Полицейский участок (совместный проект с группой «Закон TB»)

время выхода в эфир — сб, 21:05

Совместный проект с группой «Закон TB»

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Обычная версия

эфир

04.12.2010 21:07

Полицейский участок (совместный проект с группой «Закон TB»)

Гости:: Андрей Луговой депутат ГД РФ 5-го созыва

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Л.ГУЛЬКО: В студии Лев Гулько, это, действительно, программа «Полицейский участок», совместный проект с телекомпанией «Закон ТВ», и наш сегодняшний эксперт и гость – Андрей Луговой, член комитета Госдумы по безопасности. Здравствуйте.

А.ЛУГОВОЙ: Добрый вечер.

Л.ГУЛЬКО: Здравствуйте. С чего бы хотелось начать. Вот, в газете «Известия» буквально в начале этой недели была публикация «Откройте, полиция» и там говорится, что законопроект о полиции может быть рассмотрен в первом чтении уже 10 декабря. Ну, так, наверное, и есть. Об этом сообщили «Известиям» в аппарате Госдумы. И дальше, значит, участники круглого стола, который собрался в «РИА Новостях», они как раз высказывали свою точку зрения, и один из участников – председатель Комитета «За гражданские права» Андрей Бабушкин, он говорит вот что. Что вытекающая из европейского кодекса полицейской этики такая штука о том, что, на самом деле, полиция (или милиция, как угодно называйте) наряду с предупреждением и раскрытием преступлений, охраной общественного порядка, у нее есть и третья функция – помощь населению, и она главная. Вот, помощь населению, да? Одна из главных функций полиции.

С другой стороны, Александр Чекалин, член Совета Федерации, в 2004-2008 гг. он первый замминистра внутренних дел, стоит напомнить, да? Он говорит, что, как бы не впасть в другую крайность и на радостях не выплеснуть ребенка: «Каждый человек должен знать, что полиция – это орган по принуждению и исполнению законодательства». Вот одна точка зрения и вторая точка зрения.

А.ЛУГОВОЙ: И вторая. Как раз очень хорошее начало. В этом как раз есть определенное противоречие, и мне кажется, мы должны понимать, о чем мы говорим: то ли мы говорим, в целом, о реформировании МВД, то ли мы говорим просто о законе как о законе, при этом прекрасно понимая, что закон является инструментом реформирования МВД. И мне кажется, важно принять такой закон и таким образом проводить реформирование МВД, чтобы функция полицейская такая, к которой мы привыкли, ранее была такая доминантная (так ее назовем) над населением, когда это орган, прежде всего, принуждения, все-таки, выходила бы и становилась бы такой, более функцией партнерской, с одной стороны, Министерства внутренних дел, и с другой стороны, населения. И я, все-таки, считаю, что помощь населению – это, действительно, я здесь должен согласиться. И у многих, наверное, в своей жизни были какие-то определенные столкновения с представителями милиции, с милиционерами, с сержантами, с патрульными, с постовыми, опыт, который становился таким, отрицательным, тогда когда в следующий раз для получения либо какой-то информации, либо для получения какой-то помощи лишний раз даже и не хочется подходить к тем милиционерам, которых мы видим. И на самом деле, это в честь чего вдруг решили реформировать? Ну, у нас что, какой-то всплеск преступности был за последний год-два? Или какие-то вопросы, связанные именно с... Ну, вот, с развитием преступности были бесконтрольные? Наверное, не это. Я думаю, и 4-5 лет назад была такая ситуация. Скорее, речь идет о другом – о том, что у нас доверия нету. Потому что...

Л.ГУЛЬКО: Вот. Все последние, там, всякие Евсюковы и прочие вещи, все накапливалось-накапливалось-накапливалось, и, вот, началось.

А.ЛУГОВОЙ: Да, и Кущевка, да. И поэтому, вот, я здесь, наверное, с Чекалиным бы не согласился о том, что... Все должны понимать, что принуждение и так понятно. А, вот, добиться того, чтобы были такие, партнерские отношения между населением и сотрудниками полиции – это, безусловно, важная задача, и мы должны стараться.

Л.ГУЛЬКО: А давайте мы спросим наших уважаемых людей, которые нас слушают и смотрят. Я, кстати, сейчас видеотрансляцию-то включу, все-таки. Включил (а то забыл, ведь). Вот, которые нас слушают и смотрят – давайте их спросим, их точку зрения, главная функция полиции – это помощь населению или это принуждение к исполнению законодательства, что, например, я считаю тоже, в общем, немаловажная штука.

А.ЛУГОВОЙ: Конечно, безусловно. Вообще, я говорю, это же за счет этих противоречий.

Л.ГУЛЬКО: Да. Ну, давайте. Тем не менее, давайте. Если вы, уважаемые друзья, считаете, что главная функции полиции – помощь населению, такая, скорая помощь, но без красного креста (а иногда и с красным крестом), то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете, что главная функция полиции – это принуждение к исполнению законодательства, то ваш телефон 660-06-65. Ну, давайте начнем-с.

Прекрасно. Я еще раз напомню, что если вы считаете, что главная функция полиции – помощь населению, 660-06-64. Если вы считаете, что главная функция полиции – принуждение к исполнению законодательства, 660-06-65. Все, тут идет голосование. Давайте пойдем дальше.

Кстати, тут есть данные по доверию, самые последние данные. Вот, россияне, в общем, не верят в способность правоохранительных органов навести порядок в стране.

А.ЛУГОВОЙ: Да, это ужасно.

Л.ГУЛЬКО: Да. А несмотря на активно проводимую реформу МВД... Я не знаю, активно она проводится или нет, потому что сидящие эксперты на вашем месте говорят, что ее вообще не проводят в принципе.

А.ЛУГОВОЙ: Ее не проводят, потому что все ждут, когда выйдет, все-таки, закон. И более того, в этом законе вообще не очень понятно, какая будет структура-то МВД. Вот, совершенно...

Л.ГУЛЬКО: Ой, это все говорят. Это все говорят.

А.ЛУГОВОЙ: Это все говорят. И наши все попытки в том числе на Комитете по безопасности, обращенные к МВД, к сожалению, поддержки не находят. И вообще самое ужасное и с точки зрения недостатков этого закона в том, что, все-таки, сам этот закон писался внутри МВД. Я не очень-то верю, что это будет в итоге эффективным. И слава богу, что этот закон подвергся такому общественному обсуждению, что позволило, все-таки, многие радикальные вещи, которые не предусматривались в законах, их внести. И я бы вообще весь этот закон бы разделил, в целом, на таких главных 4 блока (это именно с точки зрения доверия). Это все, что касается общественного контроля, которого ранее вообще, можно сказать, по сути говоря, не было.

Л.ГУЛЬКО: Только общественного? Или общественно-государственного, вообще контроля?

А.ЛУГОВОЙ: Вообще контроля, так скажем. Ну, скорее, больше даже и общественного. Потому что несмотря на то, что ссылаются, что ранее также... Вот, мы посмотрим, есть Общественный совет при ГУВД, Общественный совет при ГАИ и так далее, и так далее. Все-таки, эти Общественные советы формировались...

Л.ГУЛЬКО: Ну, рекомендательные функции-то, да?

А.ЛУГОВОЙ: И рекомендательные, да. И плюс ко всему они формировались самими, собственно говоря, руководителями. И туда было принято почему-то назначать людей таких, очень известных, очень авторитетных и так далее.

