Поддержали: xx
Минутку...
ПОИСК
Обычная версия
передача
Все передачи

Особое мнение

время выхода в эфир — пн-пт, 17:08 и 19:08
Известные политические журналисты - постоянные участники программы - отвечают на вопросы слушателей, присланные на эфирный пейджер, на интернет-сайт радиостанции или заданные по телефону прямого эфира.
Обычная версия
эфир
19.11.2008 17:08
Особое мнение
Гости:
Дмитрий Муратов главный редактор "Новой газеты"
Ведущие:
Эвелина Геворкян журналист "Эха Москвы"
Е.ГЕВОРКЯН: Здравствуйте, в параллельном эфире на телеканале «RTVi» и радиостанции «Эхо Москвы» я, Эвелина Геворкян, приветствую аудиторию и нашего гостя – Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты».

Д.МУРАТОВ: Добрый день.

Э.ГЕВОРКЯН: Буквально вчера в этой студии мы с юристом Михаилом Барщевским обсуждали то, как хорошо, что судебный процесс по делу Анны Политковской будет открытым, и вот сегодня шокирующая новость - процесс закрытый. Сегодня уже делали заявление о том, что это явление позорное и ужасное, - скажите, как такое могло случиться, в чем подвох?

Д.МУРАТОВ: ну, правда – позорище. Ну, что это – такой резонансный процесс, которым интересуются в стране и в мире и вдруг, на абсолютно надуманных основаниях, судья Зубов выносит решение о том .что процесс закрыт. В понедельник, я думаю, произошло следующее – мне сейчас так кажется, - в понедельник, когда должно было состояться первое заседание суда по делу о Политковской, там должен и быть принят режим этих заседаний – закрытый или открытый. Мне почему-то кажется. Что с самого начала планировался закрытый режим, потому что посмотрите – на улице, на Старом Арбате, 37, стояло 50-60 журналистов. Там было несколько десятков камер, а для этого, одного из самых резонансных дел в современной истории России отвели комнату, куда еле-еле вмещаются 10 человек. Раз отвели такую комнату, значит, видимо заранее не хотели пускать. Однако на это заседание приехал уполномоченный по правам человека при президенте РФ В.Лукин. И в присутствии Владимира Петровича и такого количества прессы, видимо, показалось судье, что что-то здесь не так, что старые инструкции, видимо, не действуют, и было принято решение открыть процесс и закрыть его только в том случае, если присяжным поступят угрозы. Там тоже интересно, почему должны присяжным поступить угрозы – потому что зальчики все равно маленькие - вот в России, на одной шестой части суши, не нашлось места для того, чтобы нормально провести процесса – не нашлось. В результате было принято решение, что часть запасных присяжных сидит вместе с публикой и вместе с прессой. И вот судьба этих 4 человек, которые оказались в страшном вражеском тяжелейшем окружении этих необузданных участников процесса и журналистов – она вызывала такое беспокойство судьи. Он сказал – если поступят в их адрес угрозы, они ощутят давление, то процесс будет закрыт. С тех пор прошел только вторник. Во вторник были отобраны присяжные – не было никакого процесса. Естественно, не могло быть никакого давления, никаких угроз. Но присяжные передали судье Зубову записку о том, что они не выйдут в зал заседаний и не займут свои места на скамьях присяжных до тех пор, пока пресса в зале. И Зубов – он мог отклонить это решение - вот хочу заметить: присяжные имеют право на подобные заявления, и я здесь не скажу ничего дурного – мы уважаем институт присяжных, газета уважает институт присяжных. Но допустим, это произошло. И судья мог сказать – нет, друзья, извините, было принято решение – вы могли взять самоотвод, когда шел отбор присяжных, вы прекрасно понимали, сколь резонансно это дело. Однако судья быстро, - на мой взгляд, - поспешно, с готовностью и радостно принял решение о закрытии процесса. Я не думал, что это так быстро произойдет. Думали, что это случится и что-то не в ту сторону перещелкнула матрица, но что так быстро – не думали. Я вообще шел на эфир, честно сказать, с тем, чтобы рассказать про акцию «Сухая попа», которую мы проводим в четвертый раз вместе с рядом благотворительных организаций по сбору подгузников, памперсов для детей в детских садах – чтобы принесли 2 декабря на Клементьевский переулок, 10, строение 1 подгузники – там замечательные актеры всем этим занимаются, прекрасная Катя - вот хотел про это поговорить. Теперь подумал, как эти две темы объединить и понял - если некоторые участники процесса так боятся своего народа и боятся прессы, может быть, часть из этих подгузников, которые мы соберем 2 декабря, этих самых памперсов мы и передадим части этих людей, чтобы они уж не так жутко боялись прессу и других участников процесса – соединим две акции.

