Отдел кадров

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Обычная версия

эфир

24.04.2005 12:03

Отдел кадров : Надо ли учиться на артиста?

Гости:: Всеволод Шиловский народный артист России, актер и режиссер, руководитель актерской мастерской во ВГИКе

Ведущие:: Михаил Антонов журналист

Ксения Ларина ведущая эфира

Надо ли учиться на артиста?

М.АНТОНОВ – Сегодняшний гость Народный артист России актер и режиссер, руководитель актерской мастерской во ВГИКЕ Всеволод Николаевич Шиловский, здравствуйте.

К.ЛАРИНА – Здравствуйте, Всеволод Николаевич, здравствуйте. Смешной вопрос пришел от нашего слушателя Михаила сразу же: «Скажите, пожалуйста, а как расшифровывается слово ВГИК?», - вот до чего мы дожили, а!

В.ШИЛОВСКИЙ – Это не самое страшное.

К.ЛАРИНА – Не самый страшный вопрос?

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, это нормальный вопрос, абсолютно для меня не новый, потому что если мои студенты, которые со всех регионов нашей страны, там из Израиля, Украины, Сибири приехали, они спокойно очень хорошо знали всех американских актеров, всех режиссеров Америки, только не знают кто такой Стриженов, Урбанский, так что, что такое Всероссийский институт кинематографии имени Сергея Аполлинариевича Герасимова – это нормально.

К.ЛАРИНА – Да. Ну, хотя бы Герасимова знают?

В.ШИЛОВСКИЙ – Причем я никогда не ругаю молодежь – это мой рефрен, который я повторяю всегда, потому что виноваты или мы или государство. Их зомбируют. Ну, если так сказать русское, советское кино появляется очень редко, а с утра и до вечера ты на фоне насилия, грабежей, убийств Америки.

К.ЛАРИНА – Я вас умоляю, наше кино тоже славится и грабежами, и насилиями, и убийствами. И не известно у кого больше.

В.ШИЛОВСКИЙ – Но это же все пока оттуда, нет, пока все оттуда идет.

К.ЛАРИНА – Т.е. мы хотим, чтобы как у них.

В.ШИЛОВСКИЙ – Потому что снято-то получше, техника получше.

К.ЛАРИНА – И впечатляет сильнее.

В.ШИЛОВСКИЙ – Ну, естественно.

К.ЛАРИНА – Ну, что мы сегодня будем говорить о том, как учиться на артиста, а любые вопросы, связанные с учебой во ВГИКе и вообще с профессией актерской, можно задавать нашему гостю Всеволоду Шиловскому. Я напомню номер нашего пейджера 9742222 для абонента «Эхо Москвы». Но перед тем как передать слово нашему обозревателю Евгении Тен, я бы хотела первый главный вопрос задать Всеволоду Николаевичу: а вообще нужно учится на актера, ведь если талант, то он и в Африке талант, а если нет, то и не научишь.

В.ШИЛОВСКИЙ – Как раз вот этот вопрос такой же как «что такое ВГИК?» - это один к одному. Что такое, допустим, я закончил в 61-ом году замечательную и неповторимую школу-студию МХАТ имени Владимира Ивановича Немировича-Данченко. Этому очень надо учится, и в свое время, когда первый выпуск был, и Владлену Давыдову, щенку, худому, очаровательному предложили Незнамова в кино среди звезд, тех звезд, не вот таких маленьких звезд, а звездище, то его позвал замечательный, гениальный русский артист Качалов Василий Иванович и сказал: «Владик, милый, голубчик, сначала надо научиться, а в кино – ты смотрел «Веселые ребята», даже коровы хорошо играют - надо научиться». И Владлен послушал этого мастера гениального, закончил школу-студию блестяще, и через буквально кратчайшее время, снялся во «Встрече на Эльбе» - сталинская премия, «Кубанские казаки» - сталинская премия, и стал популярнейшим артистом кино и артистом Художественного театра.

К.ЛАРИНА – А есть примеры самоучек, гениев?

В.ШИЛОВСКИЙ – Есть.

К.ЛАРИНА – Ну, например.

В.ШИЛОВСКИЙ – Есть, ну допустим Бурков Георгий Иванович.

К.ЛАРИНА – Не кончал академий?

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, потому что это был человек, к счастью, мы дружили, и он у меня сыграл свою переломную роль в «Волоколамском шоссе» генерала Панфилова, и жизнь пошла у него по-другому: он сразу получил роль «Профессия - следователь» положительный, мощный главный герой, потому что интеллект был неповторимый, недаром его обожал Василий Макарович Шукшин, юмор сатанинский, человеческая глубина и чистота невероятная и талант от Бога – это органика, но это исключительнейшие, редчайшие случаи. Если взять всех звезд и русского дореволюционного театра и так сказать, нашего, постсоветского, то все имеют хорошую школу. Ну, допустим, успех грандиозный у Марии Николаевны Ермоловой, молодой актрисы: цветы, аплодисменты, она сидит в гримерной вся из себя такая, входит Медведева и говорит: «Машк, подай галоши, поехали на дачу репетировать, нечего тут» - вот что такое школа, не забалуешься. И нас также воспитывали. Вот я сейчас рассказывал в фойе, что один журналист сказал: «Всеволод Николаевич, а Вы знаете, что Вы раритет?», я говорю: «Не понял», а оказывается действительно, я единственный оставшийся в живых режиссер, который ставил спектакли со стариками МХАТа. Это «Мудрец» - все были, золотоголосые птицы - все…В первом моем сериале Советского Союза «День за днем» все старики у меня участвовали. Я просчитал, что - да, как-то жизнь быстренько пролетела. Вот так вот.

