Отдел кадров

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Обычная версия

эфир

09.01.2005 12:15

Отдел кадров : Очень страшное кино

Гости:: Ольга Сердобова психолог

Егор Кончаловский кинорежиссер

Ведущие:: Михаил Антонов журналист

Ксения Ларина ведущая эфира

Очень страшное кино

М.АНТОНОВ – И снова без титулов, просто скажу имена наших гостей. У нас сегодня в гостях, в программе «Отдел кадров» Егор Кончаловский, режиссер, и Ольга Сердобова – психолог. Здравствуйте, уважаемые друзья.

К.ЛАРИНА – Здравствуйте.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Здравствуйте.

О.СЕРДОБОВА – Здравствуйте.

К.ЛАРИНА – Так, что сегодня у нас все по науке. Понятно, товарищ режиссер? У нас психолог, сейчас мы… Все по науке.

У нас сегодня тема жидковатая. После веселой детской передачи про чувство юмора, мы переходим к следующей страсти человеческой. Очень страшное кино – тема сегодняшней программы.

М.АНТОНОВ – То есть, кино, которое пугает.

К.ЛАРИНА – Леденящее душу, да. Ужас, ужас, везде кошмар и ужас. Почему Егора мы решили позвать? Потому, что тенденция чувствуется.

М.АНТОНОВ – Схватить за печень и отпустить.

К.ЛАРИНА – Да, любит поиздеваться над людьми, но действительность советская не дает ему развернуться во всю свою мощь. Я вспоминала фильм «Затворник», по-моему, называется, да?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Было, моя первая картина.

К.ЛАРИНА – Первая картина, она как раз абсолютно вот по канонам сделана, что называется, вот, фильмов, которые я очень люблю смотреть и очень боюсь смотреть. Самый страшный фильм в своей жизни, который я посмотрела, вот за последнее время…

М.АНТОНОВ – Ксения, хотите поговорим об этом?

К.ЛАРИНА – Подожди, сейчас скажу. «Что скрывает ложь?»

М.АНТОНОВ – Хорошая…

К.ЛАРИНА – Мишель Пфайфер, Харрисон Форд.

М.АНТОНОВ – Да, замечательный…

К.ЛАРИНА – Такой хичкоковский вариант. Вот, там это самое слово… как оно называется? Саспенс?

М.АНТОНОВ – Сейчас все услышите. Не рассказывай. Сейчас все услышите, я специально подготовил небольшой аналитический материал, который я предлагаю послушать всем…

К.ЛАРИНА – А! так, кстати, называется: «Что нас пугает?»

М.АНТОНОВ – И нашим гостям. А потом уже обсудить все, что я наговорил. Все свои мысли, которые пришли мне в голову.

Прошу.

Зритель любит пугаться и это святая правда. В противном случае количество безработных режиссеров было бы значительно больше. И первым бы на биржу труда отправился Альфред Хичкок, который считается чуть ли не отцом такого жанра, как саспенс. Ленты Хичкока пугали не только привидениями, живыми мертвяками или монстрами, а банальными вещами. Например, нападение птиц или маньяк-убийца, который только и ждет того, чтобы подкрасться к вам и ножичком – раз, ножичком – два. Голливуд ежемесячно поставляет нам очень страшное кино разных типов. Это может быть совершеннейшая фантазия, как, например, «Рассвет мертвецов», это может быть научная фантастика, как тетралогия о Чужих, это может быть просто лента о серийном убийце. Да, да, триллеры тоже можно относить к жанру страшного кино. Например, многие выходили из кинотеатров, так и не досмотрев до конца «Молчания ягнят» слишком уж зловещий был сюжет у этого фильма. Или замечательная подделка про ведьму из Блэр. За весь фильм вам ни разу не показывали ведьму, зато паники и страха – хоть отбавляй. Или эта замечательная мелодия: тадам-тадам тадам-тадам. Зловещая, ужасная. Именно под этот незатейливый мотивчик появлялась гигантская акула из фильма «Челюсти». Народ любит пугаться. Это в Голливуде усвоили давно. Фильм «Вой» - шесть частей, «Пятница, 13-е» – девять частей, «Хэллоуин» – семь частей. А легендарный красавец из фильма «Кошмар на улице Вязов»? Дяденька Фредди Крюгер пугал так, что многие без света засыпать не могли. Боялись, что придет тот самый Фредди.

Что касается нашего кино, то тут все скромнее и, честно говоря, скучнее. Ну, нет у нас традиции пугаться перед экраном. Все страшные истории заканчиваются и начинаются лагерем, где после отбоя рассказывают истории про синие руки и фиолетовые гробики. Единственным фильмом ужасов, да и то с большой натяжкой, можно назвать «Вий». Хотя в первую очередь эта лента преподносилась зрителям, как экранизация классики и уж потом, как фильм, который может напугать. Однако после этой ленты Птушко так ниша и осталась свободная. Мы с удовольствие смотрим фильмы ужасов американского производства и стараемся не прислушиваться к советам психологов, которые говорят, что такие фильмы разрушают психику. В частности о воздействии таких лент на зрителя говорит член правления Всероссийской ассоциации прикладного психоанализа психолог Яна Дубиковская: «Есть две противоположные точки зрения на фильмы ужасов и боевики, который призваны вызвать агрессию и дать возможность отработать агрессию у зрителя. Фильмы ужасов, они ведь … Там тоже есть персонаж, который кого-то там съедает, кого-то пугает. То есть, если с ним идентифицируется зритель, то он свою агрессию выражает. Есть некоторые заменители для наших чувств, которые все равно должны найти выход. Например, деструктивность, желание что-то разрушить, которое у нас присутствует и вроде бы как вот такие виртуальные носители, они забирают наши эти деструктивные импульсы… С другой стороны, вторая точка зрения, состоит в том, что напротив, есть закон возрастания агрессии. То есть, некоторое беспрепятственное выражение деструктивности, агрессии, желания разрушать, делать другому больно, не приводит к уменьшению этого потенциала, а наоборот приводит к тому, что он гораздо интенсивнее возобновляется в человеке и человеку гораздо проще выражать эти чувства становится. Я сторонница как раз такой, второй точки зрения. Я считаю, что некоторые культурные и социальные запреты на выражение деструктивности, они снижаются при массовом просмотре таких фильмов».

