Особое мнение

время выхода в эфир — пн-пт, 17:08 и 19:08

Известные политические журналисты - постоянные участники программы - отвечают на вопросы слушателей, присланные на эфирный пейджер, на интернет-сайт радиостанции или заданные по телефону прямого эфира.

Обычная версия

эфир

03.06.2009 17:08

Особое мнение

Гости:: Александр Привалов научный редактор журнала "Эксперт"

Ведущие:: Ирина Воробьева журналист «Эхо Москвы»

И.ВОРОБЬЕВА: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение» как всегда в это время. Меня зовут Ирина Воробьева, и в нашей студии гость со своим особым мнением, научный редактор журнала «Эксперт» Александр Привалов. Александр Николаевич, здравствуйте.

А.ПРИВАЛОВ: Добрый день.

И.ВОРОБЬЕВА: Начнем с вами с новостей, с многострадального города Пикалево Ленинградской области. Вы прекрасно знаете, наверняка, что там люди вышли, перекрыли трассу, они требуют и зарплаты, требуют и тепла, и горячей воды. И вот сейчас есть инициатива от «Единой России». Депутаты предлагают внести законопроект о национализации вот этих градообразующих заводов «Базовый Цемент» и так далее, чтобы исправить ситуацию. Это исправит ситуацию? Как считаете?

А.ПРИВАЛОВ: Ну, во-первых, мне очень хочется верить, что этой глупости сделано не будет. Потому что в Российской Федерации пока нет закона о национализации. Разговоров было много все постсоветские годы, но ни один законопроект не прошел даже первого чтения. Без закона о национализации не очень понятно, о чем они вообще говорят. Если они говорят о том, что по умеренной цене, по бросовой цене забрать у нынешних владельцев эти предприятия – ну, наверное, это возможно, я думаю, что владельцы даже обрадуются. Только зачем? Какой в этом смысл?

Дело в том, что советская экономика – ну, не скажу «только по этому», но, в основном поэтому – погибла потому, что в ней не было механизма закрытия предприятий. В советской экономике можно было построить завод, можно было расширить завод. Закрыть завод было нельзя.

И.ВОРОБЬЕВА: А сейчас?

А.ПРИВАЛОВ: Вот сейчас нам пытаются устроить картинку, при которой тоже будет нельзя. Конец очевиден. Просто очевиден, тут гадать ни о чем не надо. Если предприятия стали в изменившейся экономической ситуации нерентабельными, их надо закрывать.

И.ВОРОБЬЕВА: А что делать, если это моногород?

А.ПРИВАЛОВ: Это может быть очень тяжело, это может быть сильно тяжело для некоторых, для многих людей. Им надо помогать как людям, а не как предприятию. Причем тут, я не знаю, я в какой-то газете видел – если это правда, то это вообще безобразие. Якобы, ну, наверное, не всем, но значительному числу людей с этих закрытых предприятий предлагали работу в соседних городках Ленинградской области, причем не только работу с большей зарплатой, чем у них была до несчастья, но и готовы, якобы, жилье. И они, якобы, отказывались. Если это правда, этому нет названия. А кто должен поддерживать обанкротившиеся предприятия? За чей счет это должно делаться? Вот как они себе думают? Государство должно помогать людям в меру своих сил. Да. Государство не должно помогать предприятиям, которые по тем или иным причинам перестали быть экономически состоятельными.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть просто закрыть завод? А людей постараться устроить куда-то в другое место?

А.ПРИВАЛОВ: Тем более, что речь идет не о чем-то феноменальном, речь идет о довольно простой фиговине – там, глиноземные или цементные печи, не так уж существенно – это не хайтек, за который стоит побиться. Я вам больше скажу. Значит, судя по всему, существуют некоторые расклады. После каких-то пасов властных структур нынешние владельцы готовы возобновить производство, если какие-то условия им будут изменены. Так, ребята, вот это ровно то, чем надо заниматься в кризис. Причем не только в тех случаях, когда кто-то вышел на улицу, а ровно в любом случае. Государство должно днем и ночью думать о том, как изменить текущие условия хозяйствования, чтобы предприятия, которые попали в тяжелую ситуацию, могли выкарабкаться. Это правильно, этим надо заниматься. Но не потому, что кто-то вышел на трассу, а потому, что для этого правительство существует, а не для того, чтобы речи разговаривать.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть, скажем так, до того, как люди вышли на трассу?

А.ПРИВАЛОВ: Да почему «до»? Вышли? Ну, вышли – беда такая случилась. Но не это должно быть главным фактором. Ты знаешь, что путем небольших налоговых послаблений ты облегчишь жизнь сотням предприятий в России? Сделай это. Ты знаешь, что, уменьшив какую-то там нездоровую ситуацию с градостроительной мздой, ты выправишь целую строительную отрасль? Сделай это. Ну, шевелись же, черт побери.