Л.ГУЛЬКО: Ну, тех, кто вызывает доверие, все-таки.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Но при этом здесь тоже возникали другие крайности. Потому что это в итоге возникал такой междусобойчик, и каждый в итоге решал внутренние задачи. Кто-то себе колпачок на машину, кто-то себе номера красивые.

Л.ГУЛЬКО: Ну, все-таки...

А.ЛУГОВОЙ: Кто-то удостоверение.

Л.ГУЛЬКО: ...не все участники общественных советов такие, скажу вам, честно и откровенно.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, многие такие. Многие такие и удостоверения придумывали разные, и это было модно в свое время в Москве, член Общественного совета при ГАИ. Это что значит? Говорило о том, что гаишник лишний раз должен посмотреть.

Л.ГУЛЬКО: Это хорошо, да.

А.ЛУГОВОЙ: И так далее. На сегодняшний день мы видим, что совершенно четко в законе прописано: «Должны быть общественные советы». Во-первых, общественный совет должен быть при центральном МВД и он определяется президентом, и должны быть и общественные советы в субъектах и в муниципальных. Другое дело, в законе написано, что, опять же, эти общественные советы формируют представители МВД. Мы будем, лично наша фракция будет выступать против этого – надо найти другой механизм. Это должно и не сверху назначаться, и не снизу, а как-то со стороны. И наблюдаться за этим.

Л.ГУЛЬКО: Вы знаете, я вас перебью. Я, вот, недавно смотрел на «Россия 24» некий разговор между Геннадием Андреевичем Зюгановым и Владимиром Вольфовичем Жириновским. Там речь шла, в общем, о ситуации в стране, и Владимир Вольфович Жириновский предложил вот что. Он предложил такую... Мне кажется такая вещь-то, довольно любопытная. То, что существует, скажем, как говорят, в Великобритании, когда на должность начальников контрольных всяких организаций, которые контролируют, в том числе, наверное, контролируют МВД, назначаются оппозиционеры, то есть члены оппозиционных партий. И тогда, может быть, это будет настоящий контроль, сказал Жириновский.

А.ЛУГОВОЙ: Ну а без вообще гражданского общества и без оппозиционных партий вообще никакой контроль невозможен. Я хочу обратиться к словам президента, которые были сказаны им на следующей неделе, насчет того, что у нас одни партии бронзовеют, а другие партии, оппозиционные, которые, если им не давать возможность себя реализовывать с политической точки зрения, уходят, как бы, в маргинальную сторону. Я здесь соглашусь с нашим лидером, с Владимиром Вольфовичем. И чем больше будет оппозиция в том числе участвовать во всех таких контрольных историях, тем лучше. Потому что если где-то в какой-то области, в Иркутской области будет создан Общественный совет тем же начальником ГУВД, ну, понятно, будет попытка создать такой Общественный совет, где трудно будет что-либо сказать. А если это будет формироваться, к примеру, в законодательном собрании либо каким-то иным образом, либо это будет определено законом субъекта, тогда и возможности другие. Я даже по себе могу сказать, вот, представляю-то я законодательную власть, но избиратели много обращаются по разным вопросам. Я считаю, это очень эффективная, действенная мера, когда имеется возможность с какой-то трибуны высказать об очень острых проблемах. Это хотя бы заставит оппонента в милицейских или, в будущем, в полицейских погонах задуматься о тех последствиях, которые могут быть.

Л.ГУЛЬКО: То есть в этот Общественный совет должны входить... Это должно быть прописано в нашем новом законе о полиции, в том числе и какие-то лидеры оппозиционных движений.

А.ЛУГОВОЙ: Да, и лидеры оппозиционных движений. Но, опять же, я к этому закону, что много отсылочных форм. Если вы мне сейчас зададите вопрос, а каким образом, все-таки, должно формировать, мы можем так далеко уйти, это надо будет еще один закон вообще отдельный создавать. А получается что? Что опять у нас будет какими-то отдельными нормативными актами, либо постановлениями правительства, либо еще чем-то это определяться. И в итоге у нас может получиться так, что у нас 80 субъектов, и в каждом субъекте будет своя история с созданием общественных советов.

А от Общественного совета мы уже дальше переходим к отчетам полиции. Это тоже, вообще, важная вещь. Мне много приходится в регионах общаться с разными...

Л.ГУЛЬКО: Отчет – вы имеете в виду вот эту замену палочной системы, да?

А.ЛУГОВОЙ: Нет-нет, это одна история, я говорю о другом. Когда руководитель полицейского органа в субъекте где-то выходит перед депутатами в Законодательном собрании и раз в год отчитывается о своей работе. И где депутаты, выслушав его, могут путем голосования проголосовать вообще, доверяют они ему и работе полиции на вверенном ему участке, или нет.

Л.ГУЛЬКО: Ну, хорошо, депутаты скажут «Нет, не доверяем» и что? А его назначил... Кто-нибудь.

А.ЛУГОВОЙ: А послушайте, а мы возьмем другую норму закона, которая здесь же опять говорится. О том, что главным критерием работы МВД отныне по закону, как это предлагается, является не палочная система, а так называемый мониторинг общественного мнения, общественное доверие людей.

Л.ГУЛЬКО: То есть это все в законе?..

А.ЛУГОВОЙ: Это в законе определено, совершенно четко сказано.

Л.ГУЛЬКО: Ага. То есть если депутаты сказали «Не доверяем», то это по закону и они вносят какое-то представление, насколько я понимаю, в ту организацию, которая назначила руководителя, да?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, вот, детали не обозначены. Ну, детали, конечно, не обозначены, но я думаю, это будет действенная мера. И я знаю, что очень часто и к министру внутренних дел с регионов обращались порой в связи с такими, непонятными действиями различных руководителей милицейских, и министр внутренних дел никогда особо на это не реагировал. Это известный факт, и по ряду областей... А теперь придется реагировать, потому что есть закон. Это можно оспаривать, это можно подавать в суды и другими действенными методами влиять на принятие решения о назначении либо о снятии того или иного джентльмена на пост.

Л.ГУЛЬКО: Да, хорошо. Я тогда продолжу этот самый круглый стол в «РИА Новостях», еще немножко поцитирую «Известия». Депутат Госдумы Алексей Розуван говорит вот что. Он предложил бы дополнить закон пунктом, позволяющим увольнять сотрудника по причине недоверия». В принципе, то же самое, да? Это когда юридического основания для увольнения нет, но есть оперативная информация, что сотрудник живет не по средствам, не по совести, на него показывают пальцем и так далее, и тому подобное. А юридических оснований нету. А у него новый Land Cruiser Prado, какой-нибудь Defender блестящий.

А.ЛУГОВОЙ: Очень сложный вопрос вы, действительно, подняли.

Л.ГУЛЬКО: Это не я, это Алексей Розуван, депутат Госдумы.

А.ЛУГОВОЙ: Я уже слышал его подобного рода выступление. Я, с одной стороны, его поддерживаю, прямо вам говорю, потому что самому приходится сталкиваться с различными представителями милицейской среды. Конечно, удивительно, когда автомобили, на которых ездят достаточно рядовые сотрудники, вызывает удивление.

Л.ГУЛЬКО: Ну, часто это конфискат же.

А.ЛУГОВОЙ: Но с другой стороны, мне кажется, надо помимо закона о полиции иметь нормальный закон о борьбе с коррупцией, который позволит, наверное, правильным образом выявлять такого рода людей и увольнять уже их на основании юридических оснований и на основании той информации, которая поступает со службы собственной безопасности полиции. Поэтому здесь можно просто за такого рода решениями прийти к тому, что несправедливо увольнять, может быть, очень добросовестных сотрудников.

