Отдел кадров

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Обычная версия

эфир

05.06.2005 12:08

Отдел кадров : Диктатор с человеческим лицом: образ Гитлера в фильме "Бункер"

Гости:: Ирина Павлова киновед

Иван Дыховичный кинорежиссер

Ведущие:: Михаил Антонов журналист

Ксения Ларина ведущая эфира

Диктатор с человеческим лицом: образ Гитлера в фильме "Бункер"

М.АНТОНОВ: Сегодня у нас в программе принимают участие киновед Ирина Павлова и кинорежиссер Иван Дыховичный.

К.ЛАРИНА: Дыховичный Иван – у нас уже практически соучастник.

(все смеются)

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Соведущий.

К.ЛАРИНА: Подельник. Здравствуйте, уважаемые друзья. Ну, повод для нашей встречи – выход, как это странно написано – в ограниченный прокат – фильма "Бункер", да?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Одна копия – ограниченный прокат.

К.ЛАРИНА: Одна копия. Не очень понимаю, почему это так произошло. Вы мне объясните, вы профессионалы все в области проката. Мне как-то странно, потому что я такого не помню со времен советской власти. Вот там я помню это выражение – "ограниченный прокат" и там вторым или пятым экраном, чтобы никто не догадался. Ну, вот этот фильм немногие посмотрели, но я думаю, что не так важно в контексте темы, которую мы заявили, знать каждый кадр и знать, из чего этот фильм построен, поскольку вопрос, который задают рецензенты, причем не только российские, но и из других стран мира, которые этот фильм посмотрели, а вообще насколько это правомерно? Может ли в кино изображаться монстр, каким мы считаем, в частности, Адольфа Гитлера, изображаться человеком? Или это запрещено?

М.АНТОНОВ: Давайте мы все-таки назовем фильм. Это фильм "Бункер".

К.ЛАРИНА: Фильм "Бункер". Причем название тоже менялось, я когда смотрела…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Он назывался "Гитлер"…

К.ЛАРИНА: Назывался он и "Гитлер", назывался он и "Падение", назывался он и "Закат", и вот в итоге стал "Бункером"…

М.АНТОНОВ: У пиратов на данный момент этот фильм продается как "Бункер Адольфа Гитлера". Вот так.

И.ПАВЛОВА: Ну, было понятно.

К.ЛАРИНА: Ну, давайте немножко поговорим вообще о самом кино для начала, чтобы ввести в контекст наших слушателей – тех, кто не видел это кино. Пожалуйста, Иван, вот ваше впечатление – чем это кино вообще знаменательно, появление такого фильма?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, мне кажется, знаменательно оно, во-первых, тем, что идет абсолютно на волне моды. Потому что ясно совершенно, что сегодня фигуры Сталин, Гитлер… будут впечатлять даже ниже рангом и так далее… очень волнуют людей. Причины, наверное, это не тема этой передачи, мне кажется, потому что это очень огромная проблема. Вообще, люди хотят… люди любят, мне кажется, вообще зло. Они очень интересуются злом, и оно их ворожит, я бы сказал так. К сожалению, мы вот попали в такое время, когда вот эти сильные личности так называемые совершенно с не расставленными акцентами до конца. И вот эта картина в данном случае она пытается расставить какие-то акценты. Мне кажется, что это общенемецкая картина, которая хочет своему поколению вот так сказать, в результате 60 лет после войны что-то такое произнести. Но это произносится в стране, где, мне кажется, акценты все расставлены. Я категорически против картин о Сталине, против картин о Гитлере. Я считаю, что если общество в своей массе находится в состоянии, ну, такой паранойи, то или нужно делать очень жесткую, очень точную картину с очень ясной позицией, или не рассказывать, какой Сталин… Вот Пичул в данном случае поступил… я, так сказать, много раз произнес удивление по этому поводу.

К.ЛАРИНА: Это что за кино?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, он документальную картину снял о Сталине, она шла на Первом канале, где договорились до того, что Сталин был верующим и так далее. Вообще, ну, просто, есть вещи, которые нельзя произносить – понимаете, Сталин, который только на Соловках уничтожил 200 тысяч священников, и так далее, и так далее, и тому подобное… Ну, конечно, это не Сталин – это дяди плохие за него это все делали, он только подписывал расстрельные списки, а так все было нормально. Понимаете? Я не думаю, что вот такие произведения вообще могут увидеть экран.

К.ЛАРИНА: Ну, мы же видели немало фильмов о нацистах, которые очень любили классическую музыку и хорошую литературу, но это не мешало им уничтожать людей в концлагерях.

И.ПАВЛОВА: Сентиментальность и вера – это совершенно разные вещи.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Конечно.

И.ПАВЛОВА: Это совершенно не одно и то же. Быть сентиментальным и быть верующим – это разные вещи. И когда говорят, что это рядом, это совершенно не рядом.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я думаю, что Федор Михайлович тоже об этом много говорил, мне кажется. Но там это очень ясно сформулировано. Дело в том, что зло никогда не бывает в виде вот такого зла, оно всегда выглядит уникально. Самые большие предатели и подонки всегда говорят самые искренние слова о родине, о патриотизме, о чести и так далее. Но слова – это слова, а поступки – это поступки. И результат этих поступков мы тоже знаем.

К.ЛАРИНА: А правильно ли я понимаю, Ваня, что в этом фильме "Бункер" Гитлер каким-то образом опрадывается?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, он не оправдывается, мне кажется, просто, ну, вот у такого человека тоже наступило несчастье. Вот немножко картина такая, она вообще размытая, она не очень сформулированная. Она просто такая примирительная по отношению, ну, видимо… Так сказать, давайте забудем уже это все, забудем, расстанемся со всем этим. Они отремонтировали сейчас там бункер, они устроили там музей. Всех интересует, где он там жил и где он там умер. Мне кажется, что как ни странно, кардинальная такая вещь – вот уничтожение всего этого, вообще вот снести все это к черту.