И.ВОРОБЬЕВА: Так, а почему же не делается тогда?

А.ПРИВАЛОВ: Вопрос не ко мне.

И.ВОРОБЬЕВА: А. То есть у вас нет мнения, почему это не делается?

А.ПРИВАЛОВ: У меня есть мнение.

И.ВОРОБЬЕВА: Так?

А.ПРИВАЛОВ: Но я не готов его...

И.ВОРОБЬЕВА: Понятно.

А.ПРИВАЛОВ: ...так уж прямо вам и рассказать.

И.ВОРОБЬЕВА: Я все поняла. Скажите, вот есть люди, которые называют одну из причин, что национализация – она сейчас в данном случае не поможет. Например, вице-президент РСПП Игорь Юргенс в нашем эфире сказал, что для национализации более крупных предприятий, решения проблем всех моногородов, денег у государства просто не хватит.

А.ПРИВАЛОВ: Да нет, ну, еще раз: ну, это не решение. О чем тут вообще можно разговаривать? Это не решение. Мы в этой студии неоднократно говорили по поводу, прости Господи, АвтоВАЗа.

И.ВОРОБЬЕВА: Было дело.

А.ПРИВАЛОВ: Что в острой фазе кризиса надо поддерживать на плаву. Да. Но в острой фазе кризиса – это сугубо временная мера. А здесь люди говорят о национализации, то есть о том, чтобы казна взвалила на себя обязательства нерентабельного, ставшего нерентабельным предприятия годами, десятилетиями, веками, тысячелетиями, эонами держать на своем счету. Зачем?

И.ВОРОБЬЕВА: Особое мнение Александра Привалова в этой студии. И ваши вопросы, ваши мнения о том, что происходит в этой студии, вы можете присылать на телефон +7 985 970-45-45. Я напоминаю, что это телефон для ваших SMS. Знаете, вот хотела вас еще об одной вещи спросить. Сегодня помощник Президента России Аркадий Дворкович сказал, что 2-й волны мирового финансового кризиса можно избежать, что все пойдет, может быть, по другому сценарию. Вы согласны с этим?

А.ПРИВАЛОВ: Я согласен с тем, что нет такого утверждения – ну, я так слету не могу придумать. Наверное, если всю голову сломать, можно, но слету не придумаешь утверждения, которое сказать о перспективе развития мировой ситуации, которая будет заведомо ложным. Уровень неопределенности сейчас таков, что почти для любого утверждения можно набрать более или менее разумные, по крайней мере, кажущиеся разумными аргументы. Так что да, вполне понимаю такую позицию, которую высказал Аркадий Владимирович. Больше того, одобряю такую позицию – мне это больше нравится, чем когда там какой-нибудь другой деятель выходит и говорит, что да, 50 лет мы будем в проруби как сейчас. Это мне нравится меньше, хотя для того высказывания тоже можно найти какие-то обоснования.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть вы больше согласны, скажем так?

А.ПРИВАЛОВ: Я, тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман. Тем более, что никакие из этих прогнозов никакого воздействия на ход событий не оказывают.

И.ВОРОБЬЕВА: Подождите. То есть я правильно понимаю? Вы согласны с Дмитрием Медведевым, который говорит чиновникам поумерить языки, когда они высказываются?

А.ПРИВАЛОВ: В общем, фильтровать базар – это совет всегда правильный. Исходит от президента, от кого-нибудь еще – вот, нет случая, когда это неверно.

И.ВОРОБЬЕВА: Еще коротко буквально хотела спросить о ситуации с отношениями России и Белоруссии, точнее, о высказываниях президента Белоруссии Александра Лукашенко в адрес Алексея Кудрина, вообще Правительства России. Как он высказывается и говорит, что вы не соблюдаете обязательств, все, вы отморозки и так далее.

А.ПРИВАЛОВ: Нет. Все, что говорит Александр Григорьевич по сути критики не выдерживает. Но он все делает абсолютно правильно. В контактах с Россией он знает, чего он хочет, мы не знаем, чего хотим. Поэтому он всегда, 100 раз из 100 уже много лет добивается того, чего он хочет. А мы всегда, 100 раз из 100 уже много лет ничего не добиваемся, потому что мы не знаем, чего мы хотим. Вот мы сейчас, вроде бы – ну, никто же это прямо не говорит – но можно предположить, что мы, вроде бы, хотим, чтобы они признали независимость Абхазии и Южной Осетии. Вроде бы мы этого хотим. Мы этого хотим какой ценой? Грубо говоря, за сколько? Вот нам за это вообще ничего не жалко или чего-то жалко? То есть поскольку нет четко сформулированной политики у нас, а у него есть, он сидел на нашей шее, сидит и будет сидеть. Он твердо знает, чего он хочет. Он всегда этого добивается. Кроме как аплодисментов ничего не заслуживает. А что он говорит конкретно, что кто-то там чего-то нарушил, обычно это просто туфта. Или, вот, его премьер-министр тут буквально вчера сказал, я был поражен: что мы, значит, какие серьезные люди-то, мы в Белоруссии тут у нас – мы те деньги, которые нам в кредит до сих пор давали, мы же их не проедаем, мы же их вкладываем. Ну, у меня нет комментариев, которые можно сказать в эфире.

