Особое мнение

время выхода в эфир — пн-пт, 17:08 и 19:08

Известные политические журналисты - постоянные участники программы - отвечают на вопросы слушателей, присланные на эфирный пейджер, на интернет-сайт радиостанции или заданные по телефону прямого эфира.

Обычная версия

эфир

08.03.2010 19:08

Особое мнение

Гости:: Евгения Альбац главный редактор журнала "The New Times"

Ведущие:: Татьяна Фельгенгауэр корреспондент радиостанции "Эхо Москвы"

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и я сегодня беседую с главным редактором журнала «The New Times» Евгенией Альбац. Евгения Марковна, здравствуйте.

Е.АЛЬБАЦ: Добрый день.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте ответим сразу всем, кто тут скопом поздравляет нас с 8 марта. Скажите все, что вы думаете по поводу этого праздника.

Е.АЛЬБАЦ: Ой. Вчера на эту тему беседовали с Ириной Хакамадой и Яной Яковлевой. Я уже говорила, что я понимаю. Вот, День матери я понимаю, День ребенка понимаю. А праздник по половому признаку я не очень понимаю. При этом есть масса совершенно замечательных женщин, успех которых в жизни зависит не от их половой принадлежности, а от их личности. Ну, вот, человек, с которым я работаю, Ирена Стефановна Лесневская – умная, красивая, сильная женщина, абсолютно независимая, успешная, сумевшая сделать и бизнес, и деньги. При этом с таким, очень острым чувством справедливости, совершенно с такой, обнаженной кожей. Человек, который способен к состраданию, к помощи другим, да? Ну, вот, это от чего зависит? От того, что у нее половой признак женский? Или от того, что она такой человек?

Я думаю, что, на самом деле, женщин надо поздравлять с тем, что им господь дал возможность рожать детей. Вот этот фантастическое счастье, конечно, рожать детей. Это тот процесс в жизни, наверное, единственный, который хорош от самого начала и до самого конца. Он чудесен.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А на поздравление с 8-м марта мы ответим всем «Вас тоже»?

Е.АЛЬБАЦ: (смеется)

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вне зависимости от пола поздравляющих.

Е.АЛЬБАЦ: Во всяком случае, тем, кто празднует, с праздником, хорошего вам настроения, удачи, здоровья вашим детям, здоровья вашим близким – это самое важное. И будьте счастливы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте так, вот, нестандартно. Обычно все про политику да про ОМОН. Про культуру. Вы «болели» за «Аватар» во всех этих оскаровских историях?

Е.АЛЬБАЦ: Ну, я вообще не «болею» за тот или иной фильм. Мне как раз казалось, мне очень понравился фильм «Повелитель бурь», и вообще замечательная работа Кэтрин Бигелоу, очень лаконичная, очень сдержанная. Там буквально 2 минуты слюней каких-то, а вообще это очень хорошо сделанный фильм.

«Аватар» - не мой фильм. Мне это очень напомнило детский мультик, который моя дочь очень любила, «Покахонтас». Там, собственно, с моей точки зрения, одна мысль в конце, когда, помните, начальник этого спецназа говорит главному герою: «Каково идти против своей расы?» Вот там единственная мысль, собственно, которая заложена, по-моему. Все остальное – сплошные цитаты.

Фильм «Повелитель бурь» я смотрела, и, понимаете, вот я тут слышала, Матизен говорил «Патриотический фильм». Он совершенно не об этом, как мне показалось. Это фильм о том, что война, которая, конечно же, кровь и грязь, и боль, и ужас, в войне есть какая-то невероятная притягательность. Вот, в этом ужас войны, на самом деле. И там главный герой, который потом возвращается обратно в Ирак, потому что без этого адреналина, без этой черно-белой ситуации, которая возможна только на войне, очень трудно обойтись.

Я это наблюдала в Чечне. Я наблюдала это среди коллег во время первой чеченской войны, и, собственно, сама это испытала. Действительно, когда выходили мы из Грозного и потом приезжали в Назрань, ощущение абсолютной эйфории. И не только потому, что война – это очень страшно, а страшно было безумно. Но потому, что эйфория была еще от того, что ты сумела справиться с собственным страхом.

Я хорошо помню, как мы ехали из Грозного на Ниве, и я сидела как раз прямо на бензобаке. Обстрел шел с двух сторон, я точно понимала, что если пуля просто чиркнет, у меня никаких шансов. И, вот, этот страх и ужас, и ощущение после того, как вышли, это совершенно невозможно забыть.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Решение киноакадемиков – это победа искусства над технологиями, бизнесом и кассовыми сборами?

