Полицейский участок (совместный проект с группой «Закон TB»)

время выхода в эфир — сб, 21:05

Совместный проект с группой «Закон TB»

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Обычная версия

эфир

27.11.2010 21:06

Полицейский участок (совместный проект с группой «Закон TB»)

Гости:: Евгений Тарло член комитета Совета Федерации по конституционному законодательству, правовым и судебным вопросам, развитию гражданского общества

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Л.ГУЛЬКО: Здравствуйте, у микрофона Лев Гулько, это «Полицейский участок», совместный проект с телекомпанией «Закон ТВ». В студии у нас сегодня в качестве эксперта Евгений Георгиевич Тарло, член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству. Здравствуйте, Евгений Георгиевич.

Е.ТАРЛО: Здравствуйте.

Л.ГУЛЬКО: Мы как всегда (у нас много чего накопилось), поэтому по ходу дела Евгений Георгиевич и я будем тут кое-что смотреть в наши бумажки, а заодно и, может быть, немножко сегодня вас будем интенсивней подключать – ну, есть такие вещи спорные, за что можно и проголосовать.

Значит, давайте вот с чего начнем. Бизнесу не нравятся полиционеры (я нашел эту публикацию в интернете), речь идет о том, что бизнес подключился к обсуждению законопроекта о полиции. В общем, он всегда, бизнес это делал, но тут вот как-то интенсивно. Необходимость его принятия они поддержали (бизнес имеется в виду), но рекомендуют переписать его в соответствии с правилами русского языка, что любопытно (вы сейчас поясните), а формулировки сделать яснее. По существу же предприниматели требуют исключить из функций МВД право вмешиваться в предпринимательскую деятельность и проводить любые проверки. Обсуждение предложенного президентом законопроекта о полиции организовала «Деловая Россия».

Е.ТАРЛО: Вот сейчас по поводу обсуждения. Там есть немножко упрощения при пересказывании того, что было.

Л.ГУЛЬКО: Упрощение? В чем?

Е.ТАРЛО: Ну да. Принцип тот же. Ну, во-первых, там насчет слова «полиция» были отдельные высказывания, но это не значит, что мнение всего бизнеса. Я думаю, что это некорректно будет. Был круглый стол, был брифинг с журналистами и были точки зрения, ну, несколько точек зрения и не подавляющих о том, что некоторым людям, предпринимателям не нравится слово «полицейский» или «полиционер».

Л.ГУЛЬКО: А чем они мотивируют?

Е.ТАРЛО: Ну, просто не нравится и все. Но я думаю, что предприниматели вообще этот вопрос, на самом деле, не трогают – это было просто походя сказано. Для предпринимателя этот вопрос совершенно не является ни ключевым, ни сколь либо значимым. А, вот, например, адвокаты достаточно многие высказываются против изменения такого названия, люди старшего возраста, пожилого возраста, люди таких, коммунистических, социалистических взглядов.

Л.ГУЛЬКО: Интересно, а почему адвокаты?

Е.ТАРЛО: Ну, вот, я слышал такие высказывания.

Л.ГУЛЬКО: Почему адвокаты?

Е.ТАРЛО: Не знаю. Я думаю, привычка, традиция. Но я согласен с тем, что здесь существуют у нас такие идеологемы в обществе о том, что милиционер – это наш, русский, советский, а полицейский – это полицай, который американец, который нам угрожает или, там, который в деревнях вешал, сажал наших партизан и так далее.

Ну, я думаю, что, понимаете, автомат – он автомат и в Америке, он был и в Германии, он и в России. От того, что он автомат (стреляющий) или ружье, или пистолет, от этого, ведь, мы ж не меняем название.

Л.ГУЛЬКО: Нет. И самолет не меняем название.

Е.ТАРЛО: Так же полицейский – это просто наименование. С точки зрения теории права, с точки зрения истории и употребимости этого слова, полицейский – это более правильное слово, оно отражает суть. Милиция – это по определению, по своему первоначальному определению с точки зрения науки и возникновения слова, это нерегулярные военные формирования, которые выполняли полицейские функции во время военных действий.

Л.ГУЛЬКО: Военизированные дружинники.

Е.ТАРЛО: Ну, грубо говоря, огрубленно можно так сказать – военизированные дружинники. Но не в мирном смысле. А исторически это было, когда, вот, кругом разброд и шатание, твердой власти нет и, вот, возникают какие-то там отряды, которые пытаются навести хоть какой-то порядок.

Л.ГУЛЬКО: Давайте сделаем так. Значит, сейчас твердая власть есть.

Е.ТАРЛО: Сейчас есть.

Л.ГУЛЬКО: Разброд и шатание закончились.

Е.ТАРЛО: Да.

Л.ГУЛЬКО: Поэтому можно спросить... Мы спрашивали несколько раз, можно еще раз спросить уважаемых радиослушателей, которые кто-то слушает первый раз, между прочим, кто-то и слава богу, не в первый. Поэтому давайте еще раз зададим вопрос: что вам больше нравится, какое название вам больше нравится в рамках законопроекта?

Е.ТАРЛО: Ну, если можно, тогда голосование, я скажу аргумент в пользу слова «полиция» кроме тех, которые, как бы, произнесены.

Л.ГУЛЬКО: Мне-то милиция больше нравится, честно вам скажу.

Е.ТАРЛО: Ну, милиция – более привычно, но с точки зрения науки это более правильно. Потом, видимо, мы хотим поставить такой заслон тем негативным явлениям, которые скопились в настоящее время в милиции. И вообще полиция, ну, так же, как милиция, в принципе, это слово произошло из европейских слов. Но! Есть русское такое, традиционное слово «поличать» - это уличать.

Л.ГУЛЬКО: А! «Я тебя поймал с поличным», вот это вот.

Е.ТАРЛО: «Я тебя поймал с поличным». То есть, на самом деле, вот здесь какая-то есть близость этих слов, и я вижу, может быть, здесь и что-то однокоренное есть. Поэтому говорить о том, что это привнесенное слово... Да нет. Это значит «поймать с поличным», вообще говоря, и можно и такую сделать версию этого слова, хотя я не филолог, о том, что полицейский – тот, кто (ну, в первоначальном значении) поймал с поличным преступника какого-то и в этом, вообще-то, его и предназначение. Потому что первоначально, кстати говоря, полиция-то была только сыскной, а уже другие подразделения кто околоточными, другими делами занимались. Потом полиция стала в более обширном смысле.

Л.ГУЛЬКО: Нет, можно вообще уйти куда-нибудь и назвать стрельцами, понимаете?

Е.ТАРЛО: Ну да.

Л.ГУЛЬКО: (смеется) Стрельцы такие.

Е.ТАРЛО: Хотя, опять говорю, для меня большого значения не имеет. Полиция, милиция – исторически сложилось так.

Л.ГУЛЬКО: Ну, давайте узнаем, имеет ли это значение.