И.ВОРОБЬЕВА: Слов уже нет. Перейдем к вопросам, которые задают вам на нашем сайте – их очень много. Игорь, инженер из России просит вас объяснить, хочет услышать ваше мнение: «Хотелось бы узнать ваше мнение о среднесрочной перспективе доллара. Судя по заверениям ЦБ, в стране все хорошо и рубль будет крепчать. Так ли это?» - спрашивает Игорь. Как вам кажется?

А.ПРИВАЛОВ: Ну, вот мы с вами по другому поводу на этот вопрос, по-моему, уже ответили. Даже я – я никак не специалист по валютной жизни – даже я готов привести цепочку аргументов в пользу того, что с долларом все будет лучше чем с рублем, в пользу того, что... ну, это хуже.

И.ВОРОБЬЕВА: Игорь вам доверяет, он вас спрашивает.

А.ПРИВАЛОВ: Труднее сделать такую цепочку. Да нету у меня на этот счет серьезного мнения, нету. Потому что все зависит от настолько большого количества факторов, каждый из которых в свою очередь не определен, что тут буквально что ни скажи, все будет правдоподобно.

И.ВОРОБЬЕВА: В ту же степь вопрос, может быть, из серии. Единственное, что меня смущает, Сергей пишет нам из Украины и спрашивает: «В каком политическом положении находится современная Россия? В положении кризиса или в положении катастрофы?» Я обращаю внимание: из Украины вопрос.

А.ПРИВАЛОВ: А он там в примечании не написал, в каком положении находится его Отечество? Ну, ладно. Значит, насчет катастрофы говорить смешно. Катастрофой, насколько я вижу, не пахнет. Не вижу ни одного разумного признака, который следовало бы назвать катастрофическим. Положение кризисное, положение тяжелое, да.

И.ВОРОБЬЕВА: Положение кризисное тяжелое. Далее вопрос от Влада из Чикаго: «Господин Привалов, читал в российской прессе, что один из тормозов в развитии бизнеса в России – это неопределенность с частной собственностью. То есть группа лиц, приближенных к власти на федеральном и региональном уровне с помощью силовых структур, судов и так далее могут отобрать любую собственность. То есть нет смысла начинать какое-то предприятие в России. Вы согласны с этим утверждением?»

А.ПРИВАЛОВ: Естественно, я бы сказал все не теми словами, но, разумеется, все это правда. Значит то, что у нас здесь принято называть «рейдерством», это страшный бич. Это гораздо более страшный тормоз на развитии инновационной ли, вообще любой разумной экономики. Более страшный тормоз, чем даже наша налоговая система, чем даже наша бюрократия. Рейдерство, то есть абсолютная неуверенность владельца предприятия в том, что он если лег спать владельцем, утром встанет таким же, это страшный тормоз развития, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА: А что делать?

А.ПРИВАЛОВ: Бороться.

И.ВОРОБЬЕВА: Как? Ну вот у нас борются, например, с коррупцией долго и упорно.

А.ПРИВАЛОВ: Видите, какое дело? Я готов прочесть в очередной раз песню о том, как надо бороться. С коррупцией? Ну, для меня, например, то, что происходит последние недели, месяцы – это сильное разочарование. Потому что все те меры, которые я полагал разумными и ключевыми, они по форме принимаются, а по сути, конечно, они выхолащиваются и ничего серьезного происходить не будет.

И.ВОРОБЬЕВА: А вы приведите пример, что за меры были серьезными?

А.ПРИВАЛОВ: Ну вот, например, мера, которая мне не казалась особенно серьезной, не казалась ключевой, но казалась, в принципе, разумной – это то самое ежегодное декларирование доходов господами чиновниками. В чем там был смысл, теоретически говоря? Смысл был именно в ежегодности вот какой: что бумага, она, конечно, что-то терпит, но когда ты на ней что-то написал, на ней это остается. Поэтому по одной декларации с тобой ничего сделать нельзя – что бы там ни было написано, хоть 3 острова в Тихом океане. Я их выиграл в казино, я их получил в наследство от бабушки, я их получил в приданое от милой жены – не важно, соврать можно все, что угодно, поди проверяй, все законно. Если же лежит серия этих деклараций ежегодная и между какими-то двумя есть дельта – вот там было столько-то активов, а здесь стало больше – по поводу этой дельты появляется возможность пристрастно допрашивать: «Парень, это ты где взял? А бумажки покажи». Вот с этого момента начиналась возможная польза. Но! Эта польза исходила из того, что на бумажке что-то написано и оно остается. Выходит вот тут на днях... На днях, уж две недели прошло. Указ президента Медведева по поводу этих самых деклараций, читаю, глазам не верю. В пункте 8-м написано, что ежели человек, заполнивший этот указ, обнаружил – я буквально цитирую – «обнаружил, что чего-то в него забыл внести или внес неправильно, то он всегда без ограничения срока имеет право уточнить, дополнить информацию». Это не будет считаться запоздалым. Ну так, собственно, все.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть отловить теперь будет...

