Особое мнение

время выхода в эфир — пн-пт, 17:08 и 19:08

Известные политические журналисты - постоянные участники программы - отвечают на вопросы слушателей, присланные на эфирный пейджер, на интернет-сайт радиостанции или заданные по телефону прямого эфира.

Обычная версия

эфир

18.07.2010 20:08

Особое мнение

Гости:: Алексей Венедиктов главный редактор "Эха Москвы"

Ведущие:: Виталий Дымарский журналист

В.ДЫМАРСКИЙ: Я приветствую аудиторию «Эхо Москвы» и телеканала RTVi в этот приятный московский летний вечер с температурой примерно 35 градусов, когда все нормальные люди в отпуске - в студии программа «Особое мнение», я ее ведущий виталлий Дымарский, а своим «особым мнением» будет делиться главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, только что вернувшийся из отпуска. Здравствуйте, Алексей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Добрый вечер.

В.ДЫМАРСКИЙ: Очень много вопросов пришло накануне эфира. Основной: «Алексей Алексеевич, вам все видно – когда кончиться жара?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не скоро.

В.ДЫМАРСКИЙ: И это вполне авторитетное мнение Алексея Венедиктова. Все другие вопросы вы можете задавать путем СМС - 970-45-45 и лицезреть главного редактора А.Венедиктова на сайте «Эхо Москвы» - веб-трансляция уже запущена и можно наблюдать за ответчиком. Кстати, насчет ответчика.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо сказал – «ответчик».

В.ДЫМАРСКИЙ: Да. Радиостанция «Эхо Москвы» является ответчиком по иску братьев Якименко? Кстати, много вопросов про этот иск пришло. Если не ошибаюсь, послезавтра, 20 июля, рассмотрение в суде этого иска к радиостанции, а также к «Новой газете» и газете «Время новостей». Ваш комментарий?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я получил этот иск и прочитал его в отпуске – занимательное чтение на самом деле. Очень печально, что человек, входящий в правительство РФ, я имею в виду г-на Василия Якименко, - не знает законов. Он предъявляет иск к программе «Особое мнение».

В.ДЫМАРСКИЙ: То есть, к нашей программе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И я обращаю на слово «мнение», которое, по конституции РФ, не может быть оспорено в суде - человек может иметь любое мнение - так передача называется. Более того, эта передача шла в прямом эфире, более того, то мнение, которое оспаривает г-н Якименко, высказал г-н Шендерович, то есть, гость программы, то есть, по всем законам РФ – я только фиксирую, что, к сожалению, член правительства не знает законов, подавая этот иск. Ну, мы это объясним в суде – не первый раз г-н Якименко, вернее, движение «Наши», судиться с «Эхо Москвы» и не впервой им проигрывать, и не во второй, и не в третий раз. Это пиар, - совершенно верно, - с их точки зрения, связанный с теми роликами, которые они, якобы, - это мое мнение, - не знали, что они будут размещены, - братья Якименко. Якобы, - это мое мнение, - не имели к ним отношения. Ну, поговорим в суде.

В.ДЫМАРСКИЙ: Только напомню аудитории, что иск заключается в том, что были неправильны, опровергая те мнения, которые были сказаны, - были высказаны и г-ном Шендеровичем, - относительно причастности Василия и Бориса Якименко - сначала был Василий, потом Борис – к тем роликам, которые гуляли по интернету. Хорошо, с этим вопросом мы закончили. Больше нечего тебе сказать?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нечего. Мы, правда, обсуждаем вопрос встречного иска, потому что задолбали – движение «Наши» задолбало этими исками, - отнимают время, силы, средства на адвокатов, юристов. Гражданский кодекс предусматривает направление встречного иска – видимо, на ту же сумму. И мы, думаю, посоветуемся с юристами, направим встречный иск – прежде всего, конечно, к члену правительства РФ - для нас это почетно, судиться с членом правительства РФ, хотя он на нас подал.

В.ДЫМАРСКИЙ: То с родственником Сталина, теперь…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это они на нас подают в суд, замечу я. Ну, противники по росту.

В.ДЫМАРСКИЙ: ну, оставим их в покое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему мы должны оставлять их в покое?

В.ДЫМАРСКИЙ: До 20 числа. Пусть обдумают пока, пара дней у них на это есть. Еще один из популярных вопросов – их штук 160 – он касается теперь уже двух фильмов «Крестный батька-01» и «Крестный батька-2» - о Лукашенко. Я не прошу тебя комментировать художественные достоинства этого фильма, а политическую составляющую.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этих фильмах не было ничего такого, чтобы «Эхо Москвы» не рассказывало о Александре Григорьевиче Лукашенко, президенте Белоруссии на протяжении последних 10 лет – ни одного нового факта из политической жизни мы не пропускали. И исчезновение людей, и возможность хранения денег за рубежом, и расправа с оппозицией, и у становление диктаторского режима, и личный характер Батьки Александра Григорьевича Лукашенко - поскольку его там все называют «Батькой», это не унизительно, - мы все об этом рассказывали. И об этом человек, «последнем диктаторе Европы» - мы все об этом рассказывали. Это первое. Второе: безусловно, появившийся на телеканале НТВ этот сериал не мог выйти без решения каких-то людей в Кремле или Белом доме. Это очевидная политическая история. Почему политическая – попытаюсь объяснить. Дело в том, что этот фильм, который был показан на НТВ на территории России вышел, а НТВ, которое транслирует на территорию Белоруссии, он не вышел - он не был направлен к белорусскому народу. Он был направлен к российскому народу, - это очень важно.