М.АНТОНОВ – Она еще не пролетела.

В.ШИЛОВСКИЙ – Поэтому школа, школа и школа. Как в футболе, в хоккее, в фундаментальной науке…

К.ЛАРИНА – В музыке.

В.ШИЛОВСКИЙ – В музыке - никогда чудес не бывает. Мощнейшие учителя. Вот в меня они вложили, к счастью этим багажом вот до сих пор, к счастью моему, распоряжаюсь.

К.ЛАРИНА – Давайте мы сейчас сделаем паузу - передадим слово Жене Тен, которая нам расскажет про ВГИК, как я понимаю: чему там учат.

М.АНТОНОВ – Да, такая небольшая история.

К.ЛАРИНА – Зарисовка. Давайте, а потом продолжим.

Е.ТЕН – Это очень показательно, что 87 лет назад в Москве открылся Институт кинематографии и учили в нем на кинонатурщиков – именно так в те времена назывались актеры кино. По сути – это и не было институтом - это была такая киношкола, которая вплоть до 20 года постоянно пополнялась факультетами. Правда были свои плюсы и минусы. Главный минус - вплоть до 30-ых годов считалось, что настоящих актеров готовят театральные училища, и что бы стать актером кино специально учится не нужно. Однако появление ВГИКа можно скорее считать объединяющим, нежели разрушающим. В школу кинематографии часто заходили и Станиславский, и Вахтангов. Ну, а главный плюс был в том, что уж в чем в чем, а с киношколой мы обогнали американцев – у них такого учебного заведения в начале века не было. Если говорить об именах, то не хватит не то что программы, а всех программ за месяц, что бы перечислить замечательных актеров, режиссеров, сценаристов, операторов, которые учились во ВГИКе. Тарковский и Митта, Иоселиани и Говорухин, Шукшин и Бондарчук, Володарский и Тополь. Огромное количество талантливой молодежи ежегодно приезжает поступать во ВГИК. В послевоенные годы то там, то тут можно было услышать фразу: «Приехала учиться на актрису». Сколько было трагедий и слез, когда поступить не удавалось, и наоборот, какая была радость и чувство гордости после того, как тебя принимали во ВГИК. Наталья Белохвостикова, год выпуска 1971-ый, рассказала нам, что и вовсе не решилась бы рискнуть поступать, если бы не случай.

Н.БЕЛОХВОСТИКОВА – Я шла по студии Горького совершенно случайно с моими родителями, которые работали в Швеции: у меня папа был послом, там снимал …свою картину. По коридору шел Сергей Герасимов, великий педагог и режиссер, и ему в шутку сказали: «Вон девочка артисткой хочет быть», а девочка кончила только 9 классов. И мне через несколько дней позвонили и сказали: «Герасимов просил найти эту девочку», и я вместо 10-го класса пришла в институт и училась параллельно и в институте, и в школе. Это первый счастливый билет, который я не знаю уж как, что сказать - провидение, я не знаю, судьба. И второе – то, что я снялась «У озера» на втором, третьем курсе у Герасимова сыграла главную роль. В силу характера, я была очень тихой и такой застенчивой и в силу просто обстоятельств жизненных: я никого не знала в мире кино, в мире искусства. Это было такой тайной мечтой, и я, зажмурив глаза, умирая от страха, поехала в этот институт, и когда меня сейчас спрашивают и говорят: «Ну, вот Наташ, если бы тот день повторить, ты бы смогла?», я всегда говорю: «Нет». По характеру какая я была, такая я и осталась, как любой человек. Ведь дело в том, что артист – это не значит кричать, это не значит паясничать, это совершенно другая профессия – это движение души, ты погружаешься в этот мир, 4 года… Я не знаю, Герасимов был великим педагогом и он знал к каждому ключик, например Коля Еременко совершенно не похож на меня, как на Наташу Бондарчук, например, но к каждому был свой путь и из каждого он вытаскивал то, что ему казалось верным и вел по какому-то своему пути. Мы не знали как – это просто был великий учитель. Для меня это великий институт, великий педагог и великая школа, без которой меня конечно просто не было бы.

Е.ТЕН – Причем даже в самые трудные времена, когда СССР превращался в Россию и меньше всего в стране думали о кино, во ВГИКе все равно оставался одни из самых больших конкурсов на место, и люди не слушая объяснений про маленькую зарплату и вечный поиск ролей, с упорством Сизифа шли, идут и будут идти во ВГИК с единственной целью: хочу быть профессионалом в кино.

К.ЛАРИНА – И сразу вопрос по следам этого материала, Всеволод Николаевич: что такое великий педагог? Белохвостикова говорила про Сергея Аполлинариевича Герасимове, что он великий педагог. Что такое великий педагог? В чем главная его задача и величие?

