ЭхоКино

Рецензии и новости кино звучат в передаче "Все на выход", сб, вс - после 10.08 - и в информационной программе "Большое Эхо"

Ведущие:: Вита Рамм кинокритик радиостанции "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

Содержание

18.07.2007 00:01

ЭхоКино

Ведущие:: Вита Рамм кинокритик радиостанции "Эхо Москвы"

Разные бывают жизни

Прокатная история самого скандального и спорного фильма Алексея Балабанова «Груз 200» заканчивается. Но так уж случилось, что 19 июля в наших кинотеатрах тему давления репрессивного режима на отдельного человека подхватывает самый знаменитый европейский фильм 2006 года режиссера Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка «Жизнь других». Наш и немецкий режиссеры, словно сговорились, и время действия для своих фильмов выбрали 1984 год. Привет роману Оруэлла получился параллельный, но принципиально разный.

Для «Жизни других», как и наш Балабанов для своего «Груза 200», немецкий режиссер – дебютант написал сценарий сам. Но если Алексей Октябринович рассказывал, что он ничего не придумал, а все так и было в жизни, многому он был сам свидетелем, то фон Доннерсмарк писал о стране, в которой никогда не жил и бывал в детстве лишь изредка.

Во время просмотра «Жизнь других» спорить с Балабановым и его «Грузом 200» некогда, настолько увлекает сама история, придуманная немецким режиссером. В Германской Демократической Республике (ГДР) старались предугадать любое проявление нелояльности к режиму, и потому правящая партия содержала огромный аппарат Министерства государственной безопасности (Ministerium für Staatssicherheit). Маленькому человечку, идеальному сотруднику Штази капитану Герду Вислеру (Ульрих Мюэ) поручают ответственное дело. Он должен устроить прослушку в квартире популярного драматурга Георга Дреймана (Себастьян Кох). Поручение дает бывший соученик капитана, карьерист подполковник Антон Грубиц (Ульрих Тукур), а тому заказ озвучил могущественный министр, который «положил глаз» на подругу драматурга Кристу-Марию Зиланд (Мартина Гедек), ведущую актрису драмтеатра.

Двойной шантаж, методичная ломка людей, начальники, мнящие себя кукловодами, послушность капитана, граничащая с характером Акакия Акакиевача. Действительно, не зря, прежде, чем стать кинорежиссером, Флориан Хенкель фон Доннерсмарк изучал русский язык и литературу в Санкт – Петербурге!. Вислер с напарником слушают и слышат любой шорох, пишут подробные отчеты, педантично отмечая время каждого любовного вздоха и нелояльные к власти разговоры. Но отлаженная внутренняя система идеального исполнителя постепенно начинает сдавать сбой. Репрессивная система может не считаться с человеком, человек может долгое время быть в подчинении силы, но когда наступает переломная точка – даже винтик системы может узнать, что у него тоже есть чувства. Такой точкой невозврата, т.е. точкой, после которой капитан Вислер уже физически не может продолжать жизнь стойкого солдатика, наступает во время горького эпизода, когда драматург узнает, что его друг, гениальный режиссер, после лишения прав на профессию, покончил собой. Нет, Вислер не становится убежденным диссидентом, не бежит разбирать кирпичи Берлинской стены. Фон Доннерсмарк и актер Ульрих Мюэ не нарушают психологически цельный характер капитана. Они лишь позволили своему персонажу заплакать, когда он услышал, как драматург, исполняя сонату Бетховена, музыкой высказывает свою горечь о потере друга, о своей жизни. Получилось, что он рассказал и о жизни Вислера тоже. На фоне многомиллионных кинокомиксов и радикальных экспериментов картина «Жизнь других» прекрасна своей традиционностью. На экране жизнь человеческого духа выражена в продуманном сценарии, в прописанных до мелочей характерах и в ярких актерских работах. Аутентичность атмосфере картины добавляют и подлинные интерьеры, например, регистрационные архивы, кабинеты бывшей штаб-квартиры Штази на Норманненштрассе.