В.ДЫМАРСКИЙ: Остановили белорусские власти?

А.ВЕНЕДИКТОВ: нет. Это решение программной дирекции НТВ.

В.ДЫМАРСКИЙ: Это интересно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это факт. НТВ не программировало на Белоруссию это кино, и это означает, что это для внутреннего потребления и для того, кто об этом узнает – то есть, об Александре Григорьевиче. Единственный элемент – частная жизнь человека. И здесь я бы напомнил ту фразу, которую В.Путин сказал на пресс-конференции, когда его спросили о возможности его брака с Алиной Кабаевой, он сказал: «не суйте свои гриппозные носы в эти вопросы». На самом деле слабо сделать то же самое о Путине, уважаемые коллеги? Что вы о чужих президентах делаете, сделайте о своем премьер-министре, президенте, - нет? Поэтому, конечно, это политическая история, политическое оружие. При этом еще раз повторю: все, что касается политики – это правда, и мы об этом говорили неоднократно. Это означает, что Лукашенко прессуют, прессует его российская власть. Известно, что Путин его не любит, известно, что Лукашенко несколько раз его обманывал, в том числе, с Осетией и Абхазией. Поэтому это такое использование телеканала для матерных криков через забор - вот это эта история.

В.ДЫМАРСКИЙ: Появились такие версии, что в Белоруссии грядут президентские выборы…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Следующим президентом будет А.Г.Лукашенко.

В.ДЫМАРСКИЙ: То есть, на электоральное поведение белорусов это не повлияет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Его не показали в Белоруссии. Так что комментаторы могут комментировать себя.

В.ДЫМАРСКИЙ: Тогда какой смысл? Просто оказать дополнительное давление?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Показать Лукашенко: мы много про тебя знаем и скажем.

В.ДЫМАРСКИЙ: А каков может быть ответ Лукашенко? Ну, первый ответ, видимо, прозвучал – это вдруг некое сближение с Саакашвили, еще одним ненавистным Москвой лидером на постсоветском пространстве.

А.ВЕНЕДИКТОВ: ну да. Он так показал, что не на одной Москве свет клином сошелся. Потому что говорим «Саакашвили», для Лукашенко понимаем «Америка». Саакашвили может стать ходатаем перед американской администрацией за белорусского Батьку – не надо это забывать.

В.ДЫМАРСКИЙ: И перед Европой.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Совершенно верно. Кстати, Саакашвили сегодня встречается с Алиевым. Это все не так просто. Напоминаю, что существует так называемое «Восточное партнерство», организованное Евросоюзом для бывших советских республик. Если на первое «Восточное партнерство», на саммит, Лукашенко не поехал, а поехал зам.премьер-министра, то на следующий может и поехать. Это такая политика.

В.ДЫМАРСКИЙ: Сегодня Саакашвили с Кушнером встречался.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, на самом деле история наших взаимоотношений с Белоруссией никак не определиться, чего мы хотим?

В.ДЫМАРСКИЙ: Это я тебя хотел спросить – что мы хотим? Хотим повлиять на выборы? – это не так. Так чего мы хотим?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы хотим интеграции, хотим реально одного государства. А он не хочет. Вот и вся история.

В.ДЫМАРСКИЙ: Или он хочет, но в другом формате.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, что значит в другом формате? Он хочет быть президентом Союзного государства? Это не разговор. Он не хочет, он считает, что Белоруссия суверенное государство, отдельно стоящее, отдельно стоящими интересами, которые частично совпадают с интересами России, частично не совпадают. Но возвращаюсь - самое главное, что то, что в фильме показано – это не вся правда, но это правда.

В.ДЫМАРСКИЙ: Это безусловно. И, наверное, не случайно, что это показал именно канал НТВ – понятно, что это канал «Газпрома».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это был просто негосударственный знак – чтобы не придрались напрямую, чтобы не было напрямую нот, и так далее. Ну, частный канал – что с них возьмешь? сумасшедшие. Вот мы тоже сумасшедшие – частный канал. Жара, а мы сидим в студии – ну, сумасшедшие, что с нас возьмешь?

В.ДЫМАРСКИЙ: Слава богу, здесь кондиционер есть.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас выключим.