К.ЛАРИНА: Ну, а почему нельзя призвать относиться к Гитлеру за давностью лет так же, как к Наполеону, допустим? Потому что существует же граница.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, ничего общего между Наполеоном и Гитлером не существует. Это я глубочайшим образом уверен. Наполеон был крайне, так сказать, я бы сказал так экстремальный человек. И, кстати говоря, на него была уникальная реакция мира – разная. Ну, я имею в виду, умов мира. И это обсуждалось много, сложно и тонко. Но это человек, который был воином. Он не уничтожал людей в газовых печах, понимаете? Это совершенно разные вещи. Во имя чего он воевал, зачем он воевал – это можно обсуждать. И все народы совершили разные ошибки и выдвигали разных своих воителей. Ну, есть просто монстры. Есть люди, которые про них вообще нельзя ничего сказать, что это люди, понимаете? И поэтому мне кажется, очень странным, что вообще начинать вдруг показывать какую-то девушку, которая, да, вот, хорошо относится к Гитлеру – его секретарша. Причем здесь она? Кстати, она совершенно потом исчезает эта линия.

И.ПАВЛОВА: Абсолютно.

М.АНТОНОВ: Я объясню, почему – потому что основан это фильм именно на воспоминаниях секретарши Гитлера.

И.ПАВЛОВА: Она должна хотя бы появиться в кадре.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я понимаю. Понимаете, я всю жизнь слушал – Фотиева была такая секретарша Ленина, ну, я имею в виду жизнь - детство свое, она всегда рассказывала, какой Ленин был добрый, бывало войдет в комнату, форточка откроется, бумаги полетят…

К.ЛАРИНА: Душка.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Уж такой душка, да. Ну, мы его видели такого – "Ленин в 1918-ом". Понимаете? Чушь какая-то. Ну, вот не могу я передать. Должен сказать, что я не очень люблю картину Спилберга. Вы знаете, какую, про какую я говорю. Не очень ее люблю, потому что она американская все-таки такая картина. Но она ясная по расставленным акцентам и точкам – она совершенно ясная: кто, где, что, какие и почему.

К.ЛАРИНА: Это важно, какие задачи ставит перед собой человек, который берется за эту тему и за этого конкретного персонажа.

И.ПАВЛОВА: Да не в этом даже дело. Он может ставить перед собой какие угодно задачи – это его личное право, что называется. Есть какие-то вещи не только в культуре, они есть в жизни – элементарные, что называется, нравственные ценности. И в данном случае, когда вы произнесли слово Наполеон, история человечества – это история войн: за женщину, за мамонта, за землю, за что-нибудь. Войны убивают, несчастья сеются, семьи сиротеют и так далее. Но они что называется безличны, и никто не ставит своей целью уничтожение…

К.ЛАРИНА: …конкретной нации.

И.ПАВЛОВА: Да даже не конкретной нации, а просто уничтожение мальчиков, девочек, женщин, стариков, больных, не очень больных и так далее. Воюют за победу, а целенаправленное что называется расчищение территории от этих двуногих муравьев – это… Ну слово еще не придумано. То есть можно сказать – тиран, чудовище, цинизм, что угодно, и ничто не будет определять сути этого. И давности лет у таких, что называется, преступлений нету. Понимаете, никому не приходит в голову рассказать о том, как страдал и мучился от тщеславия Нерон – 2 тысячи лет прошло. И очеловечить это существо никому не пришло почему-то в голову. Тоже можно создать философско-биографическую новеллу на эту тему.

М.АНТОНОВ: Ну, Нерон – это все-таки далеко. Очень далеко Нерон.

И.ПАВЛОВА: И, тем не менее, две тысячи лет не стали давностью срока. Почему 60 лет – срок давности, объясните мне?

М.АНТОНОВ: Я напомню, Ирин, 1940-ой год – Чарли Чаплин начинает снимать ленту "Великий диктатор". Он снимает ее за свои деньги. Ему все говорят: "Зачем ты это делаешь? Когда ты закончишь эту ленту, уже никто не будет знать и помнить, кто это был такой Адольф Гитлер". Он создал сатиру. Фильм был запрещен всего в двух странах – в Германии и в Советском Союзе. И Аденоид Хинкель – это первая экранизация такая, прообраз Гитлера. Он создал жестокую вещь, жесткую вещь. И вот первое появление Гитлера на экране. А что касается "Бункера"…

К.ЛАРИНА: В Израиле его разрешили к показу?

М.АНТОНОВ: Нет. До сих пор не разрешили. Кстати, Чарли Чаплин, когда Гитлер появился только на политической сцене в 30-ых годах, он сказал: "Он украл мои усики". Хотя Гитлер действительно на I мировой войне стал носить усики, именно посмотрев фильмы с Чарли Чаплиным – такая взаимосвязь. А что касается "Бункера", я не знаю, мне показалось, что нам пытаются показать или доказать, что у каждого есть своя правда. Что Геббельс, отравливая своих детей, это его правда. Он просто не хочет, чтобы его дети жили при коммунистической Германии или при какой-то. Это его правда. Там, кстати, нет никакой жалости. Не жалко ни Гитлера, не жалко ни Геббельса…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Никого не жалко.

М.АНТОНОВ: Там нет таких щемящих кадров, чтобы сердце вот так резануло.

И.ПАВЛОВА: Вы знаете, я была маленькой девочкой, шла по улице с мамой, и мальчишки из соседнего двора бежали за горбуном и кричали: "Горбун, горбун", - и мама их шуганула, все. И я спросила: "Мам, а они же правду говорят. Почему ты?.." Она говорит: "Правда правде рознь". Вот я эту истину, что правда правде рознь, несу по сей день. Потому что есть правда, которая подлость и хамство, и есть правда, которая, собственно, и правда. Вообще, однозначных тут определений не бывает. И когда вы говорите, нам хотят рассказать правду о том, что у каждого своя правда, ну, как вам сказать, наверное, у них была какая-то своя правда – какое нам до этого дело? Мало того, я хочу сказать, что Бруно Ганц играет хорошо, он играет убедительно, этого чело… Ну, я не знаю – человека, не человека. Он его играет, одним словом. То есть у меня не так много профессионально-художественных претензий к этому произведению. У меня один единственный вопрос – детский, школьный почти – зачем?