Вот такие дела, с одной стороны смотреть такое кино это плохо, с другой стороны смотреть, собственно говоря, в России и нечего. Ни тебе фильмов про упырей, ни про кикимор, ни про домовых. Мне могут возразить, что, дескать, кино такое снимается. Но, признайтесь, что оно либо очень плохое, либо напугать может только старенькую бабушку, да и то, если ей включить этот фильм на полную громкость и сделать это неожиданно. Российские режиссеры пытаются создать жанр триллера, и хочется верить, что их лучшие фильмы, которые смогут нас напугать сюжетом, а не бюджетом еще впереди.

К.ЛАРИНА – А «Ночной дозор»?

М.АНТОНОВ – А что, страшно разве?

К.ЛАРИНА – Я не знаю, я не видела. Ну?

М.АНТОНОВ – Нет.

К.ЛАРИНА – Должно быть, по идее, страшно.

М.АНТОНОВ – Нет.

К.ЛАРИНА – Не страшно? Ну, что ж, Егор, почему все-таки не снимают? Такая благодатная ниша… Ведь народ бы валом валил, так хотят, ведь народ очень любит такие вещи.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Мне кажется, что просто традиционно в нашей стране не было определенных жанров. И не было традиций определенных жанров. Таких как фильмы ужасов, таких как в принципе боевики. Я не знаю… Эротическое кино. В том числе и триллеры. Триллеры, если их отличать от детективов. Потому, что конечно, советский детектив, он существовал… Все равно в таком достаточно таком рудиментарном виде, но тем не менее, он был. И… не снимают до сих пор, ну… нет, во-первых, уже начинают снимать. Ну, мы объединяем в как бы одну категорию и фильмы-действия, то есть экшены, и триллеры, и фильмы ужасов и так далее.

К.ЛАРИНА – Ну, ужасы у нас же были. Вот, «Змеиный источник», это же… Ужас.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Это, на мой взгляд, исключение, которое только подчеркивает это правило. Потому, что в принципе вот из жанра триллера я помню только как раз «Змеиный источник». Я имею в виду новейшую историю. И, может быть, в какой-то степени вот мой дебютный фильм «Затворник», который я не считаю самым удачным фильмом. Мне кажется, что нет традиции, и она начинает сейчас потихоньку создаваться. Ну, у нас вообще делается недостаточное количество фильмов, для того, чтобы говорить о том, что существует жанр, комедии, скажем. Или существует жанр боевика, или существует жанр триллера. У нас пока фильмом снимается все-таки слишком мало для того, чтобы, на мой взгляд, их делить по категориям.

К.ЛАРИНА – Вот эту вот мистику и ужасы все равно пытаются каким-то образом внедрить уже в наше российское пространство. И телевизионное в том числе. Потому, что были попытки. Вот, «Дневник убийцы» Кирилла Серебренникова. Сериал, который я бы назвала многосерийным фильмом, поскольку очень качественная работа. Но там были попытки вот на этом немножечко поиграть. Либо то, что снимал Хотиненко, «По ту сторону волков».

М.АНТОНОВ – Но начиналось как мистика, закончилось, как детектив банальный.

К.ЛАРИНА – Да. Оль, ну теперь уже к вам вопрос, поскольку вот уже ваша коллега выступала вот в этом репортаже Михаила Антонова. Насколько вообще это благотворно влияет или не влияет на психику? Полезны ли ужасы для здоровья?

О.СЕРДОБОВА – Ну, как вам сказать… Что такое страх? Страх может быть плодотворным? Страх это то, что нас разрушает. И в основном, страх это то, что мешает нам быть счастливыми. Поэтому нельзя говорит о страхе, как о чем-то созидающем. Страх это в лучшем случае чувство самосохранения. Нормальная форма страха она существует даже в животном мире, у высших организмов. И у человека. Не боится только маленький ребенок и человек, у которого, ну, скажем так, психика на уровне маленького ребенка. Остальные люди все практически подчинены этому чувству. Другое дело нужно ли развивать это чувство. И нужно ли его усугублять до такой степени, когда человек начинает бояться всего. И вот, что бы мне хотелось еще уточнить, триллер и фильм ужасов, мне кажется, имеют разные оттенки. Потому, что мистика и фильм ужасов это что-то такое, что подспудно существует в сказках, рассказах, это то, что щекочет немножко нервы, то, что создает некую притягательную силу. То, что возможно рассказывать и показывать даже маленьким детям для того, чтобы они понимали, что вот этого надо бояться, в целях самосохранения. А триллер, он показывает жизнь такой, какая она есть. Во всех ее неприглядностях. Кровь, убийства. Самое большое чувство, самое серьезное, страхи, они же имеют очень много градаций, и страх смерти, наверное, является в этом случае самым серьезным. И, когда ты смотришь триллер, ты понимаешь, что человеческая жизнь ничего не стоит. Но, к сожалению, сейчас все фильмы об этом.

