Отдел кадров

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Обычная версия

эфир

26.06.2005 12:08

Отдел кадров

Гости:: Люк Дарденн и Жан-Пьер Дарденн братья режиссеры, обладатели Золотой Пальмовой ветви

Ведущие:: Лев Гулько ведущий эфира

Вита Рамм кинокритик радиостанции "Эхо Москвы"

В. РАММ – Итак. У нас в гостях (даже и не выговоришь) дважды лауреаты Каннского фестиваля. Они совершают большую поездку по миру и Москва – это в рамках этой поездки по миру, чтобы представлять свой новый фильм «Дитя». И сегодня в 21.30 вы сможете его посмотреть в кинотеатре «Ролан». Братья Дарденны у нас в гостях. Это великое событие, когда суперзвезда мирового кино у нас в Москве, в нашей студии.

Л. ГУЛЬКО – Здравствуйте.

В. РАММ – В мире несколько есть только режиссеров, которые обладают Каннской Золотой Пальмовой ветвью. Как в этой связи к вам относятся в Бельгии? Вы национальные герои, ужинаете с королевской семьей…

Л. ГУЛЬКО – Ездите на машине с мигалкой?

В. РАММ – Банки, фонды ждут очереди у ваших дверей? Что для вас, национальные герои Бельгии?

ЛЮК ДАРДЕНН – К сожалению, нет, потому что искусство – это не спорт. Команда футбольная или игроки большого тенниса – вот, это национальные герои. Я вообще езжу еще на автобусе или на поезде или вообще пешком хожу иногда.

Л. ГУЛЬКО – То есть жизнь, она такая тяжелая, что девушки на шею не вешаются, в ресторанах вас не узнают?

ЛЮК ДАРДЕНН – Нет, конечно, мы стали знаменитыми. Я считаю, что это хорошо, что мы режиссеры, а режиссеры всегда должны оставаться несколько в тени. Актеры – они в свете славы, а мы несколько в тени.

В. РАММ – В маленькой Бельгии сложно быть режиссером или легко, так как вы местные суперзнаменитости?

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Два в одном. У нас не так много денег в стране, чтобы делать кино, поэтому мы вынуждены искать партнеров за границей. И так как у нас индустрия кинематографа не очень хорошо развита, каждый кинодеятель может возделывать сам себе свою дорогу. А потом мы видим, бог, он своих узнает.

В. РАММ – Скажите, в Бельгии снимать в кино, когда рядом очень мощная киноструктура во Франции с большой государственной поддержкой, много фильмов снимается, в прокате голливудское кино, ваша философия кино, я понимаю, что можно ее понять по вашим фильмам, но, тем не менее, со своими студентами вы ее определяете, эту философию кино?

ЛЮК ДАРДЕНН – По отношению к Франции? Нет, не определяем.

В. РАММ – А что вы своим студентам объясняете, что надо бороться с Голливудом?

ЛЮК ДАРДЕНН – Нет, конечно, я их не учу, как надо бороться с американским кинематографом, у американцев очень хорошее кино и было, и есть, наоборот, я их призываю смотреть некоторые американские фильмы. Чему я их учу, потому что у меня уроки сценария, уроки письма, я их учу писать такие сценарии, которые были бы близки им, которые исходили как можно с наименьшим эффектом из их внутреннего мира.

В. РАММ – А то, что вы не используете спецэффектов или современных компьютерных разработок, это из-за того, что денег мало, и проходится искать себя в финансовых рамках, или это тоже принципиальная позиция? Дай вам 100 миллионов, на что бы вы их потратили?

ЛЮК ДАРДЕНН – Drink.

Л. ГУЛЬКО – Это понятно всем.

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – В конце концов, мы делаем то, что мы умеем делать, для нас какие-то спецэффекты, это не принципиально, это не так важно для того кино, которое мы делаем. В какой-то степени мы пытаемся снять внутреннее движение наших героев. Есть другое кино, которое снимает другое, мы снимаем вот это.

Л. ГУЛЬКО – 12 часов почти 30 минут в Москве. Я слежу за временем. Сейчас мы послушаем самые свежие новости на волнах радиостанции «Эхо Москвы», а потом послушаем с нашими сегодняшними гостями, знаменитыми братьями Дарденн.