Е.АЛЬБАЦ: Нет. Ну, а почему? «Аватар» - крепко сделанный фильм и, действительно, очень популярный. Я не знаю, честно говоря, какие там... Я не кинокритик. А, вот, Юрий Гладильщиков, который пишет для «The New Times» о кино, он полагал, что голоса разложатся пополам. Вообще, поразительно, насколько мало у нас кинокритика писала о «Повелителе бурь». Очень много писали об «Аватаре», очень много писали об «Алисе», совершенно не писали об этом фильме. И я как раз... Для меня было удивительно, что, собственно, никто кроме нашего Юры Гладильщикова, ну, может быть, я не все читала, об этом фильме по-нормальному никто и не написал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, может быть, все еще впереди, потому что после подобного успеха обычно внимание и критиков, и зрителей всегда обращается на фильм-победитель. Может быть, и в кинотеатрах мы сможем нормально его увидеть. А то «Аватар», действительно, растиражировали ого-го как.

Давайте сейчас мы прервемся буквально на одну минуту. Пожалуйста, не забывайте, что у нас есть SMS +7 985 970-45-45 и есть прямая трансляция на сайте. Оттуда тоже можно задавать вопросы. Евгения Марковна Альбац к вам вернется буквально через минуту 5 секунд.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Евгения Марковна Альбац, главный редактор журнала «The New Times». В минувшие выходные на Триумфальной площади прошла акция, как ни странно, санкционированная. Это был митинг с требованием проведения радикальной реформы МВД, главные лица все те же – Людмила Алексеева, Лев Пономарев. Без происшествий и, в общем-то, даже без особого внимания со стороны СМИ, ну, без скандалов. Главное – что без скандалов. В чем проблема? Потому что акция санкционирована? Или потому, что тема не та?

Е.АЛЬБАЦ: Вы знаете, мне непонятно, что такое митинг за радикальную реформу МВД. Реформу МВД осуществляет институт государства. Общественное мнение, общество должно публикацией материалов, обсуждением этой темы давить на власть, чтобы они, наконец, попытались что-то сделать с институтом, который представляет угрозу буквально для каждого из нас. Который, безусловно, не выполняет свои функции, я имею в виду МВД не выполняет свои функции защиты граждан.

Мне кажется, что митинги, все-таки, это, скорее... Мне так кажется, что они должны касаться вопросов защиты наших прав. Вот, защита прав – да, это мне понятно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: МВД гарантирует нам защиту каких-то наших прав.

Е.АЛЬБАЦ: Мне кажется, что это какая-то совершенно непонятная... Понимаете, это непонятная цель. Что значит «За радикальную реформу МВД»? Ну, это настолько, мне кажется, такая очевидная совершенно вещь, да? Вот, когда люди выходят, как выйдут 31 марта защищать 31 статью Конституции, вот это мне совершенно понятно – это наше право. По конституционным правам с государством нельзя торговаться. Это не то, что мы должны просить у государства, это то, что нам принадлежит по праву граждан Российской Федерации. Нам это гарантированно Конституцией и это мы обязаны защищать, потому что если мы не защищаем свои права, которые нам гарантированы, то дальше с нами можно обращаться как угодно.

Реформа МВД – очень важная вещь, о чем пишут СМИ и должны писать СМИ. Но это та реформа, которую должен проводить институт государства. И мне кажется, что есть некое представление в высших эшелонах власти, что без этой реформы государство просто непонятно зачем, собственно, в России существует.

У института государства не так много функций. Это у нас государство пытается подмять под себя все, что попадя и не попадя.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, успешно довольно, причем, у него получается.

Е.АЛЬБАЦ: Да. Так, ровно поэтому и не получается того главного, что они должны делать. А, вот, общественная безопасность – это общее благо. Это то, что ни один из нас себе не может чуть-чуть купить. Это обязано государство предоставлять. Ровно за это мы платим налоги. Вот, ровно за это мы платим налоги. И это, конечно, государство с этим абсолютно не справляется. И поэтому давление на институт государства со стороны общества провести реформу МВД, безусловно, необходимо. Но это как раз не вопрос митинга. Совершенно не вопрос митинга.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вопрос чего? Какой-то общественный контроль должен существовать.