К.ЛАРИНА: Ну, как? Разве не важно знать, из чего складывается вот этот монстр, из чего складывается это зло? Почему? Он же не родился таким в конце концов.

И.ПАВЛОВА: Оно, что, из усиков складывается, что ли?

К.ЛАРИНА: Да нет, конечно.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но в этой картине ничего ведь этого нет.

М.АНТОНОВ: Подождите, а в "Молохе"? Давайте "Молох" вспомним сокуровский.

К.ЛАРИНА: В "Молохе" – да.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, это другая картина. Я не являюсь таким ее поклонником, кстати говоря. Но эта картина очень интересная.

К.ЛАРИНА: Там тоже попытка залезть внутрь этой оболочки под названием "Гитлер".

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я не очень понимаю цели этой, понимаете? Потому что зачем – это, что, для интеллектуалов, которые до сих пор думают, ну, как же так вообще может быть, вот как может человек дойти до такого? Вот так вроде бы, да. И он показывает человека, ну, как бы так сказать, средних способностей…

И.ПАВЛОВА: Ну, ничтожного, будем говорить.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: …очень примитивного, ничтожного, да. Но ведь что говорят люди, которые любят Гитлера, а ведь таких очень много людей, которые им восхищаются? Они говорят: "Не может так быть, чтобы он запутал такое количество людей, чтобы он имел такую власть, чтобы он создал такую, в общем, империю, и что же вы думаете, что это был бездарный человек?" Вот в чем вопрос, понимаете? И мне кажется тогда, уж если вы беретесь за это, тогда это ведь Климов Элем – земля ему пухом – хотел снимать картину "Сталин". И я помню всю эту историю, потому что мы были в одном объединении, и так получилось, что они поделили с Сережей Соловьевым деньги от моей картины пополам. Я-то не снял "Преступление и наказание", а они не сняли, отняв у меня деньги, "Сталина" и "Свидание с Бонапартом". Короче говоря, вот в чем проблема была, я сказал: "Элем, зачем ты хочешь снимать и показывать это чудовище? Ты каким его будешь делать? Это будет карикатура? Никому не нужно. Все скажут – ложь. Если это будет человек убедительный – так, как это было на самом деле…" Почему его так любили люди? Ведь вот это был чудовище, дьявол, но с абсолютным умением путать людей так, что вообще никаких равных ему не было, понимаете?

И.ПАВЛОВА: Он ведь неглупым людям нравился.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: О, еще каким! Вообще власть нравится безумно, особенно художникам, надо сказать, что очень приятно. Вот, и тогда он говорит: "А что ты предлагаешь?" Я говорю: "Единственный путь, который может быть, - я говорил это в прошлый раз, - снять картину об Аллилуевой, потому что это картина о том, как человек, запутавший полмира, как человек, имеющий власть над всеми, как человек, могущий расстрелять кого угодно тысячами, десятками тысяч, миллионами людей, он не мог

К.ЛАРИНА: …обмануть…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: …заставить женщину себя полюбить. Он ничего не мог с этой маленькой женщиной сделать. И это история. И тогда в этой картине он вообще, может быть, не должен появляться.

М.АНТОНОВ: Вань, тогда, по вашим словам, нужно было делать фильм о Еве Браун – о том, как молоденькая деревенская девочка влюбляется в пожилого человека, абсолютно верит ему, безгранично, идет вместе с ним на смерть…

И.ПАВЛОВА: Так "Молох"-то как раз про это.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, во-первых…

И.ПАВЛОВА: Красивая молодая женщина, роскошное тело, дивный фон готический, и рядом вот это нечто аморфное и неприятное. И ведь она с ним дерется, ревнует… Вот "Молох", собственно, как раз то, о чем вы говорите.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я просто думаю, что… я говорил об Аллилуевой, которая совершила, во-первых, поступок, во-вторых, явно это был трагедия жизни. А какая у Евы Браун трагедия? Она вообще мне не интересна. Ну, такая вот, значит, Гретхен, не знаю, кто… Ну, я много читал про это. И я как-то совершенно этим не интересуюсь. Вот очень интересно, никто не читал, наверное, записки его секретаря. Он просто записывал каждый день, что говорил Гитлер. Там невероятно видна риторика вот абсолютной посредственности. Все мысли, которые обожают пошлые люди. Он там это произносит но с пафосом, убедительно Гитлер за столом. Он все время говорит. Он говорит те вещи, которые обожает вот такой самый низ людей.

К.ЛАРИНА: Люмпен.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Люмпен, да. И я понимаю, конечно, да, если начать на этом играть – а мы знаем таких политиков, которые и сейчас на этом играют, но не так, у них нет таких способностей…

И.ПАВЛОВА: Харизма другая. Масштаб другой.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Харизма другая, да. Но в принципе они ведь завоевывают огромную публику. Мы знаем…

К.ЛАРИНА: А Ле Пен, посмотрите?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, ну, о чем говорить?

К.ЛАРИНА: Чуть не стал президентом. Чуть-чуть не хватило.

И.ПАВЛОВА: Ну, Ле Пену здорово помогает социальная ситуация во Франции, вы же понимаете. Точно так же, как и нашим помогает ситуация в стране. Было бы все по-другому, были бы, скажем, те же самые интеллигенты, ну, скажем так, не холуйничали бы мелочно, а несли бы то, что несли всегда.

К.ЛАРИНА: Так в Германии было то же самое. Перед выборами – то же самое.

И.ПАВЛОВА: Вот. Ну, власть обаятельна.

К.ЛАРИНА: Вы знаете, я вчера почитала интервью с Юрием Арабовым – сценаристом Сокурова в том числе, и фильма "Молох" или "Молох"- как там правильно говорить, я уже запуталась. И он как раз говорил о том, что ему важно вот в этих периодах исторических, когда мы говорим о возвеличиваниях какого-то монстра типа Сталин, Ленин или Гитлер, окружение. Но не ближний круг – не секретари и не члены Политюбро и не члены там Третьего рейха, а люди, которые по доброй воле его обожают, по доброй воле опускают в урну бюллетени с этими именами. Вот это интересно. А эти люди формируются, вот как правильно сказала Ирина, и социальной средой сегодняшней, будем говорить так уже и в стране. А вот если бы было телевидение тогда в Германии?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Оно было.