К.ЛАРИНА – Вы говорите о каких-то вещах осознанных, да? Ну вот, смотрите, а все-таки, есть, действительно, разница между таким вот исключительно чувственным фильмом ужасов и триллером, сюжетной какой-то историей, когда ты переживаешь уже за героев и прочее и прочее, следишь за сюжетом. Ведь существует порнографическое кино и существует эротическое кино. Разные же действия оказывают, наверное…

О.СЕРДОБОВА – Конечно.

К.ЛАРИНА – Одно дело физиологическое действие на человека производит, другое дело все-таки все, что связанно с нашим разумом, да? Вот тут же тоже есть такая градация?

М.АНТОНОВ – Кстати, и то и другое востребовано, заметь.

К.ЛАРИНА – Да! Вот! Есть же физиологическая, в конце концов, потребность разрядиться, что называется. Когда ты смотришь на этот ужас, он тебя притягивает, тебе все страшнее и страшнее, но оторваться ты не можешь.

О.СЕРДОБОВА – Беда в том, что люди сейчас ведут не очень активный образ жизни, большинство людей, и для того, чтобы каким-то образом выплеснуть свою агрессию, они пытаются восполнить это фильмами. Страшилками. Потому, что все равно, накопившаяся агрессия, она должна во что-то вылиться. И, таким образом, человек должен отдать ту часть энергии, негативную, которую он… Хорошо, если он ее отдаст с помощью вот домашнего просмотра. А если он… накопившаяся отрицательная энергия, она будет так воздействовать, что ему надо будет ее куда-то отдать. Не просто в пространство, а на другого человека. И таким образом, такое кино является, конечно же, полным, наверное, абсурдом, потому что оно разрушает человеческую психику. И, насмотревшись его… Я не знаю, я вот открыла как-то программу телевидения и посмотрела, что за неделю, например, даже в день, из 10 фильмов, 8 из них боевики, триллеры, в лучшем случае детективы, фильмы ужасов. И только одна или две мелодрамы и комедия. И все, понимаете? Я даже задаю себе вопрос – а кому это нужно? Зачем так много агрессии? Ну, уж если создавать триллеры какие-то, то давайте триллеры о любви создавать, потому, что самое страшное, наверное, это отношения людские. Потому, что вот я, как психолог, могу это абсолютно сказать. И, когда человек приходит со своей проблемой, страшнее этого для него ничего нет. Если на это наслаивается еще и весь негатив, то, что нас окружает вокруг, то становится просто невозможно. И из простого человека человек превращается в человека, который должен защищаться. Все время как-то эту атаку от себя каким-то образом отодвигать.

К.ЛАРИНА – Но это же востребовано.

М.АНТОНОВ – Да, я, кстати, хочу сказать, что проходил мимо кинотеатра недавно, был фильм «Открытый простор», «Открытое море», фильм ужасов. Причем снят такой, якобы документальной камерой, о том, что двое дайверов, которые ныряют, муж и жена, нырнули, поплавали под водой, а катер ушел. А вокруг них акулы. И вот, на протяжении полутора часов, в зале, когда я все это смотрел, раздавали такие истошные… «Ой, мама, ой, она плывет сзади, оглянись быстрее»

К.ЛАРИНА – Так, вы вспомните… ну, ты молодой, ты не помнишь, может быть, Егор, постарше, помнит, когда у нас появился фильм «Легенда о динозаврах»…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – О, да, я его смотрел раза четыре…

К.ЛАРИНА – Это было такое событие. Ходили, так же вот сидели «ой, мама», было ужасно страшно, но мы этого хотели, нам этого не хватало.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Мне кажется, что все-таки, здоровое…. Я понимаю, когда там в сетке телевизионной из 10 фильмов 8 – фильмы ужасов, это, конечно, в общем, наверное, неправильно. Но, тем не менее, какая-то здоровая комбинация, я имею в виду количественная, имеет право на существование. Потому, что… Ну, нельзя есть всегда только одну овсяную кашу, иногда хочется поесть и суши, а иногда хочется поесть и свиных ребрышек в кисло-сладком соусе. Но если есть исключительно ребрышки в кисло-сладком соусе, то испортишь себе желудок. Поэтому, мне кажется, что все-таки, нельзя, допустим, взять и сказать: «Все, мы не хотим». Вот очень много было мне обвинений в свое время, что вот зачем. Даже Никита Сергеевич Михалков сказал: «А зачем снимать такое кино?», когда вышел «Антикиллер» номер 1. На что я, в общем-то, не нашелся что ответить, если честно.

К.ЛАРИНА – Но Лебедева он перевоспитал, между прочим. После «Змеиного источника» он тоже говорил: «Зачем такое кино?» и взял его на поруки. И снял «Звезду».

