Особое мнение

время выхода в эфир — пн-пт, 17:08 и 19:08

Известные политические журналисты - постоянные участники программы - отвечают на вопросы слушателей, присланные на эфирный пейджер, на интернет-сайт радиостанции или заданные по телефону прямого эфира.

Обычная версия

эфир

02.03.2010 17:08

Особое мнение

Гости:: Александр Минкин обозреватель газеты "Московский комсомолец"

Ведущие:: Ирина Воробьева журналист «Эхо Москвы»

И.ВОРОБЬЕВА: Добрый день, добрый вечер. 17 часов 9 минут в Москве. Меня зовут Ирина Воробьева. Это программа «Особое мнение». И я представляю нашего сегодняшнего гостя - со своим особым мнением журналист Александр Минкин. Здравствуйте.

А.МИНКИН: Здрасьте. Мое особое мнение, что в марте это еще день, а в январе это уже вечер.

И.ВОРОБЬЕВА: Ага, то есть сейчас еще день?

А.МИНКИН: Еще солнце светит! День. А в январе это ночь уже, темно.

И.ВОРОБЬЕВА: С удовольствием соглашусь, что в пять вечера - это еще день, а не вечер, и весна. Поздравляю вас с весной и приветствую вас в этой студии. Давайте начнем с далекой Финляндии, в которой произошел очередной скандал, связанный с детьми. Органы социальной опеки Финляндии отказались возвращать сына россиянки Инги Рантала в семью. Дело в том, что ребенок в школе сказал, что мама его как-то шлепнула, и семья может увезти его в Россию, так как у него двойное гражданство. Начался скандал, и вот сейчас ребенок находится не с родителями, и суд может состояться через полгода.

А.МИНКИН: Я бы очень просто к этому отнесся. Я бы снял штанишки с этого чужого ребенка и посмотрел, есть там следы побоев, синяки, рубцы. Если их нет, если его просто вот так вот шлепнули, то это не беда и ничего, и делать из этого международный скандал - это просто позор. Это первое. Второе. Я не знаю, что за органы опеки там и есть ли там психолог. Потому что психолог мог бы поговорить с мальчиком, потому что дети способны на потрясающие фантазии. Они могут прийти в школу и сказать, что бабушка умерла, а на самом деле она его провожала в школу и упаковывала ему бананы. Сколько лет ребенку?

И.ВОРОБЬЕВА: Ребенок в школе. 7 лет, по-моему.

А.МИНКИН: 7 лет. Он способен на любые фантазии. Короче говоря, когда мы не знаем, что за побои такие…

И.ВОРОБЬЕВА: Дело в том, что вообще в Финляндии запрещено наказывать людей таким образом. Законодательно.

А.МИНКИН: Послушайте меня не как радиоведущая, а как…

И.ВОРОБЬЕВА: Как кто?

А.МИНКИН: Как человек. Возможен ласковый шлепок?

И.ВОРОБЬЕВА: Конечно.

А.МИНКИН: Ну вот.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну понятно, будем думать о ласковом шлепке.

А.МИНКИН: Так вот, ребенок, получив ласковый шлепок, может сказать в школе, что его избили до полусмерти. Он, может, таким образом хочет внимания одноклассников. Во всяком случае, это должен разбираться суд, эксперты, психологи. И делать из этого международный скандал мне кажется отвратительным.

И.ВОРОБЬЕВА: А вот вам не кажется, правильным было бы принять какой-то общий закон…

А.МИНКИН: Общий закон - нет, потому что все случаи индивидуальны.

И.ВОРОБЬЕВА: Ага, и в каждом случае нужно разбираться отдельно.

А.МИНКИН: Вот есть люди, которые не шлепают, а голодом заморят. Ну и чего? И он будет сидеть дома, уморенный голодом, и никому не пожалуется.

И.ВОРОБЬЕВА: Я имею в виду, общий закон в отношении между странами.

А.МИНКИН: Есть такой закон - называется «Конвенция о правах ребенка». Великолепный закон. Я бы по этой Конвенции здесь бы посадил полстраны.

И.ВОРОБЬЕВА: Ого! Не многовато ли?