К.ЛАРИНА: В Германии?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да.

К.ЛАРИНА: Такое массовое.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Не массовое, но на площадях стояли передатчики.

К.ЛАРИНА: А вот как сегодня, которое в каждом доме?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Оно работало, были передвижки, все показывали. В стране показывали. Только оно было не в каждом доме, оно было в общественных местах. У них было телевидение, которое блестяще работало.

М.АНТОНОВ: А фильмы Лени Рифеншталь шли в берлинских кинотеатрах до конца войны. Ну, похоже, мы и ответили на вопрос, почему одна копия в России.

И.ПАВЛОВА: Только я думаю, что все гораздо проще с одной копией. Мы все время пытаемся вводить слушателей и самих себя прежде всего в такие интеллигентские иллюзии – вот, запрещают… Нет спроса.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет спроса.

И.ПАВЛОВА: Достаточного спроса на эту картину нет. Был бы спрос, никто бы не запретил – на костях бы писали, знаете, как это на фотоснимках рентгеновских писали как миленькие эти копии и рассылали бы пиратским способом.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Она не интересна.

К.ЛАРИНА: Ну, в интернете можно скачать. Я вот вчера смотрела, целые форумы есть. Народ обсуждает.

И.ПАВЛОВА: И что, сильно качают?

М.АНТОНОВ: Ну, форумы…

К.ЛАРИНА: Давайте вот все-таки, знаете, начали с чего? Что тема очень популярная и модная, и какой персонаж очень модный получается опять у нас.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Конечно.

К.ЛАРИНА: Ведь много фильмов за последнее время вышло – не только тот фильм, о котором мы сегодня говорим – "Бункер". И телевизионный сериал "Восхождение дьявола", в Соединенных Штатах Америки был снят фильм – тоже попытка каким-то образом узнать, из чего складывался образ этого человека как человека.

М.АНТОНОВ: Шесть месяцев назад вышел фильм, не помню, как он называется, линия "Артхаусное кино", про художника, который встречает молодого…

К.ЛАРИНА: "Голубой Гитлер" называется фильм о его гомосексуальных наклонностях…

М.АНТОНОВ: Не-не-не.

К.ЛАРИНА: "Макс".

М.АНТОНОВ: "Макс" – да, про художника, про еврейского художника Макса, который встречает молодого пришедшего с фронта Гитлера.

К.ЛАРИНА: Гитлер, молодые годы.

М.АНТОНОВ: Гитлер, молодые годы. И так он не сумел все-таки живописью увлечь, а не политикой.

К.ЛАРИНА: Мы должны к такому разговору, как мне кажется, подключить обязательно аудиторию наших слушателей, тем более, что у нас есть подарки для участников сегодняшнего разговора. Это фильм – ну, конечно, не такой монстр, но романтический герой, который сегодня на всех майках, молодежь обожает его…

М.АНТОНОВ: Но тоже исторический персонаж.

К.ЛАРИНА: Да. Это Эрнесто Че Гевара. Он сегодня везде – на всех майках, на всех логотипах. Даже, по-моему, какая-то мобильная связь пользовалась его услугами (смеется).

М.АНТОНОВ: Так что компании "Пирамида" за предоставленные кассеты "Дневники мотоциклиста", но это все во второй части нашей программы.

К.ЛАРИНА: Наш телефон 203-19-22. А сейчас новости.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА: Как-то очень возбудило наших слушателей сообщение о том, что у нас будет день работников атомной промышленности. И как-то все спрашивают, что, может быть, все-таки в честь товарища Адамова такой праздник заведен.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Наверное.

М.АНТОНОВ: Что спрашивают, будем ли отдыхать в этот день?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, он уже отдыхает.

И.ПАВЛОВА: На 26 апреля неплохо бы поставить.

М.АНТОНОВ: Я напомню, что у нас сегодня в гостях в программе "Отдел кадров" Ирина Павлова – киновед и кинорежиссер Иван Дыховичный. Мы говорим сегодня и об образе Гитлера, ну, берем в целом тиранов.

К.ЛАРИНА: Не только Гитлера – таких монстров и тиранов. А надо ли? Вот Иван Дыховичный считает, что не надо вообще.

М.АНТОНОВ: Я буквально скажу, я вот здесь, пока был перерыв, я думал – у меня же тоже есть свой…

К.ЛАРИНА: Ты думал? Ну-ка…

М.АНТОНОВ: Думал, да. Иногда я это делаю. У меня есть свой собственный хит-парад фильмов о Гитлере.

К.ЛАРИНА: Надо почаще делать перерыв.

М.АНТОНОВ: Так вот на первом месте в этом моем личном хит-параде все равно стоит документальная картина Михаила Ромма "Обыкновенный фашизм". Не знаю, почему, но вот по такой подаче, по такому посылу…

К.ЛАРИНА: Потому что он был сделан про советскую страну.

М.АНТОНОВ: Не знаю, пусть…

И.ПАВЛОВА: Потому что он был сделан Роммом.

М.АНТОНОВ: Это гениально. Пусть кто-то говорит, что это была агитка…

К.ЛАРИНА: Какая же это агитка. Нет-нет-нет. Это был абсолютный…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это абсолютно взгляд человека, который называется художник, у которого есть свои моральные принципы. Вот чего об этом говорить? Это же совершенно ясно. Поэтому, видите, мы пришли к тому, что я сказал вначале. Когда акценты расставлены ясно, тогда все получается правильно и можно снять картину о Гитлере. Но ни в коем случае не снимать картину о Гитлере – вы знаете, ну, ему тоже было в конце жизни плохо? Да, конечно, ему было плохо – еще бы.

И.ПАВЛОВА: Вы знаете, я очень надеюсь, что ему после смерти еще долго-долго будет очень плохо.