В.ШИЛОВСКИЙ – Ведь актер и режиссер – это совсем другая епархия, чем педагогика. А Сергей Аполлинариевич отличался одним - проходило 10, 20, 30 лет и каждый из его учеников мог к нему обращаться за помощью и он их пас…

К.ЛАРИНА – Не бросал никогда.

В.ШИЛОВСКИЙ – Никогда!

К.ЛАРИНА – Уникальный случай!

В.ШИЛОВСКИЙ – Это вообще очень похоже и на наших учителей- мхатовцев, потому что там были действительно великие мастера, но они все были под руководством Папы Вени – Вениамин Захарович Радомысленский, а Сергей Аполлинариевич фактически, фактологически руководил морально этим очень, ну как, неповторимым ни в чем учебным заведением, которое имеет мировые корни. Ну, взять просто на вскидку: Ежи Хоффман – грандиознейщий мастер, режиссер, выпускник ВГИКа, и он молится на Альма-матер. Вот что такое Герасимов. А сколько имен он выпускал. Он же пробирал до пятого колена каждого, он знал их, он чувствовал их. И Наташенька абсолютно правильно говорит, как он к каждому подбирал свой ключик. А ведь это же молодые, юные создания.

К.ЛАРИНА – Согласитесь, что великих учителей столь же мало, как и великих артистов – это такое штучное производство. Это что называется, Бог поцеловал.

В.ШИЛОВСКИЙ – Это штучное производство, но, к сожалению громадному, это поколение очень быстро уходит, или почти ушло, потому что у нас бесхозное государство. Ведь с выпуском количества актеров и режиссеров, киноведов, надо быть очень осторожным и в других государствах, более жесткий подход: если перерасход, они останавливаются. Если кто-то хочет – это надо иметь семь футов под килем, как говорится, что бы вынырнуть в эту профессию. А у нас ради сохранения жалких зарплат для педагогов, сохраняются потоки наборов и идет эта армия будущих безработных. Мы же когда выпускались, мы были дефицит. Это же за каждым 5-6 театров гонялось. И Папа Веня сидел и распределял нас, а сейчас приходят очень талантливые, способные люди, для них мест нет. Вы посмотрите сколько мелькает сотен людей по телевизору в сериалах. Запоминаешь 2-3 лица, почему? За ними шлейф есть, они интересные индивидуальности. Остальные уходят просто в яму.

М.АНТОНОВ – Не в яму, а в другой сериал, я бы сказал, просто в очередной.

В.ШИЛОВСКИЙ – Которых не запоминают.

К.ЛАРИНА – Вообще это еще одна проблема. Кто-то из Ваших коллег, из педагогов по-моему из театральных, с горечью говорил о том, что ему сегодня даже иногда такая мысль приходит в голову крамольная: зачем я их учу, зачем я им рассказываю все эти глубины, открываю им эти тайны мастерства, если они потом пришли, текст им дают на площадке, органично сказать что-то в камеру и все, вот и все секреты профессии.

В.ШИЛОВСКИЙ – Вот это, я считаю, что преступление, нормальное преступление. И мое счастье (я же преподавал долгие годы в школе-студии МХАТ, ну а потом, когда порушился МХАТ, стала другая эстетика и в школе-студии МХАТ: ушли те педагоги, которые были и для меня-то великими, которые воспитали целую плеяду, если перечислять выпускников школы-студии МХАТ – это сумасшедшие имена), то я счастлив, что мне в жизни повезло, я вообще счастливый человек, со стариками дружил и ставил спектакли, потрясающие режиссеры меня снимают в ролях, когда я снимаю, у меня замечательные актеры, в которых я влюблен, естественно, и вот 3 года меня уговаривал один суперталантливый человек, у которого и отец-то был, дай Бог на Пасху. Тут природа на детях не отдохнула - это Константин Кириллович Огнев. Сейчас он проректор и декан факультета ФДПО – это факультет дополнительного профессионального образования, это открытие, с помощью естественной веры в это открытие Александра Васильевича Новикова, ректора ВГИКа, иначе бы этого не было ничего. Так вот, этот уникально талантливый человек начал с 5-ти человек. Т.е. люди приходят с высшим образованием, т.е. зрелые люди: 23, 24, 25, 26 лет. Ну, правда, у меня еще был один студент на режиссерском факультете, потрясающе способный человек – 62 года.

М.АНТОНОВ – Учиться никогда не поздно.

К.ЛАРИНА – Один китайский дедушка (буквально вчера в новостях было), ему 82 года, он вышел на пенсию наконец-то и решил поступать в Университет.

В.ШИЛОВСКИЙ – И вот значит сейчас, на сегодняшний день Константин Кириллович, чем владеет, и сейчас это уникальная вещь, которую я скажу, значит: режиссерские мастерские две – это Валерия Лонского и Валерия Ахадова, замечательных двух режиссеров и педагогов очень хороших; мастерские неигрового кино: Тенгиз Семенов по заказу Первого канала, Виталий Манский, Марина Бабак, уникальные документалисты; затем сценарные мастерские Бородянского и Агишева – это все имена мощнейшие; затем киноведческие мастерские Громовой и Шиловой; продюсерские группы в этом году набор сорока человек, а было свыше восьмидесяти желающих; группа режиссеров-аниматоров, художников-аниматоров; и наконец, актерская мастерская под моим руководством – 120 человек, вы вдумайтесь в это.