В.ДЫМАРСКИЙ: Еще вопрос, еще одна нашумевшая история - закон о ФСБ. Правозащитники выступили, депутаты сказали свое слово. Правда, появилась интрига или намек на интригу. Потому что категорически против закона выступает «Справедливая Россия», лидером которой, как известно, является председатель Совета Федерации г-н Миронов. Закон еще не прошел через СФ. Возможен вариант, что СФ вдруг его забодает?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Там центральная история связана, конечно, не с Мироновым, а с Медведевым. На самом деле Д.Медведев, как я понимаю, в Екатеринбурге сказал, что это он предложил этот закон, эти поправки – а это неправда. Президент сказал неправду. Этот закон лоббировался Патрушевым еще в президентство Путина. И В.Путин в том виде, в каком это было, не очень хотел его запускать - это такой вызывающий закон, не приносящий на самом деле ФСБ никаких новых функций, кроме угроз посадить на 15 суток реально. Реальное средство давления – взять человека и посадить его на 15 суток. Никаких дивидендов с точки зрения предотвращения преступлений ФСБ этот закон не давал. И Путин его достаточно долго тормозил. Кстати, он его тормозил – я видел что-то похожее года полтора назад, когда Медведев уже был президентом, закон валялся, простите, «лежал» в правительстве, никуда не двинулся.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, если не двигался, то валялся.

А.ВЕНЕДИКТОВ: да, он валялся. И, собственно говоря, Александр Бортников продолжал лоббировать этот закон, объясняя, видимо, теперь уже Медведеву, почему он необходим. Но дело в нескольких моментах, первое: закон написан плохо. Он юридически неграмотный. Там есть фраза, которая никак не кодифицируется, то есть, там предъявляются претензии к людям, которые «могли создать причины для совершения преступлений», но при этом преступления еще нет, и при этом к ним нельзя применить уголовное преследование. Значит, внимание: как это кодифицировать? Например, - Госдума в свое время приняла закон, по которому тело погибших боевиков не выдается семьям. И я считаю, что это причина очень многих терактов, потому что люди именно из-за этого уходили в леса. Ну, давайте тогда предъявим всем 450 членам Госдумы, 180 членам Совета Федерации и президенту Путину, который подписал этот закон – они создали причины, что такое «причина», как она кодифицируется? - «событие, которое еще не произошло».

В.ДЫМАРСКИЙ: По поводу кодификации – может быть, в этом и есть глубокий смысл, который туда закладывали авторы закона? Чем меньше кодификаций, чем меньше формального, тем больше возможностей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Поэтому, - зная, как у Медведева устроена голова, - потому что когда он говорит, он все время уходит в юридические позиции - когда с ним общаешься. Он юрист. Вот хотелось бы понять, от президента услышать, что имеется в виду под «устранением причины». Внимание: «устранение причины экстремизма» - вы о чем, ребята, говорите? Вся российская государственная власть не может устранить причины экстремизма, который продолжается. Вводятся новые законы, более жесткие, разные, вводиться чрезвычайное положение там и там – государственная машина не может устранить причины экстремизма. Вы хотите предъявлять гражданину? Вы что, с дуба рухнули? То есть, на самом деле это не юридический закон, это политический закон, который будет применяться, безусловно, по отношению к инакомыслящим - у него просто нет другого применения. Это так же, как с предписанием или предупреждением, выписанным газете «Ведомости» за статью Майи Кучеровской. Фантастическая история. Почитайте эту статью – фантастическая история, - там нет никакого экстремизма. Я не знаю, кто этот эксперт, который нашел там экстремизм. Но при этом официально газете «Ведомости», учредителем которой является «Уолл-Стрит Джорнал» и «Файнэншл Таймс», а там юридические службы сами знаете, какие, - выписывается предписание, вернее, предупреждение. Вот это в том же русле. И я знаю, что «Ведомости» собираются оспаривать это через суд – ну, последим.

В.ДЫМАРСКИЙ: А не является ли это неким политическим сигналом от Медведева, между прочим, о том, что он не такой мягкий, как кажеться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кому кажется?

В.ДЫМАРСКИЙ: Как кажется многим, или хотелось бы казаться многим и в обществе, и во власти.

А.ВЕНЕДИКТОВ: тем, кому кажется, надо креститься, а если жарко – пить холодную воду. Дмитрий Медведев и Владимир Путин – это одна команда. И политически это одна команда. Они, конечно, разные люди, с разным способом выражения, с разным стилем разговора, безусловно – иногда в речи Медведева и ловлю интонации Путина, - ну, люди, которые общаются очень близко, заражаются интонациями.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но у Путина нет интонаций Медведева.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это верно. Но при этом политически это одна команда. Поэтому это не вопрос деклараций, этот вопрос - закон о ФСБ, - политического акта. Это гораздо важнее, чем Сколково. Потому что кто сюда поедет? В Шарашку при такой истории? Разговоры ученых будете записывать в Сколково? Их будет допрашивать Первый отдел – приехавших откуда-нибудь в Сколково, или нет? Расскажите нам, что делать с учеными, которые будут высказывать свою точку зрения по взрывам в метро? Что вы с ними будете делать? Подвергать «профилактике», выносить предупреждение, или это экстерриториальность для законов ФСБ? Тогда напишите: Сколково не входит в сферу действия закона, принятого по полномочиям ФСБ. Напишите это в законе, может тогда они и приедут.

В.ДЫМАРСКИЙ: Сергей из Барнаула: «Медведев взял чужой груз на себя?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Бред какой-то – это его груз. Еще раз, Сергей, внимание, раскрыли уши: это одна политическая команда, это их общий груз. Не пытайтесь их разделить, у вас ничего не получится – это общее Политбюро.

В.ДЫМАРСКИЙ: И сами они не хотят разъединиться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: ну, это к ним вопрос.