Е.АЛЬБАЦ: Средств массовой информации. Вот, ровно то, что мы делаем у себя в журнале, публикуя, и в следующем у нас номере опять будет публикация. Публикуя материалы о том, что происходит внутри особенно закрытых структур МВД.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 31-е число, Триумфальная площадь. Допустим, что эту акцию санкционируют. И как это отразится на происходящем? Туда перестанут приходить люди. Потому что мы видим, что с каждым разом-то народу все больше приходит. Особенно после новогодней истории 31 января уже значительно больше людей пришло. Потому что это, как бы, подстегивает.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, я думаю, что очень важно, если удастся добиться, чтобы эта акция была санкционирована. То в большой степени задача, которая стоит перед теми, кто отстаивает 31-ю статью, будет выполнена. Власть не имеет права нам диктовать, где нам собираться. 31 статья российской Конституции гарантирует нам свободу митингов и собраний. И меня в этом смысле совершенно не интересует точка зрения, там, старика Батурина или кого-то еще. И когда я слышу тут, в том числе и на «Эхе Москвы», когда всякие люди из властных структур начинают говорить «Вот, зачем вы этого добиваетесь? А почему вам не выйти на другое место?» Они не понимают. Вот, это для меня совершенно очевидно, что это вещи, которые они просто и очень многие не понимают. Нельзя торговаться по Конституции. Конституция – это наше абсолютное право, это основной закон, закон прямого действия. Это наши права. И вот тут никакой торговли «Знаете, мы вам тут разрешим постоять, а здесь мы не разрешим». Ничего подобного. Это те права, которые нам принадлежат, мы их должны брать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть в тот день, когда власть санкционирует акцию на Триумфальной площади 31 числа любого месяца, необходимость в подобной акции, собственно, исчезнет?

Е.АЛЬБАЦ: Понимаете, так быстро это не исчезнет. Потому что власти на протяжении, ведь, нескольких лет позволяли себе запрещать проведение маршей несогласных, митингов и так далее. И стало понятно совершенно, что за каждую статью Конституции нам надо бороться. И, вот, каждый раз надо доказывать властям, что это наше право. Конституция эта принадлежит нам, гражданам РФ, а не властям. Власти является субъектами.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но, тем не менее, ее меняют.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, они меняют там в некоторых пунктах. Но, как вы знаете, первая и вторая главы Конституции могут быть изменены только в результате референдума. Это именно потому, что это статьи, которые посвящены нашим правам и свободам. И это надо отстаивать абсолютно. Тут никакого компромисса быть не может. Власть в этом смысле является субъектом, да? Вот, полномочия власти прописаны в Конституции РФ. Еще раз повторяю, это закон прямого действия.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Евгения Альбац. Еще одна из новостей дня сегодняшнего. Актер Алексей Девотченко, заслуженный артист России призвал своих коллег перестать поддерживать современный режим в России. Написал в своем блоге, цитирую: «Все мы разные люди, но есть вещи, которые могут нас объединить, - стремление противостоять постыдной ситуации, сложившейся в нашей стране в последние 10 лет». Девотченко выступил с конкретной инициативой и призвал своих коллег, в частности, не принимать участия в съемках заведомо ура-патриотических картин и лентах, которые восхваляют роль Сталина. Мы возвращаемся к вечному вопросу: с кем вы, мастера культуры?

Е.АЛЬБАЦ: Я читала этот блог. Я вам должна сказать, что у нас в этом номере «The New Times» идет материал о коллизии, которая возникла вокруг фильма «Мы из будущего-2». Коллизия заключается в том, что несколько актеров отказались сниматься в сиквеле «Мы из будущего-2», поскольку когда они прочитали сценарий, они увидели, что сценарий такой, резко антиукраинский, чрезвычайно шовинистический. И они сказали, что «мы в этой пропаганде участвовать не хотим».

Есть такое простое понятие «не соучаствовать в подлости». Каждый человек для себя определяет это несоучастие. Есть позиция, которая говорит о том, что там надо сидеть под кроватью, молчать и, главное, не высовываться. Это есть такое. При этом так замечательно существовал совок, 70 лет советской власти за исключением очень немногих людей, сидели под кроватью и ждали, чем закончится эта возня наверху. Есть позиция совершенно другая: не соучаствовать в подлости.