К.ЛАРИНА – Подождите, ограничений по возрасту тоже нет в актерском?

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, в актерском – есть, потому что я должен выпускать штучный товар. Я беру небольшие курсы и выпускаю штучный товар. Это 120 человек примерно, которые платят деньги, верят в свое будущее, потому что очень сильные мастера, но парадоксальность в чем? Вот даже в Белоруссии Лукашенко издал закон, что за второе образование надо платить, кроме творческих профессий – это естественно

К.ЛАРИНА – У вас же платное, вы же сами говорили.

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет: если бы не платить, потому что за творческие профессии человек не может платить – это тончайший инструмент.

К.ЛАРИНА – Минуточку, а конкурс существует теперь на платность?

В.ШИЛОВСКИЙ – Конечно.

К.ЛАРИНА – Т.е. Вы не берете всех, кто готов заплатить?

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет. Допустим, в последнее воскресенье какое-то я там был, у меня был просмотр. Я взял из 12-ти человек, по-моему, двух. Дальше там у меня запись человек 30 на следующее – ну может быть одного, двух возьму.

М.АНТОНОВ – А конкурс большой в этом году, Всеволод Николаевич, на место?

В.ШИЛОВСКИЙ – Я так думаю очень большой.

К.ЛАРИНА – Как всегда. Ничего не меняется: людям хочется славы и денег.

В.ШИЛОВСКИЙ – Самое главное, что действительно ведь вот Константин Кириллович говорит, скажем, если речь идет об образовании, то мы, подписав Болонскую конвенцию, непременно должны повсеместно перейти на подготовку специалистов по программе бакалавр, магистр, но при этом как-то забывается, что при всех преимуществах западной модели образования, почему-то более высокий авторитет имели и продолжают иметь ученые, подготовленные по советским и постсоветским образовательным программам.

К.ЛАРИНА – Вот на этой державной ноте мы сделаем паузу, сейчас у нас новости, потом продолжим. Напомню, что в гостях у нас сегодня Всеволод Шиловский.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА – Напомним, что сегодня мы говорим об образовании творческом и актерском в частности и у нас сегодня в гостях Всеволод Николаевич Шиловский, народный артист России, актер, режиссер, руководитель актерской мастерской во ВГИКе. Я сегодня специалист по дурацким вопросам.

М.АНТОНОВ – Можно я?

К.ЛАРИНА – Можно я дурацкий вопрос задам? Он меня мучает всю жизнь, он пришел, наконец-то я спрошу.

М.АНТОНОВ – Хорошо.

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, а можно перед этим, что я говорил про Белоруссию.

К.ЛАРИНА – Про советскую систему, да.

В.ШИЛОВСКИЙ – Почему кроме творческих профессий нельзя брать деньги? Ну, допустим, в 17 лет приходит человек учиться на режиссера или драматурга. Ну что это?

К.ЛАРИНА – Ну, бывают исключения, бывают.

В.ШИЛОВСКИЙ – Это бывают исключения.

К.ЛАРИНА – Вампилова бы не взяли, если бы пришел 18-тилетний Вампилов?

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, но это же действительно так.

К.ЛАРИНА – Да.

В.ШИЛОВСКИЙ – А приходят люди уже зрелые и они должны еще платить за то, что они имеют данные быть режиссерами уже с жизнью, со шлейфом жизненным, и драматурги. Вот в чем соль-то вся. Государство должно более мудро думать про генофонд свой.

К.ЛАРИНА – О чем Вы говорите?

В.ШИЛОВСКИЙ – Как, а я не устаю говорить. 41-ый год…

К.ЛАРИНА – Какое государство, Всеволод Николаевич?

В.ШИЛОВСКИЙ – «Свинарка и пастух» снимается и «В 6 часов вечера после войны», да? Вот это идеология. Или в 43-ем году открывается школа-студия при Московском Художественном театре. Это идеология, когда еще фифти-фифти было, не известно чем кончится – открывается школа-студия, вот это идеология.

К.ЛАРИНА – А извините меня, а бронь для музыкантов во время войны!

М.АНТОНОВ – А сохранять Мосфильм и перевезти его в Алма-Ату.

К.ЛАРИНА – Да, да.

В.ШИЛОВСКИЙ – Что это такое? Ведь это же…

К.ЛАРИНА – Это отношение.

В.ШИЛОВСКИЙ – …сейчас подумать об этом – это кажется каким-то золотым сном, а ведь это было в жуткое время. И я, проживший уже жизнь, не могу успокоиться по одной самой главной проблеме, самой важнейшей: прошло 60 лет после войны – около двух миллионов бездомных детей. Это каким образом государство распоряжалось своим генофондом, когда вдруг появились фашистские организации, наркомания, бездомные дети – это 60 лет мирной жизни.

К.ЛАРИНА – Потому что… Ответ очень простой, потому что государство, если мы имеем ввиду конкретных людей, стоящих у власти…

В.ШИЛОВСКИЙ – Да.

К.ЛАРИНА – …живет по принципу «после меня хоть потоп».

В.ШИЛОВСКИЙ – Да.

К.ЛАРИНА – И мы к сожалению в таком состоянии уже достаточно давно пребываем.

В.ШИЛОВСКИЙ – Насколько можем, мы боремся, но ведь это же микроны.

