с учителем. Не всем везет.

К.КАБАНОВ: А, вот тут вот, извините, это система образования. Кстати, она в Советском Союзе была не самая худшая. У нас всегда были учителя, которых можно вспомнить, у каждого. И я, кстати, хочу поздравить искренне и пожелать ему крепкого здоровья, успехов на всех постах и в личной жизни. Так вот, на сегодняшний момент мы не просто не стараемся, чтобы они задумались. Вот этот вот посыл «Они ничего не понимают». Также посыл касается людей, которые сидят в деревне, в умирающих деревнях. Они тоже ничего не понимают. Они все понимают. Россия – это не Москва и не Санкт-Петербург, и не Нижний Новгород. Россия – это как раз эти деревни, эти районы, эти Кущевские, да? Это Приозерск и тому подобные. Вот это Россия.

Л.ГУЛЬКО: Ну, смотри. Значит, события на Манежной, да? Но почему-то в Испании выходит народ в противовес и собираются огромные толпы, и люди там идут с лозунгами, ну, например, «Нет фашизму» или еще что-то. Но у нас-то нет.

К.КАБАНОВ: А ты знаешь, самое интересное... Я, кстати, разговаривал с молодежью...

Л.ГУЛЬКО: Я понимаю, что у нас большая страна.

К.КАБАНОВ: Нет. Разговаривал с молодежью. Они говорят: «Вот посмотри, какая интересная история получается». С молодыми журналистами, в том числе и «Эха Москвы». Они говорят: «Вот интересная история. Вот, когда Антифа выходит, их всех закрывают, арестовывают. Когда выходят национальные марши, они проходят».

Л.ГУЛЬКО: Да.

К.КАБАНОВ: Вот, знаешь, в чем проблема? Проблема заключается в следующем. Ведь, основная история вот этой несправедливости – она, ведь, не то, что из кавказцев нашей России. Есть и татары.

Л.ГУЛЬКО: Нечего было переть на Кавказ 200 лет назад, это называется, завоевывать, да?

К.КАБАНОВ: Да. Или надо было сразу, как это делают китайцы, путем экономического проникновения и подкупа.

Л.ГУЛЬКО: Ну, или нужно было так уж завоевать до конца.

К.КАБАНОВ: Да. А мы всегда, это, кстати, цена человеческой жизни. Так вот. Проблема в другом. Несправедливость порождается от той ситуации, которая складывается во власти. Именно власть формирует ситуацию несправедливости. Воровство, необъективность судов. Поэтому часть людей – она начинает думать: «Вот, выйду я на улицу со своей позицией. Значит, изменить ничего не изменю, потому что мне все говорят, что это наша историческая реаль. А, вот, неприятности получу». Кстати, помнишь историю, когда 31-го в прошлом году из Твери приехал гражданин и увидел, как омоновцы ломают руку женщине?

Л.ГУЛЬКО: Да-да-да.

К.КАБАНОВ: Он вступился за женщину, получил 2 года. Все! Ему сказали: «Омоновцев трогать нельзя». Он заступился за женщину. Значит теперь всех, кто кидал омоновцев, говорят: «Мы там нашли кого-то». Или как там сказали? «Нашли 14-летнего активиста-поджигателя».

Л.ГУЛЬКО: Да. Он же, кстати, говорят там участвовал в убийстве киргизского гражданина.

К.КАБАНОВ: Значит, ответственности у него – 14 лет – у него еще ответственности не наступило.

Л.ГУЛЬКО: Никакой ответственности.

К.КАБАНОВ: Да. Кого нашли? Люди же не идиоты, они же все понимают. Они же видели эти кадры, что там активисты другие – в плечах пошире и, как бы, ростом повыше, да? Значит, ребят, давайте будем честными. Потому что если будет продолжаться вот эта система двойных стандартов, если будет продолжаться система обмана, то мы с вами в конце концов получим неуправляемую систему. Если докладывают специальными сообщениями с грифом «Сов. секретно», что «мы ее контролируем», откройте архивы, посмотрите доносы и спецсообщения охранного отделения, которое писало «мы все контролируем, у нас все хорошо». Значит, ничего эта система контролировать уже не может.

Л.ГУЛЬКО: Ну, стихия начнется.

К.КАБАНОВ: Конечно.

Л.ГУЛЬКО: Да?

К.КАБАНОВ: Конечно. Конечно. Причем, стихия начнется мы не знаем когда – вот в чем проблема. Ее нельзя прогнозировать, потому что агрессия, которая в головах, агрессия, которая безнаказанно может проявляться... Да, я полностью согласен с людьми, когда они говорят: «Вот, проезжает молодой чеченский юноша возле Вечного огня, разворачивается, уезжает. Это преступление или административная ответственность?» Ну, наверное, это преступление.

Л.ГУЛЬКО: Ну, наверное.

К.КАБАНОВ: Да. Потому что оно предусмотрено, да? Это глумление над святынями.

Л.ГУЛЬКО: Конечно. Как, впрочем, толпа на Манежной кидала камни.

К.КАБАНОВ: Да. В то же самое.

Л.ГУЛЬКО: В то же самое, да, в Вечный огонь. А омоновцы встали, чтобы защитить.

К.КАБАНОВ: Да. Так вот, вот ситуация. Значит, чем они отличаются друг от друга? Вот, чем они отличаются друг от друга?

Л.ГУЛЬКО: Ничем. По закону ничем.