А.ПРИВАЛОВ: Да нет. Просто это стало абсолютно бессмысленно. Не, ну кому интересно лазить по сайтам, смотреть, кто сколько заявил – ну, Бога ради, только лучше пусть в Тетрис поиграют. Вот тут Тетрису 25 лет исполнилось, ей Богу интереснее.

И.ВОРОБЬЕВА: Александр Николаевич, Антон, программист из России спрашивает опять про экономику: «Можно ли сегодня сравнить экономику России с экономиками каких-либо других стран или же...»

А.ПРИВАЛОВ: Можно.

И.ВОРОБЬЕВА: Каких?

А.ПРИВАЛОВ: Масса народа только этим и занимается.

И.ВОРОБЬЕВА: Каких?

А.ПРИВАЛОВ: Кому что нравится. Вот был такой советник у нашего предыдущего президента, господин Ларионов – тот любил с Португалией. Ну, кто с кем хочет. Не знаю – с кем хотите, с тем и сравнивайте.

И.ВОРОБЬЕВА: А вы сравниваете, когда...

А.ПРИВАЛОВ: Да нет. Ну, конечно, интересно, как где идут дела в мире. Конечно, надо посматривать, надо смотреть, может кто чего придумал важного, хорошего, надо это заимствовать. Но, в общем-то, мне настолько менее интересно, что происходит за границей, что мне как-то вот...

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, и продолжая вопрос Антона. Он спрашивает: «В какую сторону движется экономика России, на что она будет похожа, допустим, лет через 10?»

А.ПРИВАЛОВ: Это очень важный вопрос. И действительно, это вопрос главный. Потому что вопрос о том, сегодня дно кризиса, вчера было дно кризиса?

И.ВОРОБЬЕВА: Есть ли второе дно кризиса?

А.ПРИВАЛОВ: Второе, третье, пятнадцатое, когда в очередное дно постучать снизу? – все это, конечно, безумно увлекательно, но все это очень второстепенно, все тактические вопросы. А вот как мы используем кризис, насколько мы подтянемся, проходя его? Подтянемся мы или ослабнем? Выйдем мы из него сильнее чем вошли или слабее? Это вопрос номер раз, это вопрос более чем важный. И пока особенно радостных признаков я не вижу.

И.ВОРОБЬЕВА: А какие признаки нерадостные?

А.ПРИВАЛОВ: Например, стремление национализировать все, что прогорело.

И.ВОРОБЬЕВА: Все понятно. Ахмед, который занимается торговлей, из России спрашивает: «Александр Николаевич, как вы оцениваете покупку Сбербанком Опеля, и нормальна ли эта практика – владение банка автоконцерном?»

А.ПРИВАЛОВ: Да ничего дурного не вижу. Только тут дело вот какое. Позвольте привести некое общее соображение, которое надо вспоминать почаще, потому что оно прочищает перспективу. Значит, дело в том, что наш грешный мир устроен очень несправедливо. А именно, все хорошие возможности надо реализовывать в поте лица своего. Плохие вероятности, как правило, реализуются сами. Поэтому, разумеется, купив 35-процентный пакет концерна «Опель» Сбербанк, возможно, создал себе неприятности с качеством своих активов в зависимости от того, как пойдет развитие событий. То есть, есть неприятная вероятность, и она, в случае чего, реализуется сама. Но создается возможность использовать контроль, совместный с Магной будет контроль над Опелем для того, чтобы, наконец, всерьез пихнуть к реструктуризации, модернизации отечественный автопром. Это возможность, ее надо реализовывать в поте лица – пахать надо. Вот, собственно, и ответ. Есть возможность, есть риск. За второе можно не беспокоиться, он сам сделается. С первым надо работать.

И.ВОРОБЬЕВА: А как вы считаете, Сбербанк сможет отработать эту возможность?

А.ПРИВАЛОВ: Сбербанк – тут дело чисто техническое. Это, так сказать, кошелек. Сработать должны гораздо более широкие круги персонажей. Должны сработать и партнеры – и Магна, и группа ГАЗ – должны сработать российские власти, которые должны создавать правильные условия для реализации создавшихся возможностей модернизации автопрома. Это трудно, это надо делать каждый день. Надо каждый день спрашивать: «Ребята, что у вас не так?» - «Вот этот вот дяденька вот в том кабинете мне не подписывает бумажку» - «А ну, дяденька, иди сюда». Это надо делать каждый день. Иначе ничего не получится.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, это похоже немного на сказку. Вот, вы же понимаете, если дяденька не подписывает документы...