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – И мне кажется, что нельзя говорит, вот, допустим, что всем уже надоел жанр, я не знаю, боевика. Или жанр триллера. Да, естественно, потому, что одно время мы делали только такого рода кино. Сейчас, например, увлечение таким, как бы, недалеким прошлым нашим. «Московская сага», «Курсанты», «Дети Арбата». И вот как-то вот такие моды появляются на какие-то определенные жанры, один канал начинает делать, сразу второй делает что-то…

О.СЕРДОБОВА – Не худшая мода, я скажу.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Это другой вопрос. Поэтому, мне кажется, что здоровая комбинация всех без исключения жанров должна присутствовать. У нас, например, вообще, почти нет сейчас комедий. Хотя комедии очень сложно снимать, вообще, на самом деле. У нас практически не снимаются комедии. Опять же, говорили про фильмы для детей, недавно, практически не делаются фильмы для детей. Естественно, что в таком случае возникает вот этот вот желание, выключить фильм ужасов, или там триллер, и переключить на другой канал, а там тоже идет триллер или фильм ужасов. Поэтому, я считаю, что здоровое отношение к этому наиболее правильно.

М.АНТОНОВ – А я вопрос Егору хочу задать. Это уже не про зрителей, а вот про творца и создателя, я как раз хочу спросить. Вы себя сами в рамки не загоняете? Ведь, ну, теперь, когда выходит, еще сейчас в апреле выйдет фильм «Побег», просто фамилия и имя Егора Кончаловского будет ассоциироваться исключительно вот с боевиками, с экшеном, с триллерами.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Ну, я бы тут провел все-таки какую-то разделительную линию между триллерами, экшеном и боевиками, потому, что…

М.АНТОНОВ – То есть, «Побег» не будет пугать?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Я не знаю, я не могу сказать, но, мне кажется, что все-таки, это не фильм-действие в чистом виде. А, наверное, такой приключенческий фильм с элементами драмы.

К.ЛАРИНА – А это не то кино, где Харрисон Форд был обвинен в убийстве своей жены?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Нет, ну это мой фильм.

М.АНТОНОВ – Тот в другом фильме снимался.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Тот «Беглец». Нет, ничего общего между картинами нет. Хотя, вы знаете, как бы, существует определенное количество сюжетов, «Золушка», там, я не знаю…

К.ЛАРИНА – Я, когда прочитала сюжет, сразу вспомнила. Думаю, надо же как интересно. Наш советский хирург…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Золотой скальпель России, да. Вот, это можно назвать и триллером, хотя я немножечко уже начинаю путаться в жанрах. И действительно, мне вот недавно, продюсер, с которым мы проводили просмотр фильма, сказали: «А мы думали, что ты исключительно певец насилия, Егор». Оказывается не совсем так. Надеюсь, что фильм пугать не будет и надеюсь, что в его аудитории будут все. В идеальном мире.

К.ЛАРИНА – Ну, а все-таки, возвращаясь к восприятию, зрительскому. Существует все-таки разница между страхом вообще, вот такой вот такой пугалкой и страхом за, вот то, о чем говорил Миша, за конкретного героя, с которым ты себя ассоциируешь?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Вот, мне кажется, что здесь лежит водораздел между триллером и, скажем, фильмом ужасов, который призван вызывать сильные физиологические ощущения. Как вот, классический пример, Фредди Крюгер, «Кошмар на улице Вязов», где физически чувствуешь как эти лезвия режут твой живот, шею…

К.ЛАРИНА – Помните, страшный момент, который меня совершенно убил, я не могла долго избавиться от этих воспоминаний, когда она по лестнице идет. А лестница, вот как во сне проваливается… О-ой…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Первый фильм, кстати, самый страшный был, на мой взгляд, из этих. И триллером, где, вот, скажем, замечательные триллеры… «Идеальное убийство» с Майклом Дугласом.

К.ЛАРИНА – Это же ремейк тоже.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Или там, скажем, «Семь», Финчера фильм.

М.АНТОНОВ – Жуткий совершенно.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Жуткий фильм, да.

К.ЛАРИНА – А «Сердце ангела»?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Вот, «Сердце ангела», какой это жанр? Скажите мне, потому, что я не уверен, что это…

М.АНТОНОВ – Мистика.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Это мистический триллер, да? То есть, тут много, на мой взгляд, существует еще и подвидов картин различных. И все-таки здесь разница существует, потому, что в триллере, мне кажется, триллер вызывает такой страшноватенький интерес. Или такой интересненький страх. Вот, что там дальше произойдет. Тогда, как фильм ужасов, там вампирское кино и так далее, вызывает чистый физиологический ужас. Или физиологическое отвращение. И, мне кажется, что, кстати говоря, фильм ужасов хороший тоже нелегко снять.

К.ЛАРИНА – В том то все и дело. Я про это тоже хотела сказать, что мне кажется, что это совершенствует мастерство режиссерское. Согласитесь, да?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Я абсолютно уверен, что по настоящему страшно снять очень трудно. Особенно, страшно снять, если ты просто, не тупо показываешь, как человека режут на куски, а наоборот… Вот когда…

К.ЛАРИНА – Ручка открывается.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Когда открывается ручка, да.

К.ЛАРИНА – Или, когда девушки моются в душе.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Вот, вот. Конечно же… Ну, вот.

К.ЛАРИНА – Мы пока прервемся, правильно сделали, что поставили точку. У нас сейчас новости, потом продолжим нашу программу.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА – Напомню, что сегодня у нас в гостях кинорежиссер Егор Кончаловский и психолог Ольга Сердобова. Мы говорим об очень страшных фильмах.

Все-таки, давайте, опять вернемся к разделению… В терминах. Я сейчас вспоминала все эти ужасы, которые американцы очень любят показывать. Вот, они любят, если уж ужас, чтобы там вот вся эта слизь, вот то, что вот это вот… Когда они пасть раскрывают все эти чудища, там такое вот наворочено, гадости…

М.АНТОНОВ – Ну, а как, гримерам-то надо работу дать, конечно.