Из многочисленных публикаций мы знаем, что Штази была самой совершенной тайной полицией в мире, на которую работал каждый пятый житель ГДР. С международной карты страна, образованная в 1949 году, навсегда исчезла в день разрушения Берлинской стены в1989. Именно в этом контексте частная история в фильме «Жизнь других» становится ярким художественным аргументом, объясняющим, почему столь тотальная система подавления личности так и не смогла удержать гибель целой страны. Именно в этом контексте и заключается огромная пропасть между Алексеем Балабановым и Флорианом Хенкелем фон Доннерсмарком. Наш режиссер всей своей мощью таланта утверждает, что жизнь при «совке» была дерьмом, и мы настолько пропитались им, что из него только состоим, и что ничего хорошего в будущем, т.е. уже в настоящем нас не ждет. Немецкий коллега Балабанова, с не меньшей мощью своего таланта, убедительно доказывает, что и вопреки репрессивной системе, цель которой унижать любого ежесекундно, можно быть/стать человеком.

То, что послание фильма «Жизнь других» услышано, доказывают и внушительные цифры проката. Лента со скромным бюджетом в 2 миллиона долларов дала за год 67 миллионов долларов кассовых сборов во всем мире (из них – 11 млн. евро в Германии, 5, 5 млн. евро в Великобритании и Италии, 11 млн. долларов в США) и прокат еще продолжается. Фильм, в котором нет ни одного кадра с компьютерными спецэффектами, лишь тончайшие психологические нюансы, стал «блокбастером»! И что бы ни говорили горячие сторонники о значимости фильма Балабанова «Груз 200», но кассовые сборы в 450 тысяч долларов по всей России, на мой взгляд, свидетельствуют не об ограниченности нашего зрителя, (см. дискуссию в АРТ-Клубе в Известия от 13 июля с.г.). Скромную сумму я объясняю тем, что «коллективное бессознательное» массового зрителя сопротивляется выводам Алексея Балабанова о человеке в частности и нашей жизни в целом.

У картины фон Доннерсмарка сегодня счастливая не только прокатная судьба. «Жизнь других» за год успел стать лауреатом множества (33) международных призов в области кинематографа. В том числе получить и две престижнейшие награды за океаном: «Оскар» Американской академии киноискусств и «Золотой глобус» международной ассоциации кинопрессы, аккредитованной при Голливуде в категории «лучший неанглоязычный фильм». Еще «Жизнь других» - трехкратный победитель европейской киноакадемии – «лучший фильм», «лучший актер», «лучший сценарист» и семикратный лауреат Lola German film Awards.

Кстати, получается забавная история. Фильмы, в которых режиссеры со сценаристами предлагают зрителям наблюдать за наблюдающими, высоко ценится на кинофестивалях. Достаточно вспомнить, что Френсис Форд Коппола за «Разговор» получил в 1974 году и «Золотую пальмовую ветвь», и приз экуменического жюри в Каннах, а наша Лариса Садилова на нынешнем московском международном кинофестивале за «Ничего личного» приз международной ассоциации кинокритиков (ФИПРЕССИ). Есть что-то странно манящее в состоянии, о котором Станислав Ежи Лец писал: «человек не одинок, за ним, все же, наблюдают».

Комментарий Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка:

Фильм является исторически правдивым в той же степени, в которой фильм, подобный «Доктору Живаго», является правдивым фильмом о русской революции или «Охотник на оленей» - правдивым фильмом о вьетнамской войне. Это правдивый отчет об атмосфере той эпохи, но не правдивая история. В 1984г. не существовало никакого капитана Вислера, так же как и Георга Дреймана, который написал в «Шпигель» статью о самоубийствах. Несмотря на это, можно привести множество подобных примеров из жизни. Например, замечательный поэт-песенник из Восточной Германии Гюнтер Ульманн прислал мне свой последний сборник стихов с посвящением фильму «Жизнь других». Книга содержала рассказ о том, что в свое время Штази преследовали его так долго и беспощадно, что он стал просто параноиком. Он не мог понять, откуда Штази получали информацию о самых сокровенных его мыслях. Когда он перестал доверять даже жене, а допросы все не прекращались, он решил, что его стоматолог встроил ему в зубы жучки. Он сменил стоматолога и вырвал себе все зубы, только ради того, чтобы после объединения и получения доступа к файлам Штази о себе обнаружить, что его самый близкий друг Манфред Бёме, поддерживая его в работе, одновременно информировал Штази о каждом его шаге.