Э.ГЕВОРКЯН: Это правда и смешно и грустно. В первую очередь, конечно, грустно – сколько можно обсуждать, что это действительно резонансное дело? С другой стороны я пыталась найти какие-то другие объяснения и поставить себя на место, допустим, присяжных. Если это такие же простые, случайно выбранные люди, которые оказались присяжными…

Д.МУРАТОВ: Да – домохозяйка, безработный, портной.

Э.ГЕВОРКЯН: Может быть, им никто еще не угрожал, но они понимают, что это настолько серьезное и настолько опасное дело – может быть, они действительно испугались и действительно попросили судью, чтобы их защитили таким образом, чтобы они не прославились на всю страну?

Д.МУРАТОВ: От кого защитить? От прессы, которая будет в зале? Я, честно говоря, за последнее время знаю, что с начала года в стране было 50 нападений на журналистов, а чтобы дикие журналисты нападали на домашних людей – такие случаи мне неизвестны. Поэтому я не думаю, что здесь чего-то надо бояться. Но даже если у них такой страх – дело же даже не в присяжных. Дело в том, что судья, г-н Зубов – профессиональный человек. Кстати говоря – высокопрофессиональный специалист. Правда, именно он так же профессионально завершил дело по убийству корреспондента «Московского комсомольца» Дмитрия Холодова, отпустив всех обвиняемых, еще и заставив перед ними гособвинителя Ирину Алешину извиниться. Хотя по материалам дела ни у кого - больше того, он позволял на этом суде достаточно нахальные выходки со стороны подозреваемых в убийстве Холодова – вот этих военных, в отношении оцта Дмитрия Холодова – видимо, Зубов специализируется на журналистах. - «День открытых дверей» устраивает для их убийц – ну, что же делать, это вот такой военный суд. Я вообще считаю, что эти военные суды очень странные, - а с чего это вдруг, а почему военный суд?

Э.ГЕВОРКЯН: Кстати, вы опережаете вопрос.

Д.МУРАТОВ: Извините, - видите, просто взволнован, просто кричу аж.

Э.ГЕВОРКЯН: Афанасий Галактионов: «Почему суд военный, почему в стране есть военные суды и военные стоматологи? Мы что, в состоянии войны?». Или если в каких-то преступлениях участвовали военные, то почему должны судить сельских учителей, безработных или журналистов на каких-то других основаниях. То есть, как вам кажется, имеют ли право на существование эти военные суды и не стоит ли начать реформирование системы?

Д.МУРАТОВ: Уважаемый Афанасий, возникает такое впечатление, что фактически все суды, в том числе, гражданские, у нас являются в каком-то смысле военными. Поскольку по команде выполняется все, о независимом правосудии в РФ говорить, конечно, чрезвычайно сложно - уже даже и Конституционный суд отчасти стал военным – видите, тут конституцию распечатали. Очень мне жалко В.Д.Зорькина, я его со всей силы уважаю, он потрясающий человек и замечательный юрист, но когда Валерий Дмитриевич сравнил увеличение срока президента конституционного до 6 лет с тем, что это просто в доме камин поставили, подумал - Господи, Валерий Дмитриевич, бедный, - какой камин, в каком доме? Конституционное изменение настало и председатель Конституционного суда говорит, что это камин так в доме поставили, а стены не разрушили. Поэтому в каком-то смысле все суды военные – что власть прикажет, то приблизительно и сделают - по резонансным делам, безусловно. Мы, конечно, думали, что суд будет, тем не менее, общей юрисдикции, а не военным судом.