Е.ТАРЛО: Но мнение наших граждан нужно учитывать, мне кажется.

Л.ГУЛЬКО: Да. Надо как-то сформулировать так, знаете, красиво. Имеет ли для вас значение, кто будет вас защищать, полицейский или милиционер, да? Давайте, может быть, так.

Е.ТАРЛО: Да.

Л.ГУЛЬКО: Имеет ли для вас значение название человека, который будет вас защищать, полицейский или милиционер? Ну, имеет – не имеет, да? Давайте сформулируем так.

Е.ТАРЛО: Да.

Л.ГУЛЬКО: Если имеет для вас значение, ваш телефон 660-06-64. Если не имеет для вас значение, что вас будет защищать, полицейский, милиционер, стрелец...

Е.ТАРЛО: То есть как он будет называться.

Л.ГУЛЬКО: Как он будет называться, да. Если не имеет значения, 660-06-65. Начнем. Прекрасно. Продолжаем.

Е.ТАРЛО: А теперь я бы поговорил о том, что на наименование, кто будет, а как будет защищать.

Л.ГУЛЬКО: Давайте.

Е.ТАРЛО: Вот это реальное содержание закона о полиции. Ну, во-первых, я скажу, что тот закон, который был внесен президентом в Государственную Думу, он принципиально отличается от первоначального текста, который был размещен для общенародного обсуждения.

Л.ГУЛЬКО: Ну, там внесены поправки уже.

Е.ТАРЛО: Там не поправки – коренное изменение того закона. Нет, идеи остались там, какие-то концептуальные вещи. Но, во-первых, если первый был проект, он был скомпилирован из нескольких разрозненных кусков, которые писали совершенно разные лица без единой редактуры. То есть читаешь какие-то статьи, вот, писали какие-то правозаступники, для них, вот, самое главное права человека, а как работать милиционеру или полицейскому – они об этом не думают.

А другая часть изобиловала такими словами, извините, жаргонизм употреблю, «прóтокол», «дóговор», прямо будто разговариваю с каким-то не очень грамотным человеком, который материалы, протокол, договор, ну, что-то такое очень упрощенное, не имеющее юридического содержания, там, где на низовом уровне милиционеры без достаточной грамотности употребляют. Значит, вот, проект, который внесен президентом, здесь этого уже нет, практически такого рода.

Л.ГУЛЬКО: Это вы о русском языке сейчас.

Е.ТАРЛО: Это не только русский. Это русский язык, раз, да. Это я говорю, кстати, о русском языке.

Л.ГУЛЬКО: Да, вы говорите, вы. Я просто до конца прочел, да.

Е.ТАРЛО: Да. Русский язык здесь выправлен, здесь нормальный русский язык. То есть не просто русский язык, здесь теперь закон соответствует теории права, он употребляет общеупотребимые правовые понятия. То есть сейчас юрист понимает, о чем здесь идет речь. Потому что когда в законе написаны материалы и заявления, там, обращения граждан и информация, юрист, а особенно практикующий юрист, начинает думать, чем материал отличается от информации? Или от заявления? Что такое «материал»? Вот, в проекте закона были такие фразы, например: «Принимать решение по материалам». Что это такое?

Л.ГУЛЬКО: Материалы, да. Железо – тоже материал, железо, пластические массы.

Е.ТАРЛО: Да. Но здесь, вот, таких нелепостей, к счастью, нет.

Л.ГУЛЬКО: Двоякое толкование такое, да?

Е.ТАРЛО: Ну, это не просто двоякое толкование – это просто говорит о недостаточной, ну, скажем так, мягкой проработке, да? Хотя, вообще, я думаю, уровень образования людей, которые употребляют такие выражения, он заставляет задуматься. Потому что потом, когда это входит в те реальные протоколы, заявления, обвинительные заключения, граждане хватаются за голову: а что? в чем их обвиняют? что там написано? на основании чего? И здесь и встает вопрос тогда и защиты прав граждан, и возможности расследования этого дела, и осуждения, законности и прочего.

Ну, по содержанию закона что бы я сказал? Первое, что мне понравилось.

Л.ГУЛЬКО: Закон, кстати, перед вами – я просто нашим радиослушателям, тех, кто нас не видит.

Е.ТАРЛО: А я как профессиональный юрист всегда с собой держу текст. Вот, у меня здесь текст есть, и читаю. Знаете, бывают люди, которые высказываются по содержанию документов очень серьезных, их не читая. Вот, там подписал кто-то, какое-то известное лицо. Вот, в министерстве сейчас мы обсуждали на Столыпинском клубе. Большинство людей не читали содержания. Но просто если его подписало какое-то лицо, одни осуждают, другие поддерживают. Все. Без вхождения в содержательную часть. Здесь я перечитал и проект, и замечания пояснительной записки, написал свои 16 листов, из 16 листов моих замечаний в той или иной форме большая часть вошли, большая часть учтены. Какие-то замечания мои не учтены, но они, я бы сказал, как бы, могут быть в дальнейшем учтены, потому что нужно подумать.

Ну, начну с того, что, вот, назначение полиции. Определение, которое первоначально было, полиция – это составная часть МВД. О чем вообще это определение говорит? Ни о чем. Здесь говорится о том, что полиция предназначена для защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан – вот предназначение. Ну, иностранных лиц, лиц без гражданства и так далее. Для противодействия преступности, охраны общественного порядка, собственности, обеспечения общественной безопасности. Вот это понимают. Для чего создается вообще полиция? Вот ее предназначение. Все остальное не должно быть в ведении функции полиции. А уже то, что она составная часть МВД, это, вообще-то, как бы, это вопрос структуры, взаимодействия государственных органов и так далее.

Л.ГУЛЬКО: А вообще, нет, на самом деле, то, что мы с вами проговаривали до эфира (сейчас откроем секрет), вот, составная часть МВД – это то жене сильно понятно, потому что взаимоотношения полиции и МВД... Она вроде и в МВД, а, вроде, и не в МВД.

Е.ТАРЛО: Да. Полностью с вами согласен. То есть, есть положительный момент, что определено назначение полиции и из чего можно говорить о ее функциях. Но организация полиции, структура полиции будущей никак не прописана, раз. Второе, взаимоотношения полиции и ее органов на местах, и высшего руководителя полиции с министром внутренних дел никак не прописаны. Написано только, что начальника полиции назначает президент РФ. Но и министра внутренних дел назначает президент.

Л.ГУЛЬКО: То есть это два человека? Одинаковых?..

Е.ТАРЛО: И даже непонятно. Вот, сейчас фактически милицию возглавляет министр внутренних дел, правильно?

Л.ГУЛЬКО: Да. Господин Нургалиев, да.

Е.ТАРЛО: Да, совершенно верно. А у нас что, будет теперь 2 лица? Один – министр, другой – начальник полиции? Мне это...

Л.ГУЛЬКО: Начальник полиции – он под министром?