К.КАБАНОВ: Но! Они равны перед законом. Вот, ты должен был одного по уголовной ответственности, несмотря, кто у него там папа, дядя. Второго, кто кидал камни, привлечь к уголовной ответственности. И, вот, тогда, общаясь вместе на одной зоне, что они там будут друг с другом делать, это уже второй вопрос. Но тогда мы говорим: «У нас есть равенство граждан перед законом». Это справедливо.

Дальше. Когда мы видим, что те молодые люди, которые приходят с Кавказа, покупают себе там места, их родители покупают места в наших вузах, в московских вузах... В их тоже, кстати, потому что это российские вузы. Мы задаем вопрос...

Л.ГУЛЬКО: Кто им продает?

К.КАБАНОВ: Да, правильно. Что-то я там в большинстве своем кавказцев-то и не видел.

Л.ГУЛЬКО: Это так, как, понимаешь, незаконные мигранты, на которых все бочку катят. А кто им дает?

К.КАБАНОВ: А кто им разрешения липовые-то раздает?

Л.ГУЛЬКО: Да. На кого они работают-то, вот, как Папы Карло за 3 копейки?

К.КАБАНОВ: Да. И на кого? Я могу тебе сказать, что я же прекрасно понимаю, поскольку занимаюсь этим вопросом, сколько на них экономится нашими ЖЭКами, системой управления. Что им платят 5 тысяч, остальные 15 вместо того, чтобы...

Л.ГУЛЬКО: А участок стоит 20.

К.КАБАНОВ: Да, а участок стоит 20.

Л.ГУЛЬКО: Им платят 5 на двоих...

К.КАБАНОВ: И приходят наши граждане и говорят: «Они заняли наши места». А некоторые приходят, говорят: «Я хочу устроиться на работу». Ему говорят: «Нет, свободен. Ты не устроишься – у нас все занято».

Л.ГУЛЬКО: Конечно. «У нас бригада работает».

К.КАБАНОВ: И у нас идут не к руководству того ЖЭКа с претензий, с обоснованной претензий, что «давайте-ка, вот, приходят к главе управы, проверим вот этот ЖЭК. Вот, я хочу устроиться, а мне кажется, там мигранты». Мне говорят: «Слышь? Иди отсюда. И когда надо, проверим, кто такой. Чего тебе? Больше всех надо?» Вот как построена система. Поэтому выходим и вот этого несчастного киргиза, который убирается, делает свою работу честно за 5 тысяч рублей, мы выходим... И я вспоминаю этот анекдот, да? «А чё-чё? А ничего». Вот это называется тупость, просто банальная тупость и страх. Потому что, вот, когда мы избиваем десятками выходцев...

Л.ГУЛЬКО: Да не важно откуда.

К.КАБАНОВ: Скажем так, этносов, да? А при этом мы боимся сказать себе, самому лично и заявить тем, кто вот это все устраивает...

Л.ГУЛЬКО: Это страшно.

К.КАБАНОВ: Страшно, да. Потому что это система, которая может к тебе подойти и сказать: «Кому ты послал? Ты иди киргизами занимайся».

Л.ГУЛЬКО: Если вернуться в конце уже нашего разговора к закону о полиции. Вот, хорошо, предположим, все работает так, как надо, закон работает с исправлениями, с изменениями. Вот, нынешний, с 1-го марта он должен. Изменится что-нибудь или нет? Вот, он работает.

К.КАБАНОВ: Он не может работать один вне системных изменений. Все уже давно сказали нормальные эксперты, что полицейская реформа – это не реформирование одного МВД. Она включает в себя реформирование других спецслужб правоохранительных органов и реформирование судов. Как мне сказал один из следователей – кстати, я уважительно отнесся к ее позиции – она говорит: «Кирилл, вообще, оправдательных приговоров быть не должно». Я говорю: «Почему?». Она говорит: «Значит, работа следователя плохая». Я говорю: «Мог следователь ошибиться».

Л.ГУЛЬКО: Ну, мог быть адвокат лучше подготовлен.

К.КАБАНОВ: Да. Я говорю: «Вот тут есть некая система». Она говорит: «А, вот, выйдет насильник». Я говорю: «Вот это работа правоохранительных органов собрать доказательства так, чтобы он не вышел». У нас, кстати, ты помнишь, да? Замечательный фильм «Адвокат дьявола».

Л.ГУЛЬКО: Да, конечно. С Аль Пачино.

К.КАБАНОВ: Да, с Аль Пачино и с Киану Ривзом. Там показана вот эта вечная ненависть, которая существует в обществе к адвокатам. Ну, их не любят. Но! В то же время счастливо то общество, в котором самыми высокооплачиваемыми являются врачи и адвокаты. Значит, общество здорово.

Л.ГУЛЬКО: Ну, потому что их защищают и лечат, это общество.

К.КАБАНОВ: Да. Это основная проблема становится.

Л.ГУЛЬКО: Учителя еще хорошо, потому что учат.

К.КАБАНОВ: Да, да, да. Вот, мы говорим, да? Когда у нас будет некая эта система, когда у нас люди скажут «Извините, пожалуйста...» Как, вот, у итальянцев, да? Я всегда говорю, вот, горячие люди в Италии, смотришь, ругаются друг на друга, там, всяческие показывают нехорошие жесты, но не дерутся. Они говорят: «А чего, я дурак?» Почему? Потому что потом судиться, возмещать убытки, попадать на деньги.

Л.ГУЛЬКО: Мы подошли к концу нашей передачи. Я напомню, что это «Полицейский участок», совместный проект с телекомпанией «Закон ТВ» и в качестве эксперта у нас сегодня был председатель Национального антикоррупционного комитета Кирилл Кабанов. Спасибо. Вел передачу Лев Гулько.

К.КАБАНОВ: Спасибо.

комментировать