Есть третья позиция – она активная позиция. Протестовать. Вот, далеко не все люди готовы к протесту. И не надо. Люди не должны быть героями. И не надо людей принуждать быть героями. Но понимать, что такое хорошо и что такое плохо, и в чем нельзя соучаствовать, очень важно. Актер Козловский, если мне память не изменяет, Даниил Козловский отказался участвовать в пропаганде, в фильме, который был, вроде бы, снят не на государственные деньги, но был санкционирован и одобрен Отделом агитации и пропаганды не ЦК КПСС, а Кремля, да? Вот, он отказался в этом участвовать. Вот это очень важная вещь, что люди... На самом деле, люди очень хорошо понимают, где дурно пахнет и когда в дерьмо не стоит вступать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это единичный случай.

Е.АЛЬБАЦ: Это не единичный случай. На самом деле, мы просто не все знаем. Потом я думаю, что, знаете, вот, у моего любимого Галича есть замечательное стихотворение «Не все напрасно в этом мире, в котором существуют гири и виден уровень говна». Вот, в какой-то момент люди понимают, что вокруг так плохо пахнет, что под кроватью уже не спрятаться, что плохой запах доходит и туда. И люди как минимум для себя выбирают вариант несоучаствовать в этом дерьме.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Люди искусства должны быть в авангарде в этой ситуации?

Е.АЛЬБАЦ: Я не знаю, что значит «в авангарде». Актеры, по определению люди эклектичной такой профессии, они читают чужие тексты. Поэтому, на самом деле, от них трудно много требовать, да? Я сама дочь актрисы и внучка актрисы, поэтому я довольно прилично себе представляю эту среду и, собственно, выросла за кулисами Вахтанговского театра. Не надо от людей требовать, чтобы они были героями, да? Это абсолютно личный выбор. Никому не надо навязывать этот выбор. Никто не должен быть «в авангарде» или не «в авангарде». Абсолютно чисто личный выбор. Это тот дар, который господь бог дал людям. Самая первая глава Библии. Вот, после дара рождения второй важнейший дар, которым господь наделил только людей, - свобода выбора.

Вот, люди сами для себя выбирают: они хотят жить в туалете или они выбирают какую-то более чистую среду? А никто не должен быть в авангарде. Я читала этот блог. И мне кажется, что там очень какие-то есть разумные предложения, но, опять, это абсолютно личный выбор. Вот, не надо людей никого к этому принуждать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не надо кампанейщину?

Е.АЛЬБАЦ: Никаких кампаний. Вот, не надо. Не дай Бог. Спасибо большое, это будет советская власть. Никаких кампаний.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть появится какой-то один актер, который откажется. Появится какой-то певец, который напишет песню на злобу дня.

Е.АЛЬБАЦ: Дело не в этом. Дело в том, что должно сложиться общественное мнение, которое будет полагать, как это, например, было во времена Перестройки, что участие в дерьме... Вот, таких людей надо сторониться. Когда образуется критическая масса общественного мнения, которое будет полагать, что соучаствовать в подлости неприлично для людей с некоторым представлением о добре и зле, с определенным образованием и так далее, тогда люди так будут поступать больше и больше.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, общественным мнением легко манипулировать.

Е.АЛЬБАЦ: Ну и что?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Откуда может появиться, если не вот эти самые известные актеры или певцы будут продвигать свои идеи?

Е.АЛЬБАЦ: Общественным мнением легко манипулировать. На самом деле, легко манипулировать отсутствием общественного мнения. А когда есть, действительно, общественное мнение, когда есть критическая масса людей, которые говорят, что это плохо, да? Вот, белое – это белое, а черное – это черное. Все очень просто, на самом деле, в этой жизни. Тогда, если это по-настоящему общественное мнение, тогда нельзя соучаствовать в подлости, нельзя соучаствовать в дерьме. Вот это очень хорошо, на самом деле, люди понимают.

Вы знаете, вот, я жила при советской власти. Все всё отлично понимали. И когда выходил... Вот, например, нынешний уполномоченный по правам человека Владимир Петрович Лукин, он в 1968 году был, если мне память не изменяет, в журнале «Проблемы мира и социализма в Чехословакии». Вот, он отказался писать панегирик вводу оккупации Чехословакии, да? Тогда он лишался всего. Это был поступок.

Лариса Иосифовна Богораз, когда я ее спрашивала «Почему вы не боялись в 1968 году выйти на площадь?» Мы должны прерваться, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, мы закончим потом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Я думаю, сейчас несколько минут перерыва и продолжим беседу.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац. Мы говорим о людях, у которых во все времена есть позиция активная гражданская.