Е.ТАРЛО: Ну, если это составная часть, то по смыслу, вроде бы, да. С другой стороны, мы знаем историю реформирования следственных органов, когда Следственный комитет был образован при прокуратуре, формально возглавлялся заместителем генпрокурора и формально был подчинен, но фактически не подчинялся Генеральной Прокуратуре. Но сейчас уже законом определили, что он отдельно. И вот этот период формального подчинения... Ну, были ряд трудностей при взаимодействии.

Л.ГУЛЬКО: 2 игрока на одном поле.

Е.ТАРЛО: 2 игрока, как говорится, с неурегулированными полномочиями и неурегулированным взаимодействием. Поэтому это, конечно, недостаток закона. И здесь должны быть четкие взаимодействия, кто кому подчиняется, у кого какие функции, кто из них главнее и в чем главнее. И развести четко обязанности каждого из них.

Л.ГУЛЬКО: Давайте мы сделаем паузу, потому что наше голосование закончилось. Я напомню, что мы спрашивали уважаемых наших заинтересованных радиослушателей (и в дальнейшем они становятся, естественно, телезрителями «Закона ТВ»), а, собственно, имеет ли для вас значение, уважаемые друзья, как будет называться тот человек, который будет вас охранять? Вот, вам полицейский он или милиционер?

Я вам скажу, что разделилось наше общество, нас слушающее и смотрящее, ровно пополам практически.

Е.ТАРЛО: (смеется) Интересно.

Л.ГУЛЬКО: 50,3% с одной стороны – имеет значение, не имеет значения - 49,7%. Вот это там дальше погрешности в десятых, но почти 50 на 50. Так что дискуссионный вопрос.

Е.ТАРЛО: Дискуссионный вопрос. Но тогда если мы, меняя вывески, наименование, если мы хотим, все-таки, поменять наименование «милиционер» на «полицейский», мы тогда должны пообещать нашему народу о том, что полицейский будет принципиально отличаться от милиционера, и принципиально отличаться не в худшую сторону, а в лучшую сторону за счет своей профессиональной подготовки, за счет повышенных требований к его и моральным качествам, к деловым качествам, за счет контроля за его деятельностью и многое другое. Иначе перемена названия просто бессмысленна, иначе.

Л.ГУЛЬКО: Вот видите тут «Федеральная полиция и местная жандармерия», - предлагает Вячеслав из Оренбурга. Федеральная полиция и местная жандармерия, как у этих ФБР и кто-то еще. Ну, может быть, и такой вариант.

Е.ТАРЛО: Ну, это возможно. Нет, но он не против самого наименования полиции, то есть нет отторжения. Потому что я слышал о том, что чуть ли не у большинства происходит отторжение такого наименования как «полицейский».

Л.ГУЛЬКО: Я не думаю, что у большинства, все-таки, судя по нашему голосованию... Оно, конечно, не репрезентативное, оно не такое, конечно же, по сравнению с другими опросами, но тем не менее, показывает некоторые вещи. Что еще?

Е.ТАРЛО: Что еще. Ну, давайте мы, может быть, поговорим о тех недостатках, которые в этом законе, что мне кажется. Ну, вот, назвали первое, то, что не прописано взаимодействие полиции и МВД, взаимодействие их руководителей, разграничение полномочий. Это должно быть четко прописано в федеральном законе.

Л.ГУЛЬКО: Да и должна быть четко прописана структура полиции, которая тут.

Е.ТАРЛО: Совершенно верно.

Л.ГУЛЬКО: Сколько будет следаков, сколько будет этих.

Е.ТАРЛО: Следователей там не будет, следователи – это отдельный аппарат.

Л.ГУЛЬКО: Я понимаю, что Следственный комитет, да.

Е.ТАРЛО: Нет, Следственный комитет есть вообще и следствие в структуре МВД пока остается, но и большую часть уголовных дел расследуют следователи МВД – не прокуратура. Большую часть уголовных дел в стране расследуют следователи МВД. Но они в полицию не должны войти. Дознание будет в полиции (дознание – это другая процедура), а следствие должно быть отдельно. Но, вот, что будет со следствием в структуре МВД, останется ли оно в структуре МВД или оно перейдет целиком в Следственный комитет, мне как члену Совета Федерации, пока непонятно. Я вот это из тех законов, которые у нас имеются, и закона о полиции пока не вижу. И хотелось бы, чтобы лица, которые непосредственно пишут эти законы, как-то нам немножко прояснили идею. Вот, если мы говорим о законе о полиции, что меня настораживает? Здесь предусмотрено широкое использование технических средств, и в том числе ведение банков данных в отношение различных лиц. Лиц, совершивших преступления. Вот, вести видеобанки, видеотеки лиц проходивших (проходящих) по делам и материалам проверок полиции. Формировать, вести, использовать банки данных оперативно-справочных криминалистических, экспертно-криминалистических и так далее.

Л.ГУЛЬКО: Ну, это же хорошо. Банк данных – это хорошо.

Е.ТАРЛО: Значит, объясняю. Банк данных – это хорошо, это необходимо, они есть. Но возникает вопрос следующий. Первый вопрос. Какая информация будет заноситься в эти банки данных? Первое. Какая информация? Будет ли в эти банки данных заноситься информация о личной жизни граждан, об их, допустим, политических убеждениях, об их политических пристрастиях, об их моральном облике или о чем угодно?

Л.ГУЛЬКО: Ну, это разве дело новой полиции?

Е.ТАРЛО: Это не дело ни новой, ни старой полиции. Но если мы предоставляем какому-то органу право собирать банки данных, что, в принципе, не является правом ни одной организации собирать банки данных о лицах, об их персональных данных и так далее.

Л.ГУЛЬКО: Ну, давайте я вас сразу спрошу. По ходу дела я вас спрошу. Вот, дактилоскопия, отпечатки пальчиков наших. Мне кажется (моя точка зрения), ничего в этом страшного нет и они должны быть в этом самом банке данных у полиции, всех граждан, которые есть. Легче искать, правда? Легче искать и человека пропавшего, легче искать человека, нарушившего закон. Ну, например.

Е.ТАРЛО: Я с вами согласен, с тем, что...

Л.ГУЛЬКО: Вот, это банк данных, пожалуйста.

Е.ТАРЛО: Ну, вы понимаете, банк данных. Дактилоскопия... Ну, вот, в мире пока нет единого решения, что у всех граждан, включая добропорядочных, можно собирать эти пальцы. Пока у преступников это обязательно или у тех, кто подвергался уголовному преследованию, а другие граждане только по определенным категориям. Я думаю, что ничего страшного в том, чтобы все граждане сдали дактилоскопическую информацию. Не только дактилоскопическую сейчас. Это и радужная оболочка глаз.

Л.ГУЛЬКО: Ну, ДНК, может быть.