Э.ГЕВОРКЯН: А почему вообще так получилось – почему он стал военным?

Д.МУРАТОВ: Видите ли, по мнению следствия, по мнению сторон, там находится множество сведений, которые содержат гостайну. О чем же эти сведения, содержащие гостайну? Ну, в первую очередь о том, что кто-то из этих людей, которые сейчас обвиняются – я не готов сказать. Что это они заказчики, посредники, организаторы и исполнители убийства, но г-н Хаджикурбанов военнослужащий, он милиционер, он работник СОБРа в прошлом, г-н Рягузов – действующий подполковник федеральной службы безопасности. Но самое интересное, почему закрывают процесс я сейчас скажу - для нас это очень важно, - там, в деле, в показаниях, на каждом шагу, на каждом углу следы так называемых «агентов спецслужб» - их по-разному называли в разные времена – называли их «люди с полосой» на их личной карточке – у четная такая красная полоса - вот он агент, которому присваивается какое-то – ну, извините, не кличка, а какой-то псевдоним оперативный, и вот они, с одной стороны, живут среди нас, а с другой стороны они работают на ФСБ, или на милицию. Я абсолютно не против - во всех странах мира есть агентурная работа. Но у нас агенты обладают определенным иммунитетом. То есть, они, под прикрытием того, что выполняют задание «особливой государственной важности» могут позволять себе делать все, что угодно. У нас был один из самых знаменитых бандитов, Макс Лазовский – он был агентом у некоего подполковника Юмашева.

Э.ГЕВОРКЯН: Так это же просто свои люди в разных сферах.

Д.МУРАТОВ: Конечно. И в любую секунду - то, что ты носишь оружие, что совершаешь противоправные действия, то, что ты не ограничен в своих возможностях, в своем поведении, в любую секунду скажешь - вы знаете, но я же такой специальный человек, я выполнял задание партии, правительства и ФСБ. Вот посмотрите – один из людей, которые фигурируют в показаниях, тот самый, который, по мнению следствия, вербовал братьев Махмудовых, - Гайтукаев. Он вообще известный серьезный бандит – он сейчас сидит за убийство, совершенное по найму. Так в зале суда Ломали Гайтукаев сказал, что он агент ФСБ. Вот этого они боятся. Они боятся, что вылезет вся эта теневая сторона того, как устроены спецслужбы. Том же Ломали Гайтукаев был у кого агентом? Он был агентом у того же самого Павла Рягузова. Хорошо это, или плохо - я не знаю. Наверное, правильно сделал Рягузов, что завербовал Гайтукаева - отлично, молодец. Но Гайтукаев совершил убийство. Когда агенты совершают убийство – как с этим быть? Все эти вопросы надо будет задавать на этом суде, открыто задавать. А нам не дадут такой возможности – открыто задавать эти вопросы и обсудить, как устроена эта механика.

Э.ГЕВОРКЯН: действительно, это всегда спорная тема - где проходит та грань, когда журналистам стоит обнародовать информацию, но в то же время чтобы это не повредило расследованию и пользе дела.

Д.МУРАТОВ: Отлично. Я с вами целиком согласен – все отлично вы сказали, но у суда было право закрывать определенное право закрывать заседания, на которых слушаются определенные эпизоды, в которых раскрываются вещи, составляющие гостайну. Есть такая возможность, она и сейчас существует. В результате, что нам придется делать, раз суд решил все закрыть, а не конкретные эпизоды дела? Редакционная коллегия «Новой газеты» приняла жесткое решение - мы не хотели этого, но нас вынудили к этому решению – мы будем раскрывать на страницах газеты закрытый процесс. Вот на странице «Новой газеты» он будет раскрытым: мы начнем обнародовать все факты, собранные нами в результате нашего расследования и исследования ситуации с Политковской Мы хотели все это сказать на суде, мы хотели, чтобы эти факты разбирались в присутствии сторон. Нас вынудили. Мы не дадим закрыть процесс по Анне Степановне Политковской. И мы на страницах газеты будем открывать самые ключевые эпизоды этого процесса. Так что ждите.