НОВОСТИ

Л. ГУЛЬКО – 12 часов 35 с половиной минут. Я напомню вам, что у нас в гостях знаменитые братья Дарденн. И, продолжая вопрос нашего кинообозревателя Виты Рамм, я бы хотел спросить у братьев вот, что. Как с вашей точки зрения, с точки зрения режиссеров, Москва и вообще Россия – это город, страна спецэффектов или это больше, так сказать, Голливуд? Я так понимаю, что вопрос поставил несколько в тупик наших гостей.

В. РАММ – Как вообще вам показалась Москва?

ЛЮК ДАРДЕНН – Большой город. С каким-то аспектом, который мне показался несколько тяжеловесным, как я думаю, связан с периодом советской эпохи, и с аспектом чего-то такого быстрого и легкого, как я думаю, что это связано с капитализмом, который быстр и проникает повсюду. И так же в городе Москве и в людях ему показалась, что есть некоторая щедрость, нет такого высокомерия, они хотят общаться, они хотят говорить, они не высокомерны.

В. РАММ – Я хочу добавить, что наши гости только из аэропорта, когда приехали в Москву, они увидели самое лучшее проявление москвичей, они поехали на митинг поддержать Музей кино, а в Музей кино у нас ходят замечательная публика. И то, что сейчас у Музея кино большие проблемы и то, что он под угрозой закрытия, режиссеры отдали свой голос в его поддержку. Конечно, они увидели москвичей светлых и таких организованных. Я права?

ЖАН ПЬЕР ДАРДЕНН – Конечно, когда даже мы в других каких-то странах побывали, мы видим только некоторую сторону вещей, мы не можем все видеть. Но я считаю, просвещенные люди, лучшая молодежь – это не только та, которая ходит в музей кино и интересуется кино, но есть и другие. Не надо никогда думать, что та частица, к которой мы принадлежим – самая лучшая. Тогда это будет катастрофа, если так начать думать.

Л. ГУЛЬКО – Если можно, я задам вопрос о политике или, может быть, о какой-то социальной жизни. То самое убийство Тео Ван Гога в Амстердаме показало, что Европа стоит перед такой серьезной проблемой, как политкорректность. Воспринимается собственно эта политкорректность как слабость и новые этнические поселения начинают диктовать какие-то свои условия. Как сохраниться при этом людьми, как не впасть, с одной стороны, в расизм, а, с другой стороны, сохранить какую-то свою самобытность, скажем так, европейские христианские ценности?

ЛЮК ДАРДЕНН – Я считаю, что люди, которые убили Тео Ван Гога (это страшное убийство), и надо этих людей заключить в тюрьму. Они принадлежат к группировке, которая, на мой взгляд, самая страшная сейчас группировка, это исламисты. Но также помимо исламистов есть другие люди, мусульмане, которые просто хотят путешествовать, смотреть на мир, делиться своими знаниями, получать другие знания. И я думаю, что в современном мире большая опасность того, что люди будут смешивать эти два понятия: мусульмане и исламисты. Я считаю, что мусульмане должны собраться. Если они соберутся все вместе и обсудят главные вопросы, это будет один шаг к миру, к миру на земле. Они, как мне кажется, должны собраться вместе, как это было с Ватиканом-2, и обсудить свое отношение, обсудить свои традиционные взгляды, свое отношение к женщине внутри религии и также отношение своей религии к другим религиям: к еврейству, к христианству, к остальным людям и дать больше свободы мусульманам верующим, больше свободы внутренней. Это будет один шаг к эволюции мира.

Л. ГУЛЬКО – Тогда следующий вопрос. Как может этому помочь такое искусство как кино?

ЖАН ПЬЕР ДАРДЕНН – Кино, оно повествует о человеке, который меняется, о чем-то, что меняется. Вся история кино, она в этом и заключается Посмотрите на Чарли Чаплина. Только такие фильмы могут остаться на долгие года в памяти и стать великими фильмами. И, может быть, таким образом кино заставит зрителя задуматься и измениться самого зрителя. Может быть.

В. РАММ – Ваш герой в фильме «Дитя» в финале плачет. По-разному мои коллеги отнеслись к этому плачу. Одни восприняли это как его очередную игру, другие поверили в его тоску, третии все-таки стали думать, что герой, пройдя какие-то испытания, повзрослел. Какая трактовка близка к вашей?