Е.ТАРЛО: ДНК и так далее. И у военнослужащих это собирается. Я ничего в этом такого страшного не вижу, и это возможно. И более того, сейчас переходим, и Европа переходит на биометрические паспорта, поэтому здесь ничего нет. Но это нужно прописать, что, например, биометрические данные имеет право собирать такая-то служба и там-то хранить. Это одно дело. И понятно, для каких целей. Это для целей розыска преступников, розыска пропавших лиц, например, обнаружения трупов, там, пострадавших и так далее, оказания помощи своевременной и многого другого. Я думаю, что здесь это понятно и, наверное, в условиях террористических угроз многочисленных, пропаж людей...

Л.ГУЛЬКО: Поголовно. Биометрические данные поголовно.

Е.ТАРЛО: Я думаю, что данные могут собираться и поголовно.

Л.ГУЛЬКО: Давайте мы сразу спросим у наших уважаемых людей, которые нас слушают и смотрят. Как вы считаете, спросим мы их, должен ли быть в полиции банк наших с вами биометрических данных, всех?

Е.ТАРЛО: Всех граждан.

Л.ГУЛЬКО: Всех граждан, без исключения. Если вы считаете, что такой банк данных должен быть, то ваш телефон 660-06-64. Если вы считаете, что такого банка быть не должно (всех без исключения, вот, подчеркиваем, всех, а не только нарушивших закон людей).

Е.ТАРЛО: Не только нарушивших закон – мы говорим про всех. На нарушивших и сейчас собираются.

Л.ГУЛЬКО: Да, смотрите, если наши уважаемые зрители и слушатели считают (слушатели и зрители), что банк данных должен быть всех у полиции, 660-06-64. Если не всех, а только тех, кто нарушил закон, 660-06-65. Начнем. Ну и хорошо.

Е.ТАРЛО: Так вот. Значит, по банкам данных. Мы должны четко сказать и в законе прописать, кто ведет эти банки данных, каким образом эта информация хранится и какая информация должна туда заноситься. Если законодатель принимает решение о том, чтобы занести всю, допустим, информацию биометрическую, это возможно. Но нужно ее хранить и использовать только теми лицами, специально уполномоченными и только в тех целях, в которых это необходимо. Я, честно говоря, сейчас не могу вот так сходу придумать, как это может использовано быть против. Но вообще, знаете, наше время такое богатое, когда и не думаешь, что самые обычные вещи – вдруг они работают против людей.

Л.ГУЛЬКО: Ну да, банки данных появляются на развалах.

Е.ТАРЛО: На развалах, да.

Л.ГУЛЬКО: С одной стороны. С другой стороны, если будет такая, знаете, четко прописанная ответственность человека, если человек сядет...

Е.ТАРЛО: Ну, здесь предусмотрен сбор данных о различных лицах без такого, четкого ограничения. Ну, дактилоскопия – понятно, мы это прошли. А, вот, например, имеет ли право полиция собирать данные о материальном положении всех лиц без исключения? Допустим, предприниматели. Об их моральном облике.

Л.ГУЛЬКО: А зачем это?

Е.ТАРЛО: А, вот, зачем? Не нужно. Давайте запишем, какие данные они имеют право собирать, что в этих банках должно храниться, а чего не должно быть и что должно быть запрещено законом? Вот здесь, например, предусмотрено собирать банки данных о лицах, потерпевших от преступлений. Не только о преступниках, но о лицах потерпевших. А какие данные будут? Вот, у человека украли картину или коллекцию картин.

Л.ГУЛЬКО: Рубенса.

Е.ТАРЛО: Ну, у одной знакомой предпринимательницы в бывшем, она давно коллекционировала, китайскую коллекцию украли.

Л.ГУЛЬКО: Да. Она застрахована была, кстати, китайская коллекция?

Е.ТАРЛО: Это другой вопрос, я не знаю. Это не мой вопрос совершенно. Это и не вопрос полиции, была ли она застрахована.

Л.ГУЛЬКО: Конечно. Вопрос полиции – найти.

Е.ТАРЛО: Вот, у нее была эта коллекция. И, вот, вместо того, чтобы обсуждать, как найти и вернуть ей, какие-то домыслы в прессе – а где она взяла деньги, а, вот, застрахована, не застрахована, а что она там делала? И так далее. Слушайте, у человека есть это имущество. Кому какое дело? Если она является, допустим, должностным лицом, обязана декларировать имущество – это другой вопрос. Вот, задекларируй. И я, например, сторонник контроля крупных расходов. Ну, объясни, откуда? Давайте это поставим. А так просто домысливать, что, вот, если у человека что-то есть, то, значит, он...

Л.ГУЛЬКО: Взял или украл где-то, это точно. Ну, вот, я просто утрирую, вы понимаете, да?

Е.ТАРЛО: Ну, даже и не скажут ничего. Ну, вот, на всякий случай так прозвучит какой-то...

Л.ГУЛЬКО: Да. Ложки нашли, но осадок остался.

Е.ТАРЛО: Совершенно верно, какой-то осадочек такой запустить. Я думаю, что это не нужно. Я думаю, что предприниматели все будут очень против того, чтобы собиралась информация о них, допустим, об их имущественном положении, об участии, там. Банковские данные при этих случаях раскрываются. Я не думаю, что сбор этой информации в настоящее время в полиции будет способствовать развитию предпринимательства. Почему? Потому что, ну, вот, голоса говорят, вот, есть такое желание у некоторых людей все контролировать. Вот, давайте понимать, кто будет контролировать? Когда милиционер какой-то совершает преступление, говорят: «Ну что вы хотите? Он же такой же член нашего общества, как и мы все. Раз у нас есть преступник, вот и милиционер. Ну, попался такой преступник». Здрасьте. Но у нас обычные граждане не имеют права ходить с пистолетом, обычные граждане не имеют права вести банки данных, не имеют права заходить в чужое помещение, рыться в чужих вещах, обыскивать, допрашивать и так далее. Он уже не обычный гражданин. Вот этот гражданин собрал гигантский банк данных о журналистах, о политических деятелях, о министрах, заместителях и других.

Л.ГУЛЬКО: Членах Совета Федерации, детях и так далее. А дальше говорит: «Слушай, а ты не хочешь?.. Я тут кое-что собрал о тебе».

Л.ГУЛЬКО: «У меня есть тут кое-что».

Е.ТАРЛО: «У меня есть кое-что. Я, ты знаешь, если ты мне не заплатишь, я это занесу (есть радиостанция «Эхо Москвы»), и вся страна узнает...» Я, извините, ну, я...

Л.ГУЛЬКО: Нет, это... Пожалуйста. Без обид. Нет, есть такой сайт Викиликс.

Е.ТАРЛО: Есть такой сайт Викиликс, да.

Л.ГУЛЬКО: Во. Вот туда.