Э.ГЕВОРКЯН: Катя: «В России действует программа защиты присяжных после суда?» - это к разговору, что они могли испугаться.

Д.МУРАТОВ: У нас в стране, благодаря, в том числе, усилиями нашего акционера А.Е.Лебедева, когда он был еще депутатом ГД - принят закон о защите свидетелей. Не бог весь как он действует, прямо скажем, однако ту же Политковскую, когда на нее планировал покушение некто «Кадет» - это известная история, что он угрожал ей, что он приезжал убить ее из снайперской винтовки в Москве, что он мастер по стрельбе и все такое прочее – один из тех, кто занимался пытками в Грозном, такой ОМОНовец, милиционер такой, Лапин – тогда к ней приставили охрану. Выглядит, конечно, это странно – это люди, которым надо было все время заправлять машину – ну, мы на этом не экономили – с удовольствием, - вот они ходили с автоматами, в бронежилетах повсюду за Политковской, сидели в редакции. Ну и через какое-то время мы были вынуждены от этого отказаться, и Аня тоже написала заявление с просьбой снять. Поэтому, к сожалению – это правильный вопрос – гибкой системы так называемых приставов, которые работают в особых департаментах – что мы знаем, например, по американским блокбастерам со Шварценеггером – мне кажется, что пока такой системы у нас нет. А надо обязательно делать - если хотим бороться с коррупцией, то конечно, такую систему придется создавать очень хорошую.

Э.ГЕВОРКЯН: Чтобы внести ясность – пресса сообщает о том, что сегодня на скамье подсудимых четыре человека – они, кстати, заявили сегодня, что они свою вину не признали.

Д.МУРАТОВ: Естественно, это было ожидаемо.

Э.ГЕВОРКЯН: И эти четыре человека – сотрудник ФСБ Рягузова, Сергей Хаджикурбанов, двое братьев Махмудовых. Считается, что Хаджикурбанов – это один из организаторов преступления - его в этом обвиняют. А в чем обвиняют Рягузова? - часть обвинений, я знаю, с него сняли. На данный момент что ему предъявляют?

Д.МУРАТОВ: Сейчас Павлу Рягузову, насколько известно мне, предъявляют обвинения по достаточно старому делу в отношении предпринимателя Эдуарда Паникарова.

Э.ГЕВОРКЯН: В рамках этого дела?

Д.МУРАТОВ: Отчасти в рамках этого дела, поскольку они были связаны с Хаджикурбановым и Рягузов с Хаджикурбановым фактически похитили этого предпринимателя Паникарова, повезли его домой, незаконно проникли в его жилище с надеждой получить там какие-то деньги. В первую очередь, Сергей Хаджикурбанов и только во вторую очередь Рягузов – они его избивали, он был весь окровавлен, были зафиксированы ему ушибы, и если бы не жена, которая оказалась дома, неизвестно, чем бы это все закончилось, а так его увезли куда-то, начали умыкать куда-то в машине, по дороге тоже избивая, и на посту ГАИ их остановили – фактически жена спасла - кстати говоря, модель, красивая женщина - спасла, скорее всего, жизнь, - уж здоровье точно, - своему мужу, и по этому эпизоду обвиняется Рягузов. Это основное. А по обвинению, что он предоставил телефоны и место жительства Политковской – это в материалах дела есть и как это во время суда выплывет, я пока не могу сказать. Я не знаю.

Э.ГЕВОРКЯН: Есть вопрос от математика из Сиднея: «У нас в Австралии Политковскую помнят и уважают, к годовщине убийства Анны по австралийскому телевидению шел фильм «Пять писем Анны» - видели ли вы этот фильм и шел ли этот фильм в России?»

Д.МУРАТОВ: нет, в России не было показано никаких фильмов про Анну Политковскую. Снято множество фильмов – есть канадская лента, есть замечательная лента наших документалистов, но в России эти фильмы не показывали нигде. Их показывали в Норвегии, США, Дании, Бельгии, во Франции, много раз в германии, ставили спектакли. Но у нас нет, этого не было. Видимо, это считают… Ну, можно показывать «Игры на выживание» и ночные труповозки криминальные на известных вам каналах, а это такая ситуация и такой человек, который не то говорил, наверное…

Э.ГЕВОРКЯН: Но сейчас документальные фильмы тоже присутствуют.