А.МИНКИН: Нет. Все, кто… Там есть такой пункт, наизусть знаю, что «государства-участники, признавая роль и важность свободы информации, однако принимают на себя обязательства оградить детей как существ слабых и беззащитных от неподобающей информации, от информации, вредящей психике…»

И.ВОРОБЬЕВА: А, вы имеете в виду влияние телевизора, видимо?

А.МИНКИН: В первую очередь, телевизора и интернета. Государство наше совершенно безобразно к этому относится, просто безобразно. Родители не в состоянии это контролировать. Мне тут ужасно довелось… Мальчишка хотел скачать песню…

И.ВОРОБЬЕВА: А скачал, видимо…

А.МИНКИН: Нет, он не «скачал, видимо», но он меня попросил сделать это. Я говорю: «А почему ты сам-то не можешь?» «Там выскочит порносайт». Ты пытаешься скачать песню - порносайт. Ну одного повесить на Красной площади вот из этих порнушников…

И.ВОРОБЬЕВА: Знаете, более того я вам скажу - вот мы с вами сидели в «Особом мнении», и вы тоже предлагали это сделать. Я вам еще раз говорю, что это призывы к насилию - вешать на Красной площади.

А.МИНКИН: Я думаю, 100% слушателей меня поддержат. Не 90, а 100.

И.ВОРОБЬЕВА: Я, честно говоря, сомневаюсь немножко.

А.МИНКИН: А давайте мы проголосуем.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, сейчас мы голосовать не будем, но если такая тема будет выведена в программу, где вы будете с кем-то спорить, как вы с Алексеем Венедиктовым были в программе «Клинч», то я уверена, что будет голосование на эту тему. А сегодня у нас «Особое мнение». Я напомню нашим слушателям, что это особое мнение Александра Минкина. У нас идет видеотрансляция на сайте echo.msk.ru, и +7 985 970 4545 - телефон для ваших смс-сообщений. Ну а мы переносимся в Москву. И вот есть такие новости от Комитета общественной связи города, которые говорят о том, что власти Москвы предлагают ветеранам, которые проживают в городе, передавать на хранение в музей свои боевые награды во избежание их кражи. Вы считаете, это правильная инициатива или это тоже может в себе таить какой-то обман? Потому что ветеранов у нас не так много…

А.МИНКИН: Я не знаю насчет обмана. Если власти города советуют ветеранам передать ценности на хранение куда-то, то, простите, это, по-моему, вы о милиции говорите. Я не понимаю, зачем мы содержим милицию, если надо ветеранам свои ордена сдавать в музей во избежание.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну просто в последнее время участились случаи краж боевых орденов ветеранов ВОВ, как, по крайней мере, передает РИА Новости. Может быть, это хорошо? Вот согласие музея уже получено.

А.МИНКИН: Может быть, я непонятно отвечаю. У нас есть милиция, ФСБ и еще куча всяких специальных людей. Государство содержит армию - там несколько миллионов человек.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну или мы с вами содержим.

А.МИНКИН: Да, мы-мы, я ошибся. Это мы содержим это государство, включая эту толпу вооруженных милиционеров. Если надо защищать ордена ветеранов сдачей их в подвалы какие-то, значит, милиция должна быть вся уволена.

И.ВОРОБЬЕВА: Вся?

А.МИНКИН: Синхронно, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть из-за того, что не справляется до такой степени, что…

А.МИНКИН: Знаете, я уже даже писал в одном из «Писем президенту», что - «уважаемый…» Слово «уважаемый» я, по-моему, сейчас выдумал. «Господин президент, - писал я, - вы сказали, что милиция, конечно, ***, но подавляющее большинство - честные, хорошие и все такое». И то же самое Путин говорил, что, конечно, подавляющее большинство… но где оно? Вот когда менты убивают, грабят, насилуют, пытают, где в это время находится «подавляющее большинство» хороших и почему оно не хочет подавить меньшинство плохих? Где они в это время? я верю, что они есть.

И.ВОРОБЬЕВА: Верите?

А.МИНКИН: Что хорошие есть, верю.

И.ВОРОБЬЕВА: Но не подавляющее большинство.