Л.ГУЛЬКО: Ну, это тоже. Это же не просто так, это, наверное, тоже какой-нибудь тоже Общественный совет, куда человек вызывается и там ему что-нибудь скажут. А смотрите, наши уважаемые радиослушатели и компьютерозрители проголосовали. Одни проголосовали за то, что главная функция полиции – помощь населению, другие за то, что это принуждение к исполнению законодательства. Вот, тех проголосовавших, которые считают, что главная функция полиции – помощь населению, их 88,2%. Помощь населению – главная функция полиции.

А.ЛУГОВОЙ: А, ну вот я о чем и говорю. Помощь населению – это более такая, действенная и понятная и для потерпевших, для тех, кто не является потерпевшим, но которым, действительно, нужна помощь.

Л.ГУЛЬКО: Это американских полицейских так учат тоже. Там, главная помощь населению.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, в этом законе, кстати, есть несколько норм, в том числе связанных с применением оружия, которые чувствуется, все-таки, основываются на международном опыте, в том числе на каких-то американских правилах. В частности, когда речь идет о том, что полицейский имеет право достать пистолет и обнажить (даже такая фраза есть) оружие и предупредить возможного преступника о том, что его движения в сторону полицейского может вызвать применение оружия. Раньше таких формулировок не было в законе о милиции, а вот здесь, наконец-то, появляется более подробно, такая новелла, я бы даже сказал.

Л.ГУЛЬКО: Есть еще один вопрос, который эксперты считают одним из главных. В смысле, его преодоление, того, что я сейчас скажу, да? может быть, это каким-то образом должно быть зафиксировано в новом законе о полиции. Бездействие. То, что произошло в Кущевской, то, что происходит где-то еще. Вот, бездействие милиции вообще, в принципе. Не возбуждаются уголовные дела.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, вы знаете, я, вот, вам так хочу сказать. Вот, я читал других гостей, которые у вас здесь были до этого, ну, чтобы посмотреть, как идет обсуждение. Я не помню с кем, но там обсуждался закон о милиции и брались, цитировались законы (не вы, по-моему, были – по-моему, Ганапольский был), цитировались какие-то статьи из прежнего закона о милиции, которые, в принципе... Ну, вот, их читаешь, и все правильно написано, и иной раз даже задумываешься, а стоило ли все менять? Это, знаете, как Конституция Советского Союза, если вспомните, да? Ее прочитаешь, так у нас вообще самое великое демократическое государство было.

Л.ГУЛЬКО: Хлеще 10 заповедей.

А.ЛУГОВОЙ: Но никто не соблюдал. Так и получалось то, что у нас в 90-х годах был принят закон о милиции, его просто никто не соблюдал. Это как раз вопрос о бездействии. О том, что, к сожалению, создана была такая система, когда за бездействие никто никакой ответственности не нес.

Л.ГУЛЬКО: Конечно.

А.ЛУГОВОЙ: И сложно даже предположить, как можно было заставить нести. Ну, в лучшем случае увольнять. Поэтому вопрос бездействия, особенно для полицейских, наверное, носит такую, особую важность. Это, наверное, как и для врачей, потому что в этом случае, в случае их бездействия вообще подрывается не только, наносится ущерб конкретному человеку, но и подрывается вообще вера людей во власть и в то государство, где ты живешь. Это такая, безусловно, важная принципиальная вещь.

Л.ГУЛЬКО: Ну а как это бездействие направить на действия? Вот, через новый закон о полиции? Что нужно?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, во-первых, то, о чем я говорил, и весьма к этому серьезно отношусь – это, все-таки, общественный контроль.

Л.ГУЛЬКО: Ну, это контроль, да.

А.ЛУГОВОЙ: Это контроль, безусловно. Это, я думаю, должны быть продуманы, может быть, усилены статьи Уголовного кодекса, которые, в принципе, на сегодняшний день в этом смысле, мне кажется, не работают совершенно. По крайней мере, я не слышал в судебной практике каких-то историй, где представителя правоохранительных органов сажали за бездействие. И мы даже наблюдаем это сейчас в Кущевке, где сотрудники милиции просто увольняются, а там, по-моему, арестован один и то за какие-то конкретные свои действия. То есть в этом случае государство должно предусматривать меры именно принуждения через Уголовный кодекс и через другие санкции, которые в дальнейшем тому, кто проявил бездействие, не позволят ему нормально двигаться и по карьерной лестнице, а, уволившись из рядов милиции, может, будут какие-то ограничения работы на государственной службе.

Л.ГУЛЬКО: Смотрите, есть еще один вопрос, который тоже обсуждали на этом круглом столе в «РИА Новостях» - это сокращение численности милиционеров, которое сейчас уже идет, 20-процентное, да?

А.ЛУГОВОЙ: Да, сокращение численности – такой интересный вопрос. Сказали сократить на 20%, и я знаю по регионам даже тех, которых я курирую так, аккуратно разговариваю с представителями милиции. Допустим, на местах получается, что сокращают чуть больше, там, 22, 25, 27 процентов даже. Значит, возникает вопрос: если где-то на Земле сокращают больше, значит, где-то в центральном аппарате, наверное, меньше. Это первая проблема.

Вторая проблема, мы настолько привыкли к численности нашей большой, что не знаем, что с этим делать. Приведу один пример. Вот, в Москве вопросами дорожного движения с точки зрения ГИБДД, скажем так, я могу ошибаться в цифрах, но занимается около 7 тысяч сотрудников. А в Лондоне – 700. А Лондон – город не меньше, чем Москва.

Л.ГУЛЬКО: Остальные – видеокамеры.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Потому что о чем и речь? Потому что надо вводить систему камер, то, о чем, кстати, говорит сейчас, между прочим, и мэр, и президент, кстати, в своем послании. Это так называемая борьба с пробками. Потому что все декларируют. Пока никто не знает, как делать. А, ведь, есть система, опробованная вообще во всем мире, как бороться со всеми этими вещами и с парковками, и с нарушениями правил дорожного движения. Это и фотофиксация ГАИ, это и парковочные инспекции. То есть я речь веду не о том, что строить парковки (это само собой), а имею в виду как технологично добиваться того, чтобы и в городе порядок навести, и людей численность меньше иметь. А у нас если, конечно, посмотреть, на каждом посту гаишник, а толку никакого нет.

Л.ГУЛЬКО: Ну так сокращение численности – это одни говорят, вот, Чекалин говорит, что это ошибка, потому что... Сейчас могу процитировать. Он говорит: «У меня есть опасения, связанные с объявлением сокращения милиции на 20%. Как бы не стало меньше участковых, оперуполномоченных, дознавателей, инспекторов по делам несовершеннолетних. Наверное, сокращать нужно за счет управленческого аппарата».

А.ЛУГОВОЙ: Не, ну он правильно говорит.

Л.ГУЛЬКО: «Обеспечивающих служб, штабных подразделений, но не за счет тех, кто живет с народом и защищает его». А с другой стороны, другой человек говорит: «Я знаю поселочек с населением 8 тысяч человек, половина – судимые. Там было отделение милиции, но в результате сокращения остались 1 участковый и 1 патрульный экипаж».

А.ЛУГОВОЙ: Понятно, что сокращать надо не от балды, а сокращать надо, прежде всего, конечно, управленческие какие-то функции милицейские. Я, кстати, могу пример привести реформ вооруженных сил. Если я не ошибаюсь, около 150 тысяч офицеров сейчас сокращают. В Министерстве обороны, мне кажется, пошли в ряде случаев по совершенно правильному пути. Там просто многие должности и многих сотрудников сокращали с точки зрения офицеры они, не офицеры, и делали из них гражданских служащих. Почему бы это не сделать в полиции?