Е.ТАРЛО: Да. Хорошо, не «Эхо Москвы». Есть такая-то телекомпания, которая покажет любые материалы и так далее. И что это будет? Как будет использоваться? Это атмосфера страха, с одной стороны. С другой стороны, это беспардонное вмешательство в личную жизнь и использование ее... Понимаете, это же будет выборочное использование. Поэтому я, например, противник того, чтобы допускать каким-то лицам, даже их 10 раз вы проверите на детекторе лжи – он сегодня один, через год-два-три он может оказаться другим, он может измениться, понимаете?

А если мы говорим о сборе информации практически без ограничений в отношении всех лиц, то мы тогда не сможем ее просто сохранить и удержать. И преступнички, уже преступнички будут покупать у этого достойного полицейского, который оказался где-нибудь на Митинском рынке. Или, вот, знаете, я на светофоре останавливаюсь иногда, ко мне подходят и предлагают закрытые разные базы данных.

Л.ГУЛЬКО: Да, ГИБДД, например.

Е.ТАРЛО: Это самое легкое, ГИБДД.

Л.ГУЛЬКО: Да.

Е.ТАРЛО: И телефоны.

Л.ГУЛЬКО: Налоговые данные.

Е.ТАРЛО: И налоговые данные, и сведения об имуществе, и о банках. Как это может быть?

Л.ГУЛЬКО: Евгений Георгиевич, ответственность какая должна быть за то, что этот гадкий полицейский слил информацию?

Е.ТАРЛО: Я думаю, что, ну, должна быть специальная норма уголовной ответственности за разглашение вот этих данных, информации, которая хранится в банках данных полиции. Это полиция, специальный государственный орган – она имеет право ее использовать только в целях предупреждения и раскрытия преступлений, а не так, чтобы что-то их использовал для шантажа, для торговли, для наживы и так далее. Это преступление похуже, чем братки, бандиты ходят.

Л.ГУЛЬКО: Только уголовная ответственность, никаких штрафов?

Е.ТАРЛО: Нет-нет-нет. Уголовная ответственность. Штрафы – в данном случае, я думаю, это должностное преступление, это здесь не уместно. На мой взгляд, это слишком тяжкое преступление, это первое. Второе, должна быть продумана внутри полиции, МВД и других силовых структур – а у нас не только полиция – они все у нас ведут банки данных, мы для полиции только законом это предусматриваем. А в других спецслужбах они все равно ведутся, эти банки данных, но по факту, без какого-либо закона.

Должна быть очень серьезная система мер для того, чтобы вот эта информация, которая нужна для деятельности специальных служб, которые борются с террористами, преступниками, против организованной преступности, экономической преступности, какой угодно другой, эти данные должны быть закрыты и доступ к ним и техническими способами, и способами внутренней безопасности, и это должно быть тяжким преступлением. И люди, лица, полицейские или сотрудники спецслужб, которые выносят эту информацию, они должны строжайшим образом наказываться.

Л.ГУЛЬКО: Смотрите, значит, у нас закончилось голосование, мы его остановили. Мы спрашивали у нашего народа, который нас слушает, смотрит, собственно говоря, согласны ли они и как они думают, должна ли быть у новой полиции база данных на всех нас, биометрическая? Или быть не должна? Почти пополам разделилось наше сообщество. Ну, вот, скажем, то, что должна быть база данных биометрическая всех граждан, нас с вами – 42,8%, а не всех граждан, а только преступников – 57,2%. Тоже близкие данные.

Е.ТАРЛО: Ну, вот, здесь я вам еще скажу несколько фраз из статьи 17 – «Формирование и ведение банков данных о гражданах» (такая статья есть). Вот, о ком, в частности, эти банки данных? Например, пункт 16-й «О лицах, состоящих на профилактическом учете». Что такое «профилактический учет» закон не раскрывает. И я не знаю, кто будет определять, в отношении кого ведется профилактический учет?

Л.ГУЛЬКО: Ну, я знаю, что детская комната милиции – тоже профилактический учет.

Е.ТАРЛО: Я с вами согласен, нужен банк данных. Но нужно тогда сформулировать, допустим, подростки какие-то или участковый, наверное, ведет какой-то банк данных – там есть квартиры неблагополучные. Но это нужно прописать, должны быть критерии отбора. Потому что иначе это может быть абсолютная самодеятельность. Вот, у меня права есть, я собираю что хочу. А вы знаете, что сейчас и бизнес-погоны существуют?

Теперь. О лицах, в отношении которых заведены дела оперативного учета. Вот, вы знаете, что такое дела оперативного учета?

Л.ГУЛЬКО: Нет. Я-то, мне-то откуда знать.

Е.ТАРЛО: Ну, слава богу.

Л.ГУЛЬКО: Да, слава богу, конечно.

Е.ТАРЛО: Я надеюсь, в отношении вас нет, но я, допустим, знаю о том, что это такое.

Л.ГУЛЬКО: Но вы же – вам сам бог велел.

Е.ТАРЛО: Но они регулируются внутренними актами МВД, секретными. А мы в закон записываем понятие. Если мы включаем в закон понятие «дело оперативного учета», то мы должны дать ему определение. Иначе это непонятно, что такое. Вот такие вещи нуждаются в уточнении и в строгой регламентации. Это первое.

Второе, что меня... Уже не второе, третье.

Л.ГУЛЬКО: Да, уже третье, что вас не устраивает.

Е.ТАРЛО: Третье. Я говорю про улучшения закона. Мы говорим о контроле.

Л.ГУЛЬКО: Общественный и государственный – вы это имеете в виду?

Е.ТАРЛО: Да, общественный и государственный. Вот, в проекте закона это почти не было прописано – там, как бы, общественный контроль возлагался на Общественные советы. Ну, это вообще, честно говоря, даже смешно. Общественный совет – это орган взаимодействия МВД, популяризации действий МВД, ну, там разные достойные люди были.

Л.ГУЛЬКО: И сейчас находятся достойные люди. И надо сказать, действуют, между прочим.

Е.ТАРЛО: Ну, разные люди, разного достоинства. И в 90-е годы – я не буду сейчас говорить, сейчас, наверное, такого нет – люди, которые и замечены были и в преступных сообществах, и потом их находили.

Л.ГУЛЬКО: Ну, сейчас-то вряд ли, да.

Е.ТАРЛО: Ну, будем надеяться, что такого нет. Я хотел бы сказать о том, что если мы хотим, чтобы полиция была у нас... Мы, значит, наводили порядок в полиции не тогда, когда происходят какие-то жуткие страшные истории.

Л.ГУЛЬКО: «Как убьют, так и приходите».

Е.ТАРЛО: Да, «как убьют, так приходите» или когда какой-нибудь майор Евсюков (вот эта страшная стрельба в Москве) или вот этот случай в станице Краснодарской, и вдруг это будоражит все общественное мнение: «Давайте срочно реформировать». Нет. Для того, чтобы не накапливать такие недостатки, будущая полиция должна быть в сфере общественного и государственного контроля. Но не подменой внутреннего руководства, оперативного руководства подразделениями полиции, вмешательством в их дело и такой псевдодемократией, когда там что-то сделал следователь, что-то сделал полицейский и тут его начинают полоскать везде. Потому что полиция по определению это орган принуждения, он должен выполнять функции государственного принуждения непосредственно. Полиция непосредственно применяет меру государственного принуждения, в том числе дубинкой.