А.МИНКИН: Вот насчет подавляющего большинства, я думаю, что эти хорошие там примерно в той же пропорции, что доверие людей к милиции. Вот оказывается, что милиции доверяет процентов пять. Ну, наверное, и хороших там пять. Раз 5% людей сталкивается с хорошими, а 95 - с плохими, то, наверное, вот так оно и есть. Ну если 95% мяса тухлого, то, может быть, выбросить, на самом деле, перестать пытаться сделать из этого котлеты? Пытаться сделать из тухлого котлеты, то есть еще туда вбить яйца… вы только не смотрите на меня…

И.ВОРОБЬЕВА: Я как-то да, сейчас на вас смотрю с большим подозрением, если честно. Просто наши зрители могут, наверное, это увидеть. Давайте не будем про тухлые котлеты. Вернемся к теме ветеранов и Дня Победы, который уже не за горами. И уже сейчас начинают появляться на эту тему новости. Вот, например, мэр Москвы Юрий Лужков сделал очередное заявление, в котором сказал, что празднование 65-летней годовщины Победы, в Москве по крайней мере, будет ознаменовано появлением неких информационных плакатов, в которых будут не прославлять Сталина, а только отразят его роль в истории.

А.МИНКИН: Да-да. Вот если эти плакаты отразят его действительную роль, убийственно преступную, потому что, на мой взгляд, он виновник всех катастроф военного времени, начиная с самой войны, то тогда, конечно, хорошо. Более того - у меня вышла сегодня заметка, я ж не знал, что сегодня Лужков выступит по этому поводу…

И.ВОРОБЬЕВА: Вы удачно совпали с Лужковым.

А.МИНКИН: Значит, удачно совпали. Вот у меня вышло «письмо президенту» - называется «Мертвое время». Это не просто про Сталина, а про то, как это с ним сегодня обстоит. Сейчас покажу.

И.ВОРОБЬЕВА: Сегодня со Сталиным?

А.МИНКИН: Да, как это сегодня обстоит с народной любовью. Куда-нибудь покажу, если кто-то видит это.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, вот есть у нас камера. Вы уже показываете, да.

А.МИНКИН: И вот здесь прямо написано, что предлагаем для плакатов об исторической роли товарища Сталина картины Петра Белова. Эта называется «41-й год». Это рука Сталина с трубкой.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, вы расскажите, потому что наши слушатели этого не видят. Что там изображено?

А.МИНКИН: Слушателям рассказываю, что на Ордынке, по-моему, в театральном музее на Малой Ордынке, сейчас есть выставка, еще два дня будет, по-моему, вот этих картин Белова. Никто не знал о том, что Петр Белов, театральный художник, вот это вот рисует. И когда вдруг - мне кажется, сразу после его смерти или еще при жизни, это в конце 80-х, по-моему, - показали выставку этих работ, это был шок. Весь мир, я вас уверяю, это фотографировал. Наши президенты не собирают столько видеокамер, сколько собрала тогда выставка Белова. Это его т.н. «Сталинский цикл». Он был тихий художник в театре - макеты, декорации и все такое. Здесь на картине - бескрайнее поле снежное, люди, и огромная, гигантская рука, она в сто раз больше любого человечка, рука с трубкой сгребает людей под фашистские танки - вон они идут там.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, и изображены фашистские танки.

А.МИНКИН: Да, вот это наше ополчение сгребается под фашистские танки, которые буксовали вообще в крови. А вторая картинка - это не про войну. Это до войны. Это называется «Беломорканал». Знаменитая пачка папирос, разорванная, чтобы вытаскивать папироски, и туда в эту дырку рваную уходит толпа людей. Это были зэки, строители канала, который никому не понадобился, кроме самого факт, что вот мы построили великий канал там, где его раньше не было. Вот если такие плакаты появятся, то это будет очень правильно и полезно. А если появятся плакаты, прославляющие Сталина, это просто оскорбление для 30 миллионов погибших. Просто оскорбление. Если опять начнут пытаться его роль возвеличивать.

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте будем реалистами. И мы, конечно же, с вами понимаем, что эти плакаты, которые вы только что показывали, скорее всего не появятся. Но вот смотрите, Лужков говорит, что он не является почитателем Сталина, но призвал всех быть объективными и сказал, что вычеркивание какой-либо личности из истории должно вызывать у граждан такое же возмущение, как и снос памятника.