Л.ГУЛЬКО: А каким образом гражданские служащие?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, допустим, военкоматы в Министерстве обороны – там теперь гражданские все работают.

Л.ГУЛЬКО: Это да.

А.ЛУГОВОЙ: Обслуживают гражданские.

Л.ГУЛЬКО: То же самое можно делать. Ведь, очень много функций полицейских, милицейских и офицерских, в том числе занятых не совсем борьбой с преступностью. Ну, возьмем большой блок вопросов – это, скажем, коммерческая функция милиции, это вневедомственная охрана, раз. Возьмем большой блок, контроль за оборотом оружия, контроль за частными охранными предприятиями. Это десятки тысяч людей, и все они в погонах. А в общем там масштабе всего министерства-то цифры одни и те же. А, вот, если по-другому к этому подойти, больше оставить именно офицерских должностей на тех, кто борется с преступностью, и соответствующим образом...

Л.ГУЛЬКО: Оперативные работники.

А.ЛУГОВОЙ: Да, оперативные работники, с точки зрения их карьерного роста это звания, это, там, надбавки и так далее. Тогда и по-другому ситуация будет, тогда и можно сокращать, тогда, может быть, и на 50% можно сократить.

Л.ГУЛЬКО: А вообще, полиция... Это, опять же, тоже эксперты по-разному считают. Это должна быть военная служба или гражданская служба?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, мне кажется, вот именно оперативный состав, чья деятельность сопряжена с риском для жизни и с риском для членов семьи, если ты борешься с преступностью, это, наверное, должно быть, все-таки, близко к воинской службе, это должны быть, конечно, офицеры. А все остальное должны быть, конечно, не офицеры. У нас вообще был круглый стол в Думе и в Совете Федерации. Даже там такие радикальные меры предлагались, что все, что касается матобеспечения, материального обеспечения полиции, финансовая деятельность там, обслуживание автотранспорта и так далее, и так далее, вообще должны быть выведены за рамки полиции. Создать некий орган, я не знаю, агентство это может быть, которое отвечает именно за обеспечение полиции на основании тех заявок, которые осуществляются. Потому что любой руководитель, наверное, кто меня слушает, представители милиции, наверное, подтвердят, любой руководитель ОВД, особенно на Земле, у него там процентов 50-60 времени уходит не на то, как бороться с преступностью, а на то, как заниматься хозяйствованием, там, где и что покупать, мебель, компьютеры, бензин, чинить транспорт.

Л.ГУЛЬКО: Ему же потом по голове и дают за это дело.

А.ЛУГОВОЙ: Да, ему же еще и дают, потому что вдруг выясняется... Мы провоцируем в том числе и милицейских начальников на то, чтобы, наверное, здесь тоже не всегда всё было правильно. А если они будут заниматься только этим, вы правы, это выделено должно быть.

Я еще раз подчеркиваю. Мне кажется... Все-таки, реформа в Министерстве обороны – она так, ну, широко, публично не обсуждалась и не проходит. Но по тем встречам, которые были, вот мы встречались и с министром обороны, и с представителями другими Министерства обороны, там как раз в этом смысле пошли правильным путем и просто многие вздохнули. Многие вздохнули командиры бригад, командующие округов, когда многие функции были просто переданы гражданским, и по-другому стало, дышать легче стало.

Л.ГУЛЬКО: Ну, сейчас, вот, даже говорят, солдаты и картошку чистить не будут. Я, вот, чистил когда-то в свое время. На кухне нарядов не будет. Представляете как? Двор мести не будут.

А.ЛУГОВОЙ: А не надо. Вы знаете, я учился в военном училище, в московском училище Верховного совета, и у нас был отмерян свой участок плаца, мы там раз в месяц заступали в наряд. И мы, кстати говоря, тогда, 25 лет назад говорили о том, что, ну, вообще, в принципе-то, это не надо. Почему нельзя нанять отдельных людей, кто бы этим занимался? И, кстати говоря, в Подмосковье уже есть некоторые части, точно совершенно знаю, которые уже прошли этот этап реформы. Там вплоть до того, что казармы-то убираются нанятыми людьми, а не солдатами. А люди встают утром, зарядка, завтрак, 6 часов занятий, самоподготовка, отдых и так далее.

Нельзя совмещать несовместимое. Да, есть традиции. Ну вот мы, кстати говоря, и вот эти все 20 лет все и армию боялись реформировать, и МВД боялись реформировать. В итоге в 2008 году прекрасно мы выступили в южноосетинском конфликте, но все знают прекрасно, что командарм командовал армией по мобильному телефону, к сожалению, а в МВД мы видим, что доверие нулевое. А что значит «доверие нулевое»? Ведь, огромное количество людей, кто служит добросовестно. А в милицию идти, вроде бы, уже становится позорным или некрасиво.

Л.ГУЛЬКО: Ну, вот, если вернуться к доверию. 60% граждан не верят в способность милиционеров защитить их от преступности (это Левада), половина опрошенных испытывает к милиционерам антипатию, страх и негодование. Но даже разочаровавшись в способностях милиционеров, россияне не отворачиваются от них, а готовы прийти на помощь. 70% опрошенных признали, что считают необходимым помогать милиции в работе. Несмотря ни на что, понимаете?

А.ЛУГОВОЙ: Ну а как же? Не, ну послушайте, ведь, у нас у каждого есть друзья, товарищи, родственники. Кто-то же служит, наверное, в милиции. Поэтому мы-то прекрасно понимаем, в каких условиях они находятся. И поэтому надо, конечно, помогать, и государство... Слава богу, что мы, по крайней мере, общественно так это обсуждаем. Надеюсь, и в 1-м чтении, и во 2-м чтении это обсуждение продолжится, и те недостатки, которые есть, они, все-таки, позволят улучшить ситуацию.

Хотя, я должен сказать, все равно, мне кажется, должна быть президентом поставлена задача. Мне кажется, должна существовать, все-таки какая-то (я не знаю в какой форме), какая-то рабочая группа. Это будет в рамках ли Государственной Думы, в рамках ли Комитета по безопасности Государственной Думы, либо в Совете Федерации, которая должна продолжать проводить изменения и какие-то новеллы вводить в закон о полиции.

Почему? Потому что, вот, возьмем о функциях полиции, да? Вот, о вневедомственной охране – все об этом говорят. Это заключение договоров на возмездной основе. Мы говорим «Надо ее ликвидировать», при этом мы прекрасно понимаем, что сделать это сразу невозможно – там 125 тысяч человек, из них 50 тысяч штатный состав, такой, офицерско-сержантский и 70 тысяч гражданский состав в ФГУП «Охране». Если мы завтра с вами вдруг решим это в течение 3-х месяцев или года убрать, то мы получим большие проблемы, прежде всего, с теми людьми, чьи квартиры стоят...

Л.ГУЛЬКО: Моя квартира стоит, например. Да, я не хочу.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Но дело в том, что во всем мире этим занимается не милиция, а охранные предприятия частные. Нам приводят аргумент, говорят: «Ребята, в охранном предприятии, чтобы взять квартиру под охрану, ежемесячно надо платить 1000 рублей, а во вневедомственной охране – 300. Как же вы плохо будете таким образом действовать против пенсионеров и так далее, которые не могут себе позволить?» Ну, это от лукавого, на самом деле. Потому что если вдруг весь тот рынок, который на сегодняшний день держит вневедомственная охрана, отдать рынку охранных предприятий, то у охранных предприятий цена даже еще, может быть, будет меньше. Может быть, меньше будет.