К.ЛАРИНА – Да. Давайте вернемся к дурацким вопросам, пожалуйста.

М.АНТОНОВ – От Ксении Лариной.

В.ШИЛОВСКИЙ – Давайте.

К.ЛАРИНА – Хочу услышать ответ на вопрос: почему в течение столетий и веков на вступительных экзаменах на актерский факультет читают басню, стихотворение и прозу?

В.ШИЛОВСКИЙ – Отвечаю.

К.ЛАРИНА – Давайте.

В.ШИЛОВСКИЙ – Во-первых, через эти три момента литературы виден вкус, интеллект, потому что, как ты выберешь басню… Ведь очень важно, чтобы человек сам это выбирал все. Вот сейчас, когда ко мне поступают, я говорю: «Вы сами, или кто-то готовил?», потому что самое страшное нарваться на эту самодеятельность. Мне нужен первозданный материал, чтобы потом лепить из этого. Это значит, как ты видишь этих животных через человеческую призму. Стих: опять вкус, интеллект и что тебя волнует, умеешь ли ты доносить мысль стиха, есть ли в тебе внутренний темперамент, умеет ли человек думать, потому что будущий актер, если научится или уже чувствует, думать, слушать и любить – это уже есть очень способный человек. И проза – это как человек уже масштабно чувствует органику донесения до слушателя, как он с тобой общается нормальными словами. Вот почему берется вот эти три кита и в разных моментах диапазона мы и чувствуем личность: годится или не годится. А при опыте (допустим через два года уже будет 50 лет, как я занимаюсь своим любимым ремеслом) еще только ротик открывает, а ты уже чувствуешь, слышишь и воспринимаешь: да-да, нет-нет.

К.ЛАРИНА – А Вы что читали, когда поступали во МХАТ?

В.ШИЛОВСКИЙ – Я читал потрясающий материал. Я читал «Иудушку Головлева», когда он при постели больного брата. И когда я Василию Иосифовичу Топоркову в глаза сказал: «А ты встань и иди ко мне», он одел вторые очки и говорит: «Чего?», я говорю: «Да ты не стесняйся, все же от тебя зависит, иди ко мне». Стихи я читал Маяковского и басню по-моему, как это называется-то, слон-то вот?

М.АНТОНОВ – И Моська?

В.ШИЛОВСКИЙ – Да-да.

М.АНТОНОВ – Понятно.

К.ЛАРИНА – А часто ошибаетесь, Всеволод Николаевич?

М.АНТОНОВ – Теперь моя…

К.ЛАРИНА – Простите, часто ошибаетесь? Вот Вы говорите, что сразу могу определить да-да, нет-нет.

В.ШИЛОВСКИЙ – У меня было, за сколько лет уже? Много лет педагогики, режиссуры - раза три.

К.ЛАРИНА – Когда ошибались?

В.ШИЛОВСКИЙ – Когда ошибался. Причем было дело так, что мы приняли, очаровательный один с математическими потрясающими способностями, а другой с литературными потрясающими способностями, двух мальчиков. А так как ты влюбляешься в своих студентов, то ты их иногда ненароком прикрываешь на занятиях. И однажды мой шеф и учитель Виктор Яковлевич Станицын, мы сидим визави на заседании кафедры, а до этого мы разговаривали с этими мальчиками, говоря, что им нужно менять профессию. Но так как мы их закрыли, режиссерски любя и незаметно для себя, то кафедра стала их хвалить. Станицын сидит, надо видеть его глаза, ямочки, и говорит: «Ты будешь говорить», я говорю: «Нет», «Ну ладно. Веня, ой, Вениамин Захарович», «Да, Виктор Яковлевич» «Севочка, с юным дарованиями решили как-то по-другому, чем Вы – это наша ошибка, им надо расставаться с профессией».

К.ЛАРИНА – А вдруг Вы здесь ошиблись?

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет. И потом эти два дарования вышли по своим стезям и очень сильно мощно и стали счастливыми людьми.

М.АНТОНОВ – Я сейчас представляю сегодняшние экзамены, когда современная молодежь, современные абитуриенты приходят и: «Кх-кх, Владимир Сорокин, отрывок из «Голубого сала», и так далее начинают читать. Но я про другое хотел спросить: как Вы с ними расстаетесь, ведь как всегда бывает: «Ну, Ванька, тебе б в артисты идти». Ванька ничтоже сумняшися берет сумочку, приезжает…

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет – это жутко.

М.АНТОНОВ – Это кошмар.

В.ШИЛОВСКИЙ – Вчера был последний спектакль. Я выпустил сейчас два дипломных спектакля, а ведь это же два года обучения ФДПО. Это так как с высшим образованием люди, значит, но все равно.

К.ЛАРИНА – Расшифруйте еще разочек, что бы запомнилось.

В.ШИЛОВСКИЙ – Два года…

К.ЛАРИНА – Нет, расшифруйте ФДПО.