Л.ГУЛЬКО: Это одна из функций, я бы сказал так.

Е.ТАРЛО: Это ее основная функция.

Л.ГУЛЬКО: Основная функция? Или основная функция – это защита граждан?

Е.ТАРЛО: Защита граждан, в том числе путем принуждения. Потому что вы не можете обратиться, например, в комиссию по защите прав человека: «Защитите меня – меня вот тут по голове ударили». Вы побежите к полицейскому, к полиционеру: «Меня вот здесь по голове бьют, меня вот здесь изнасиловали – помогите, вон они, преступники бегут». И только полицейский может побежать, рискуя жизнью, схватить этого преступника и сделать. Это законные действия, при этом они вынуждены – это их функция прямая, мы другим органам этого не позволяем. Мы позволяем это полиции. Но мы должны эти функции урегулировать строго, поставить их под контроль. И давая вот эти все огромные полномочия полиции, огромные ресурсы финансовые и материальные, полиция должна постоянно находиться, в первую очередь под государственным контролем. А, вот, государственный контроль у нас сейчас почти отсутствует, понимаете? Нет системы механизмов контроля. То есть он провозглашен, но фактически это осуществляется государственный контроль путем назначения и снятия министра.

Ну, система МВД...

Л.ГУЛЬКО: Это и весь контроль? Назначение и снятие министра.

Е.ТАРЛО: А как еще? А как, скажите мне, как еще государство...

Л.ГУЛЬКО: Я не знаю – вы мне скажите.

Е.ТАРЛО: А я вам говорю. Значит, у нас прописано, например, в Конституции, ну, например, статья 20-я закона Об оперативно-розыскной деятельности о том, что парламент, ну, федеральное собрание осуществляет контроль за оперативно-розыскной деятельностью. Но дальше слов этого нет – нет комиссии, нет механизма.

Л.ГУЛЬКО: Смотрите, а контроль со стороны прокуратуры, контроль со стороны ФСБ? Это же тоже госконтроль.

Е.ТАРЛО: Докладываю. Значит, контроль со стороны ФСБ отсутствует – это разные ведомства, они занимаются своими специфическими задачами.

Л.ГУЛЬКО: Это же безопасность государства, да?

Е.ТАРЛО: Но не контроль за деятельностью. Понимаете, в чем заключается контроль со стороны государственных органов? За тем, чтобы вся система работала, не прогнивала, с тем, чтобы генералы МВД, высшие руководители не совершали преступлений, были под контролем общества.

Л.ГУЛЬКО: И я о том же.

Е.ТАРЛО: Но для этого должны быть механизмы контроля. Если единственный механизм – это назначение либо снятие министра, значит, системы контроля нет. Контроль не должен быть за оперативными приказами, за какими-то распорядительными документами и так далее. Но контроль за системной деятельностью... Ну, например, за расходованием средств бюджетных.

Л.ГУЛЬКО: Ну, коррупция имеется в виду. Нет?

Е.ТАРЛО: Нет, коррупция – это другое. Я говорю, как расходуются очень большие бюджетные средства? Вот, у нас никак не прописаны полномочия Счетной палаты и, к сожалению, в новом проекте также не прописаны полномочия Счетной палаты. Я думаю, что было бы правильно, чтобы Счетная палата была прописана специальным органом, который контролирует в системе МВД и полиции расходование...

Л.ГУЛЬКО: А сейчас Счетная палата не может контролировать МВД? Вот, в данный момент, на данный момент? Если президент скажет: «Так, господин Степашин...»

Е.ТАРЛО: Ну, если президент скажет, то может.

Л.ГУЛЬКО: Скажет: «Я вам поручаю», да? Как Собянин поручил Счетной палате проверить метро, так и президент поручил там Степашину проверить МВД. Ну, например, да?

Е.ТАРЛО: Нет, президент может поручить кому угодно – это высшее должностное лицо государства, да?

Л.ГУЛЬКО: Ну, вот вам госконтроль.

Е.ТАРЛО: Да. Но это не контроль Счетной палаты, которая системно действует в соответствии со своим планом работы, а это контроль президента.

Л.ГУЛЬКО: А, я понимаю, это залповый сброс называется.

Е.ТАРЛО: Это залповый сброс. Вот, возникла ситуация, «Ну-ка срочно сюда, давайте проверять».

Л.ГУЛЬКО: А так раз в месяц должно быть, да? Раз в полгода.

Е.ТАРЛО: А должна быть системная работа.

Л.ГУЛЬКО: Я понял.

Е.ТАРЛО: Системная работа, когда определенный орган проводит определенную работу. Дальше. В проекте предыдущем функции надзорные прокуратуры были вообще очень урезаны до минимума. Сейчас это убрано и функции прокуратуры в отношении надзора за действиями полиции прописаны полностью. Провозглашены функции контроля, ну, во-первых, со стороны президента, во-вторых, со стороны федерального собрания обеих палат. Причем, выделено: «обеих палат федерального собрания».

Но теперь это можно будет сделать в других законодательных актах либо путем внесения изменений в регламент Государственной Думы и Совета Федерации. Мы для того, чтобы осуществлять функции контроля, у нас должны быть какие-то механизмы. Это создание либо постоянных, либо временных комиссий. Постоянная комиссия может, ну, системно взаимодействовать с МВД. Конечно, опять же, не вмешиваясь в оперативную работу, не затрагивая какие-то там вопросы оперативного управления и так далее. Но вопросы, допустим, ведомственных нормативных актов, вопросы кадров, обсуждения основных кадров, вопросы, ну, какой-то ситуации чрезвычайной политической. Ну, например, та же история в станице Кущевская.

Л.ГУЛЬКО: Да.

Е.ТАРЛО: Вот сейчас все говорят о том, что это продолжалось многие годы и об этом знали все правоохранительные органы. Но! Если нет государственного контроля, а у нас государственный контроль должен был осуществляться и на региональном уровне... То есть, допустим, краснодарское законодательное собрание. Почему там не возникло вопроса? Ну, на муниципальном уровне мы уже понимаем. Если там это настолько было все взаимодействие крепкое между спецслужбами и этими бандитами, и коммерческое, и какое-то еще... Ну, я предполагаю – я не знаю.

Л.ГУЛЬКО: То до законодательного собрания ничего не доходило.

Е.ТАРЛО: А, вот, оно, может, и доходило, но на уровне сплетен, разговоров. И нет механизма опять. Ну, вот, я о чем-то услышал, я – член какого-то законодательного собрания. А как я могу на это воздействовать? Для этого должен быть какой-то механизм, какой-то аппарат.