В.ДЫМАРСКИЙ: Еще один вопрос – уйдем от проблем России ненамного. Проблема паранджи - тебя тоже просят прокомментировать. Как известно, нижняя палата французского парламента под названием Национальное собрание, приняла закон, запрещающий ношение паранджи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я наблюдал это в прямом эфире.

В.ДЫМАРСКИЙ: Англичане тут же отреагировали, сказали, что «это не наш путь», хотя я видел опросы общественного мнения британцев – две трети в Британии считают, что нужно запретить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Французы - две трети, бельгийцы - две трети. Но здесь идет речь не о парандже, а о хеджабах.

В.ДЫМАРСКИЙ: Кто прав?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Видимо, никто неправ, потому что у каждого своя точка зрения. Что значит «кто прав»? Очень интересно послушать их аргументацию. И во французском парламенте это было принято не единогласно – скажем, оппозиция просто не стали голосовать.

В.ДЫМАРСКИЙ: Социалисты.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. Речь идет о том, что французское правительство заявило: «мы – светская республика», - все, точка. Они же приняли не против паранджи – они же умные, - вот это юридическое. А запрещение закрывать лица в общественном месте. То есть, люди, которые выходят на демонстрации в масках, попадают под этот же закон. Это, конечно, лукавство, Конечно, в основном этот вопрос касался хеджаба. Но я тебе могу сказать, что женщин, во Франции носящих хеджаб. Внимание, - 217 человек, - всего.

В.ДЫМАРСКИЙ: Серьезно?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Абсолютно.

В.ДЫМАРСКИЙ: А остальные не носят?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Носят платки – там много мусульман. Но мне очень нравиться, как это обсуждалось в парламенте, где это было место для дискуссий. Цитировался Коран, - они друг другу объясняли, что, как, почему и зачем. Французская власть рассматривает это как вызов радикального ислама, - причем, этого нет в Коране – наставление носить женщин такую одежду, обвязывание, - это нарушение. Сначала французы, а потом уже христиане, иудеи, мусульмане, буддисты, сектанты и неизвестно, кто. Сначала мы все французы и эта республика светская. Вот в Саудовской Аравии другие правила – нет вопроса. Мы защищаемся, - они говорили: это вызов, мы отвечаем на вызов.

В.ДЫМАРСКИЙ: А британская монархия светская?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Британская монархия точно не светская, потому что глава государства, английская королева, одновременно является главой Англиканской церкви.

В.ДЫМАРСКИЙ: В том-то все и дело. Хотя испанцы уже заявили, что так сделают.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Британцы к этому придут. Там же возникают сразу другие вопросы. Например, в пятницу вечером на некоторых улицах Парижа в некоторых районах расстилаются коврики и люди начинают молиться, перегораживая, таким образом, путь пешеходам. Вопрос: ребята, а что вы перегораживаете хождение по улице, с какой стати? Вы в светской республике. Есть молельные дома – идите туда, - никто не запрещает молиться на территории Франции. И так далее. Все началось публично с истории минарета в Швейцарии.

В.ДЫМАРСКИЙ: Надо напомнить, что в Швейцарии наложили запрет на строительство минарета.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, референдум, и выступили за то, чтобы запретить строить минареты.

В.ДЫМАРСКИЙ: В Швейцарии все референдумом решается.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит, Европа почувствовала угрозу. Почему говорю «Европа», потому что опросы общественного мнения в среднем показывают: две трети населения европейских стран считают, что паранджа или, вернее, хеджаб – это вызов, это не наша цивилизация. Извините, - будет так, как мы решили, как решили здесь живущие люди.

В.ДЫМАРСКИЙ: И еще вопрос в связи с этим – те события, которые сейчас разгорелись – я видел страшные просто кадры в Гренобле – это следствие? Это опять тот же конфликт, который в свое время гудел по пригородам Парижа?

А.ВЕНЕДИКТОВ: ну да, это будет всегда. Там простая история: двое ограбили казино. И побежали, поехали в свой квартал, где они жили. Полиция стала за ними гнаться, они стали стрелять, 27-летний парень из этого квартала, который был грабителем казино, и этого никто не оспаривает, - был убит. Его товарищи вышли на улицу.

В.ДЫМАРСКИЙ: Они считают, что убивать не надо, что нужно ловить и сажать в тюрьму.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Они считают, что полиция превысила меры обороны. Хотя первым - и это уже доказано экспертизой - пуля в машине полиции. То есть, у него было оружие и он отстреливался.

В.ДЫМАРСКИЙ: Все равно ситуация там довольно сложная.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А где она простая? А у нас история с убитым парнем Юрием Волковым, который на Чистопрудных прудах? Погиб парень – видимо, бытовая драка - задели плечом, «наши – не наши», и его убили. И выходит 700 человек. И это гражданское общество – если они выходят без насилия и требуют от следователя провести расследование. Но если одновременно с этим будут появляться националистические лозунги, завтра выйдут диаспоры на кварталах, как они вышли в Гренобле. И чего? Вы хотите гражданскую войну?