А.ПРИВАЛОВ: Вы знаете, это не очень похоже на сказку, потому что... Вот я только что говорил, что я не очень смотрю за границу, но, все-таки, примеры я там видел иногда.

И.ВОРОБЬЕВА: Посматриваете.

А.ПРИВАЛОВ: Потому что есть немало стран, которые ровно так с инвесторами и работают. Приходит человек, ну, приходил до кризиса человек, там, в Словакию, говорил, что он хочет истратить 3 миллиона евро. Его спрашивали «Какие отрасли вас интересуют?» - «Например, такие» - «Вы знаете, вот у нас для этих отраслей нет рабочей силы, но мы готовы открыть на свои деньги курсы, которые будут готовить нужную вам специальность», ну, и так далее. Я видел это. Ну, не в самой Словакии, допустим, этого не было, я видел живых людей, с которыми так разговаривали, которые первое время ходили с глазами семиугольными от счастья. А потом, вы понимаете, они привыкали. Потом им казалось, что вот так и надо – вот ведь анекдот какой. Что это нормально.

И.ВОРОБЬЕВА: Что ж, надеемся, что в нашей стране тоже что-нибудь станет таким нормальным. Игорь, юрист из России спрашивает: «Почему в отличие от Евгения Ясина, который был у нас недавно в эфире, годовую инфляцию с двузначной цифрой вы не считаете большим злом?» Вы, действительно, не считаете это большим злом?

А.ПРИВАЛОВ: Как вам сказать?

И.ВОРОБЬЕВА: Игорю скажите.

А.ПРИВАЛОВ: Игорю говорю. Разумеется, это зло. Но я многократно в этой аудитории говорил и Евгению Григорьевичу в глаза говорил, и он, в общем, не очень спорит, что существуют на этом свете беды, бОльшие чем инфляция. Причем, гораздо бОльшие. Например, тяжелая болезнь, например, кончина. Вот когда экономика скончается, там инфляции вообще никакой – вот никакой нет совсем. Я говорил и неоднократно говорил, что поскольку мы находимся в контексте очень большого кризиса, это, действительно, большого, нешуточного, то надо все время держать, по крайней мере, в поле зрения гораздо более страшную опасность чем инфляция, которая называется «дефляция». Дефляционная спираль, которая хуже, из которой в прошлый раз мир вышел только со Второй мировой войной. То есть, есть масса соображений, которые надо учитывать в повседневной экономической практике. И ездить все время по одной рельсе – инфляция больше, инфляция меньше – это безумие. Много на свете всего, оно сложное – это только одна рельса, да, важная, хорошая, толстая, интересная, но одна – их еще много.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, то есть зло, но не такое большое?

А.ПРИВАЛОВ: Не единственное.

И.ВОРОБЬЕВА: Не единственное?

А.ПРИВАЛОВ: Явно не стоит того, чтобы все загубить в борьбе с ним.

И.ВОРОБЬЕВА: Ефим из Израиля спрашивает, видимо, касаясь нашей первой темы: «Господин Привалов, не согласитесь ли вы с тем, что основная беда страны не в отсутствии умных или честных руководителей, не в коррупции, не в феодальном судопроизводстве и прочем, а в полной безответственности власти? То есть власть вещает, народ только слушает».

А.ПРИВАЛОВ: Ничего не понял. А вот то, что было перечислено с частицей «не» - это не то же самое?

И.ВОРОБЬЕВА: Это не основные беды, только безответственность.

А.ПРИВАЛОВ: Секундочку. А безответственность с коррупцией – это разные вещи, да? А почему, собственно, коррупция такая махровая? Потому что безответственность.

И.ВОРОБЬЕВА: А отсутствие умных и честных руководителей еще было.

А.ПРИВАЛОВ: Не очень понимаю. Ну, видите какое дело? Я, все-таки, привык думать, что люди – они в среднем примерно одинаковой разумности. Значит, одни люди поют лучше других, другие люди рисуют лучше других, а здравого смысла у всех примерно поровну. Так что насчет отсутствия умных или здравомыслящих людей – просто разговаривать смешно – они всегда и везде есть.

И.ВОРОБЬЕВА: Говоря о недостатках российской экономики, президент России Дмитрий Медведев в интервью американскому телеканалу назвал этот главный недостаток американцам. Он сказал, что сложности России в большей степени связаны с текущей структурой российской экономики, с ориентацией ее на экспорт. Вы согласны с Медведевым?

А.ПРИВАЛОВ: Ну, это такая, изящная перефразировка. Не в том беда, что именно на экспорт – японская или китайская экономика тоже сориентированы на экспорт – а в том, что на экспорт сырья и продукции первого его передела. То есть вот та самая сырьевая направленность – да, это весьма принципиальная слабость российской экономики. Другое дело, что эта слабость не на ровном месте возникает, а на том, что чем более сложное производство пытаются замутить добрые предприниматели, тем большее количество стенок они должны прошибить своим лбом. Это не всем удается.