К.ЛАРИНА: Но вы знаете, тоже интересный момент. Я себя знаете, на чем поймала, когда тоже вот думала, как и Миша Антонов? Что вот, допустим, когда Сталина изображают, как его изобразил Армен Борисович Джигарханян в фильме "Звезда эпохи", меня это глубоко возмущает. Да как же так можно?! Как же так можно! Это же вот 40 тысяч расстрельных списков подписал человек, и прочая, прочая. А вот про Гитлера я думаю, нет, мне интересно, вот мне интересно, из чего он состоит, мне интересно, какую музыку он любил и какие книги он читал, мне интересно посмотреть на его картины, когда он там писал свои картинки, что он там изображал, мне интересно, как он разговаривал со своей любимой женщиной. Вот поэтому мне был интересен фильм Сокурова. "Бункер" я еще не видела. Вот сейчас Аль Пачино играет, ну, правда, он играет Брехта, там все-таки совсем другое – "Карьера Артуро Уи". Все-таки совсем другой взгляд. Такая условность.

И.ПАВЛОВА: Ну, это сатира открытая.

К.ЛАРИНА: Да, сатира. Неинтересно видеть Гитлера вот этим неврастеником истречным, брызжущим слюной, каким его изображал вот этот актер, которого мы с вами вспоминали сейчас во время перерыва Фриц Гитц, гэдэровский актер, который во всех советских фильмах играл этого Гитлера сумасшедшего. Разве это интересно? Неинтересно. Относиться к ним как к нелюдям – я согласна, конечно. Но вот вы знаете, у нас была в гостях историк Елена Сьянова, которая немало книг написала, в том числе и о нацистах, о фашистах. Она как раз и говорит о том, что необходимо найти в себе силы относиться к ним как к людям. Тогда, может быть, мы поймем, из чего они состоят, и, может быть, это и есть гарантия того, что это не повториться.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы знаете, мне кажется, что это очень наивно так думать, потому что... В какой момент из интеллектуалов – таких, как Геббельс, завязывается яйцо змеи. Вот есть замечательная картина Бергмана, называется "Яйцо змеи". Вот эта картина в сто тысяч раз сильнее, чем вот эта абсолютно никакая, неталантливая картина "Бункер", с моей точки зрения, со слабой попыткой немцев, ну, чуть-чуть сказать, что не все было так просто. Да, конечно, она, конечно, жить непросто, просто только в бане. И то, понимаете, жарко. Это какая-то… в этом есть какая-то риторика бессмысленная. Вот как вам сказать, я согласен абсолютно, что есть вещи, которые не обсуждаются. Например, чужие письма не читают. Ну, что мы все это обсуждаем? Ну, ясно, что это не просто зло, это космическое зло. А мы говорим: "Ну, это же, понимаете, все-таки же были у него какие-то причины…" Понимаете, это немножко Тартюф такой все время, да?

И.ПАВЛОВА: Да это даже не Тартюф. Иван, понимаете, тут есть такая штука: желание показать себя а) прогрессивным, б) удовлетворить что называется спрос масс, в) сделать вид, будто ты при этом ничего общего с этими массами не имеешь…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, да.

И.ПАВЛОВА: То есть вообще все это насквозь лукавство.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я согласен на 100%.

И.ПАВЛОВА: Верчение такое. Я верчусь, между струйками бегаю.

К.ЛАРИНА: Опасность тут есть?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Есть.

И.ПАВЛОВА: О, какая.

К.ЛАРИНА: Какая?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Есть, есть. Это адаптация к ужасу. Я вам сейчас скажу одну вещь. Вот есть одна из самых страшных опасностей, которую может делать искусство. И сейчас я расскажу – это мне отец мой просто рассказывал. Когда в Германии, мы вошли в Берлин уже и была Победа и так далее, в зоне американской американцы показывали перед тем, как выдать еду населению немецкому, они загоняли их в кинотеатр, через кинотеатр только мог получить пайку, и в кинотеатре показывали вот все ужасы Освенцима, всю хронику кошмарную. И когда первый раз люди, которые сидели в этом зале, они безумно хотели есть, то есть это было мирное население, так называемое мирное население, они первый раз не могли есть – их рвало. Но так как американцы – народ простой, то они это показывали каждый день перед тем, как… И эти люди к концу недели они прекрасно ели в этом кинотеатре, они уже совершенно нормально смотрели на это.

И.ПАВЛОВА: Привыкли.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нельзя играть такими вещами. Вообще нельзя. Вот если вы будете долго неправильно расставлять акценты, вот произойдет то, что у нас произошло в нашей стране. Это абсолютно точно. Не разобраны, не расставлены акценты по поводу нашего монстра стопроцентно. И теперь многие люди абсолютно искренне и нагло говорят мне: "Да он был великий человек". Понимаете? Ну, и этот, как это, убийца, детей-то он насиловал…

И.ПАВЛОВА: Чикатило.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Чикатило – он тоже великий человек, с их точки зрения?

М.АНТОНОВ: И про него сняли фильм.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: И про него сняли фильм.

М.АНТОНОВ: Вы знаете, мне так кажется, не обижайтесь, уважаемые гости, но если – вот сейчас мы слышали в новостях про дневники Папы Римского – вот мы говорим про абсолютное зло, снимут фильм про абсолютное добро – и мы так же будем это обсуждать и говорить, что это не интересно.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, про абсолютное добро фильм снимать не будут – это я вам точно говорю.

И.ПАВЛОВА: Ну, если секретарь Папы Римского по всем показателям должен быть верующим человеком. Вот его патрон и благодетель, если уж на то пошло, пожелал, чтобы его личная жизнь осталась его личной жизнью. Да, мы можем обсуждать письма Пушкина и так далее. Есть в этом, конечно, историческая необходимость, может быть, историческая правда, но мы все время говорим о том, что частная жизнь – прайвэси – это очень важно. Что это основа, если угодно, демократических, либеральных, каких угодно человеческих ценностей, основа. И никогда мы эту частную жизнь, частную волю одного человека – маленького, великого не уважаем. И это восходит даже до таких степеней, что в религиозном, в центре религии, в колыбели, если угодно то же самое происходит. Да наплевать. Для истории это важнее. Пусть человечество ознакомится. Не хотел. Сожгите, оставьте человека в покое. Он умер.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это его воля просто.