Просто я привел пример к чему? О том, что, вот, мы оставим если эту функцию, так и будет продолжаться дальше. И 3, и 5, и 10 лет. И должна быть как раз вот такая группа, которая, вот, к этому закону еще другие какие-то.

Л.ГУЛЬКО: То есть такой, оперативный анализ. Сидят люди, оперативно там что-то раз и вбрасывают, да?

А.ЛУГОВОЙ: Оперативный анализ, да. Поставить задачу вневедомственную охрану убрать, к примеру, к 2015 году. Каким образом? И под это отдельный нормативный документ.

Л.ГУЛЬКО: А если убрать вневедомственную охрану, то сразу возникает вопрос о таких вот альтернативных армиях с оружием. Это, ведь, люди с оружием, да? Гражданские люди с оружием.

А.ЛУГОВОЙ: Ну а как? Да.

Л.ГУЛЬКО: То есть их можно использовать будет в каком хотите назначении.

А.ЛУГОВОЙ: Нет, минуточку. А здесь я вам скажу, что 2 года назад в Думе при моем активном участии были приняты существенные изменения в закон о частной охранной деятельности, главной новеллой которой явилось то, что все оружие, которое находится у охранных предприятий, является собственностью государства. А ЧОПы – только лишь арендуют его. Поэтому в любой момент государство имеет возможность на это повлиять.

Но 20 лет охранного бизнеса показало, что, по сути дела, охранные предприятия работают на государство, а не против него. Да, есть отдельные случаи, как и везде, когда или олигархи, или какие-то бандитские формирования создают такого рода охранные предприятия для решения своих каких-то задач.

Л.ГУЛЬКО: Ну, вот, рейдерские захваты, например, да?

А.ЛУГОВОЙ: В рейдерских захватах охранные предприятия уже не участвуют, совершенно четко вам могу это говорить.

Л.ГУЛЬКО: Уже милиционеры? И там и с одной, и с другой стороны?

А.ЛУГОВОЙ: Не-не, участвовали. Не-не, это как раз тоже были изменения в законе, где в случае наличия корпоративных конфликтов – ну, там прописывалось – не имеют права. В основном, просто нанимались люди – я хорошо знаком с этими вопросами, занимаюсь тоже в Комитете по безопасности. Это просто, как правило, нанимаются гоблины, как мы их называем, такие дядьки большие, которые проводятся администраторами.

Л.ГУЛЬКО: Им все равно кого бить.

А.ЛУГОВОЙ: Им все равно кого бить, они – администраторы, они прибежали, убежали и так далее. А то, что рейдерство, конечно, без милиции не обходится, ну, это совершенно очевидно. Это в разных формах, в разных ипостасях и это продолжается, к сожалению.

Л.ГУЛЬКО: Вот здесь пришло сообщение SMS на наш пейджер от некоего Джоуша, такое, радикальное сообщение. Он говорит: «Надо Саакашвили после того как закончит быть президентом, к нам министром внутренних дел». Ну, он же справился? Ну, почти.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Как бы мы про него плохо ни говорили... Вы не поверите, я где-то с 2003-го по 2006-й год в Грузии проводил очень много времени, раз в месяц я там на неделю бывал. И, вот, у меня на глазах происходило, то есть я видел одну полицию и потом видел другую полицию. Когда я там слышал тоже их заявления о том, что «мы сейчас поменяем полицию», ну, было смешно, потому что, ну, Грузия еще с советских времен как бы такое, очень коррумпированное место.

Л.ГУЛЬКО: Ну, все знали, да.

А.ЛУГОВОЙ: Да, все знают. Не поверите: через полгода, там буквально в течение полугода, вот, настолько все быстро эффективно они провели, что стоило удивляться. Но когда, конечно, начинаешь разбираться, понимаешь, что немножко, все-таки, разные условия. Во-первых, небольшое государство, раз. Во-вторых, уровень жизни в Грузии на тот момент был совсем, ну, настолько низкий, что невозможно сравнивать даже с Россией.

Л.ГУЛЬКО: Это что значит?

А.ЛУГОВОЙ: Это значит, что там была повальная безработица.

Л.ГУЛЬКО: То есть люди готовы на любую зарплату?

А.ЛУГОВОЙ: Не, это говорило о том, что когда там были поставлены зарплаты, которые по сравнению, вот, с той нищетой, которая была, существенно превышали, а безработные были все повальные и очень много приличных людей. То те, кто, наверное, раньше никогда не думал, что может служить в полиции, просто пошли в полицию. И вот здесь вот что они делали правильно? Они, конечно, проводили такую суператтестацию. Психологи, детекторы лжи, подготовка, там, школы и так далее, и так далее. То есть был вот такой целый комплекс работ, проводился.

И что самое главное, Саакашвили где-то нашел деньги, строились новые здания, отделения милиции. Мы это видим, они, действительно, все в стекле. Там везде стоят видеокамеры, то есть там не может такого быть, что какой-то полицейский заведет за угол в полицейском участке задержанного, по физиономии ему настучит и останется бесследно. Ничего подобного. И в том числе система такого общественного контроля. Да, и гаишников всех убрал, что самое интересное. Невозможно было их встретить нигде, но при этом почему-то все сразу стали соблюдать правила дорожного движения, потому что, опять же, для Грузии штрафы были, ну, такие, я не знаю, что, там, трудно было себе представить. Поэтому все просто начали бояться, потому что те, кто оштрафовал, реально брали эти деньги и не брали взятки.

Л.ГУЛЬКО: Ну, я не знаю, какие-то методы можно оттуда вытащить, чтобы применить у нас? Ну, я понимаю, маленькая страна, еще что-то.

А.ЛУГОВОЙ: А я считаю, а я, вот, могу привести пример.

Л.ГУЛЬКО: Давайте.

А.ЛУГОВОЙ: Вот, у нас, знаете, есть статья 11 в законе «Использование достижений науки и техники, современных технологий, информационных систем». Отдельная статья. Вот, если мы будем вот это в том числе использовать, то, что они там сделали, то то, о чем я вам говорил, сравнивал Лондон с Москвой, если оборудовать в том числе все не только с внешней, но и с внутренней стороны системами наблюдения, то это дисциплинирует людей. Ну, по-другому нельзя просто.

Л.ГУЛЬКО: скажите, а куда эти видеокамеры, которые внутри находятся, они куда выводятся, на чей пульт? Собственной безопасности? Как это все происходит?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, я не знаю, куда сейчас...

Л.ГУЛЬКО: Потому что можно напичкать камерами, но ничего не будет исполняться.

А.ЛУГОВОЙ: Не, ну для этого есть служба собственной безопасности и для этого должны быть такие программы, из которых невозможно ничего уничтожить. Поэтому вынуждены реагировать. Поэтому тот человек, который увидит, ответственный начальник, что что-то происходило, а он не отреагировал, а сам это он уничтожить не может, то если это потом вылезет наружу, то это последствия будут совершенно другие.

Л.ГУЛЬКО: То есть себе дороже называется, да?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, конечно.

Л.ГУЛЬКО: Получается.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, конечно, это та самая форма государственного принуждения, которая должна тоже использоваться.