О.СЕРДОБОВА – Чувство омерзения вызывает, но не страха.

К.ЛАРИНА – Вот это что такое? Почему это так старательно все время производится? Все в больших и больших масштабах. Значит это кому-то нужно.

О.СЕРДОБОВА – Ну, дело все в том, что это нужно, прежде всего, самим режиссерам.

К.ЛАРИНА – Нет, ну это вы… Вряд ли…

О.СЕРДОБОВА – Послушайте меня, значит…

К.ЛАРИНА – Режиссерам нужно, чтобы их смотрели.

О.СЕРДОБОВА – Естественно.

К.ЛАРИНА – Ну.

О.СЕРДОБОВА – То, что востребовано… Спрос рождает предложение. И если человеку не хватает воображения, то ему его как бы преподносит картинка. И вообще страхи бывают же разные. Вот, в данном случае, я считаю, что если режиссер снимает такой фильм, то это говорит о том, что у него существует страх нереализованности.

К.ЛАРИНА – То есть, это его личные проблемы.

О.СЕРДОБОВА – Абсолютно. Естественно. А так как он такой же человек, как и мы, то выносится как бы на потребу…

К.ЛАРИНА – То есть, вы считаете, вообще запретить как класс?

О.СЕРДОБОВА – Я не говорю, что запретить. Я говорю, что все должно быть в меру. Они должны быть, они должны идти в определенное время, они должны каким-то образом ранжироваться. Они должны оговариваться, что этот фильм не рекомендован смотреть детям до таких-то лет. Как это делается во всем цивилизованном мире. Это не должно принимать формы эпидемии. Вот в чем вся беда. Сейчас это уже эпидемия. Люди просто этим кормятся, как наркотиком. А страхов, их и так достаточно. Вот, то что мы с вами прослушали, в анонсе, извините, то, что происходит вокруг нас, что может быть страшнее? Ну, давайте, снимать уже документальный триллер. Его даже снимать не надо. Сейчас люди обязательно смотрят каждый час новости, потому, что каждый час что-то происходит. И если раньше мы об этом, половины и даже больше не знали, и жили спокойно, и у людей не было столько фобий, сколько сейчас, то на сегодняшний день не надо смотреть триллер, потому, что страшнее того, что происходит в жизни, уже нет ничего.

М.АНТОНОВ – И тогда возникает вопрос – зачем снимать такое кино, если это все есть в новостях. А раз снимают, значит, не хватает людям. Значит, им хочется посмотреть на наводнение в Ленинграде…

К.ЛАРИНА – Те самые острые ощущения, как отправиться на безумный какой-то аттракцион, на котором тебя мотает, и тебе плохо, ты умираешь, но ты туда идешь, все равно, вот есть любители острых ощущений.

О.СЕРДОБОВА – Видимо, у всего есть смысл. Потому, что что-то меняется в атмосфере, что-то меняется вообще на земле, меняется сам климат и то, что происходит в нашей жизни, так как растет безумная агрессия, то в геометрической прогрессии растут и фильмы. Для того, чтобы хоть чуть-чуть притупилась вот эта вот боль, которая происходит на самом деле. Это и положительные и отрицательные стороны имеет. То есть, усугубляя это мы, с одной стороны, то, что уже говорил психолог, мы каким-то образом снимаем стресс, а, с другой стороны, для людей очень восприимчивых, а таковых сейчас большинство, это, конечно же, излишнее просто вот напряжение и излишний какой-то комплекс неполноценности, рождающий… Потому, что человек, в конце концов, он понимает, что ему некуда… Он беззащитен, ему негде спрятаться, ему не на что надеяться. То есть, и так страх смерти существует, как только мы рождаемся, мы с каждым шагом приближаемся к смерти. Страхами вообще самые большие люди и великие люди каким-то образом реализовывали свое творчество… Достоевский, которого не повесили, таким образом, например, все его творчество потом построилось, что он писал. Даже Конфуций, извините, после того, как его выбрали губернатором в одном из предместий, он уничтожил своего соперника. А ведь он был философом, который все время говорил о чем-то созидательном.

К.ЛАРИНА – Но, с другой стороны, на заре человечества, когда еще не было никаких техногенных катастроф и войн тоже не было, да и оружия особенно тоже не было, все равно страсть к страшилкам, она существовала. К страшным историям, страшным легендам.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Достаточно почитать детские сказки, вот у меня дочка маленькая, ей три с половиной года, детские сказки, русские народные…

К.ЛАРИНА – Ужас.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Если в принципе их себе представить и качественно сделать, кинематографически, то это будет вполне… тот же Илья Муромец и Соловей разбойник. Вполне.

К.ЛАРИНА – А Морозко тебя вот не пугал в детстве? Жуть. Когда у него голова-то превратилась в медвежью…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Морозко… Я не очень помню эту сказку хорошо…. Но фильм не пугал меня.

М.АНТОНОВ – А Карлик-нос?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Вот, Карлик-нос, да. Маленький Мук.