В.ДЫМАРСКИЙ: ну, в интернете уже идет со страшной силой это обсуждение - сейчас гуляет все, что угодно - национальные, «Спартак».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Секундочку. Я пытался в этом разобраться, насколько мог - и через ГУВД, через Следственный комитет, через разных других людей. Националисты к ним примкнули, примкнули к друзьям этого убитого парня. И тогда появилось там «Узбеки – вон из Москвы». При чем тут узбеки? А чеченцы – граждане РФ – обратите внимание. Они – граждане РФ – это тем, кто говорит, что Чечня должна остаться в составе РФ, положим там пол-армии, пол-дивизии, но пусть она останется. Они граждане РФ. Так что «понаехали тут» не получиться.

В.ДЫМАРСКИЙ: Фархад из Оренбурга: «Я – мусульманин, но действия Саркози я одобряю». Тоже интересно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На самом деле радикальных мусульман очень мало - 217 женщин. Это порядка 120 семей всего. А мусульман во Франции пятая часть.

В.ДЫМАРСКИЙ: Спасибо. Но мы разговор еще не закончили, и будем говорить еще довольно долго. Берем перерыв на несколько минут.

НОВОСТИ

В.ДЫМАРСКИЙ: Еще раз приветствую аудиторию Программа «Особое мнение», которая сегодня заменяет программу «Полный Альбац», поскольку Евгения Альбац, как все нормальные люди, в отпуске. А мы с главным редактором «Эхо Москвы» Алексеем Венедиктовым, как ответчиком, в программе «Особое мнение». Продолжаем отвечать на ваши вопросы. Мы разобрались с паранджой - на фразе Фархада из Оренбурга» я мусульманин, но действия Саркози одобряю». Давай вернемся к некоторым вопросам - в частности, к Лукашенко. Здесь нам Сергей пишет довольно едко: «Если Лукашенко любит Россию, то для запада он «кровавый диктатор», а если ругает Россию, то он либерал и демократ, с небольшими недостатками». Понятно?

А.ВЕНЕДИКТОВ: А запад это кто? Непонятно.

В.ДЫМАРСКИЙ: Когда он дружил с Россией, его не любил запад – его не принимали в Европе. А сейчас…

А.ВЕНЕДИКТОВ: И сейчас не принимают. Я не готов отвечать за запад, и вообще он мне менее интересен, чем моя страна. Мне представляется, что в отдаленной перспективе нынешняя политическая российская команда все равно сделала ставку на интеграцию. Мы это видим по Таможенному союзу – да, он получается, лучше или хуже, но в ту сторону, и попытки Союзного государства. Я уже говорил неоднократно, что мне представляется, что Путин видит свою историческую миссию в «собирании земель», которые разбазарили, - с его точки зрения, - Горбачев и Ельцин. И поверьте мне, мое общение с ним за 10 лет дает мне возможность иметь такое представление, такую конструкцию. Хотя, конечно, он такими словами не говорил - это я вам говорю. История с признанием Осетии и Абхазии, мне кажется, лежит в этом же русле, - мне так представляется. Потому что вот такой «собиратель земель» в истории оставит позитивный след, а не только дело Ходоровского, непонятность с убийством Литвиненко, и прочее. Поэтому его задача – втягивать, как мне представляется, те страны, которые он еще не потерял – как он считает, - а именно: Белоруссия, Украина, Казахстан, Киргизия, позже Таджикистан, возможно Армения, - хотя вряд ли, - я повторяю, - это моя конструкция, - создание некоего союза «а-ля» Евросоюз, а на самом деле давайте называть своими именами: «Великая, Белая и Малая Россия» - Россия, Российская империя. Причем, силовым методом понятно, невозможно - путем экономического продвижения. И когда человек, который, казалось бы, ближе всего к этой интеграции и быстрее всего, и уже Союзное государство, и можно говорить о том, что его нет, Но на самом деле мы же видим, что граждане Белоруссии обладают всеми теми же правами, что и граждане РФ на территории РФ – это факт. Он начинает дружить с Саакашвили, с иными не хорошими людьми, начинает отталкиваться от интеграции. Начинает говорить: нет, не дам вам сделать, нет, мы суверенные, отдельные, не трогайте ничего – это все мое. Вот тогда, естественно, получается совсем обратная история. И дело совсем не в Западе, неинтересно. Белоруссия в этом смысле может рассматриваться как уже не 8-й, а 9-й округ РФ, огромный. Это Белая Русь. Этот округ может называться «Белая Русь», и президент Белоруссии может рассматриваться как губернатор, избранный этого округа.

В.ДЫМАРСКИЙ: Что не устраивает Лукашенко.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Безусловно. Поэтому при чем здесь Запад, я вообще не понимаю. Западу эта территория малоинтересна – ни нефти, ни газа.

В.ДЫМАРСКИЙ: ты упомянул Горбачева. Он здесь выступил с инициативой создания надпартийного демократического форума.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Виталик, послезавтра Михаил Горбачев придет к нам в 20 часов сюда. Мы об этом поговорим. Я хочу понять, что он имел в виду.

В.ДЫМАРСКИЙ: Тогда будем считать это анонсом его выступления.