В.ШИЛОВСКИЙ – Факультет дополнительного профессионального образования. И получают диплом ВГИКа «артист театра и кино». И значит, я поставил сейчас Чехова: монтаж «Иванова» - первый акт, и монтаж «Дяди Вани» - второй акт. И английскую очаровательную комедию, где сам играю со своими студентами. И вчера вот был последний спектакль. Вы знаете, сердце было не на месте, потому что это твое. Слово «дети» не очень подходит, но это близкие люди, в которых ты вложил самого себя. Я же не могу по расписанию работать: понедельник, четверг у Шиловского мастерская. И вторник, и среда, и суббота, и воскресенье. Т.е. как у меня только между съемками (там Дом кино, там съемками актерскими) малейшая пауза – я назначаю занятия, потому что я хочу до них донести и защитить их на будущую жизнь. Вот что это такое. Потому что иначе педагогикой заниматься не надо – это аморально. И я думаю, каким образом дальше они будут существовать. Вот я снял тут две серии «Оперов», а в них весь курс был занят, я их всех снял. В дальнейшем я буду снимать или ставить, естественно, я буду брать своих. Предыдущий курс, вот они дипломный спектакль был «Звезды на утреннем небе» я снял в настоящих декорациях, на настоящей природе, достал деньги, добрые люди помогли (потрясающая одна женщина) и значит, это был фильм-спектакль. Это такая как это, индульгенция в искусство, когда ты не разговариваешь, а показываешь: вот какое уже мастерство, вот как они работают на экране.

К.ЛАРИНА – А скажите, в театры их берут, вгиковцев?

В.ШИЛОВСКИЙ – Берут, конечно.

К.ЛАРИНА – Да?

В.ШИЛОВСКИЙ – Вот допустим, у Льва Константиновича Дурова работает из предыдущего курса Дарья Лузина, она уже играет центральные роли, и этот уникальный человек Левочка все время благодарит и говорит: «Сев, спасибо тебе». Мы же из одной альма-матер – школы-студии - это уникальный артист и режиссер. И он благодарит за эту чудную девчонку, которая попала к нему.

К.ЛАРИНА – Вообще удивительно, насколько я знаю, даже в кино предпочитают снимать актеров с театральным образованием и театральных актеров, да?

В.ШИЛОВСКИЙ – Естественно, поэтому я так их и веду, потому что ну, возьмите просто опять на вскидку: Евстигнеев - школа-студия МХАТ, Басилашвили - школа-студия МХАТ, Ефремов - школа-студия МХАТ, Доронина - школа-студия МХАТ, Лаврова - школа-студия МХАТ и т.д. Это хорошая школа должна быть. Вот эта школа МХАТовская и лучшая школа ВГИКовская, вот на моей мастерской. Я их обучаю…таланту научить нельзя, а вот подготовить личность, индивидуальность и мастерство, что бы они ремеслом владели…

К.ЛАРИНА – Ну, то что входит в понятие мастерства, помимо того, что эмоции…

В.ШИЛОВСКИЙ – Плакать, смеяться…

К.ЛАРИНА – Распределяться как-то.

В.ШИЛОВСКИЙ – Распределяться, чувствовать, как строить самому роль, потому что доброжелательности в нашем мире бывает мало, тем хуже, тем лучше, поэтому они должны быть очень вооружены мастерством. И вот когда они играют, то, на мой взгляд, и на взгляд зрителей, которые приходят - это уже не студенты играют, а молодые мастера. В искусстве нет возраста: 19 лет или 70.

К.ЛАРИНА – Вы знаете, это очень важный вопрос, Всеволод Николаевич, поскольку мы тоже часто тут ностальгируем, но не в политическом смысле, а в смысле человеческом: масштаб личностей совсем другой был. Когда я там начинаю говорить: ну а как же посмотрите, вот «Современник» создавался, там такие люди пришли, практически выпускники, студенты, да?

В.ШИЛОВСКИЙ – Выпускники школы-студии МХАТ.

К.ЛАРИНА – «Ну, вот как же!», - мне отвечают, - «Это были уже великие». Какие же они великие? Им было по 20 лет, но они были личностями при этом. Сегодня некая инфантильность. Может быть я дальше от сегодняшней молодежи, Вы ближе, да? Поскольку Вы с ними имеете дело практически каждый день. Действительно существует эта проблема такого инфантилизма?

В.ШИЛОВСКИЙ – Есть.

К.ЛАРИНА – С чем это связано?

В.ШИЛОВСКИЙ – Это связано с государственным подходом, потому что то, что делает черный ящик с программы на программу…Раньше Кобалевский читал про музыку детям лекции.

К.ЛАРИНА – Т.е. сейчас все-таки упрощается здесь?

В.ШИЛОВСКИЙ – Это упрощается.

М.АНТОНОВ – Андроников замечательно читал.

В.ШИЛОВСКИЙ – Я бы сказал «зомбируются», потому что ведь девушки не понимают, что на дискотеках они падают в обмороки не от того, что душно, а от того, что уши не могут выдержать децибелы – они падают в обмороки. Если эстрада по интеллекту своему – это чудовищный нарыв какой-то. Недаром замечательный громадный певец Хворостовский доказал России свою любовь тем, что он взял большой зал и там сидели, показывали все время зал (я ревел) молодежь, старики, средний возраст.

К.ЛАРИНА – Это когда он военные песни пел.

В.ШИЛОВСКИЙ – Военные песни. Дотянись до этого! Значит государство сразу должно было бы взять на вооружение это, ведь патриотизм на словах не сделаешь - это поступки государства. Попробуй вот… Я снимал целиком фильм в Америке. Стоит пацан и говорит: «Я американец», - и я завидую ему, потому что я помню войну мальчиком маленьким, как 13-ти, 15-ти летние рвались в военкоматы. Дождешься сейчас этого?