Е.АЛЬБАЦ: Не-не-не, Тань. Вот, это очень важно. Не в активной гражданской позиции. Люди, для которых свобода выбора – принципиальная вещь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А это не гражданская позиция?

Е.АЛЬБАЦ: Вопрос не в гражданской позиции. Понимаете, это представление о себе как о человеке, который не стоит на коленях – вот я, наверное, как бы это определила. Вот, гражданская или не гражданская – честно говоря, для меня тут совершенно вторично. Вот, это то, чего Лариса Иосифовна... Вот, она мне это просто на пальцах объяснила. Потому что я очень хорошо помню. Ну, Богораз на меня вообще произвела очень сильное впечатление в жизни. И, вот, Лариса Иосифовна, когда я ей все время говорила «Ну как же так? Вот, вы выходили на эту площадь и вы же понимали, что дальше ссылка, тюрьма, там, Саша остается один, Паша остается» - у нее же двое мальчиков, детей было. И вообще все, жизнь сломана. И она мне сказала: «Ну прекратите вы нести эту ересь, Женя. Все очень просто. Кругом все газеты кричали «Советский Союз как один поддерживает введение войск в Чехословакию». Я хотела сказать ровно одно: «Я, Лариса Иосифовна Богораз не поддерживаю, я против». Вот, это самое важное, когда человек перестает себя ощущать частью какой-то непонятной безликой массы, когда человек начинает себя ощущать индивидуальностью. Вот, я, лично я... Помните, при советской власти была песня «Я, ты, он, она – вместе дружная семья»? Вот это очень точное отражение. Такая безликая масса, да? Серая толпа, лица нет. Все, так сказать, никакого ни лица, ни общего выражения.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слова «дружная семья» вас не устраивают в этой песне?

Е.АЛЬБАЦ: Я не понимаю этого. Вот, понимаете, когда говорится о массе, я всегда вспоминаю, знаете, доброго Руслана. Вот эта толпа зэков серых, которых гонят. Понимаете, очень важно, чтобы люди имели лицо. Очень важно. Только люди, которые имеют лицо, они, на самом деле, способны двигать прогресс. И самое важное, что, понимаете, богу, ведь, рабы не нужны. Рабы ничего не могут. И это фантастический дар, который дан людям – свобода выбора, свобода поступка, свобода выбирать между сладким раем и тяжелой жизнью, но при этом в страсти, в любви и так далее, то, что выбрали Адам и Ева.

Это очень серьезная вещь, это дилемма, которая заложена в самое начало, в детство еще человечества. И она безумно важная дилемма – что ты для себя выбираешь: теплый вкусный спокойный, лишенный всякой индивидуальности Эдем, или ты уходишь в такую трудную, но замечательно страстную жизнь?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, история последних лет, даже, наверное, десятилетий российских что говорит вам? Какая здесь толпа, какие здесь лица? Что они выбирают?

Е.АЛЬБАЦ: Да, это во всех обществах всегда так. Во всех странах абсолютное большинство людей – это то, что Ханна Арендт еще писала. Это общество потребителей, оно называлось Households, общество людей, которые живут в своих домиках, в своих крепостях и предпочитают не замечать проблем, которые существуют. Это везде и всегда так. Везде и всегда так, Таня.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Просто с особенностями русского менталитета.

Е.АЛЬБАЦ: Я не понимаю, что такое «русский менталитет», мне вообще это непонятно. Нет никакого понятия «русского менталитета». Есть ситуация, в которой на протяжении 70 лет мы, наши сограждане жили в условиях крайне репрессивного государства, когда каждый кто высовывал голову из трамвая, получал по голове и очень больно. Поэтому выработалась, наверное, привычка такая. Это же нормально! Это инстинкт самосохранения. Выработалась привычка особенно не высовываться.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас – средне репрессивная? Или вообще не репрессивная власть?

Е.АЛЬБАЦ: Ну, по сравнению с советской властью, конечно, значительно менее репрессивная. По сравнению с Перестройкой или с 90-ми, очень репрессивная. Это ж всегда вопрос сравнений. Но просто от людей нельзя требовать, чтобы они были героями. Люди, на самом деле, должны жить, рожать детей, работать, получать удовольствие. И они не должны карабкаться на баррикады. Это как раз ненормальность нашего общества и нашей страны, что нам приходится за каждое свое самое простое право как свободу демонстраций, приходится за это бороться и идти под дубинки ОМОНа и так далее.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: О людях, которым не нужно быть героями, Минспорттуризма вводит должность замминистра по подготовке к Олимпиаде в Сочи.