Л.ГУЛЬКО: А, вот, контроль, скажем? Потому что собственная безопасность – она, все-таки, мвдшная, да? А контроль не мвдшный, а другой? Ну, скажем, фсбшный контроль над МВД. Ну, как какой-нибудь там ФБР над чем-то еще, ЦРУ над чем-то еще.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, такого контроля со стороны ни КГБ, ни ФСБ не было. Другое дело, что всегда в рамках и КГБ, и ФСБ, насколько мне известно, есть подразделения, кто курирует милицию. Но они так и продолжают работу.

Л.ГУЛЬКО: Это же, в общем, безопасность. Это же Федеральная служба безопасности. Ну, раньше был комитет.

А.ЛУГОВОЙ: Мне кажется... Вы знаете, чего-то я об этом не думал. Стоит над этим подумать. Может быть, действительно, какие-то функции собственной безопасности, может быть, передавать параллельной структуре. Потому что, действительно, сами себя контролируем, сами себя сажаем. Ну, это маловероятно. Поэтому, в принципе, такая форма есть кураторства. Другое дело, это, конечно, безусловно, если выступить с такого рода предложением, оно такое носит, конечно, безусловно, во многом скандальный такой оттенок. Потому что тут же все наше гражданское общество начнет говорить «Ну вот, дополнительные функции ФСБ», чего, кстати, за вашим круглым столом часто обсуждают.

Л.ГУЛЬКО: Ну, это же не за гражданским обществом контроль. Это контроль за полицией.

А.ЛУГОВОЙ: Да, но это дополнительная все равно функция. А потом, вы знаете, всегда же между КГБ, МВД, между ФСБ, МВД всегда существовали некие такие противоречия. Кстати говоря, с точки зрения подбора людей, в советские времена было КГБ и милиция, но люди совершенно разные работали. А, ведь, из одного общества. И сейчас ФСБ и МВД. Ну, не сотрясают ФСБ такого рода скандалы, согласитесь. Тоже люди работают по преступникам, тоже работают люди с оружием...

Л.ГУЛЬКО: А с чем это связано?

А.ЛУГОВОЙ: А связано... Это, вы знаете, я отдельно на эту тему выступал. Это связано: а) с традициями, б) с подбором людей.

Л.ГУЛЬКО: Ну, то есть подбор людей более жесткий?

А.ЛУГОВОЙ: Более жесткий, более серьезный. И традиции – это когда приходит человек поступать в учебное заведение, то же самое как в вооруженных силах, и он с первого шага, что называется, с молоком матери начинает вот этот дух правильности, справедливости той организации, где он работает, воспринимать. В милиции, видимо, этот дух, все-таки, не был создан глобально. Он был глобальным, может быть... Он создавался, может быть, локально – возьмем московский уголовный розыск. Все прекрасно знают, что это подразделение такое, элитное, со своими традициями. И несмотря ни на что, в МУРе, про МУР ничего плохого никто никогда, наверное, не скажет.

Ну, вот, к сожалению, не удалось, не было такого человека во главе Министерства внутренних дел, который смог бы в рамках всего министерства создать такой дух. Потому что занимались всем – и пожарами, и миграционной службой, вспомните, и охрана зон, и так далее, и так далее, и так далее. Поэтому когда сейчас многие говорят «Вот, давайте не будем функций лишать», да многих уже лишили и мир не перевернулся. Давайте оставим полиции одно – бороться с преступностью и охранять общественный порядок. Все остальное отметем, уберем.

Л.ГУЛЬКО: Ну, то есть, насколько я понимаю, тогда некие такие жесткие проверки и методы, по крайней мере, человек их, наверное, может как-то, каким-то образом немножко перенять от других спецслужб.

А.ЛУГОВОЙ: Конечно. Есть же, такая практика есть.

Л.ГУЛЬКО: Включая там детектор лжи, о котором так много все говорят-говорят. Ну, будет ли он применяться, не знаю, честно.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, это тоже не панацея, его тоже можно обмануть. Но он, по крайней мере, как-то заставляет лишний раз... Человека, который не готов к службе, может быть, и не пойдет. Здесь, кстати, в законе есть одна, вроде, неплохая форма, но, опять же, форма принуждения. Там сказано, что если молодой человек поступил в высшее учебное заведение милицейское, а потом с течением времени решил уволиться из него, то он должен компенсировать бюджету деньги, на него затраченные.

Л.ГУЛЬКО: Ну да, отдайте за учебу.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, вроде бы, хорошо как бы, он будет думать. Но с другой стороны, ну вот, всякое в жизни бывает. В 18, в 17, в 20 лет можно допустить ошибку при выборе. Пришел, увидел – ну, не хочется тебе. Ну, не твое. А вынужден... Вот, тоже противоречие. Я даже не знаю. Ну, не знаю, в армии такого нет, в ФСБ – нет. Зачем это нужно?

Л.ГУЛЬКО: Может быть, тогда при отборе в высшие учебные заведения, может быть, каким-то образом ставить заслон тем, кто, может быть, не очень готов к этому делу?

А.ЛУГОВОЙ: Да, безусловно-безусловно. Ну, я думаю, что, на самом деле, вот, в высших школах милиции какой-то существует, наверное, подбор. Ну, вот, почему-то... Люди разные.

Л.ГУЛЬКО: Ну, не хватает сотрудников-то, наверное. Не хватает. Поэтому и, собственно говоря...

А.ЛУГОВОЙ: Ну, не хватает. Тем более, большой блажи... Все-таки, милиция – это сержантский состав. И я считаю, что, все-таки, должны быть ограничения в возрасте. Ну, большие полномочия у полицейского. В 18 человек, по идее, может устроиться на работу. Я считаю правильной в свое время была форма, когда можно было служить только после прохождения срочной службы в армии или, мне кажется 22 и 23 года – именно тот возраст, с которого, наверное, все-таки, возможно брать в полицию. С 18-ти лет, мне кажется, рановато.

Л.ГУЛЬКО: Тут я где-то читал, по-моему, в интернете я где-то нашел, что Министерство внутренних дел обратилось к творческим людям с предложением немножко исправить имидж милиции и создать там рекламные ролики. А выигравший рекламный ролик, там, на Каннские львы поедет. Ну, какая-то такая штука интересная. Это же тоже одно из таких? Одна из форм создания такого, вот, имиджа, я не знаю, духа, как угодно называйте.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, вот это как раз я и говорю, это традиции, это отбор, это дух, имидж.

Л.ГУЛЬКО: Вот, может быть, каким-то таким образом?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, наверное...

Л.ГУЛЬКО: А как?

А.ЛУГОВОЙ: ...пиар-менеджер это все. (смеется)

Л.ГУЛЬКО: Нет, я так подумал, а как это сделать? Ну, хорошо, там, есть всякие сериалы, есть всякие фильмы.

А.ЛУГОВОЙ: Мне кажется, сериалы работали какой-то период, наверное, в 90-х немножко. Сейчас они, конечно, не работают. Я смотрю иногда какими-то отдельными урывками, да и с людьми говорю. Не знаю. Вот, «Петровка, 38», «Огарева, 6», «Рожденные революцией», вот эти фильмы, которые были в 70-х, в 80-х годах, лично на меня влияли.

Л.ГУЛЬКО: Нет, и на меня влияли, потому что мы росли тогда, понимаете? И была некая идеология, которая... Может быть, кто-то верил, кто-то нет в какой-то степени, но дух такой общий оставался.

А.ЛУГОВОЙ: Оставался. А сейчас – нет.