А.ВЕНЕДИКТОВ: да. Послезавтра, в 20 часов, на месте «Клинча» будет Михаил Сергеевич Горбачев. А «Клинч» будет в понедельник, между Прохановым и Рыжковым о том, является Лукашенко другом или врагом российского народа. Это еще один анонс.

В.ДЫМАРСКИЙ: И это единственная вещь, которую мы можем сегодня сказать о программах «Эхо Москвы».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему? Когда здесь сидит Евгения Альбац, она всегда говорит про журнал.

В.ДЫМАРСКИЙ: Согласен. Еще по поводу судов. Как ты прокомментируешь то решение, которое было принято на минувшей неделе по Ерофееву и Самодуров?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Позорное абсолютно. Это абсолютно экстремистское решение, с моей точки зрения, это фундаменталистское решение, это радикальное решение. И насколько я понимаю, оно будет рассмотрено в кассации сначала Мосгорсудом, потом Верховным судом РФ. Безусловно, это решение не может оставаться таковым. Россия – светское государство, и вне зависимости от того, как мы относимся к той или иной религии, суды у нас продолжают оставаться светскими. Должны.

В.ДЫМАРСКИЙ: ну, должны.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это позорное решение.

В.ДЫМАРСКИЙ: Знаешь, как у нас говорят? – «слава богу, что не посадили».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это правда – слава богу. Но мне представлялось, что и даже позиция некоторых церковных иерархов, с которыми мне удалось пообщаться, они понимают, что это скорее удар по имиджу РПЦ, нежели какой-то выигрыш. Хотя не РПЦ подавала в суд.

В.ДЫМАРСКИЙ: Кстати, надо обратить внимание на то, что сам патриарх не участвовал в этом.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И попросил иерархов не участвовать в этом.

В.ДЫМАРСКИЙ: И пресс-служба заявила, что она против посадки. То есть, они пытались, во всяком случае, вести себя прилично. Но мы же знаем - тоже мне, секрет, - что суды редко в такого рода история принимают самостоятельные решения.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Надо спросить у судьи.

В.ДЫМАРСКИЙ: В связи с этим вернусь к первому вопросу – почему ты так уверен в хорошем для радиостанции исходе дела с братьями Якименко? Там же будет звонок судье…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю. Когда ты имеешь суд с членом правительства РФ, то я совершенно в этом неуверен. Я исхожу только из, во-первых, моего опыта работы в судах, и, во-вторых, мое знание закона, где сказано, что прямой эфир. И это недавно было подтверждено Верховным судом РФ, пленумом Верховного суда, разъяснениями пленума Верховного суда, - что прямой эфир, который нельзя отсмотреть и отслушать заранее, - к нему нельзя предъявить претензий. Особенно там, где мнение. Поэтому они могут судиться с газетой, с Шендеровичем, но в данном случае совершенно очевидно: если бы по каждому мнению предъявлялось бы судебное преследование… Приходит к нам Зюганов и говорит в «Особое мнении»: «народ разорен кликой Путина», - судебный иск к «Эхо Москвы»? Приходит Путин и говорит: «Коммунисты пытаются повернуть нас назад», - иск к «Эху Москвы»? Так не бывает, и не будет. Поэтому я уверен, что в этой части суд станет на нашу сторону, потому что судьи, во всяком случае, знают закон. Здесь однозначно, здесь нет серой зоны какой-то. Удивительно, что член правительства не знает – ну, так бывает. Может, адвокат у него не очень хороший. Может, пиару не хватает.

В.ДЫМАРСКИЙ: Посмотрим. Пиару да, дефицит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Недооцениваешь нас, Против «Эхо Москвы»?

В.ДЫМАРСКИЙ: Здесь уже кто-то написал: «Молодцы кремлевские, - лучше в суд подавать, чем у подъезда стоять».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это так же, как с Самодуровым. А могли бы бритвой по глазам – я понимаю. Хорошее у нас правосознание. Они и у подъезда постоят, и в суд подадут, и денежек попросят. Кстати, история с процессом - похвалить, что ли, наших друзей кремлевских, «Россию молодую»? Они предъявили претензию к журналу «Нью Таймс» - я не вхожу в это дело, но они показали, что им важнее всего выиграть процесс и получить деньги – по 50 копеек, что их не будут обвинять в том, что они пытаются разорить оппозиционный журнал, что это не политическое дело. Очень трудно сказать, что это политическое дело, когда просят по 50 копеек. Вот и все. И выиграли. Там будет еще апелляция, - мне тоже кажется, что это несправедливое решение суда, - но, тем не менее, все-таки это в рамках судебной системы.

В.ДЫМАРСКИЙ: Давай еще про всякие актуальные и скандальные вещи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я все-таки не все знаю - меня 10 дней не было.

В.ДЫМАРСКИЙ: Петр тут спрашивает: «Что вы думаете о деле Плетнева?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я думаю, что Плетнев, вернувшийся в Таиланд – это поступок. Он показал, как надо действовать. Это мутное дело, - действительно, в его доме и в его компьютере обнаружилась масса фотографий педофильного свойства – назовем это так. При этом он говорит, что им пользовался его дворецкий – не помню, кто - или мажордом, - который арестован. Но если Плетнев вернулся туда? Россия не выдаст своих, а он вернулся. А это Таиланд, между прочим, такая страна со своеобразной тюремной судебной системой – кому интересно – почитайте. Поэтому это поступок, и он вызывает уважение. С другой стороны, конечно, история грязная, муторная. Мне неприятно, - это так же как с Поланским - мне неприятно, когда известный человек оказывается, замаран в таких делах. Вот мошенник, вор, скрыл налоги, - ну, все похихикивают – кто из нас не скрывал налоги, кто из нас пятерку до зарплаты? А вот эти обвинения очень серьезные, и на них надо отвечать.