Д.МУРАТОВ: Нет, такого не было. Могу сказать, что замечательную работу закончила Марина Голдовская, один из самых блистательных документалистов, - не знаю, заинтересуются - может быть, вот я сейчас сказал про это, какой-то из каналов заинтересуется. Честно говоря, у меня есть серьезные сомнения - все же Политковская была не очень похожа на Ксению Собчак, поэтому у меня есть сомнения, что каналы заинтересуются этим.

Э.ГЕВОРКЯН: А как вы сами для себя объясняете – почему на западе личность Ани и ее работы интересны, ей посвящают фильмы - ладно, опустим уже руководителей каналов - а даже само народонаселение - ведь она для них писала эти статьи и проводила расследования в рамках нашей страны? вы ощущаете, что здесь меньше интереса, чем на Западе?

Д.МУРАТОВ: Аня писала статьи известно, зачем, известна ее мотивация – она помогала людям. Ей публицистические обличения были абсолютно безразличны – она все время помогала людям. А когда в этом было виновато государство – писала, что виновато государство. У меня была странная встреча около здания окружного суда - ко мне подошел отец и мать обвиняемых братьев Махмудовых. Они не верят. Ну, конечно, какие отец и мать поверят, ну и еще ничего не доказано – в виновность своих сыновей. И сказали, что они их отправили от войны, а войну они прожили, читая все время статьи Политковской и вообще считают, что ей в Чечне надо поставить памятник, - Ане Политковской. Это считают родители обвиняемых. А почему на западе так, ау нас по-другому, могу сказать - потому что там все-таки в большей степени высшая ценность человек и его жизнь, а у нас высшая ценность – это государство и его благополучие. Вот это базовое расхождение, которое на ситуацию с Аней Политковской проявилось еще раз в абсолютно полной мере – никаких загадок тут нет.

Э.ГЕВОРКЯН: И самый основной вопрос, вам его задают каждый раз - на сегодняшний день как изменилась ситуация? Считаете ли вы, что в современном российском суде можно рассчитывать на справедливый приговор, прозвучат ли имена истинных заказчиков - слишком уж много негативных примеров, а поэтому не верится, или верится с трудом.

Д.МУРАТОВ: Несмотря на то, что у меня чрезвычайно скептичное отношение с сегодяншенго дня, после этого позорного решения в отношении того, что будет происходить на Старом Арбате, дом 37, - хорошая цифра, - тем не мене, я видел добросовестность следствия, и я надеюсь. И в этом заинтересованы все адвокаты - и адвокаты обвиняемых, и адвокаты пострадавшей стороны. То есть, Веры и Ильи Политковских – что мы должны добиваться установления истины по делу. Нам абсолютно не интересно, если будет объявлено - все, убийцы наказаны, но при этом заказчик не установлен, а киллер на свободе. Мы не посчитаем это дело законченным и конечно, будем добиваться установления истины по этому делу. Нам нужна не формальная галочка - вот раскрыто преступление - нет, нам нужна справедливость. И мы будем ее, естественно, добиваться. Вот еще и из-за этого - из-за невозможности наблюдать за процессом восстановления справедливости – ведь судоговорение, судосостязание оно важно именно в этом. Именно поэтому общество должно глазами журналистов за этим следить. Иначе у нас получается - извините, такие ситуации, когда журналисты остаются наедине с бейсбольными битами или ломами – как Михаил Бекетов, редактор «Химкинской правды», который в тяжелейшем состоянии сейчас лежит в Склифе. Кстати, ему нужна кровь первой группы, положительный резус – на сайте «Новой газеты» можно посмотреть, куда все это можно сдать. В тяжелейшем состоянии. А милиция даже не изъяла видеозаписи с соседних камер наблюдения. Понимаете? Даже не рассматривается версия, что эта местная власть могла…. Нужно, чтобы пресса наблюдала за этим судом.