К.ЛАРИНА – Куда рваться-то?

М.АНТОНОВ – Просто тогда…

В.ШИЛОВСКИЙ – И поэтому нельзя ругать молодежь.

К.ЛАРИНА – Подождите, я все-таки про другое, Бог с ним с патриотизмом, меньше всего меня вот это интересует. Меня волнует другое: Вы с ними разговариваете вообще, про что они живут, про что они играют, про что они сюда пришли?

В.ШИЛОВСКИЙ – Конечно, конечно.

К.ЛАРИНА – Чтобы вообще какая-то была цельность восприятия жизни.

В.ШИЛОВСКИЙ – Если этого мне не удается, я закончу заниматься этой профессией, потому что это ведь не режиссура, это не актерство - это педагогика. Педагогика - это становление личности, интеллекта. У нас опять под руководством Константина Кирилловича Огнева, действительно – это колоссальная, масштабная личность, он сделал нам экран с замечательной аппаратурой, и мои ребята смотрят старые фильмы в громадном количестве. И они воспитываются уже фактологически на потрясающих наших актерах, на грандиознейших наших режиссерах, на удивительно талантливых композиторах, художниках.

К.ЛАРИНА – Подождите – это у Вас, по-моему всегда славился ВГИК этим, что там всегда можно посмотреть в страшные времена, можно было посмотреть кино, которого нигде не увидишь.

М.АНТОНОВ – Это на большом экране не всегда.

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, а здесь прям в аудитории. Есть же библиотека во ВГИКЕ: ты приходишь, берешь кассету, вставляешь и в зале, после занятий смотришь в свободное время – это ведь замечательная штука. Это опять дает почву для развития и вкуса, и, прежде всего, знание корней мастерства, потому что…

М.АНТОНОВ – Вот сейчас можно я Вам задам вопрос, может быть не очень корректный. Все мы не вечны…

К.ЛАРИНА – Осторожно! Что это значит «все мы не вечны», ну, спасибо тебе.

В.ШИЛОВСКИЙ – Прикинутся конечно: Вы молодой, я старый. Тоже «корректно»: старичок - милый сучок.

К.ЛАРИНА – Кошмар, учу тебя, учу.

М.АНТОНОВ – Так вот, Всеволод Николаевич.

В.ШИЛОВСКИЙ – Да.

М.АНТОНОВ – Преемник есть?

К.ЛАРИНА – Приёмник, молодец.

М.АНТОНОВ – Кто педагогикой дальше будет заниматься?

К.ЛАРИНА – Приёмник есть, на «Эхо Москвы» все время настроен.

В.ШИЛОВСКИЙ – Могу сказать честно - это очень корректный вопрос, я считаю.

К.ЛАРИНА – Преемственность какая-то существует, в конце концов?

В.ШИЛОВСКИЙ – Я надеюсь на одно: я не могу работать с ассистентами. Как я буду передавать что-то, что бы кто-то докладывал мои мысли – так не бывает. Я надеюсь то, что сделал со мной Станицын в свое время, он говорит: «Юное дарование, ты долго ли сзади будешь сидеть?», - а там годами сидели сзади-то мастеров. Я говорю: «Не понял». «Вот я сейчас пойду кофейку попью, а ты поработай вот эту сценку», - а на сцене Степанов, Чернов, Муравьев, потрясающие артисты, и я остался один на один. Он приходит часа через полтора и говорит: «Ну, что там вот?», - холеный, красивый Яковлевич, - «Давайте, что там юное дарование насочиняло?». Они прогнали сцену, которую я разобрал, а ноги ватные были. Он сказал: «Черт, смотрите, я хотел это сделать, он уже сделал, но это в проборос эту сцену. Дальше пошли». Через 5 минут по театру: у Шиловского принял Станицын целую сцену, и т.д. и т.д. Вот как он давал крылья. Я надеюсь и очень хочу надеяться, что путем нормального отбора жизненного, или в кино, или в театре, вот в Гонконге я недавно ставил «Дядю Ваню», признан лучшим спектаклем сезона, появится индивидуальность, в которую я так же влюблюсь, как в своих студентов, которому я буду верить так же, как в меня верил Станицын, и вот тогда произойдет органичный, а не специальный переход, сдача эстафетной палочки.

М.АНТОНОВ – А Ваши выпускники, они не работают у Вас же педагогами, не приходят преподавать к Вам на курс, не берете Вы их?

В.ШИЛОВСКИЙ – Ну, они еще должны встать на ноги как актеры, что бы получить свою, пускай сначала маленькую нишу, потом больше. Я очень верю в их перспективу, потому ребята способные. А затем, вот этим органичным путем оно и случится, потому что жизнь и церковь - это лучшая режиссура, высшая режиссура. Поэтому не надо открывать велосипед и порох.

К.ЛАРИНА – Как определить хорошего педагога, поскольку не все же педагоги имеют звездные имена, правда же?

В.ШИЛОВСКИЙ – Это по одной вещи: допустим в школе-студии МХАТ были уникальные педагоги: Георгий Авдеевич Герасимов, Александр Михайлович Карев, Скрябин, Евгения Николаевна Морес, которая построила Таню Лаврову, Сашу и Женю Лазарева, Ромашина и т.д., Виктор Карлович Манюков, которые были не известны широкому кругу, но их произведения, рожденные ими, занимали громадные строчки в нашем искусстве. Вот это и есть результат педагогики.