Л.ГУЛЬКО: Ну, есть какие-то депутатские запросы на данный момент. Нет? Это все ерунда?

Е.ТАРЛО: Ну, это, во-первых, очень малоэффективный метод. Ну и в данном случае это не системная работа. Ну, вот, возникнет какое-то обращение гражданина, ну, напишет депутатский запрос. Во-первых, сейчас не очень реагируют на них так, серьезно, на такие депутатские запросы, честно говоря. Но потом, это, опять-таки, это не система контроля – это разовый вопрос по какой-то конкретной ситуации.

Л.ГУЛЬКО: А что эффективнее, скажите? Общественный контроль или государственный?

Е.ТАРЛО: Государственный контроль.

Л.ГУЛЬКО: Государственный? Я-то считал, что общественный контроль более эффективен. Если там народ выбираем, скажем, законодательное собрание, то он и спрашивает с этого законодательного собрания.

Е.ТАРЛО: А законодательное собрание – это государственный орган.

Л.ГУЛЬКО: Если народ выбирает губернатора, то он и спрашивает с этого губернатора.

Е.ТАРЛО: Совершенно верно.

Л.ГУЛЬКО: Да, если выбирает.

Е.ТАРЛО: Да. Я говорю о государственном контроле со стороны органов исполнительной власти и представительной власти. У нас представительная демократия. Система наша конституционная называется представительной демократией. И, вот, у нас федеральное собрание на федеральном уровне, законодательное собрание на региональном уровне – они выражают интересы народа, народ делегирует им свои права. И, вот, они обязаны, но должны иметь возможности и полномочия осуществлять контроль, который прописан Конституцией. Но для этих функций контроля должны быть механизмы. Вот о чем я хотел сказать.

Общественный контроль. Общественный контроль необходим – он в новом проекте прописан достаточно широко. Я думаю, он будет в гораздо более эффективном виде. Здесь общественные комиссии – это лишь один из способов контроля и взаимодействия. В какой-то степени они, наверное, могут контролировать. По крайней мере, допустим, зайти к министру члены общественного совета при министре, допустим – они могут к нему. какие-то уважаемые люди зайти и сказать: «Слушайте, вы знаете, ко мне такие-то люди обращаются, там такие-то безобразия в каком-то вашем подразделении и так далее». Ну, это есть возможность какого-то оперативного вмешательства. Но более системные вещи – это контроль Общественной палаты (это очень хорошо, что прописан как специальный орган), а еще более важно, на мой взгляд, или не менее важно, это системная работа всех институтов гражданского общества. Не только Общественная палата или Общественный совет, а вся система институтов гражданского общества – а это, в первую очередь, СМИ, это передача гласности, публичности...

Л.ГУЛЬКО: Я бы так добавил, независимые СМИ. Потому что если средства зависимые, то чего там контролировать? Это понятно.

Е.ТАРЛО: Не, ну понимаете, в чем дело? СМИ – они могут предать и обязаны предать гласности и публичности те факты нарушений, которые скрываются.

Л.ГУЛЬКО: Ну, вы же понимаете, что если СМИ зависят от губернатора, то нифига оно не предаст никакой гласности никакие факты.

Е.ТАРЛО: Ну, в отношении этого не предаст, в отношении другого предаст. В отношении губернатора – нет, а в отношении муниципальных образований предаст. Поэтому здесь не настолько безусловно. И нельзя, чтобы общественность подменяла государственную систему контроля. Она не должна подменять.

Л.ГУЛЬКО: Нет, у них функции разные, конечно, это понятно.

Е.ТАРЛО: Разные функции. Но они должны функционировать. То, что СМИ должны быть независимы, я это презюмирую – об этом, по-моему, дискуссия-то не ведется?

Л.ГУЛЬКО: Нет, конечно. Я просто уточнил на всякий случай.

Е.ТАРЛО: Да. Я с вами согласен. Значит, еще один момент. Значит, вот, я таких 3 больших раздела упомянул.

Л.ГУЛЬКО: Мне, знаете, что хочется вас спросить как человека, который имеет отношение к адвокатам тоже? Должны ли быть в законе сформулированы взаимоотношения правоохранительных органов, МВД, скажем, и адвокатского сообщества каким-то образом?

Е.ТАРЛО: Я думаю, что можно было бы что-то сделать.

Л.ГУЛЬКО: То есть проблема-то есть, ведь, вы же сами знаете прекрасно, да?

Е.ТАРЛО: Проблема есть. Например, в новом законе в отличие от предыдущего проекта были учтены многочисленные замечания, предоставлено право пользоваться услугами адвоката с момента задержания. не с момента водворения в специально отведенное помещение. Знаете, могут водворять двое суток, а до этого в неспециальном – там, в автобусе держали, еще где-то. И, вот, с момента задержания гражданин имеет право... Или иное лицо, не только гражданин – лицо без гражданства тоже имеет право. И я вообще предлагал бы для упрощения говорить просто «люди имеют право». Вот, если ты человек, ты имеешь право пользоваться. Ну, бог с ним. Пользоваться помощью адвоката.

Значит, нужно прописать механизм. Ну, критерии адвокатов сейчас есть, формальные критерии, когда очень просто любому милиционеру выяснить, адвокат, не адвокат. Сейчас есть списки адвокатских палат по стране, и здесь вопрос этот исчерпан, есть формальный признак. Я думаю, что должно быть прописано это взаимодействие. Ну, в общем-то, я не думаю, что это настолько существенно сейчас для того, чтобы это помешало нам принятию этого закона. Я думаю, что закон – это колоссальный прорыв вперед.

Честно говоря, когда я предыдущий проект читал, я думал: «Уж лучше бы остался старый закон о милиции, чем такой закон о полиции, который подготовлен». Но, вот, новый проект – это проект другого уровня, это фундаментальный закон, который очень серьезно, очень системно прорабатывает многие вопросы. Шлифовка нужна, доработка нужна, есть там пожелания какие-то. Но они не влияют на общую положительную, позитивную оценку вот этого законопроекта. И очень не правы те люди, которые говорят: «А что? Да там ничего не изменилось. Да что там изменять?» Даже такое мнение слышал, что, якобы, и обсуждения не было такого. Знаете, 33 тысячи замечаний...

Л.ГУЛЬКО: Знаете, у нас каждую неделю приходят эксперты в нашу передачу «Полицейский участок», и, в общем, никто никогда не повторяется, заметьте. Поэтому обсуждение идет, и, в общем, нас замечательно слушают и смотрят. Смотрите, много в законе о полиции двойственных функций, да? Вот что еще. Например, осуществление контроля за деятельностью частных детективных, охранных организаций с одной стороны, охрана самой полицией на договорной основе имущества граждан, организация с другой стороны. Вот эта вот коммерческая деятельность, в которой я, честно говоря, запутался. Где ведомственная охрана, где вневедомственная охрана, кто кого охраняет?