ЛЮК ДАРДЕНН – Это то, что Брино как раз меняется в этот момент, когда он плачет, и становится человеком, мужчиной, взрослеет. Он смотрит на Соню и, может быть, узнает, в первый раз осознает, что она его любит и первый раз за все время фильма, за все время с появления ребенка, он задает вопрос о ребенке: как Джимми, как он. Это осознание и ребенка тоже понимание того, что что-то изменилось.

В. РАММ – Ваши фильмы часто получают экуменические премии, награды. Считаете ли вы себя религиозными режиссерами? Я в одной рецензии даже читала, что вас сравнили с экранизаторами Евангелия. Особенно по фильму «Сын».

ЛЮК ДАРДЕНН – Мы конечно, совершаем чудеса, но мы вам не будем об этом рассказывать. Может быть, потому что также нас называют братья, братья Дарденны, а братья в католической религии – монахи. Может быть некоторые критики полагают, что нас называют братьями, потому что мы в какое-то время покидаем наш монастырь, приходим, отснимем кино и опять возвращаемся в наш монастырь. Когда главный герой Жеремье, когда был принят на роль, он сказал своим друзьям, что я ухожу сниматься, на 6 месяцев я ухожу в монастырь. Мы достаточно строги с нашими актерами и не оставляем им свободы в каких-то рамках, конечно. Помимо этого, по-серьезному, может быть, потому что наши фильмы повествуют о людях, о внутреннем движении, о движение души, а религия она тоже как-то говорит, призывает к внутреннему движению. У каждого из наших героев есть какой-то ритуал, который они совершают, который им помогает жить. Наверное, из всех наших героев больше всего ритуалов было у Розетты, наверное, потому что она была самая одинокая.

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Всегда герои, которые встречают других героев, которые одиноки: Розетта, Оливье, Брино. Но и в Ветхом завете больше чуть-чуть, но также и в Новом завете очень много разных глав, описывающих встречи двух людей. И у нас в фильмах тоже очень много встреч двух людей. Может быть, это из-за этого сравнение.

В. РАММ – Вы встретились в одной семье в детстве. Что должна была делать мама, что ваша встреча долго так продолжается? Как она вас воспитывала? Я знаю, что мальчики обычно настаивают, кто главнее.

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Она пела в деревне.

В. РАММ – И это успокаивало?

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Она пела на сценах (не на мировых), на сценах сел, деревенек, оперетты. Когда мы были маленькими, она сажала нас на диван и пела нам песни.

Л. ГУЛЬКО – И все же, кто в вашем дуэте главный?

В. РАММ – Кто говорит «мотор», кто говорит «снято»?

Л. ГУЛЬКО – Кто выбирает марку вина, например?

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Мы никогда не заказываем себе вина, мы всегда заказываем воду. А потом один из нас (либо один, либо другой) делает чудо, и вода превращается в вино. А когда мы в России делаем это чудо, нам говорят, что вода превращается в грузинское вино.

В. РАММ – И все-таки кто на площадке командует «мотор»? Кто ищет деньги? Или кто пишет, кто думает? Вы так синхронно думаете?

ЛЮК ДАРДЕНН – Мы все время работаем слаженно, все время работаем вместе. У нас на площадке есть камера, есть экран, который подсоединен к камере, один – у экрана, один – у камеры, мы все время взаимозаменяемы, нет у кого-то места точного. Все время обсуждаем фильм, все время вносим какие-то исправления, снимаем. Главного нет. Мы так много говорим о фильме заранее, так долго обсуждаем фильм, даже во время съемок, перед самими съемками у нас обязательно репетиции в актерами, которые длятся очень долго, по нескольку часов, так что в конце концов, это наш фильм, у нас общее видение. И в конце концов, будь у нас третий брат, это был бы и его фильм тоже в такой же степени.

Л. ГУЛЬКО – Может быть, третьего брата заменяет жена? Вопрос-то вот, в чем, советуются ли наши гости со своими родными, как творить при выборе темы?

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Нас двое близких и этого хватит, мы друг с другом советуемся. Как только нас становится трое, уже начинаются беспорядки.

В. РАММ – Какое кино вас вдохновляет? Вот, дома коллекция видео. Какое кино вы, когда устали, хотите посмотреть? Или вы по-другому восстанавливаете силы, не связанно с кино: концерты какие-нибудь?