К.ЛАРИНА: Давайте мы примем несколько звонков. Напомню, что можно задавать вопросы нашим гостям, а у нас в студии сегодня Иван Дыховичный и Ирина Павлова. В студии также Михаил Антонов и Ксения Ларина. Ну, тема, понятно, которая сегодня такая у нас, обсуждается в нашем эфире, она, как всегда горячая тема, она всегда привлекательна – что кино снимай про нее, что про нее говори, это привлекательно, да? Рейтинг у нее большой. Поэтому либо вопрос, либо ваше мнение. И, естественно, попрошу вас не бросать сразу трубку, чтобы вы оставляли свой телефон – мы вам кассету подарим про Че Гевару, молодого Че Гевару. Он там еще хороший, молодой, романтический герой. Пожалуйста, 203-19-22 – телефон нашего эфира. Алле, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Владимир. Интересную тему обсуждали, и, знаете, чего хочу сказать – самому лично мне интересно все это время было наблюдать за историей развития и Сталина, и Гитлера, и всей этой, скажем так, грязи. Но сегодня вы меня задели, я чего хочу сказать – вот в Библии, кто бы как к ней ни относился, вот действительно божественное отделено от дьявола, и очень сильно. Про дьявола в Библии одна строчка или две, а остальное говорится о добре. И поэтому вы меня как бы задели в положительном таком смысле.

К.ЛАРИНА: Спасибо, Владимир, оставьте, пожалуйста, номер своего телефона.

И.ПАВЛОВА: Очень точно замечание. Потрясающее замечание. Вот это то, о чем говорил Иван, - одна строчка на тысячестраничную убористым шрифтом книгу.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: У нас одна строчка – о добре…

И.ПАВЛОВА: И все остальное – о зле.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: …и все остальное – о зле. И это каждый день со всех экранов. Ну, согласитесь.

К.ЛАРИНА: Это когда мы первые трупы увидели по телевизору – тогда это для нас был шок, да? А потом когда нас закидали этими трупами круглые сутки, такая адаптация тоже произошла, никакого сопереживания уже не дождешься ни от кого.

И.ПАВЛОВА: Вот знаете, когда сейчас много делается – ну, у нас к 60-летию Победы, где-то еще по каким-то поводам – делается много фильмов о войне, я очень долго думала на эту тему. Не сейчас, а вот давно уже. И мне всегда хотелось надеяться, что когда-нибудь кто-нибудь у нас и у них снимет простую, очень простую, может быть, совершенно не кассовую картину. Вот как в Германию возвращались – не все погибли в концлагерях, осталось немного, возвращались евреи. Кто-то уехал в Палестину, кто-то… Но кто-то вернулся домой. И как эти люди смотрели друг другу в глаза. И точно так же, как у нас в 1953-ем с чемоданчиками возвращались. Не то, как они встречались с женами и дождавшимися их…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да-да.

И.ПАВЛОВА: А то, как они встречались с теми, кто вчера кричал "Банзай!" Вот просто как они смотрели друг на друга.

М.АНТОНОВ: И снова ограниченный прокат, Ира.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, почему? Это может быть такая картина, которую будут смотреть все.

И.ПАВЛОВА: Понимаете, в чем штука? Ограниченный прокат для неограниченных людей. Пускай так, почему мы все время говорим: "Давайте все дадим тем, кто хавает все!" Ну, дайте тем, кто любит хорошие продукты немножечко хороших продуктов. Ну, почему обязательно все МакДональдс? Я понимаю, что на хорошую еду нет большого спроса.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Просто о кино. Кино выполняет какие-то определенные цели. Разное кино выполняет разные цели. Это кино, абсолютно я согласен, что оно все-таки, человек хотел поживиться на теме и еще остаться при этом чистеньким. И ничего у него из этого не получилось. Оно серое, неинтересная картина.

И.ПАВЛОВА: И на елку влезть, и не ободраться.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, еще там есть несколько понятий.

К.ЛАРИНА: И рыбку съесть, и радио послушать.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Абсолютно точно. Да, но мы не говорим о том, что это абсолютно невозможно и нельзя делать. Но, правда, как правильно сказал Гете, по-моему, что, да, побеждает, конечно, добро, но торжествует зло, понимаете, все время. И все время акцентировать вопрос на зле, потому что зло интересует людей значительно больше, чем добро – это правда так, это к сожалению, хотя все люди не хотят смотреть передачи про трупы, но самый высокий рейтинг у передач про трупы, понимаете?

К.ЛАРИНА: Помните, как вышел весь Питер на улицы, когда закрыли программу Невзорова "600 секунд".

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, да, понятно, кто ворожит, так сказать, и так далее. Поэтому, мне кажется, что единственный путь у каждого художника – та ответственность, которую он несет за то, что он делает. И по этому поводу, мне кажется, что то, что мы разговариваем – это хотя бы хорошая примета. Потому что на эту тему никто не разговаривает уже давно. И то, что делает с нами, что проделало телевидение в определенные 10-12 лет, когда просто уровень вкуса людей был опущен до самого нижайшего, с моей точки зрения, возвращать людей обратно очень сложно. Точно так же, как нет такого места, например, в Москве или в любом другом городе, куда ты ни вошел бы, будь это кафе или еще что-то, когда бы не играла музыка. При этом музыка, которую я терпеть не могу, скажем, или я вообще не могу это слышать. Почему я должен это слушать?

И.ПАВЛОВА: И спастись от нее нельзя.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: И спастись нельзя. И мне говорят: "Чего? Потише? Ну, ладно". И через 5 минут ее опять делают громче. И это относится к тому же самому, про что я сейчас говорю. И чтобы вот наладить хотя бы просто элементарную гигиену человеческую в отношениях, а это гигиена человеческих отношений – это очень большая работа, за которую никто – ни государство, ни министерство, ни чиновники не берутся. Им это не интересно. Они про это выступают, когда им нужны политические дивиденды, но тут же это бросают, когда они сами упиваются всем этим. Вот в чем проблема, вот и все, мне кажется.