В.ДЫМАРСКИЙ: Вопрос: «Не рвется ли к политической власти у нас РПЦ и не появится в России Торквемада»? Ну, шутки-шутками, но РПЦ реально хочет, наверное, играть политическую роль? Как ты считаешь?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Она играет политическую роль. Безусловно, РПЦ это политический институт, безусловно, патриарх Кирилл - это политик, причем, я бы сказал, что он очень сильный политик.

В.ДЫМАРСКИЙ: И не только потому, что Путин и Медведев ходят в церковь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Совсем не потому. Я говорю сейчас о личности. Он, как и любой политик, совершает ошибки, - каждое действие другим кодифицируется как ошибка - я, например, считаю, что он продавил - это он продавил, это было его политическое решение – о введении изучения истории религии в школах – это ошибка, ошибка государственная. И ошибка то, что на нее повелись и Госдума и президент. Но при этом я вам должен сказать, что Кирилл - политик. Я думаю, что история с Украиной будет главным делом его, - возвращаясь к идее интеграции - интеграция не только экономическая. Интеграция она культурная – если хотите, называйте ее «духовная», но она культурная, культурологическая. И здесь Кирилл играет особую роль и очень хорошо воспринимается на Украине за исключением совершенно радикального меньшинства.

В.ДЫМАРСКИЙ: Еще вопрос – от Камакама из Николаева: «Надоел постоянный информационный вой вокруг Сутягина», - и так далее.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А что у него на Украине вокруг Сутягина?

В.ДЫМАРСКИЙ: Смысл такой, что сама эта история является признанием того, что Сутягин был шпионом, и правильно с ним…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Фигня полная, уважаемый Камакама. Во-первых, про Сутягина: Сутягин не был шпионом. И даже если вы посмотрите решение суда, - судья признал его виновным в шпионаже, но присяжные не отвечали на этот вопрос. Судья так поставил вопросы, насколько я помню. Она ставила вопросы: «Передавал ли Сутягин информацию иностранцам?» – «да», отвечают присяжные. И Сутягин этого не отрицал. «Передавал ли он информацию за деньги?» - «да», отвечают присяжные, и он этого не скрывал, что получал за это деньги. Но ни в одном вопросе для присяжных не стояло вопроса про шпионскую деятельность или госсекреты. Он не имел доступа к гостайне. Поэтому даже в решении суда – это судья потом решила, - но присяжные это не решали, - обращаю ваше внимание на это. Это первое. Второе. Безусловно, за фигурами Сутягина и, простите, Анны Чепмен, - я считаю, что этот обмен – это дымовые завесы, - то есть, я не считаю, а знаю. Иными словами, - куда вся пресса, российская и международная, смотрит на эту сеть шпионов? На Сутягина и Анну Чепмен. А что за остальные люди, которые 10 лет сидели в США? 10,12,15 лет сидели в Штатах – это кто? Мы про них ничего не знаем. Видим – рыженькая. А кто люди, которые были поменены, отданы в США? Вот был некий Геннадий Василенко, один из четырех, про которого был процесс. Смотрите: был процесс, его обвиняли - он был оправдан. После этого его обвинили и посадили на три года в 2006 году практически за драку - якобы за похищение человека. Он отсидел три года. За год до выпуска была драка в колонии - ему добавили еще два года. Этот человек кому нужен? Значит, кому-то нужен этот Геннадий Василенко. То есть, там эти люди - под Чепмен и под Сутягиным, - а мы их не видим. Вся пресса и публика ринулись на «Рыженькую» и на Сутягина.

В.ДЫМАРСКИЙ: Понятно, что это взаимная договоренность, но на каком уровне?

А.ВЕНЕДИКТОВ: На уровне Обамы-Медведева. А теперь это вообще вопрос, - я об этом говорил, меня обсмеяли.

В.ДЫМАРСКИЙ: Я даже знаю, кто обсмеял.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Слушатели. Меня обсмеял Медведев, да? Но при этом стало теперь известно – это открытая информация – что 11 июня, за неделю до Медведева, было принято решение об аресте сети – за неделю. 18 июня, на заседании американского Совбеза, Обаме был разложен весь вариант, и он сказал: после визита. 20 - визит, разговор с Медведевым.

В.ДЫМАРСКИЙ: 22-го?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все. Я думаю, что для Обамы, которому Россия нужна и в иранском проекте, и в ближневосточном проекте, и в северокорейском проекте, вот так вот в спину Медведева это бросать? – полная ерунда, не согласен. И то, что наше государственное телевидение немедленно замяло этот вопрос после освобождения - нет ведь, ничего не идет - ни на первом канале, нигде – ничего не идет.