И.ВОРОБЬЕВА: Это вот, говоря о предпринимателях – мы с вами уже обсуждали.

А.ПРИВАЛОВ: А видите какое дело? Я даже не слышал. Уж на что у нас любят говорить про госструктуры, но я чего-то даже не слышал о том, что кто-то уповает на то, что инновационную экономику создадут госкомпании. Это даже вслух не произносится, потому что это произнести невозможно, этого не будет никогда.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть это вообще в принципе невозможно?

А.ПРИВАЛОВ: Теоретически, может, чего-то и возможно, только никто никогда не видел, как это делается. Ну, был, например, знаменитый атомный проект, конец 40-х – начало 50-х. Сейчас даже представить себе невозможна, какова была эффективность этой работы – меньше нуля.

И.ВОРОБЬЕВА: О «меньше нуля» и о том, что будет происходить дальше, мы узнаем, спустя краткие новости и короткую рекламу. Это «Особое мнение» с Александром Приваловым.

РЕКЛАМА

И.ВОРОБЬЕВА: И мы возвращаемся в эту студию. Снова здравствуйте, это программа «Особое мнение» и у нас в гостях научный редактор журнала «Эксперт» Александр Привалов. Еще раз здравствуйте. Мы продолжаем про инновационную экономику.

А.ПРИВАЛОВ: Да-да-да. Я, если позволите, договорю насчет атомного проекта. По очень лестным оценкам, на атомный проект тогда работало 10% промышленности Советского Союза. Были достигнуты блестящие результаты. Спору нет. Сегодня повторение этого опыта, увы, к счастью – как хотите – невозможно. Сегодня нужно, чтобы новации давались сопоставимым с результатом количеством усилий. На это способны, пожалуй, все-таки только частные лица.

И.ВОРОБЬЕВА: Отлично. Знаете, вот сегодня был опубликован рейтинг самых миролюбивых стран. Россия в этом рейтинге заняла 9-е место, правда, с конца.

А.ПРИВАЛОВ: А сколько всего?

И.ВОРОБЬЕВА: 144 страны.

А.ПРИВАЛОВ: Господи! Кому ж мы так насолили?

И.ВОРОБЬЕВА: 136-е место.

А.ПРИВАЛОВ: А кто рейтинг делал?

И.ВОРОБЬЕВА: Рейтинг делала компания «Global Peace Index». Ну, это, видимо, индекс так называется. Но там хуже чем в России с миролюбивостью дела обстоят только в Пакистане, Чаде, Конго, Судане, Израиле, Сомали, Афганистане и Ираке. То есть Россия только над этими странами поднялась.

А.ПРИВАЛОВ: Я не очень понимаю, почему мы должны это обсуждать. На мой взгляд, это очевидный блеф, причем как-то не очень интересно устроенный. Другое дело, что мы делаем, на мой вкус, - я никогда не был специалистом по внешней политике, но вот на мой деликатный вкус – мы делаем очень много лишних разговоров. Ну, в частности, нынешняя северокорейская история. Я не очень понимаю, почему мы не должны были в первую же секунду жесточайшую тираду произнести по поводу этого мужчины престарелого, который там наследника себе устраивает, и навечно от него не отмежеваться. Почему этого нельзя было сделать? Не понимаю, искренне. Мы говорим много лишних слов по инерции. Мы привыкли в рамках тогдатошнего биполярного мира, в рамках противостояния с американцами какие-то мантры произносить. Простите, 20 лет прошло.

И.ВОРОБЬЕВА: Но, хорошо. А вообще, касаясь темы Северной Кореи, как вы считаете, они вообще блефуют, шантажируют мир?

А.ПРИВАЛОВ: Насколько я понимаю, нынешний великий вождь или как он называется? или великий руководитель, ну, неважно, господин Ким Чен Ир – он, насколько мне объяснили знатоки, он таким нетривиальным способом устроил особенно сильно осажденный лагерь из своей страны, чтобы в этой обстановке нетерпимости, когда земля горит под ногами всех потенциальных врагов, аккуратненько подсадить на трон своего наследника, малолетнего сынишку, никто даже не знает, сколько ему лет точно. Там аккуратно работает серый кардинал, муж сестрички вождя, который по совместительству является еще начальником столичного округа армии. Они, видимо, аккуратненько пересажают или перестреляют – как у них там принято, я просто не в курсе – всех, кто не очень доволен выбором наследника, и потом несколько утихомирятся. Ну, по крайней мере, так говорят. В любом случае, это абсолютно не наша свадьба. Кроме крайней неприязни к этому режиму, мы ничего никому не должны.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть я правильно понимаю, что России вообще в это вмешиваться не нужно?