К.ЛАРИНА: Давайте еще несколько телефонных звонков. Алле, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Я много писала, я правда, не с самого начала слышала вашу передачу. Но там было ведь не только оболванивание в Германии, но была ужасно огромная социальная поддержка, так сказать, и "крафт фюр…", ну, "Сила через радость" и огромная помощь рабочим, и бесплатное все было, но вот если сейчас наши это сделают, так у них то же самое и будет. Просто, ну, вот понимаете, умные люди были – и доктор Клее – вот этот, по труду, не наш, как говорится.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, да, уж не наши, точно. Понимали, конечно. Вы знаете, я спросил одну вещь Эйдельмана – историка замечательного, ныне, к сожалению, покойного. Я его спросил – сколько может продержаться режим в стране, которая ему не свойственна. Он мне ответил ясно и четко, 15-20 лет максимально. Мы прожили в своем режиме 80 лет. Значит, чем-то он нам свойственен.

И.ПАВЛОВА: Да он бы еще мог продержаться.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, спокойно. Это случайность.

И.ПАВЛОВА: Абсолютная.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я сейчас в этом абсолютно убеждаюсь, понимаете? Поэтому, ну, как-то нужно быть сознательными. И поэтому вдруг художники, нормальные люди стали из Сталина делать достойного, почти благородного человека. "А Днепрогес?" – я люблю это слово. "А Днепрогес?" Ну, иногда.

М.АНТОНОВ: Ваня, все-таки при монархии побольше Россия пожила.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Сколько?

М.АНТОНОВ: Несколько веков. Мне кажется, тем не менее, о царях-то не снимают.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Не снимают, и знаете, монархи, они все-таки при всем том, что у нас была сложная история, мягко скажу, но они какую-то все-таки свою миссию выполняли. И она не всегда была построена на том даже, хотя Петр I – фигура для многих здравых людей и умных людей – очень спорная фигура, очень спорная фигура, потому что стоит ли этот город того, что было закопано туда. Да, все говорят, стоит, все так считают сегодня, но вообще раньше это обсуждалось, вы знаете, это просто обсуждалось. Это обсуждалось Пушкиным, он тоже об этом думал. И когда я учился, это обсуждалось. Для меня это не просто был Петр I – великий император. Это странно, что сегодня это как? Ну, конечно. Вот такие памятники ставятся. Большие вопросы есть у меня. Вы знаете… Извините, последнее хочу сказать. Вы абсолютно правильно сказали, что когда социальный фон такой, что легко на этом торжествует зло такое, начинает, я вам скажу такую вещь – когда началась война 1914-го года, из нее все, что мы едим до сих пор, произошло на самом деле. Она началась не от социального, она началась от наоборот – от переели и скучно стало жить. И захотелось заглянуть в бездну, понимаете? И заглянули в нее. А вот обратно не получилось.

И.ПАВЛОВА: Выглянуть.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Выглянуть – не пошло, понимаете? И вот когда индульгенция была дана, и было сказано: "Ну, давайте, ну, пробудите дикую природу! Ну, давайте!" При этом кто это говорил? Лучшие умы. Им надоело, им стало скучно жить, понимаете? Это так страшно. Сегодня тоже я вижу, ну, скучно им, хочется каких-то понимаете, чего-нибудь такого. Мы все время делаем из кого-то царей, вождей, каких-то – мы закрываем все улицы, когда один едет человек по городу. Ну, этого не может быть. Ну, как вам сказать, это не достойно. Потому что эти люди на самом деле – они чиновники, администраторы, которые должны выполнять свою миссию, ничего общего они не имеют…

К.ЛАРИНА: Иван, ну, ведь это обожание, оно идет от почвы, снизу начинает прогреваться-то земля.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, вы знаете, когда вот, например, правильно сказала рядом со мной сидящая очаровательная женщина, она сказала - когда вы маленький и вы говорите: "Я хочу вот украсть", – вам говорят: "Украсть? Омерзительно". Украл у человека у другого, а он бедный, там не знаю. Понимаете, людей учат чему-то. Ну, когда люди делают такое, надо говорить: "Вы пошлые, грязные люди. Если вам нравится целовать задницу вот такого человека, понимаете…" А ведь это раболепство, оно у всех пионеров, условно говоря. Все же пионеры. Мы хотим папу. Понимаете, страна всю жизнь была без папы. Ну, проблема большая.

И.ПАВЛОВА: Иван, мне кажется, что вот то, что вы сейчас говорите, это позиция Садового кольца. Я не про раболепство…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну? И что?

И.ПАВЛОВА: Вот про то, что хочется папу. 100 км, да 50 км от Москвы – и сразу станет понятно, чего хочется. Хочется спастись от местного беспредельщика, хочется, чтобы дали какой-то помощи, кусок хлеба, рубль, заработанный рубль отдали. Дело в том, что если Германия – страна орднунга, и когда появился вот этот самый деятель, он привел все в железный порядок, и ослушаться и сделать неправильно было очень страшно. И вот этот самый порядок снизу доверху и нравился обывателю. У нас другая ситуация – у нас надежда на батюшку царя, потому что больше надеяться не на что. Не на что надеяться бабушке, которой ставят прожиточный минимум в размере квартплаты, не на что надеяться ребенку, который… Василий Макарович Шукшин мог спокойно с зеленым чемоданом выехать в Москву и стать великим писателем и режиссером. Мог? Мог. Сегодня из села Сростки есть шанс просто до Москвы не добраться, не говоря уж про поступить.

К.ЛАРИНА: Ирин, а вам не кажется, что все равно вы говорите, что…

И.ПАВЛОВА: Человеку свойственно надеяться на то, что его кто-то спасет.

К.ЛАРИНА: Вот смотрите, позиция Садового кольца. А я все-таки соглашусь с Иваном, потому что сегодня наш гарант – он такой в образе народного мстителя, как мне кажется. И люди, у которых телевизор есть и принимается там только Первый и Второй…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Какая разница?