Л.ГУЛЬКО: Потому что «Неуловимые мстители»... Мне всегда хотелось и сейчас, до сих пор хочется не белым помогать, а красным, понимаете? Ну что сделать? Ну, вот так я, да, я на таких мстителях. Вот, хочется. Как сейчас?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, это вопрос государственной политики уже в вопросах культуры, наверное, скажем, в том числе. И той телевизионной тусовки, которая рождает эти сериалы, «Глухарей» всяких, там, ментов.

Л.ГУЛЬКО: Хотя, говорят, что «Глухарь» - там какая-то правда, там, так сказать, как-то что-то правду показывают. Частично.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, не знаю. Мне, честно говоря, смешно на все эти истории смотреть. Не знаю. Ну, пока, безусловно, через фильмы, учитывая, что сейчас молодежь главным образом пользуется вот этой штучкой, которая перед вами, интернетом... Ну, надо какие-то формы находить. Каких-то талантливых людей, которые могли бы найти. Но я плохо разбираюсь, все-таки, в социальной рекламе, но знаю одно – что должен воспитываться дух, должны воспитываться традиции, возвращаться, может быть, какой-то имидж.

Л.ГУЛЬКО: Ну, вот, вы бы собственного сына, если он придет и скажет «Пап, я пойду, наверное, завтра...» Вырастит немножко, скажет: «Завтра пойдут поступать в Высшую школу милиции». Вы что ему скажете?

А.ЛУГОВОЙ: Я ему скажу: «Иди».

Л.ГУЛЬКО: Если что? Потому что когда мы спрашивали наших радиослушателей, они сказали: «Не-не, вот, в сегодняшнюю милицию никогда. А, вот, в ту, которая прописана в законе, если идеально, вот тогда да, вот, конечно».

А.ЛУГОВОЙ: Нет, если он, конечно, скажет в Высшую школу милиции, то, конечно, да. Если он скажет, что «я, вот, хочу устроиться куда-то гаишником или пойти сержантом патрульно-постовой службы...»

Л.ГУЛЬКО: А, то есть закон принят уже. Он придет, а закон принят.

А.ЛУГОВОЙ: То, наверное, нет. Не, ну... Я думаю, что, на самом деле, плохо, но не все, конечно, так плохо, как мы говорим. Ну, просто уже заело все, и вот эти последние случаи. И смотрите, и вот этот вот вал не останавливается. Евсюков, масса других случаев, которые были по стране, вот, в станице в Краснодарском крае. Я думаю, что еще что-то будет выстреливать. Поэтому, с одной стороны, я понимаю, президент хочет как можно быстрее чтобы приняли закон, чтобы двигаться к реформированию.

Л.ГУЛЬКО: А с другой стороны, самое главное – доверие граждан. Вот, как его вернуть? Вот, в чем дело.

А.ЛУГОВОЙ: Да, а с другой стороны, да, поменять-то мы все поменяем, а кто будет реформировать и как? Сложно.

Л.ГУЛЬКО: Вот в чем дело. Скажите, пожалуйста, много всяких недостатков в законе, много есть над чем поработать. Вы видите какие-то такие, положительные моменты в законе о полиции?

А.ЛУГОВОЙ: Не, конечно, есть. Во-первых, я абсолютно согласен с названием, что это не милиция, а полиция.

Л.ГУЛЬКО: И с вами не все согласятся.

А.ЛУГОВОЙ: Со мной не все согласятся.

Л.ГУЛЬКО: Но тем не менее. Почему?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, на самом деле, многие не согласятся, потому что коммунисты такой бросили мессадж всем, что полиция, полицаи и так далее.

Л.ГУЛЬКО: Нет, не в этом. Многие говорят, что назови хоть кем.

А.ЛУГОВОЙ: Нет, дело не в этом. Даже с точки зрения имиджа полиции. Потому что мы, к сожалению, последние 20 лет больше смотрим в фильмах про полицейских американских, где они выступают такими, ребятами-то бравыми, чего греха таить?

Л.ГУЛЬКО: Конечно.

А.ЛУГОВОЙ: И те, кто именно как раз помощь оказывает.

Л.ГУЛЬКО: Где добро побеждает зло всегда.

А.ЛУГОВОЙ: Да, добро побеждает зло. И это на подсознательном уровне уже будет другое отношение. Это первое (название). Второе, я уже повторял – мне не хочется повторять – это все, что касается общественного контроля. Я еще раз подчеркиваю. Если общественный контроль будет правильным образом выстроен, то он просто заставит на местах, особенно на местах (не в Москве, а на местах) полицейских работать.

Следующий момент. Есть какие-то такие отдельные вещи, которые, безусловно, важные. Ведь, мы часто почему начинаем так, вот, милицию бояться и с недоверием относиться? Потому что может случиться так, что в любой момент, когда ты идешь по улице, и вдруг при тебе не окажется паспорта, могут завернуть ласты тебе, то есть тебя в отделении милиции неизвестно сколько тебя продержать. Так вот, я считаю, это революционная вещь, что, во-первых, в законе определено, что в течение трех часов задержанному должно быть право позвонить близким родственникам, сказать.

Л.ГУЛЬКО: Нет, право может быть. Но дадут ли? Это, вот, второй вопрос.

А.ЛУГОВОЙ: Это уже нарушение закона, это, значит, будут какие-то санкции применяться. Кстати, надо подумать, какие санкции? Потому что, действительно, право-то есть. Правильно вы сказали «Какая санкция?» Но это другой вопрос, это один момент. И второй момент, что адвокат у нас теперь с момента задержания, то есть это тоже, безусловно, важная вещь.

Л.ГУЛЬКО: Так, меня за шиворот взяли и я сразу набираю адвоката. Вот, мое задержание – меня за шиворот взяли или меня посадили?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, это детали. Вы уже совсем детализируете. Ну, я думаю, если привели в отделение милиции... Ну, я думаю, с момента задержания, с момента того, когда ты уже не свободен в своем передвижении. Вот, в моем понимании. В принципе, вы правильно говорите: действительно, взяли за хобот. Извините за такую фразу. (смеется)

Л.ГУЛЬКО: Ну да. Кого за что, да.

А.ЛУГОВОЙ: Да. И вот с этого момента, конечно... Вот это, я считаю, многие такие вещи революционные. И третье. Вот, любого человека когда задерживают... Ну, люди разные есть и за разное задерживают, в том числе и задерживают, действительно, за какие-то правонарушения. Человек, естественно, боится, пугается. Человек порой боится, во многом, каких-то вещей неопределенных, не знает, что его ждет. Поэтому вот эта тоже новелла, которая от американцев взята, что надо человеку зачитать его права, ну, она тоже, мне кажется, должна как-то психологически, может быть, даже успокоить где-то человека. Поэтому я считаю, это тоже такая вещь, которая мне нравится.

Л.ГУЛЬКО: Да и привести в порядок самого полицейского. Потому что когда он читает права, он так, сам-то немножко...

А.ЛУГОВОЙ: Да, он уже сам начинает, да.

Л.ГУЛЬКО: Да, он сам немножко начинает понимать, что он в законе уже находится.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Тем более, что перед тем, как зачитывать права, полицейский обязан назвать свою фамилию, имя, отчество, должность и с какой целью он, собственно говоря, задерживает. Это дисциплинирует в любом случае человека. Понятно, что мы будем сталкиваться со случаями, когда этого не будет происходить, но, тем не менее.