А.ПРИВАЛОВ: Нет, России в это нужно вмешиваться. России нужно как можно громче цыкнуть. Потому что, вы меня простите, конечно, но всего 307 или 310 километров от точки взрыва до Владивостока. Это совсем близенько.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть Дальний Восток накроет?

А.ПРИВАЛОВ: Если они очень захотят, если им потребуется еще какая-нибудь комбинация, ну, могут. Поэтому очень свирепо. А мы начинаем играть в непонятные игры и производим на незрелые умы неправильные впечатления.

И.ВОРОБЬЕВА: Вы при этом так смотрите на меня, когда говорите про незрелые умы. Я все время спрашиваю взрослые...

А.ПРИВАЛОВ: Я имею в виду тот самый «Global Peace Index» - я про них говорю, про незрелые умы.

И.ВОРОБЬЕВА: Я поняла, да. Наталья задает вам вопрос в SMS: «Изложите, пожалуйста, свое мнение о фиксированной наценке на товары, которая реализуется предприятиями розничной торговли?» Я, честно говоря, так, не очень понимаю, о чем Наталья спрашивает.

А.ПРИВАЛОВ: Ну, нет. Насколько я понимаю, такая опция среди прочих обсуждалась. Ну, если я ничего не пропустил, ее ж никто еще не вводит в действие. Так что вот это вот, ну, еще одна песня от имени умной Эльзы. Потому что, ну, а вдруг все-таки у наших хватит ума этого не делать, чего мы будем заранее обсуждать?

И.ВОРОБЬЕВА: Алкид спрашивает вас: «В чем разница между экономикой 90-х и сегодня?» Но при этом Алкид говорит не о кризисе, то есть не о 1998-м годе. Вот, по мнению Алкида, видимо, разница не большая.

А.ПРИВАЛОВ: Ну, разница огромная. Ну, прежде всего, разница по масштабам экономики. Масштабы экономики, и сейчас в разгаре кризиса, существенно больше чем были в 90-х. С тех пор рынок существенно увеличился в размере. Ну и потом, возвращаясь к тому, о чем мы сегодня говорили, меньше предпринимательского духа, резко меньше предпринимательского духа. Что, конечно, нехорошо.

И.ВОРОБЬЕВА: Кстати, о предпринимательском духе. Вот Алена спрашивает: «На ваш взгляд, примерно какой процент граждан мог бы заняться малым бизнесом в нашей стране?»

А.ПРИВАЛОВ: Не знаю. В текущей ситуации, я думаю, что очень небольшой. Потому что в текущей ситуации заниматься малым бизнесом, не имея черного пояса по карате и зятя в ГУВД, просто невозможно. А это, все-таки, не у всех есть такой набор талантов.

И.ВОРОБЬЕВА: Вас послушать, так просто в бизнес не следует вообще никак, даже в кризис.

А.ПРИВАЛОВ: Бизнесу сейчас очень тяжело. Я не думаю, что я открываю какую-то Америку, говоря об этом.

И.ВОРОБЬЕВА: А вы знаете, некоторые люди, эксперты говорят о том, что сейчас как раз самое время для каких-то смелых решений, для открытия и так далее.

А.ПРИВАЛОВ: Абсолютно! Так, про что и есть.

И.ВОРОБЬЕВА: Это действительно, да?

А.ПРИВАЛОВ: Да, конечно! Чем кризис плох, все понимают. Кризис хорош тем, что он наряду с прочим, чего он ломает и много чего жалко, чего он ломает, он ломает еще и массу перегородок. Какие-то люди, которые были бы для тебя совершенно непобедимыми конкурентами, прогорают, они освобождают для тебя ниши. Если ты в чем-то более продвинут чем они, так как раз самое время тебе их обштопывать, самое время захватывать рынки, самое время действовать. Для этого нужны деньги и помощь – ни денег, ни помощи.

И.ВОРОБЬЕВА: Но при этом речь идет о тех, кто уже находится на рынке? То есть входить людям...

А.ПРИВАЛОВ: Почему? Какая разница? Входить можно.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть не важно абсолютно, да?

А.ПРИВАЛОВ: Ну, входить совсем нехорошо без денег, просто невозможно.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот, продолжая высказывания помощника президента России Аркадия Дворковича – он сегодня много чего назаявлял, в том числе говорит о том, что власти России рассчитывают, что в ближайшее время спад в российской экономике, все-таки, замедлится. «В последующие месяцы, - сказал Дворкович, - мы ожидаем более позитивной динамики». Я понимаю, что это как раз речь идет о тех самых прогнозах, о которых мы с вами говорили. Но тем не менее, вот власти России надеются. Есть какие-то признаки, действительно?