Э.ГЕВОРКЯН: Мы продолжим разговор через несколько минут НОВОСТИ

Э.ГЕВОРКЯН:

Д.МУРАТОВ:

Э.ГЕВОРКЯН: Продолжаем «Особое мнение», в студии Д.Муратов, главный редактор «Новой газеты». Зачитаю вопросы, которые приходят. Георгий из Санкт-Петербурга: «Будет ли редакция иметь в своем распоряжении стенограмму или магнитофонную запись заседания суда?»

Д.МУРАТОВ: Редакция будет счастлива, если кто-то окажет нам такую услугу - иметь в своем распоряжении подобную стенограмму.

Э.ГЕВОРКЯН: Вы сегодня много важных объявлений сделали.

Д.МУРАТОВ: Да.

Э.ГЕВОРКЯН: В последнее время много новостей касаемо безопасности, вернее, опасности, в которой находятся журналисты. В частности, сегодня не только заграничные «Репортеры без границ» обеспокоились нашими журналистами, но и Общественная палата сказала. Что нужно создать организацию, которая будет оказывать работникам СМИ юридическую помощь и даже защищать от нападений - пока я не очень представляю, как это все возможно. Вот это все стало после дела Михаила Бекетова особенно актуально – пошли все эти разговоры. И далее Павел Гусев, как член Общественной палаты и главный редактор «Московского комсомольца» пояснил. Что центр задуман как служба экстренной помощи – когда Общественная палата за свой счет будет отправлять в регион юристов – туда, где эта помощь непосредственно необходима, и он также считает, что нужно за нападения на журналистов увеличивать сроки – чтобы это не было приравнено к обыкновенному нападению. Как вы считаете, эта мера действительно возымеет успех?

Д.МУРАТОВ: Про сроки. Увеличить или нет, за нападение на журналистов – не знаю

Э.ГЕВОРКЯН: Если у кого-то поднялась рука – неужели остановит?

Д.МУРАТОВ: Я полагаю, что сейчас самое важное - если Общественная палата хочет этим заняться - провести мониторинг всех нераскрытых убийств журналистов. До сих пор не привлечен к ответственности вице-губернатор Липецкой области Даровский, который был непосредственным заказчиком убийства нашего корреспондента Игоря Домникова и московский предприниматель Сопот, который бандитам отдал просто фактически пожелание и указание разобраться с Игорем. До сих пор непонятно, что будет происходить с делом Дмитрия Холодова, которым «Московский комсомолец», к его чести, активно продолжает заниматься. До сих пор непонятно, почему получила Айгуль Махмудова 5 с половиной лет - несколько дней назад. И потом, по тому же Бекетову смотрите, что происходит: местная химкинская милиция рассматривает только бытовые версии, они не изъяли ни свидетельские показания, не допросили свидетелей, которые первыми видели там эту таинственную машину «Мицубиси», стоящую рядом, которые могли описать даже приметы этих самых людей, Они не изъяли эти записи – только после того, как наш корреспондент Костюченко им рассказал, что эти записи есть, сказали кисло: спасибо, что следствию помогли, - у нас завтра этот материал выйти в газете. Надо, конечно, это дело срочным образом передавать на уровень министра внутренних дел и на уровень генеральной прокуратуры или, во всяком случае, Управления МВД по центральному федеральному - забирать оттуда это дело - местная милиция, конечно, непосредственно связана с местным начальством. Ну, что же мы измываемся над человеком, который лежит в коме? Вот это надо сделать абсолютно срочно. Еще раз говорю – про сроки увеличения наказания за журналистов – не знаю. Нужно ли создавать еще один центр? - может быть, чем больше их будет, тем лучше, но ведь есть Фонд защиты гласности Алексея Кирилловича Симонова, есть Центр экстремальной журналистики и есть Союз журналистов РФ.

Э.ГЕВОРКЯН: Но по факту получается, что трагические события периодически происходят.

Д.МУРАТОВ: А нужно им, как общественным организациям, деньги выделять по факту. Нужно создавать не какую-то организацию, а существующим уже, репутационным, заслужившим свою репутацию – надо им выделять гранты на эти общественные работы, которые распределять из президентского фонда.