Е.АЛЬБАЦ: Я это вообще... Это не ко мне.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Смотрите, есть человек, который персонально будет отвечать за подготовку сочинской Олимпиады. Это чтобы в следующий раз после неудачи в Ванкувере было сразу понятно, кого увольнять или расстреливать на Красной площади?

Е.АЛЬБАЦ: Нет, я думаю, что из-за того, что Владимир Владимирович Путин не хочет позволить Дмитрию Анатольевичу Медведеву уволить господина Мутко. И поэтому вводится вот эта должность. Это классика жанра. Знаете, есть такая замечательная книжка Майкла Крозье «Бюрократический феномен». Она написана по-французски, на русский перевод есть в интернете.

Это классика жанра, когда бюрократия, сталкиваясь с проблемой, тут же начинает создавать новые структуры. Вот, ровно это здесь и происходит. И она начинает создавать следующую структуру, это создает еще большие проблемы, потому что больше бюрократов, труднее принимать решения. Сфера принятия решений значительно еще более становится отдаленной от земли и так далее, и так далее. Классика жанра.

Я хочу вот еще о чем сказать. Все-таки, возвращаясь к теме, которая меня очень волнует, к теме свободы выбора. Опять же, в этом журнале у нас идет большой материал, собственно, я его автор, о Евгении Чичваркине. Я летала в Лондон, я с ним встречалась, мы публикуем документы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И как у него со свободой выбора?

Е.АЛЬБАЦ: Вот, я вам хочу сказать. Вот, Чичваркин в 2006 году отказался давать откаты. Просто сказал «Нет» и все. Он за это расплатился очень тяжелой платой. Он вынужден был уехать из страны, как мы знаем, в конце 2008 года, 22 декабря 2008 года. В январе 2009 года он был объявлен в федеральный розыск, возбуждено уголовное дело и так далее. Вот, это тоже очень тяжелый выбор, который ему пришлось сделать. Но, вот, я убеждена, что ровно потому, что Чичваркин такой выбор сделал, он спас целый ряд бизнесов, средних бизнесов, которые в этой сфере работали. Понимаете, он был одним из тех, кто протаранил эту дорогу. Он очень тяжело за нее заплатил и еще будет платить за этот выбор. Но это, вот, то, что, собственно, человека делает человеком. Понимаете? Да, некомфортно, тяжело, больно, ужасно страшно решаться на собственный выбор. Но это, собственно, то, что людей и отличает.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Михаил Борисович Ходорковский тоже делал выбор?

Е.АЛЬБАЦ: Да, конечно. Конечно. Он сделал выбор. Его предупреждали, ему все говорили, и Касьянов, и Волошин ему говорили, что ему надо уезжать из страны, его предупреждали о том, что его арестуют. И он сделал выбор и не улетел. И пошел в тюрьму. Да, конечно, это его выбор. И когда создавал «Открытую Россию», и когда ставил компьютеры в маленьких и больших городах, и начал компьютеризацию деревни – это, ведь, все Ходорковский. И он отлично понимал, что за это ему не сносить башки. Потому что, что такое «компьютеры»? Компьютеры – это доступ к информации. Это когда в глубинку идет информация о том, что происходит в отечестве, а не только то, что идет по Первому каналу. Это выбор.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сколько людей, которые сделали такой выбор с большой буквы...

Е.АЛЬБАЦ: Историю двигают единицы – это всегда так. В любой стране мира, в мире историю двигают единицы. Не бывает много персоналий, которые способны, действительно, двигать историю. Их очень мало. Это особая судьба, это очень тяжелый выбор, очень высокая плата. Но ощущение себя человеком, у которого есть силы на такой выбор, это великая вещь. Когда ты понимаешь, что ты не раб поганый, что ты слово имеешь. Об этом вся русская литература, между прочим. Вся великая классическая русская литература об этом выборе «ты раб или ты слово имеешь».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо вам большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступала Евгения Марковна Альбац, главный редактор журнала «The New Times». Делайте выбор, не бойтесь. Единицы двигают историю. Всем всё напоминаем. Большое спасибо, программа «Особое мнение» заканчивается, всем пока.

комментировать