А.МИНКИН: Я вам скажу: немцы не вычеркивают Гитлера из истории. Они просто говорят ежедневно уже 60 с лишним лет, что он - людоед, преступник, монстр. Они его не вычеркивают. Они просто говорят, что это такое было.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть мы опять приходим к тому, что России нужно определиться уже в конце концов со своим отношением к роли Сталина вообще в истории России?

А.МИНКИН: Да, государство могло бы определиться. Государство могло бы оставить людям их вольные мысли. Кто как хочет, тот пусть так и думает. Я думаю, что есть немцы, которые Гитлером восхищаются. Хуже, что у нас есть молодые люди, которые Гитлером восхищаются.

И.ВОРОБЬЕВА: Есть, к сожалению.

А.МИНКИН: И вот я еще не знаю, кем они больше восхищаются. И вот это провал катастрофический, политический провал государственный. А я вам скажу, вот не буду называть университет, но это Москва, это 4-й курс журфака, и вот я прихожу к ним на той неделе на 4-й курс, а поскольку я занимался этой заметкой, я возьми и спроси у них… А это 4-й курс - понимаете, что им примерно где-то лет 20.

И.ВОРОБЬЕВА: Примерно, да.

А.МИНКИН: 20-21. «Ребята, сколько погибло наших во время Великой Отечественной войны?»

И.ВОРОБЬЕВА: И что отвечают?

А.МИНКИН: Там были девушки и юноши. Юношей заметно меньше. Девушки дали такие ответы: «Не знаю», «несколько миллионов», «15 миллионов».

И.ВОРОБЬЕВА: Так. А молодые люди?

А.МИНКИН: Молодые люди сказали гораздо точнее. Один сказал, 27 миллионов. Я сказал - правильно. Это официальная цифра, наиболее общепринятая. Другой сказал: «по-моему, около 40». Это тоже правильно, потому что есть и такие подсчеты. И есть даже больше, худшие подсчеты есть. Скажем, знаменитый, покойный уже, писатель Астафьев, он фронтовик, он прошел всю войну и вернулся раненый, он называл цифру, мне даже страшно повторять - 47.

И.ВОРОБЬЕВА: 47!?

А.МИНКИН: Да-да, это с гражданским, конечно, населением, это надо понимать, что это не на фронте. Всего потери - 47. Он эту цифру повторяет много раз - в частных письмах. То есть не на трибуне, желая кому-то чего-то доказать, а просто в частных письмах. Итак, барышни говорят - «не знаю», «несколько миллионов» и «15». То есть это что-то такое. А потом я их спросил: а сколько немцы потеряли? Ответ всехний, в том числе юношеский, не только девичий, но и юношеский: «Ну, наверное, примерно столько же». А потом они призадумались и сказали: «Ну, может, немного меньше, потому что Германия же меньше». То есть в пропорциях. Я говорю: «К сожалению, в разы меньше». Немцев 6, по-моему, миллионов. А если считать только Восточный фронт, то, наверное, 5-5,5. Сложно точно подсчитать, но, тем не менее, в разы. То есть если считать их по максимуму, а нас по минимуму, то все равно будет где-то в 4-5 раз.

И.ВОРОБЬЕВА: И вы считаете это преступлением Сталина?

А.МИНКИН: Я считаю, что то, что сегодняшние четверокурсники, которые проходили историю в школе, проходили историю уже, наверное, и в университете, вот так плывут в таком вопросе, это наш грандиозный провал.

И.ВОРОБЬЕВА: А что тогда было не так? Ведь им же преподавали в школе? преподавали. Давали эту информацию? Давали. Кто виноват в том, что они этого не знают?

А.МИНКИН: Значит, не умеют преподавать. Я не знаю. Мне теперь для чистоты эксперимента надо в Германии оказаться и спросить там студентов 4-го курса о потерях сторон во 2-й Мировой войне. Может, они тоже также ни хрена не знают. Вполне может быть.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну вот смотрите. Что касается молодых людей, которые почитают Гитлера, мы с вами о них начали говорить. Вот же наш российский кинематограф выпускает фильм, который называется «Мы из будущего», где вот, пожалуйста, говорит и показывает, что это плохо, что так нельзя, возвращает т.н. нацистов в годы войны, и они возвращаются уже совсем даже не нацистами.