К.ЛАРИНА: …хотя сейчас уже неважно, любой канал принимай, они сейчас видят, что он выполняет их наказы. Вот распни, убей, посади, отбери – это же все отсюда идет. Пожалуйста. Им этого достаточно. Разве вам не кажется, что им этого достаточно. Больше ничего не надо уже.

М.АНТОНОВ: Ну, по сути Ирина об этом и говорит, что все строится на страхе.

И.ПАВЛОВА: Не только. Я не про страх говорила сейчас. Не надо, не надо, не надо.

К.ЛАРИНА: Это не страх. Это торжество, торжество справедливости.

И.ПАВЛОВА: Я хотела одну вещь сказать сейчас. Вот давайте вспомним начало 20-ых в Америке. Вернее не начало 20-ых, а конец 20-ых в Америке – посадили г-на Аль Капоне. Его посадили не за горы трупов, которые он накрошил…

К.ЛАРИНА: А за налоги.

И.ПАВЛОВА: …его посадили за налоги. Все, кто в этот момент остались без денег, без банковских сбережений, все, кто остался без надежды на завтрашний день – вчера вполне себе уважаемые и приличные люди, все были счастливы, как не знаю кто. Все. Только те, кто знал, что вот сейчас меня могут так же, как Аль Капоне, или не меня, а того, кто меня кормит – вот они были шибко против. С тех пор до нас дошло через 100 лет сие деяние. Но схема проста: кричат «Распни!» не потому, что кровожадны, кричат «Распни!» потому что уверены, вот у меня было, а он, которого сейчас распинают, у меня украл.

К.ЛАРИНА: И ему это все сейчас вернут.

И.ПАВЛОВА: Нет, не вернут. Не вернут. Но этого накажут. Вы знаете, я в какой-то книжке, в плохой, кстати, книжке прочитала, что человеку не нужно вернуть награбленное, он готов удовлетвориться удовлетворением чувства справедливости. Понимаете?

К.ЛАРИНА: Вот. Так я про это и говорю.

И.ПАВЛОВА: С одной стороны, это как бы безумно плохо, с другой стороны – человек, считающий, что вот справедливость где-то, хоть где-то торжествует… Здесь все не так просто. Мы все время стоим на позиции собственной.

К.ЛАРИНА: Вы сами сказали сейчас, что тут тоже все не так просто, как и в гитлеровской Германии, да?

И.ПАВЛОВА: Нет, я про это и говорю. Поэтому говорить сейчас, что где-то есть своя правота и правда, легко и удобно. Правота и правда есть в любом деянии, ее несложно отыскать. Нужно… вот то, о чем говорил Иван. Конкретно – зло и добро нужно разделять. И делать. И говорить и добре. Мой студент меня однажды на такую же сентенцию смешно очень ответил: «Добро, конечно, хорошо. Но очень скучно и очень трудно».

М.АНТОНОВ: Так если зло скрывается под маской добра...

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: А оно только под маской добра и скрывается.

М.АНТОНОВ: Ведь Гитлер же не был чудовищем для Германии 30-ых годов.

И.ПАВЛОВА: Конечно, зайчик, он детей целовал, на ручки брал.

М.АНТОНОВ: Ну, это все брали и целовали.

И.ПАВЛОВА: Ну, так.

К.ЛАРИНА: Мы не успели, конечно, много раздать кассет. Тема очень важная. Я думаю, мы к ней еще вернемся. У нас, конечно, получился такой дискуссионный эфир, больше такого вечернего формата. Может быть, мы как-нибудь вечером соберемся на эту тему поговорить. Было бы правильно. Ну, Иван, согласны с тем, что сейчас говорила Ирина? Вот уже как бы последнее слово в этой передаче.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я согласен. Я просто думаю, что мы находимся сейчас в таких помраках – вот не мы лично, я не согласен только по поводу Садового кольца. Я-то считаю и честно это всегда говорю, вы знаете, мир двигают отдельные, в общем, я бы сказал, группы людей. И это вы Садовое кольцо можете назвать, и чем угодно. Есть теин в чаю, есть букет в благородном вине, есть цвет нации. К сожалению, сегодня он презираем, он сместился, он не оценен, из него не делают то, что он и есть на самом деле. А миром правят сейчас, ну, нашим, во всяком случае, безусловно, деньги. И это герои жизни и так далее. Среди них некоторые стали прозревать. Те, кто стал прозревать, они находятся в местах, не столь отдаленных.

К.ЛАРИНА: Или собирают вещи.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Или собирают вещи. Вот такая вот у меня, мне кажется, позиция. Что является свидетельством того, что все-таки лед тронулся, господа присяжные заседатели, как сказано было. И то, что картина «Молох» идет в одной копии, мне это…

И.ПАВЛОВА: Не «Молох».

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Не «Молох», извиняюсь, а «Бункер», мне это приятно.

М.АНТОНОВ: «Молох» тоже в одной шел, так что вы не ошиблись.

И.ПАВЛОВА: Не надо, «Молох» шел не в одной. «Молох» хорошо шел.

К.ЛАРИНА: Давайте тогда уж скажем, что на следующей неделе будет ретроспектива фильмов Сокурова. Я не знаю, анонсировал это Иван Дыховичный?

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, анонсировал и всячески призывал смотреть все его картины.

К.ЛАРИНА: В том числе там и «Телец», и «Молох» есть.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, ну, я призывал другие картины смотреть.

И.ПАВЛОВА: И «Солнце»…

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, «Дни затмения» и так далее, и «Река Потудань» - ранние картины его.

К.ЛАРИНА: Ну, вот смотрите, как ни относись к фильму «Бункер», все равно я бы ему сказала спасибо за то, что он стал поводом для такого серьезного разговора в нашей студии. И обязательно продолжим. Еще раз представим участников сегодняшней программы – киновед Ирина Павлова и режиссер Иван Дыховичный. Спасибо вам большое. А также в студии были Михаил Антонов и Ксения Ларина.

И.ДЫХОВИЧНЫЙ: Спасибо. Всего вам доброго.

И.ПАВЛОВА: Всего доброго.