О.СЕРДОБОВА – Вы знаете, вы, наверное, не читали настоящих сказок, русских, где Баба Яга у девочки, там, сосала кровь. Вот таким образом, даже это написано. Вот таких сказок. Слава богу, они не пошли

М.АНТОНОВ – Какая почва! Основа какая! Чернозем.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Хотел сказать, что в принципе в здоровой любой киноиндустрии, я имею в виду, скажем, ну, если взять самую сильную киноиндустрию, американскую, ведь все-таки делается, скажем, опять же я возвращаюсь к своей мысли, делается пропорционально совершенно различные жанры. Очень много комедий. Очень много фильмов фикшн, фэнтази, исторические картины, и фильмы ужасов, и эротические фильмы и так далее. Мало того, эти механизмы… То есть, ты хочешь увидеть фильм ужасов, ты идешь в кино, и фильм обычно имеет определенный рейтинг, возрастной, так сказать, и так далее, до 18 лет, до 16-ти. Все эти механизмы работают. Мало того, скажем, мой отец, Андрей Кончаловский, снимал картину «Одиссей», в общем-то, достаточно жесткая история, Троянская война и так далее, для телевидения.

К.ЛАРИНА – Там другие законы, да?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Да, совершенно другие законы. Что можно показывать, что нельзя показывать. Да, есть битвы, но ни в одном месте в этой битве не показывается кровь, скажем, хотя идет большая батальная сцена с Одиссеем и так далее. Поэтому, все-таки эти законы работают. Они работают, скажем, в Белоруссии «Атикиллеру - 2» дали определенный рейтинг, гораздо ниже, чем в России. То есть, там детям до 18-ти лет не рекомендовали смотреть эту картину. Поэтому мне кажется, что это все нормально. Ведь насилие… я понимаю, что там, в детское время какое-то не надо показывать «Чужого» или не надо показывать «Кошмар на улице вязов», для, там, маленьких школьников. Не нужно этого делать. И в кино тоже не надо водить своего ребенка маленького на того же «Властелина колец», потому, что это может произвести на него слишком сильное впечатление. Но все-таки, мне кажется, что все жанры имеют право на существование, и все жанры нужны. И не только, не исключительно по законам рынка, для того, чтобы зарабатывать на этом деньги.

О.СЕРДОБОВА – У меня вопрос. Егор, вот, в принципе, это дело каждого человека, и это его личная мера ответственности, почему он снимает то или другое, пишет то или другое, то есть создает тот или иной продукт. Вот у меня к вам вопрос, почему вы решили создавать именно такое кино, ведь сами же говорите, что не хватает комедий, не хватает фильмов о любви, исторических…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Очень прозаично все и просто. Потому, что существует такое мнение, что вот ты сидишь, и перед тобой лежит 18 сценариев. Вот, тут у тебя Булгаков, вот тут у тебя Чехов, здесь у тебя Варлам Шаламов, а вот здесь у тебя Данил Корецкий. Это не совсем так. На самом деле, в нашей достаточно слабой, пока еще, или вообще, киноиндустрии, особого выбора, в принципе, не существует. Ну, то есть, так сказать, после того, как я снял несколько картин с относительным успехом, у меня появился некоторый выбор. Появился. Но в то время, когда я снимал свои первые картины, выбора особого не было. Это были в основном экранизации таких писателей, как… или таких книжек, как, там, «Охота на пиранью», или, там, «Антикиллер», или, там, «Русь окаянная». То есть, картины, которые все, в принципе говорили о бандитах. Это было такое время. О бандитах, о ментах, о преступниках, террористах и так далее. И, мне кажется, что все-таки, к сожалению, а может быть к счастью, право выбора, что снимать, необходимо заслужить. Невозможно сразу придти и сказать, вот я хотел бы снять сейчас «Анну Каренину». И ты будешь носиться с этим проектом, и у меня был такой опыт. Не с «Анной Карениной», с другим русским классиком. Но не так уж легко найти на это деньги, вообще, на самом деле. И в моем случае, пока что, не я находил деньги на какие-то фильмы, а какие-то фильмы и деньги находили меня.

М.АНТОНОВ – Я вот сейчас вспоминаю, и думаю, какой же фильм в прошлом году был для меня самым страшным. Меня действительно напугал один фильм, очень напугал. Я его смотрел в кинотеатре. Это «Страсти Христовы».

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Да!

М.АНТОНОВ – Хотя ни ужасов, ни триллеров, ни живых мертвецов, ни вампиров, ни вурдалаков, ни упырей…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Я даже вышел из зала на 10 минут, проветриться чуть-чуть, в середине фильма. И вернулся.

К.ЛАРИНА – Меня очень сильно…

О.СЕРДОБОВА – А я просто не пошла…

К.ЛАРИНА – Вы знаете, я про это уже говорила, тогда еще раз повторю. Я смотрела в кинотеатре, я в кинотеатры хожу редко, предпочитаю смотреть дома кино, в одиночестве. Вот на этот фильм мы пошли в кино. И меня поразила эта вещь, полный зал, вот все эти ребята с пивом и попкорном, с этими банками все, туда пришли. Сели. Вот весь фильм на одном дыхании, в полной тишине и когда включили свет, они так все и сидят с этими банками и с этим пивом. То есть, никто из них не глотнул и ничего не съел. Настолько сильное впечатление он производит. Вот по каким причинам? По причинам того, что он пугает? Мне кажется, что там что-то есть еще, помимо этого.

О.СЕРДОБОВА – Мне кажется, там не просто испуг, там ужас неожиданности. Ведь религия это что-то особенное. Это то, что единственное держит человека верующего на плаву. Но даже у очень религиозных людей все равно существуют страхи. Это естественно, это доказано, это описано. Но дело все в том, что создавать такие фильмы, наверное, нужно. Но показывать их широкому зрителю… Мне кажется, это преступно.

К.ЛАРИНА – По телевизору вряд ли, конечно, а в кино… почему нет?