ЛЮК ДАРДЕНН – Да, мы смотрим фильмы дома на DVD, на видео. Последние фильмы, которые я пересматривал, это были фильмы Кеслевского «Декалог» и «Человек с востока» (фильм 1962 года).

В. РАММ – А вы?

ЖАН ПЬЕР ДАРДЕНН – Я не смотрю фильмов. Под «Солнцем сатаны».

В. РАММ – Ваш фильм выходит у нас в прокат, что бы вы пожелали вашим дистрибьютерам, как лучше провести рекламную компанию этого фильма? Потому что к нему нельзя применять голливудские стандарты, такого плана, как «Звездные войны» рекламировали. Но мне бы хотелось, чтобы этот фильм посмотрели как можно больше людей.

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – Мы тоже желаем, чтобы как можно больше людей посмотрели наши фильмы. Мы желаем нашему дистрибьютеру, чтобы у нетто тоже было как можно больше зрителей нашего фильма. И когда будут первые показы первых копий нашего фильма, чтобы как можно больше людей пришло и заинтересовалось фильмом и купили бы этот фильм, чтобы распространять его в другие города России. Наши фильмы, конечно, не как голливудские фильмы. Американские фильмы, их намного проще показывать, потому что уровень ниже и проще к восприятию, поэтому привлекает больше людей. Тем не менее, хотели, чтобы наши фильмы смотрели, приходили зрители. Мы поддерживаем нашего дистрибьютера, желаем всего хорошего, и будем думать вместе с ним и будем совершать чудеса.

В. РАММ – Дистрибьютер Сэм Клебанов, «Кино без границ».

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – В фильме рассказывается о паре молодых, которые любят друг друга, но которые должны найти друг друга, которые потеряны несколько в этом мире, которые преодолевают препятствия вместе или порознь, и которые, в конце концов, находят или нет друг друга.

В. РАММ – У нас заканчивается эфирное время. Мне очень хочется спросить, легко ли поступить учиться у братьев Дарденн? Что нужно еще, кроме знания французского языка, например? Большие деньги ли это стоит? Могут ли русские парни и девочки из России приехать к вам в Бельгию и учиться у вас режиссерскому ремеслу? Возможно ли это?

ЖАН-ПЬЕР ДАРДЕНН – У нас нет школы как таковой.

В. РАММ – Просто устроиться к вам работать на фильм, я имею в виду. Зато две Пальмовые ветви! Ребята, подумайте! Цена!

ЛЮК ДАРДЕНН – Если пошутить, то надо прийти в монастырь и просто принять жизнь монастыря на 6 месяцев без всех удовольствий. Но если по-серьезному, это очень просто приехать и поучиться у Дарденнов, потому что это фильмы простые, которые повествуют о простых фильмах. Это просто улыбаться или плакать перед камерой, быть таким, какие вы есть перед камерой.

Л. ГУЛЬКО – Если вы пройдете все испытания, то и вы научитесь превращать воду в вино.

ЖАН ПЬЕР ДАРДЕНН – Совсем не обязательно приезжать в Бельгию и учиться, работать у Дарденнов. В России величайшее богатство литературы, и надо просто начать работать, что некоторые делают. Несомненно, самый великий писатель – этой русский писатель. А чтобы начать работать, больших денег не надо, надо просто одну камеру, один микрофон. И не отдаваться таким иллюзиям, миражам, что все остальное, кроме работы, кроме серьезности – это блаж. И то, что мы получили Пальмовую ветвь, доказывает лишний раз состоятельность Каннского фестиваля, который выбирает фильмы с таким бюджетом, и то, что с таким бюджетом можно сделать хорошие фильмы, которые будут выбраны Каннским кинофестивалем. Не надо никогда отдаваться иллюзии этой мишуры, которая блестит, которая радует глаз, но за которой стоит сатана, который может вас совратить.

Л. ГУЛЬКО – Мы говорим спасибо нашим сегодняшним гостям: режиссеру Жан Пьеру и Люку Дарденнам – дважды обладателям Золотой Пальмовой ветви Каннского фестиваля.

В. РАММ – Сегодня фильм в кинотеатре «Ролан» в 21.30.

Л. ГУЛЬКО – Спасибо и до встречи, надеюсь, в нашем эфире. А у нас новости.