Л.ГУЛЬКО: Еще один вопрос, который хотел вам задать. Вот, Министерство обороны, собственно, планирует, наверное, принимать (не скажу «призывать») в российскую армию контрактников из других стран. Ну, понятно, из каких – из бывших республик СНГ, в основном, за российское гражданство. Ну, там есть некие мотивации, там, собственно, есть критерии, по которым можно служить в российской армии. Стоит ли такие вещи делать и для полиции?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, по-моему, нет. Кстати, в законе это запрещено. Там прямо сказано о том, что сотрудником полиции...

Л.ГУЛЬКО: Я поэтому и спросил. Почему тут можно, а тут нельзя?

А.ЛУГОВОЙ: Понимаете, в чем дело? Дело в том, что в армии речь-то идет о контрактниках – они, все-таки, находятся в закрытом пространстве и находятся ежесуточно под контролем своих командиров. И они постоянно с собой оружие не носят. А полицейские – это другая история. Полицейский – это удостоверение, полицейский – это оружие, полицейский – это возможность применять оружие даже тогда, когда ты находишься не на службе, и в законе это указано. Поэтому здесь, наверное, все-таки, правильнее будет...

Л.ГУЛЬКО: Только гражданин, да?

А.ЛУГОВОЙ: Только чтобы гражданин РФ. Ну, это, знаете, это же противоречие. Ну, негражданин России вдруг...

Л.ГУЛЬКО: Арестовывает гражданина.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Ну, понимаете, здесь тоже такое противоречие, философское такое.

Л.ГУЛЬКО: Ну да. Ни в одной стране, наверное, этого нет, я так сейчас как-то прикинул.

А.ЛУГОВОЙ: Я думаю, нету, да. Особенно учесть, что у нас, когда мы говорим об иностранцах, мы, все-таки, имеем в виду ближнее зарубежье.

Л.ГУЛЬКО: Ну, конечно.

А.ЛУГОВОЙ: СНГ. Если там особенно после какого-нибудь мероприятия группа товарищей выйдет с ресторана и будет задерживаться людьми неславянской внешности, да? Или негражданином. То, конечно, это уже другие проблемы в этой связи начнутся. Поэтому мы на пустом месте можем давать развитие другому явлению под названием, там, национализм или еще что-то.

Л.ГУЛЬКО: А если вернуться к этой самой палочной системе отчета милицейского. Вот, опять же, на этом круглом столе в «РИА Новостях» один из экспертов: «Мы все пытаемся уйти от палочной системы, но, к сожалению, введенный в этом году приказом №25 критерий под названием «Динамика расчетного показателя», насколько стало больше административных протоколов, больше раскрытых дел, это, по-моему, - говорит эксперт, - ее разновидность». Ему представляется, что самым главным показателем должна стать общественная оценка деятельности полиции, собственно, о чем вы говорите, да?

А.ЛУГОВОЙ: Да, да.

Л.ГУЛЬКО: Насколько я и доверяю, надеюсь на нее, в каком объеме полиция смогла восстановить нарушенные права – это требует радикального пересмотра всех ведомственных оценок вообще, в принципе.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, вы знаете, я, откровенно говоря, вот, честно вам скажу, мне сложно оценивать, все-таки, палочную систему. Я, все-таки, не служил в МВД, не знаю деталей, как это все делается.

Л.ГУЛЬКО: Ну, тут тоже мы тоже знаем, собственно, из...

А.ЛУГОВОЙ: Да. Все говорят, но, вот, все эксперты говорят о том, что...

Л.ГУЛЬКО: Ну как? «В этом месяце, – я так себе грубо представляю, - в этом месяце надо провести 15 задержаний».

А.ЛУГОВОЙ: Нет. Одно дело, если только провели и отчитались об этом. Другое дело, если надо провести. Вот, если надо провести, это...

Л.ГУЛЬКО: Надо так, план такой – вот это палочная система.

А.ЛУГОВОЙ: Нет, ну, конечно, планов быть не должно. И мне кажется, здесь... Ну, вот, мне, честно говоря, сложно на эту тему рассуждать. Я могу здесь только ссылаться на мнение экспертов, которых я знаю, о том, что палочная система ни к чему хорошему не приводит. Здесь надо посмотреть международную практику как в той же Европе, Англии, Америке.

Л.ГУЛЬКО: А как, кстати? Не знаете, как в той же Европе милицейские отчитываются о проделанной работе? Количество раскрытых преступлений, заведенных уголовных дел, не заведенных?

А.ЛУГОВОЙ: Очень интересный вопрос. Я обязательно разберусь с ним, тем более, что 10-го числа в первом чтении будет закон приниматься о полиции. Там высока вероятность, что от фракции буду я выступать по первому чтению, поэтому, ну, такой, действительно, важный вопрос, в котором надо разобраться.

Л.ГУЛЬКО: Юрий из Москвы, он пессимист, он говорит: «А мне кажется, наши полицаи будут по-прежнему в мятых брюках, несмотря на то, что будет сзади написано «Полиция», держать руки в карманах, лузгать семечки и материться». Грустный такой портрет полицейского, знаете, создается. А если сзади еще написано «Полиция», так совсем как-то все. Ну какие семечки у полиции, ну?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, действительно, этот, видимо, человек – пессимист. Я, все-таки, оптимист, надеюсь, что... Кстати, и форма же должна меняться.

Л.ГУЛЬКО: Вот! Человек должен себя почувствовать, действительно, полицейским, таким, знаете, значимым.

А.ЛУГОВОЙ: Да. И это вот к тому, о чем вы говорили, имидж. То есть если мы меняем название, вот, надо менять все, вообще, на самом деле. И мне кажется, не надо бояться тратить деньги, хотя многие говорят «Вот, там на шевроны много денег потратим», даже кто-то говорит там какие-то там 13 миллиардов рублей. Я не очень в это верю, сколько на это уйдет, но менять, мне кажется, надо все – название, форму, там, какие-то знаки различия. Чтобы, вот, просто даже на интуитивном уровне человек уже...

Л.ГУЛЬКО: Понимал, что это другое.

А.ЛУГОВОЙ: Что это другое.

Л.ГУЛЬКО: Автомобили, хорошо бы, многие в парк.

А.ЛУГОВОЙ: Да-да. И поэтому, может быть, это скажется в определенной степени на положительном образе полицейских. И на доверии людей к полиции.

Л.ГУЛЬКО: Ага. И тогда потом мы посмотрим на опросы Левада-центра.

А.ЛУГОВОЙ: Да.

Л.ГУЛЬКО: Но это будет не скоро, насколько я понимаю. Но тем не менее, в достижимом будущем. Вы, кстати, как считаете? Когда по-настоящему заработает, если заработает, закон о полиции? Ну так, по срокам, ну, приблизительно? Вот, с 1 марта он вступает в действие. Когда появятся какие-то перемены видимые?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, я думаю, в течение, наверное, двух-трех лет, мне кажется. Раньше сложно себе представить.

Л.ГУЛЬКО: 2-3 года. Спасибо огромное. Это был Андрей Луговой, член Комитета Госдумы по безопасности. Вы слушали передачу «Полицейский участок», «Эхо Москвы» совместно с телекомпанией «Закон ТВ». Вел передачу Лев Гулько.

комментировать

Рекомендую

код для блога

Контекст

Голосование

04 декабря 2010 | 21:08
Какова главная функция полиции?
в сети:
- 63.8%
  помощь населению
- 33.4%
  принуждение к исполнению законодательства
- 2.8%
  затрудняюсь ответить
по телефону:
- 56.1%
  помощь населению
- 43.9%
  принуждение к исполнению законодательства
- 0.0%
  затрудняюсь ответить
- голосов 203
- 47
- 0
- поделиться 0