А.МИНКИН: Мне кажется, что в смысле такого рода пропаганды, которая должна просто уничтожать и гитлеризм, и сталинизм в умах подрастающих людей, это должно быть ежедневно. Вот, мне кажется, что в Германии это гораздо интенсивнее внушается, чем у нас. Потому что они шокированы своей ролью в истории. Хотя это уже не те немцы, которые пошли войной на весь мир, и даже уже не дети тех, это скорее внуки. Тем не менее, они так шокированы своей ролью в мировой истории, что они жесточайше это преследуют, не позволяют этому развиваться, сажают в тюрьму и прочее и прочее. И, видимо, они понимают, как такие вещи могут быть соблазнительны для молодняка. Ведь это ж не только мы и Германия. А Пол Пот, который соблазнил красных кхмеров, этих мальчиков, которые палками по голове убивали собственный народ?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, получается, что мы не шокированы своей ролью в истории, если вы говорите - «они шокированы». А мы нет?

А.МИНКИН: Когда мы говорим «мы», начинаются проблемы. Мы - это мы, вы и я?

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, ну имеется в виду государство, хорошо.

А.МИНКИН: Вот. Наше государство - это сложное понятие. Что такое государство? Границы, пространства или наша власть?

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте начнем с власти, потом перейдем к обществу.

А.МИНКИН: Вот наша власть занята другими вещами. Она просто здесь как вахтовый метод - ну вот прилетели на планету Земля или, в данном случае, прилетели на планету Россия: о, смотри, сколько тут нефти, белых грибов, икры, клюквы, телок! - и вот качай-валяй. Их поведение исключает возможность считать, что они стараются сделать добро стране и людям, здесь живущим, в долгую.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть только для себя и только в краткосрочном варианте?

А.МИНКИН: Мне кажется, что да. По чему можно судить? Можно судить, скажем, по назначению. Ну, воровство - это само собой…

И.ВОРОБЬЕВА: Как это само собой?

А.МИНКИН: Ну потому что у Петра министры воровали? Воровали. Меньшиков был патентованный ворюга. Тем не менее, дворцы он строил здесь, а не на Лазурном берегу. И Академию создавали. А у нас все думают, как бы у Академии отнять здание, еще что-нибудь отнять. Нет, наши не похожи на строителей, наши не похожи на созидателей. Они строят себе разве что мост в никуда на остров Русский. Им повезло с названием.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, не так уж «в никуда».

А.МИНКИН: Если бы этот остров назывался как-то… ну, Шакатан, ну и ладно, а так: мост на остров Русский - это так шикарно звучит, что уже никто не думает, сколько миллиардов туда вбухано и что ездить там будет некому. Ну, один раз приедет начальник страны, прокатится по мосту, и все.

И.ВОРОБЬЕВА: Почему? Я бы с удовольствием съездила, например.

А.МИНКИН: За чей счет?

И.ВОРОБЬЕВА: За свой.

А.МИНКИН: Вперед. Вы представляете, государство вбухивает десятки миллиардов в строительство моста, чтобы доставить вам удовольствие прокатиться.

И.ВОРОБЬЕВА: Нет, ну не конкретно для меня строится мост.

А.МИНКИН: Ни для кого. Там никто не живет. Если там живет сто человек, то лучше их катать на глиссере туда.

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте мы прервемся с вами на несколько минут. Я напомню, что это особое мнение Александра Минкина. Никуда не уходите.

А.МИНКИН: Новости недолго.

И.ВОРОБЬЕВА: Новости недолго. Мы скоро вернемся в эту студию.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЕВА: Продолжаем программу «Особое мнение». Я напомню, что у нас в гостях журналист Александр Минкин. И вот сейчас Александр, пока у нас был перерыв несколько минут, достал записи своих студентов, которые отвечали на вопрос. Я вам разрешаю зачитать только один ответ.

А.МИНКИН: Ладно, самый финал этого ответа я зачитаю. Дело в том, что я им говорю - на бумажке мне напишите. Потому что если будут говорить, то первый, который выскажется, он каким-то образом уже окажет влияние, а когда так, то каждый свое.