О.СЕРДОБОВА – Потому, что столько фобий рождается после просмотра таких фильмов, вы себе просто не представляете. Они потом, если у них есть возможность, они идут к психологу. А если нет, то они с этим никак справиться не могут. И рождается следующая волна. Каким образом приглушить свой страх. Дальше рассказывать или вы сами понимаете?

К.ЛАРИНА – Вот, смотрите, мы сейчас к очень важной вещи переходим, спасибо Мише, что он вспомнил про «Страсти Христовы».

М.АНТОНОВ – Всегда пожалуйста.

К.ЛАРИНА – Ведь, смотрите, прекрасно все знают, что война это смерть, это кровь, это грязь, это ужас. Это самые страшные, самые низменные проявления человеческие наряду с выдающимися подвигами. Почему никто никогда, я не знаю, правда, может вы меня поправите, может я просто не могу вспомнить, не снял про войну как про ужас, в нашей стране.

М.АНТОНОВ – Первые 20 минут «Спасая рядового Райана».

К.ЛАРИНА – В нашей стране. Вот сейчас, 60-летие Победы.

О.СЕРДОБОВА – Я думаю, что у нас есть много фильмов. И о войне. Вы знаете, самые страшные фильмы о войне это не те, где показываются убийства, кровь, насилие, а там, где, например, женщина, мать, ребенок остается без семьи. Вот это самое страшное. Вот, страшнее этого, страшнее одиночества…

К.ЛАРИНА – Я говорю про другое. Я говорю про тех, кто воюет. Всех этих синдромов военных и прочих.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Мне кажется, все-таки такие фильмы были.

К.ЛАРИНА – «Апокалипсис сегодня» был. В США.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Нет, я имею в виду русские фильмы были.

К.ЛАРИНА – Назовите.

М.АНТОНОВ – «Я русский солдат». Двухсерийный фильм. Это по Васильеву «В списках не значился».

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – «Отец солдата», с грузинскими актерами.

О.СЕРДОБОВА – Извините, а «Война и мир», что это не страшно? Такие массовые сцены, когда видишь, что люди… Хотя там примитивное, на наш взгляд, оружие. Все равно, любое… Если человек воспринимает смерть, как смерть, а не просто как – да, это кино, все понарошку.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Знаете, я на одну секунду хотел бы вернуться к «Страстям Христовым». Вот, у меня лично, мне этот фильм очень понравился, произвел на меня сильнейшее впечатление. Я вот не могу разобраться до конца с самим собой. Этично ли показывать этот фильм за деньги? Вот, я чего не могу понять. Этично ли показывать этот фильм за деньги. Да, он, так сказать, Мэл Гибсон получил благословение Папы Римского и все такое… Как бы этично ли переводить такое произведение искусства в категорию коммерческую? Вот этот вопрос я для себя…

К.ЛАРИНА – Ну, почему, иконы мы же тоже покупаем. Нам же не бесплатно их раздают в церкви.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Да, но иконы это часть… Некая коммерческая сторона деятельности церкви. То есть, эти деньги идут, наверное, на восстановление храмов, на массу вот этих вот вещей. Тогда же, как киноденьги, они идут, собственно говоря…

К.ЛАРИНА – Если бы он майки выпускал с ликом своего актера, который сыграл у него в главной роли…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Я не уверен, что эти майки не выпускались, если честно.

К.ЛАРИНА – Да?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Может быть, они были просто очень хорошего качества и стиля, но я вполне допущу, что майки тоже выпускались.

М.АНТОНОВ – У нас 10 минут осталось, я бы еще хотел одну тему поднять.

К.ЛАРИНА – Интересная тема у нас сегодня…

М.АНТОНОВ – Почему мы переживаем «Страстям Христовым»? Почему мы… Нас пробирает страх, когда маленький мальчик говорит: «Я вижу мертвецов».

К.ЛАРИНА – А, «Омен» мы не вспомнили фильм.

М.АНТОНОВ – Совершенно потрясающий, Ричард Доннер в 79-ом году снял «Предзнаменование», «Омен», про мальчика…

О.СЕРДОБОВА – Это мистика, это фильм ужасов.

М.АНТОНОВ – И с другой стороны мы смотрим «Армагеддон», который мы называем «Армагедец», мы смотрим фильм «Послезавтра», где смывает Америку, Японию и Россию, по-моему, заодно накрывает огромными волнами, мы смотрим «Столкновение с бездной», где миллионами люди погибают. И мы смотрим это и говорим: «О, круто».

К.ЛАРИНА – А «Титаник»? Не было страшно тебе, вот, когда вот, знаменитая эта сцена, когда это все становится перпендикулярно воде и народ сыпется сверху?

М.АНТОНОВ – Вот если на чашки весов положить страх и шоу, то шоу перевесит страх. Я смотрел это как шоу, вот как американские горки.

О.СЕРДОБОВА – Мне кажется, зрелищность привлекает.

М.АНТОНОВ – Безусловно.

О.СЕРДОБОВА – Больше всего во всех фильмах, ужасов, триллерах, и катастроф, привлекает именно зрелищность, видовой ряд, потому, что большинство людей все-таки являются визуалами. И картинка их притягивает.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Мне кажется, извините, что вообще существует определенный жанр, в кино, особенно в американском, который не является киноискусством. Это является энтертейтментом. Как угодно, чем угодно, но только не кино. И вот к такой категории я отношу вот эти фильмы-катастрофы, которые сейчас были упомянуты.

М.АНТОНОВ – А «Гибель Посейдона» как цепляет?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – А это вот я не помню.