Э.ГЕВОРКЯН: Кому выделять?

Д.МУРАТОВ: Государство должно им выделять. Будет еще одна защита? – хорошо. Но очень важно на самом деле – вот поправки в закон о СМИ, если она пройдет – о том, что журналист может по решению суда не раскрывать свои источники информации – вот это важнейшая вещь. Потому что тогда люди будут делиться информацией куда с меньшим опасением - это просто очень важно. И самое главное – провести мониторинг всех нераскрытых убийств журналистов. Понять, почему нас из числа наемных убийств раскрывается куда больший процент, чем в отношении убийств только журналистов – по журналистам раскрывается минимальное количество дел. В основном по наемным убийствам раскрывается множество дел. Все силы сейчас надо, конечно/, бросить на ситуацию с Бекетовым.

Э.ГЕВОРКЯН: Невозможно не зачитать вопрос от Ольги: «У многих людей такая тяжелая жизнь – какая им разница, открытый или закрытый процесс? Многие о нем и не слышали».

Д.МУРАТОВ:Конечно, у людей тяжелая жизнь. Я понимаю, и газета всю жизнь старается помочь людям, у которых тяжелая жизнь – вот про это я хотел вам сказать. Смотрите - Наталья Чернова недавно у нас писала в публикации – например, родители детишек, у которых онкология - им сократили больничные – через 120 дней они должны выходить на работу, хотя курс лечения, химиотерапия – все это длится минимум год, а иногда долгими годами. А как, а на что? И больничные не оплачиваются. В конце концов, видите, услышала Госдума выступление газеты, выступления экспертов, которых она привлекала, и теперь вот эти самые родители, - которым, может быть, действительно все равно, открытый процесс по Политковской, или закрытый – потому что у них ребенок болеет. Но газета, благодаря усилиям своих сотрудников, добилась для них того, что они теперь могут ухаживать за ребенком. И таких примеров очень много. Газеты стараются помочь и облегчить людям жизнь. Надо связывать это. В принципе надо начать связывать свободу и правосудие с уровнем своей жизни.

Э.ГЕВОРКЯН: Кстати, про уровень жизни. Сегодня лидер партии «Яблоко» Сергей Митрохин высказался относительно увеличения президентского и парламентского срока - это уже во втором чтении сегодня приняли в думе, в пятницу, видимо, примут в третьем. Митрохин говорит, что это путь к тоталитарному режиму и это ведет страну в сторону пожизненного президентства. Вы разделяете такие опасения?

Д.МУРАТОВ: Видите ли, перед нашей программой уже прозвучала социологическая информация «Левада-Центра» о том, что 86% людей одобряют деятельность премьер-министра, чуть меньше одобряют деятельность президента Д.Медведева. Очень хорошо – люди должны любить своих лидеров и никаких сомнений - правильно, пусть любят. Но режим увековечивания власти – он простой. Вот никто из нас, если все эти законы будут приняты, а у меня мало сомнений, что они не будут приняты – всегда уже будут жить только при этом президенте или при этом премьере, или как они будут меняться местами – вся жизнь у нас пройдет при этих… - вот это надо просто внятно понять. Готовы ли все к этому? Я не готов. Я кК этому не готов. Мне кажется, что власть должна обновляться. У нас был заголовок в газете: «Кому Обама, а кому – барак». Мне кажется, что какие-то реформаторские истории – собственно говоря, есть вещь под названием «обновление власти» - почему такие вещи, как ротация, приняты во всем мире? - конечно для того, чтобы не набирала силу инерция, не обрастало все это диковинной коррупцией, не обрастало это все родственными связями. Тут меня сегодня спрашивали – правда ли, что у Политковской был американский паспорт? - у Политковской был американский паспорт. Это считается, наверное, непатриотичным? Патриотичным, наверное, считается, когда все наши крупнейшие компании и олигархи хранят деньги в швейцарских виргинских оффшорах - вот это патриотично. Вот нельзя, чтобы власть обрастала такими оффшорами своих друзей. Поэтому должна быть ее сменяемость. А у нас произошел режим увековечивания. Причем. С такой поспешной, я вам хочу сказать, несколько суетливой и потной форме, когда за несколько дней все это принято, а послезавтра, как я понимаю, уже в третьем чтении, а потом регионы будут соревноваться за право одобрить это решение Госдумы, я думаю – а что, 4 года мало, 8 лет - мало? Ну что же это за такие странные дела? Как-то это не бог весь как хорошо. Мне не нравится. Это признак не современной страны, это признак архаичной страны.