В.ДЫМАРСКИЙ: Да, кстати – нет комментариев даже официальных – ни МИДа, ничего – все молчат.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все молчат. И это свидетельство того, что была договоренность. Но самое главное - все запустили Чепмен и Сутягина. Все говорят: Сутягин – шпион, его брифингуют в Британии. Но подождите – он американский шпион, почему его брифингуют в Британии? Вот двое уже в Америке. Почему он не в США?

В.ДЫМАРСКИЙ: Его обвиняли, что он британский шпион.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Смешная история, очевидная. Не надо книжки про шпионов читать – газеты читайте. Так вот за этим людьми, Чепмен и Сутягиным, на самом деле разменяли реальных людей – поверьте. А это – переключить внимание: внимание сюда, внимание сюда.

В.ДЫМАРСКИЙ: Много вопросов задал наш американский пенсионер Влад Семь, один из них с просьбой прокомментировать, что Медведев говорил по поводу коррупции.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Неинтересно. Ну, коррупция, надо с ней бороться. И все.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ее можно побороть? Якобы, что очень много коррупции на нижнем уровне.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Знаю, есть такая версия – о том, что бороться надо с учителями, врачами в первую очередь, которые берут эти «благодарности». Кто-то предложил, по-моему, разделить коррупцию «для решения» и коррупцию «для благодарности».

В.ДЫМАРСКИЙ: Врачам и музыкантам, если ты принес букет цветов?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно и очевидно, что это перевод стрелок.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ты вспомни, как в больницах реагируют на подарки.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я помню.

В.ДЫМАРСКИЙ: даже не денег, а шоколадки. «Меня уволят, - сказал медбрат - если увидят, что я взял шоколадку». На вопрос «Где вы отдыхали» мы отвечать не будем - это вопрос личный, мы в личную жизнь не вмешиваемся. «Ваше отношение к проводимой военной реформе»?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я ее поддерживаю.

В.ДЫМАРСКИЙ: «И должен ли подобный реформатор нести уголовную ответственность за развал армии? Может быть, вы знаете дату окончания реформы, точнее, полного развала армии?»

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я поддерживаю направление военной реформы. Все мои друзья, которым я доверяю, которые являются моей референтной группой, которые очень много и долго служили в армии и писали про армию говорят, что направление правильное – не без издержек и ошибок. Если вы говорите о развале армии, то хочу вам напомнить, что президент Путин в свое время сказал, что мы не могли наскрести два полка для войны в Чечне - вот тогда армии не существовало. Это слова президента Путина, верховного главнокомандующего тогда, а не мои слова.

В.ДЫМАРСКИЙ: В Осетии тоже не все гладко было.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, конечно. И я знаю, что именно, в том числе, война российско-грузинская заставила военно-политическое руководство России заняться реформой. Простой пример. Главная проблема, которая была во время российско-грузинской войны со стороны России, была проблема связи – думаю, не открываю никакой военной тайны. Или открываю? Думаю, нет. Как я понимаю, с того времени сменилось уже три начальника войск связи. Обратите на это внимание. Мне рассказывали люди, которые воевали, что у грузинских солдат - солдат, - была частотная связь третьего поколения, а у наших офицеров, - не у всех, - была связь второго поколения. Офицеров.

В.ДЫМАРСКИЙ: ну, это особое мнение твое, а не мое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А я про свое.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но я себе позволю буквально одну фразу сказать по этому поводу - ну, не может быть современная армия быть по лекалам Фрунзе и Троцкого.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И даже Тухачевского и Жукова.

В.ДЫМАРСКИЙ: 90 лет назад. Заканчивает постепенно программу. «Что вы думаете о ходе расследования Смоленской катастрофы польского самолета?» - Елена.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Оно идет. Сейчас появилась информация польского канала, ТВ-24, о том, что на пилота все-таки оказывалось давление. Мне представляется, что здесь смешались две вещи – я не следователь, но из открытых источников и частично из разговоров, которые я веду с людьми, которые знают, о чем они говорят, - скажем так, - здесь столкнулись две вещи. С одной стороны, российский бардак – я имею в виду на аэродроме, в том числе. И с другой стороны гонор Качинского.

В.ДЫМАРСКИЙ: Гонор?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Гонор.

В.ДЫМАРСКИЙ: Почему?

А.ВЕНЕДИКТОВ: «Сесть здесь» - я в этом уверен теперь.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но очень много разговоров вокруг – был ли аэродром нормально подготовлен.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я же сказал: российский бардак, - я на это ответил. Именно бардак. Не злая воля, а бардак. А теперь приходиться говорить: не бардак. У нас все в порядке было – вон, у нас премьер садился дважды. Ну, бардак, конечно.

В.ДЫМАРСКИЙ: Две хорошие СМС: «Вы сегодня что-то в очень хорошем настроении» и другая «Что-то вы сегодня очень злой». Я так и не понял, в хорошем ты настроении, или злой.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я для каждого свой, причем в одном и том же движении. И в этом и существует моя прелесть.

В.ДЫМАРСКИЙ: Слову «движение» хочется название присобачить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Встать и уйти. Жара.

В.ДЫМАРСКИЙ: Да. Значит, мы с Венедиктовым встаем и уходим.

комментировать