И.ВОРОБЬЕВА: А вопрос был, соответственно?

А.МИНКИН: «Как вы относитесь к тому, что появятся в Москве плакаты со Сталиным?» Финал ответа очень характерный: «Я там не была. Я не знала его лично. Не мне его судить». Опаньки.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот так.

А.МИНКИН: А у Юлия Цезаря или у Калигулы не была? А у Гитлера в концлагере не была? Или тоже не готова судить? Ответ, кстати говоря… я думаю, если Немцов сейчас слушает, обрадуется, потому что в свое время его спросили о роли Сталина в газете, по-моему, «Социндустрия» или как она теперь называется.

И.ВОРОБЬЕВА: И что?

А.МИНКИН: И он сказал: «Я тогда не жил». Ах ты, е-мое! И я даже написал, меня это поразило. А почему он так сказал? Это было очень просто: эту «Социндустрию», неважно, как она теперь называется, продолжают читать ветераны войны и труда. И, отвечая на вопросы этой газеты, он не хотел огорчить. Вдруг за него пойдут голосовать еще и те? Он для молодежной прессы говорил - это палач, будь проклят… А для трибуны сказал: я тогда не жил, ничего не могу о нем сказать, ни хорошего, ни плохого. Я вам серьезно говорю. Я об этом написал. Это меня поразило. И вот, пожалуйста, 20-летние студенты - «Я тогда не жил», все. Так тогда ты вообще ничего не можешь? Ты же что сам видел? Только подъезд и горшок с борщом.

И.ВОРОБЬЕВА: А, с борщом горшок.

А.МИНКИН: Да.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну слава богу, все-таки мы от тухлых котлет как-то к борщу перешли.

А.МИНКИН: Как вас это…

И.ВОРОБЬЕВА: Да-да. У меня пост, понимаете? Давайте перейдем от темы Сталина к каким-то нынешним уже делам. Вот смотрите, сегодня Конституционный суд начал рассматривать вопрос, могут ли делами по терактам заниматься суды присяжных. Я напомню, что это такой очень важный вопрос, потому что на данный момент нет, не могут. И поводом для рассмотрена вопроса послужили жалобы пяти граждан: они полагают, что лишение их права на суд присяжных - это антиконституционно. Вот, на ваш взгляд, присяжные должны рассматривать такие дела?

А.МИНКИН: Мне кажется, что да. Вообще, у нас проблемы с судом. У нас вообще в стране, я думаю, самая-самая проблема - это суд. Потому что пока у нас нет строго независимого, законного, справедливого, грамотного и быстрого суда - потому что быстрый тоже нужен, чтоб не через 20 лет - никакой у нас не может быть жизни хорошей. Человек не может защитить ни свои убеждения, ни свою собственность, ничего. Да и голосовать не возможно. Если суд нечестный, то голосовать нет смысла. Что хотят, то напишут - и ничего не добьешься. Так вот. Что с присяжными? Выяснилось постепенно, что если, условно скажем, в Ингушетии и судят в Ингушетии, и присяжные - это ингуши, то они могут оправдать своего по каким-то там проблемам.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, это проблема Северного Кавказа. И мы все знаем об этом, конечно.

А.МИНКИН: Был один момент такой, чтобы сразу в Верховный Суд передавать эти дела по терроризму. Я думаю, что Верховный Суд в целом и Лебедев, председатель, должны были быть в ужасе, потому что они просто захлебнутся, если все будет в Верховном Суде сразу - по первой инстанции. Во-вторых, нельзя по первой инстанции в Верховный Суд, потому что тогда апеллировать куда?

И.ВОРОБЬЕВА: В результате присяжные должны рассматривать такие дела? А.МИНКИН: Сейчас скажу. Вам не понравится. Не понравится никому, и мне самому не понравится. Должны, в принципе да. А насколько быстро и грамотно это можно внедрить - это вопрос. И.ВОРОБЬЕВА: Почему? Мне нравится ваш ответ.