Э.ГЕВОРКЯН: У вас есть какие-нибудь предположения – почему это именно сегодня и именно так поспешно?

Д.МУРАТОВ: Ну, не знаю. Всякая власть стремится себя сохранить, а всякое общество должно стремиться к тому, чтобы власть развивалась и постоянно обновлялась. Но у нас общество к этому не стремится - может быть, в связи с его отсутствием. Ну, что делать. Ну, вот так вот. Будем жить в такой стране. Наша страна, все равно, что же делать.

Э.ГЕВОРКЯН: Вас спрашивают, есть ли новости по делу Щекочихина.

Д.МУРАТОВ: По делу Щекочихина, надеемся, что в скором времени они будут - там были проведены важнейшие следственные действия, одно из самых трагичных и драматичных следственных действий было проведено. И мы надеемся. Что по Щекочихину все будет продолжаться – мы будем заниматься этим. Думаю, что мы сумеем это дело раскрыть.

Э.ГЕВОРКЯН: Ваша газета вскоре может превратиться в стенограмму судебных процессов.

Д.МУРАТОВ: Необходимо, чтобы прессе стали отвечать. Знаете, до сих пор не можем добиться ответа по Никольской, 23, где было здание Военной коллегии Верховного суда, где были 34 тысячи приговоров смертных вынесены, а там сейчас делают развлекательный центр дочерней фирмы «Банка Москвы» - не можем ни от Банка Москвы, ни от этой фирмы добиться, почему, - хотя это охраняемый объект. Необходимо отвечать на запросы прессы. Будем в суд на них подавать.

Это было объявление от Дмитрия Муратова.

Д.МУРАТОВ: А в пятницу у нас выходит еще третий номер – мы увеличиваем периодичность наших номеров, и в пятницу можно купить очередной номер «Новой газеты» - у нас их теперь три в неделю.

Э.ГЕВОРКЯН: Заходите на сайт «Эхо Москвы» и читайте подробно то, что сегодня сказал в «Особом мнении» Дмитрий Муратов.

Другие эфиры
23 июля 2014, 19:08
Особое мнение
Гости:
Сергей Алексашенко экономист, первый зампред правления Центробанка в 1995-1998 гг
23 июля 2014, 17:08
Особое мнение
Гости:
Андрей Фефелов главный редактор интернет-канала "День"
22 июля 2014, 19:08
Особое мнение
Гости:
Сергей Бунтман первый заместитель главного редактора радиостанции "Эхо Москвы"
Станьте
членом клуба
и получите дополнительные преимущества на сайте
Дежурный по сайту
Эфирный телефон: (495) 363-36-59
sms в эфир: +7 (985) 970 45 45
tweet в эфир: @vyzvon
Поддержка - problem@echo.msk.ru
1307246

1133040

«Российская экономика проста как табуретка: продали нефть, что-то украли». Интервью Михаила Ходорковского Дождю

О беспрецедентном решении ЕСПЧ, присудившего акционерам ЮКОСа почти 2 миллиарда евро, а также о санкциях и ситуации в Украине




1090015



876074
1106900
795394
1287246
1288620

681013





681012
743643
1178164

Ксения Туркова: Словарный запас. Выпуск 4

Обязательно ли писать «малайзийский» с тремя й, переименуют ли области и районы в губернии и уезды и что стоит за фразой: «Мир больше никогда не будет прежним»
Сказано на свободе
Люди, которые находятся вокруг Путина, в последнее время преднамеренно ставят его в глупое положение.

  • coe.ru/
    Информационный центр Совета Европы