Е.ТАРЛО: Совершенно верно.

Л.ГУЛЬКО: Это тоже вызывает много вопросов.

Е.ТАРЛО: С одной стороны, вот эта вневедомственная охрана и охрана через милицию на договорной основе, как это принято говорить, хотя это не очень правильно юридически, не очень отражает смысл этих договоров, на основе возмездных договоров, да? Потому что договор может быть и безвозмездный, еще какой-то. Но вот этот вопрос, который нуждается в более четкой проработке. На мой взгляд, в полиции не должно быть платных услуг. Вот, на мой взгляд.

Л.ГУЛЬКО: Вообще?

Е.ТАРЛО: В полиции вообще не должно быть. Но вот эта функция охраны, как написано в законе, на договорной основе.

Л.ГУЛЬКО: Да. Это что? Поясните, пожалуйста, что это?

Е.ТАРЛО: На мой взгляд, эта функция может остаться в системе МВД, но не внутри полиции. Вы понимаете?

Л.ГУЛЬКО: Отдельная структура, я понимаю.

Е.ТАРЛО: Я думаю, что отдельная структура. И когда я поговорил с сотрудниками МВД, оказывается, внутри МВД существует специальный ГУП, называется «Охрана».

Л.ГУЛЬКО: Вот тот, кто охраняет мою квартиру, предположим, это ГУП «Охрана»?

Е.ТАРЛО: А вот это я не знаю. Понимаете? Вот это должно быть четко прописано. На мой взгляд, это должна быть структура в МВД, она не должна входить в структуру полиции. Там могут даже работать люди, не военнослужащие, без погон и так далее. Она оказывает платные услуги. Но там совершенно другое тогда правовое регулирование. Вот здесь, например, записано – здесь есть определенная путаница, на мой взгляд – записано, что доходы вот этой охранной деятельности – это доходы в федеральный бюджет. Я не понимаю, как это так? Тогда договор должен быть с казной. А если у меня договор с ГУПом, ГУП имеет имущество на праве хозяйственного ведения (государственное унитарное предприятие). А тогда федеральный бюджет не имеет права туда залазить вообще. Это тогда доходы – это являются доходами этого ГУПа и оно должно платить налоги, оно должно отчитываться о своей деятельности. Это нормальная деятельность совершенно. И я думаю, ну, с учетом исторического опыта, чтобы не нужно было ненужного, знаете, реформаторства ради реформаторства, такая структура в системе МВД должна быть. Но с точки зрения теории органу государственного управления, тем более такому специфическому как полиция, функция платных услуг – она противопоказана, на мой взгляд.

Точно так же, как, например, функция в полиции приема экзаменов на право управления.

Л.ГУЛЬКО: Да, об этом много говорят. Такая, несвойственная функция.

Е.ТАРЛО: Это несвойственная функция. И на мой взгляд, на самом деле, их всего 2. Эти 2 функции могли бы быть выделены в систему предприятий, которые работали бы в системе Министерства внутренних дел, были бы под контролем.

Л.ГУЛЬКО: Ну, как техосмотр сейчас.

Е.ТАРЛО: Техосмотр сейчас вообще выводится на частное, да?

Л.ГУЛЬКО: Выводится, слава богу.

Е.ТАРЛО: Но, вот, функция приема экзаменов на право управления и функция оказания платных услуг, на мой взгляд, она должна быть выведена в систему унитарных предприятий, которые находились бы в системе МВД, но не в структуре полиции. А это то, с чего мы начинали. Вот, если бы структура полиции была бы в законе прописана, тогда мы могли бы четко на этот вопрос ответить.

Но давайте будем реалистами. Знаете, иногда очень большие вопросы невозможно решить сразу. Поэтому если говорить, вот, в целом, может быть, будет второй этап, когда осмотримся в том, что сейчас будет, сделать главные вот эти решения, а после этого перейти, может быть, ко 2-му этапу, вычленению вот этих вот несвойственных функций, уточнению и так далее.

Л.ГУЛЬКО: Это уже после принятия закона о полиции? Второй этап?

Е.ТАРЛО: Возможно, да.

Л.ГУЛЬКО: Ведь, сначала, вы говорите, давайте примем, вот, с предложениями, с исправлениями давайте примем.

Е.ТАРЛО: Да. Может быть, так сделать, да.

Л.ГУЛЬКО: С 1 марта он начнет действовать, а уже по ходу... Это возможно по ходу изменить закон?

Е.ТАРЛО: Ну, вы знаете, мы же 20 лет жили по закону о милиции, который еще менее был проработан. Ничего, живем. Существуют традиции, которые, на мой взгляд, очень часто бывают важнее и интереснее, чем писаные законы. Вот, традиции – они же правовые традиции, они живут гораздо лучше и более эффективно, чем писаные законы, когда они не соответствуют каким-то нормам, обычаям принятым.

Л.ГУЛЬКО: Собственно, наше время подошло к концу.

Е.ТАРЛО: Я, вот, еще одно замечание хотел сделать.

Л.ГУЛЬКО: Да, давайте. У нас секунд 30.

Е.ТАРЛО: Очень хорошо, да. Предусмотрено обеспечение сотрудников полиции квартирами путем передачи в собственность. Я думаю, это неправильно, это ошибка в отношении вообще всех государственных служащих. Нельзя передавать в собственность квартиры. Нужно предоставлять ипотеку, которая должна гаситься тем органом, где он служит, за счет государственного бюджета. Но если человек совершил преступление, уволился без уважительной причины, совершил какой-то тяжкий должностной проступок, ну, там, может быть, градация какая-то, он тогда должен имущественные получить какие-то негативные последствия. Потому что у нас никакого бюджета не хватит. Вы же понимаете, нереально нам обеспечить всех квартирами.

Л.ГУЛЬКО: Евгений Георгиевич Тарло, член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству был у нас сегодня в «Полицейском участке». Я напомню, что это совместный проект радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании «Закон ТВ». Вел передачу Лев Гулько. Спасибо, до новых встреч.

комментировать

Рекомендую

код для блога

Контекст

Голосование

27 ноября 2010 | 21:11
Имеет ли для Вас значение, кто Вас будет защищать?
в сети:
- 21.8%
  милиционер
- 19.4%
  полицейский
- 58.8%
  затрудняюсь ответить
по телефону:
- 50.3%
  милиционер
- 49.7%
  полицейский
- 0.0%
  затрудняюсь ответить
- голосов 203
- 57
- 4
- поделиться 0
Голосование

27 ноября 2010 | 21:33
Должен ли в полиции быть банк биометрических данных всех граждан?
в сети:
- 48.8%
  да
- 45.3%
  нет
- 5.9%
  затрудняюсь ответить
по телефону:
- 42.8%
  да
- 57.2%
  нет
- 0.0%
  затрудняюсь ответить
- голосов 203
- 53
- 1
- поделиться 0