А.МИНКИН: Вот такой закон не может говорить: вы знаете, законность сегодня в понедельник будет 40%, а в среду - 60%. Закон, он написан и должен исполняться. И римляне недаром говорили, я не помню как это по-латыни: Пусть погибнет мир, но торжествует закон. Они пришли к этой максиме путем тяжких мытарств, после больших мучений. Потому что сегодня всегда власть и суд, и все хочет принять решение, исходя из симпатий, исходя из социальной справедливости, исходя из того, что это может быть и не хорошо, но в данном случае... Я точно такой же. Смертная казнь запрещена, я это знаю очень хорошо. Тем не менее, любого Чикатило грохнул бы не задумываясь. Если это доказано очевидцами... Когда его поймали и привели в суд и приговорили к смерти, и казнили в советское время - одного, другого, третьего - а потом оказалась, что это маньяк в Белоруссии, по-моему, действовал, поймали его, когда уже человека 2 или 3 были казнены по ошибке. Милиция думала, что она поймала, ан нет. Вот если поймали на месте преступления и никаких сомнений нет... Знаете, если вы в метро почувствовали, что вдоль вашего бедра движется чья-то рука и у вас в кармане она находится - чужая рука у вас в кармане, - то все-таки это вор. Потому что, если в вашей сумочке чужая рука...

И.ВОРОБЬЕВА: ... ее надо сломать!

А.МИНКИН: Ее надо взять - он попался. Это называется - с поличным.

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте я вас про другое спрошу. Еще есть три минуты. История об аварии на Ленинском проспекте - вы наверняка об этом слышали.

А.МИНКИН: Шикарный пример, слышал, знаю. Я услышал об этом по радио в тот самый день. Когда всем было ясно, что это богатый мерседес выехал на встречную полосу и убил двух женщин на ситроэне. Я езжу тоже иногда на машине. Утром в город пробка, а из города - свободно. Поэтому нет никаких шансов, что эти женщины несчастные в ситроэне ехали по встречной. Потому что встречная занята пробкой.

И.ВОРОБЬЕВА: Сейчас не хочу ни в коем случае спорить, но тем не менее гаишники говорят, что там была превышена скорость и водитель не справился с управлением. Ведь дело не в этом. Ведь больше всех возмущает, что неожиданно вышли из строя все камеры видеонаблюдения.

А.МИНКИН: Да, все правильно. ГАИ сообщило информацию негодяйскую, они просто расписались в том, что они так себя ведут. Кто-то отключил? Без ведома кого? Как это может быть? Знаете, это страна во власти гангстеров и денег. И ничего хорошего не может быть, потому что если люди находятся во власти гангстеров и денег, то никаких шансов, что здесь построят... Что? Силиконовую долину? И будут там нам вставлять силикон.

И.ВОРОБЬЕВА: Что делать. Смотрите, есть одна форма протеста. Есть музыкант-рэпер, который написал об этом очень жесткую песню. Есть автомобилисты, которые призывают бойкотировать заправки Лукойл. Что делать?

А.МИНКИН: Очень хороший метод. Супер. Про это я не знал. Полностью поддерживаю. Бойкот Лукойлу! Потому что невозможно представить себе, что без влияния этой организации были отключены камеры, похищено все. Если бы это случилось с машиной президента, тогда было бы понятно, что это сделала власть. Просто своей властью. А когда это происходит с машиной Лукойла, это сделали деньги, сумасшедшие деньги, которые могут все, что угодно. Не везде. И люди отсюда уезжают, в частности, уверен на 100%, туда, где деньги не могут все.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну например?

А.МИНКИН: В Европе, в западной Европе.

И.ВОРОБЬЕВА: Вы уверены?

А.МИНКИН: Абсолютно точно. В Швеции, в Норвегии, в Швейцарии, во Франции, в Германии - не могут все. Там берут этих из ламборджини и сажают в клетку. А у нас вылезает мальчик из ламборджини, и отключаются видеокамеры.

И.ВОРОБЬЕВА: В этом смысле не буду с вами спорить. Не потому, что факт или не факт.

А.МИНКИН: Есть страны, где деньги не могут все, а у нас они могут все. И в этом колоссальная базовая разница.

И.ВОРОБЬЕВА: Это было особое мнение журналиста Александра Минкина, спасибо большое тем, кто был с нами. Меня зовут Ирина Воробьева, до свидания.

А.МИНКИН: Извините, если я сказал жестко.

комментировать