К.ЛАРИНА – А кого Вы сейчас назовете во ВГИКе на Ваш взгляд? Могли бы Вы назвать лучших педагогов, которые на сегодняшний день преподают, существуют?

В.ШИЛОВСКИЙ – Я плохо знаю, потому что актерский там преподает…

К.ЛАРИНА – О присутствующих мы не говорим, понятно.

В.ШИЛОВСКИЙ – Потому что мне не удобно…

К.ЛАРИНА – Хорошо, в школе-студии, Вы там не работаете, есть на сегодняшний день педагоги, которые Вас…

В.ШИЛОВСКИЙ – Не работаю. И недавно (я сейчас председатель экзаменационной комиссии в Славянском международном университете) и узнал, я был в отъезде, умер потрясающий педагог, который воспитал, среди громких имен очень многих там и Володя Высоцкий и т.д., Иван Михайлович Тарханов. Он год назад умер. Там была Васильева, сцены речи профессор – потрясающая педагог – это все из школы-студии МХАТ. Сейчас преподает Геннадий Фролов, руководитель курса.

К.ЛАРИНА – Актер «Современника»?

В.ШИЛОВСКИЙ – Да. Людочка Иванова, профессор, руководитель курса. Т.е., а она была у меня молодым педагогом. Что такое Фролов – это громадная личность человеческая, очень хороший актер мощный, такой Добронравов. Поэтому я называю то, что я видел и так сказать чувствую, а про коллег мне неудобно говорить, потому что у нас все-таки ФДПО – это ведь не 4 года.

К.ЛАРИНА – 2 года.

В.ШИЛОВСКИЙ – Это очень насыщенный график работы. Это, как говориться, ни дня без строчки, потому что они получают полностью, даже переполненной программу, так сказать, всю школу-студию МХАТ.

К.ЛАРИНА – Мы начали с великих имен, с Герасимова, наверное, стоит назвать…

М.АНТОНОВ – Я еще свой глупый вопрос не задал.

К.ЛАРИНА – Да, Михаила Ромма, как учителя. Великий же педагог Михаил Ромм, да? Уж сколько он воспитал гениев действительно…

В.ШИЛОВСКИЙ – Воспитал, да.

К.ЛАРИНА – …в режиссуре.

В.ШИЛОВСКИЙ – Как допустим отношения Михаила Ильича с Василием Макаровичем Шукшиным: тот писал и приносил, а тот читал и прятал в стол, читал и прятал в стол, читал и прятал в стол, и вдруг однажды Василий Макарович приносит ему, молодой же в галифе, в гимнастерке, тот берет, читает и говорит: «Вась, а вот это надо печатать», он говорит: «Почему?», «Надо». Вот педагогика. И тот понес, напечатал и поехал Шукшин. Ведь вроде бы, какое дело до литературного таланта режиссеру Ромму, какое дело? Нет, все интересовало в индивидуальности. А у меня на предыдущем курсе студентка потрясающе рисует, настолько талантливо. Вот у меня три картины дома висят, и кто бывает в доме, говорит: « Что это такое?» - вот у нее талант.

М.АНТОНОВ – И все-таки я задам свой глупый вопрос.

К.ЛАРИНА – Быстро только.

М.АНТОНОВ – Очень быстро.

В.ШИЛОВСКИЙ – Ну, дайте товарищу сказать.

М.АНТОНОВ – В преддверии конкурса, который будет проводиться во ВГИКЕ, будущим людям, будущим актерам, которые понесут свои документы во ВГИК, что Вы можете посоветовать?

К.ЛАРИНА – Не ходить.

М.АНТОНОВ – Ну, с каким чувством надо идти? Нужно быть амбициозным, нужно знать, что ты хочешь заниматься этой профессией, должно свербеть в сердце, должно свербеть в другом месте…

К.ЛАРИНА – Ну, не подсказывай.

В.ШИЛОВСКИЙ – Нет, это очень хороший вопрос, замечательный вопрос. Кто придет ко мне, первое, что я задаю вопрос: нафиг тебе это нужно? Потому что беззащитнее, унизительнее, страшнее по моральным всем параметрам, и слаще этой профессии нет. Можешь ли ты сейчас немножко пофантазировать в будущее – выдержишь ли ты этот марафон, если вдруг у тебя есть талант или хотя бы способности? Подумай еще раз, и если сейчас я говорю, допустим: «Мне бы хотелось тебя пригласить на курс», подумай еще раз, стоит ли ломать свою жизнь? Вот так бы я ответил на этот вопрос.

К.ЛАРИНА – Спасибо большое. Всеволод Шиловский, наш сегодняшний гость. Вы поняли, что можно во ВГИК прийти и подробнее ознакомится с условиями приема на то самое отделение, которое у нас звучит как ФДПО, да?

В.ШИЛОВСКИЙ – Да, факультет дополнительного профессионального образования.

К.ЛАРИНА – Где актерскую мастерскую ведет как раз наш сегодняшний гость. Спасибо Вам большое и удачи.

М.АНТОНОВ – Спасибо.