А.ПРИВАЛОВ: Ну, насколько я понимаю, где-то примерно то ли с февраля, то ли с марта, в сущности, падение-то прекратилось. Происходит какое-то такое вялое трепыхание на достигнутом тогда уровне. И в принципе, никто не запрещает надеяться, что это трепыхание – оно предвестие того, что поползет вверх. Другое дело, что статистика не подтверждает обоснованность таких надежд, потому что я чего-то не припоминаю случая, когда оживление началось в начале лета. Вот законы природы этого не возбраняют, теоретически это возможно. Но по-моему так в России за все последнее время не случалось. Ну, может, случится – кто его знает?

И.ВОРОБЬЕВА: Возвращаясь к вашим же высказываниям, Александр из Москвы вам пишет: «А ведь Штаты практически национализировали свой погоревший автопром. Это они так ошиблись?» Это вот, говоря о вопросах национализации.

А.ПРИВАЛОВ: Штаты... То есть не Штаты, а их президент язык стер, рассказывая, что это временно. Что он как раз не национализирует. Как раз та половина Америки, которая голосовала не за Обаму, она сейчас вопит, что он, гад строит в Америке социализм. А там это очень сильное ругательство.

И.ВОРОБЬЕВА: В Америке социализм – это сильное ругательство?

А.ПРИВАЛОВ: Это сильное ругательство. Поэтому вовсе не безоблачное это решение. Но там, понимаете, там дело не о массовом поступке, а, все-таки, о штучном. А тут нам предлагают массово, что еще хуже. Хотя и решение Обамы по автопрому далеко не бесспорное.

И.ВОРОБЬЕВА: Знаете, хочу с вами поговорить немножко о политике в оставшиеся 3 минутки, чуть-чуть совсем.

А.ПРИВАЛОВ: Да разве политика стоит дороже? Давайте.

И.ВОРОБЬЕВА: Мне тоже так кажется. Сегодня «Единая Россия» заявила о том, что при МГУ появится партийная школа «Единой России». Они ее называют Школой современной политики, будет осуществляться при помощи преподавателей.

А.ПРИВАЛОВ: Простите, я, может, чего-то не знаю, а это законно?

И.ВОРОБЬЕВА: Ну вот... По крайней мере, по мнению «Единой России» это законно.

А.ПРИВАЛОВ: Нет, насколько я помню, образование же у нас деполитизированное. Ну, это надо посмотреть.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну, вы же понимаете, Школа современной политики.

А.ПРИВАЛОВ: Вы о чем хотели спросить?

И.ВОРОБЬЕВА: Я хотела спросить: это вообще нормально, что в МГУ будет открываться Школа современной политики под эгидой «Единой России»? То есть по факту партийная школа.

А.ПРИВАЛОВ: Если это законно, то у меня нет возражений.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот так? А хорошо, а тогда может появиться в МГУ партийная школа Яблока?

А.ПРИВАЛОВ: Если это законно, повторяю, то у меня тоже не будет возражений.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть должна быть все-таки?..

А.ПРИВАЛОВ: Мне, все-таки, кажется, что если в законе чего-то написано, то не надо его так уж прямо и нарушать.

И.ВОРОБЬЕВА: «Так уж прямо нарушать». Вот к последним новостям вернемся – не удалось нам с вами про политику поговорить 2 минуты, не получилось – минута. Ладно. Не так много стоит она в ваших глазах. Возвращаясь к инфляции. Все-таки не буду спрашивать конкретно про нее. Чтобы просто вы объяснили нашим слушателям. Вот сегодня заявили о том, что с начала года потребительские цены выросли почти на 7% - это данные Росстата. Вот для людей это что должно значить?

А.ПРИВАЛОВ: Ну, что они за ту же сумму товаров и услуг платят на 7% больше.

И.ВОРОБЬЕВА: Но при этом по сравнению с маем 2008 года инфляция замедлилась.

А.ПРИВАЛОВ: Инфляция сейчас очень замедленна. Сейчас инфляция, вот, сию секунду, в эти последние недели, может быть, 1,5-2 месяца инфляция в годовом исчислении – процентов 7 сейчас. Что будет дальше, я не знаю. В начале года было хуже, потому что в начале года мы же подняли цены на тарифы естественных монополий, Бог весть зачем. А с тех пор инфляция неуклонно сокращается.

И.ВОРОБЬЕВА: У нас осталась совсем минутка буквально, да? Минутка времени. Не знаю, кто спрашивает, про войну спрашивают почему-то: «Как война, танки, небось, во славу духа и победы»... А, ну понятно. «Что экономике России сейчас более нужно? Вот если, допустим, случится что-то военное...» А, мне уже говорят, что у нас с вами нет времени. Представляете?

А.ПРИВАЛОВ: Не дай Бог. Не дай Бог, чтобы случилось что-нибудь военное. Давайте вот на этом и...

И.ВОРОБЬЕВА: Давайте. Да, не дай Бог, чтобы случилось что-то военное. Александр Привалов, программа «Особое мнение» была на «Эхе Москвы». Спасибо всем большое.

комментировать