М.АНТОНОВ – Джим Хэкмен, там корабль перевернулся, «Посейдон», и они снизу, с верхней палубы, которая уже под водой, добирались к самой корме…

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Эту картину я, к сожалению, не видел.

М.АНТОНОВ – С меня кассета.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Тогда как существуют вот картины, опять же, те же «Страсти Христовы» и кино Хичкока, которое все-таки для меня относится к категории достаточно серьезного искусства. И здесь тоже еще один водораздел существует. А когда это энтертейтмент, это не так уж и страшно, хотя, в принципе, мы уже являемся почти что таких же событий, которые, собственно говоря, и описываются в фильмах. Это и 11 сентября и то, что сейчас произошло в Юго-Восточной Азии. Вот, что может быть страшней? 150, или там больше, тысяч человек погибает. Тогда, как, понимаете, смотря там «Армагедец», «Армагеддон» все-таки ты как-то… Вот странно у человека устроено сознание. Ты как-то абстрагируешься от этого абсолютно и, хотя примерно тоже самое присутствует…

О.СЕРДОБОВА – Да, потому, что тебе кажется, что это происходит не с тобой.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Присутствует в этом мире, да.

О.СЕРДОБОВА – И ты как бы защищаешься. Извините, что я перебиваю, но…

К.ЛАРИНА – Вот, к началу, о том, что говорила Оля, по поводу связи того, что мы видим и то, что мы делаем потому в реальной жизни. Ведь все равно, не будем же мы лукавить, все равно это притягивает. Давайте вспомним вот «600 секунд» невзоровские, который был первооткрывателем этого жанра в информации, в новостях, и смотрели же безумное количество людей.

М.АНТОНОВ – Многие до сих пор смотрят «Дорожный патруль».

К.ЛАРИНА – Мало этого, все эти разговоры и споры о том, показывать или не показывать последствия катастроф или терактов. Как показывать, сколько показывать, насколько крупно, сколько можно трупов, а сколько нельзя. Но все равно это притягивает. Ведь смотрите, вспомните исторические события в нашей стране и вот последние, и когда взрывали дома. У меня до сих пор перед глазами этот кадр стоит, когда младенца доставали из-под обломков этого дома. Мертвого младенца. Мы же это смотрели. И какой-то внутри зверь тебе говорил: «Смотри, смотри на это». Ведь для чего-то ты на это смотришь?

О.СЕРДОБОВА – Во-первых, не надо забывать, что страх это сильнейшее оружие, с помощью которого можно управлять людьми. И этим пользовались во все века. И, прежде всего, властители мира, политики и люди, которые обладали властью. И страх это то чувство, при помощи которого можно сделать из человека животное. А животным управлять всегда легче, чем человеком. Понимаете?

К.ЛАРИНА – А если человек не знает этого страха, не понимает его, не чувствует…

О.СЕРДОБОВА – То ему навяжут его, обязательно навяжут. Это удобно. Это выгодно, это индустрия. Это оболванивание, если хотите. Это стирание человеческих каких-то культурных ценностей. Потому, что тогда получается только одна ценность жизни и все. И вот живи и бойся. И борись только за то, как тебе хорошо сегодня, ты жив, здоров и слава богу. Почему американцы говорят – здесь и сейчас, здесь и теперь. Русский человек никогда так не думал, он всегда думал о прошлом и о будущем, а сегодняшнее воспринимал как что-то само собой происходящее. А его сделали заложником сегодняшнего страха. Чтобы он не думал о своих корнях, о своем будущем. Это очень ужасно. Это тема очень серьезная. Если говорить просто о страхе, а не о страшном кино. Почему снимают страшное кино, вот, что хотелось бы узнать.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Ну, то, что касается пропорций, или количества ужасов, которые мы видим по телевизору каждый день, я, может быть, даже согласился бы с тем, что новостные эти вещи стоило бы ограничивать. Проблема вся в том, что боюсь, что в нашей стране, к сожалению, это послужит причиной для гораздо более неправильного использования этого какого-то правила, или так сказать, самоцензуры и так далее. Потому, что у нас очень часто перекашиваются эти вещи. А с другой стороны я считаю, что очень большое количество телевизионных вообще и нынешних передач гораздо вреднее, чем показ ужасов. Юморные передачи и так далее, я просто не буду их называть. То, что касается зачем такое кино снимать, я опять же, как и Никите Сергеевичу Михалкову, сейчас не могу ответить на этот вопрос. Но, мне кажется, что в очень большой степени, спрос порождает предложение. Потому, что люди хотят посмотреть. Несмотря ни на какие воздействия, которые, наверное, на них фильмы ужасов оказывают, Люди хотят посмотреть и рынок в данном случае диктует во многом то, что имеет смысл снимать. И на самом деле, студии все большие они смотрят, кто что снимает. Ага, эти снимают картину про какой-нибудь Армагеддон, сразу вторая студия начинает снимать «Столкновение с бездной». Третья студия начинает снимать…

О.СЕРДОБОВА – Егор, извините, времени мало, я вас перебью. Мне кажется, что имеет место быть еще такое слово «мода». И идет навязывание.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Это очень связанно, согласитесь.

О.СЕРДОБОВА – Я понимаю, но, тем не менее, я знаю женщин после 25-ти, те, которые уже готовы создать семью, вот их вообще в принципе не привлекает такое кино. А женщин на свете… ну, я не думаю, что их меньше…

К.ЛАРИНА – Женщины это основная аудитория.

О.СЕРДОБОВА – Но, тем не менее, средний возраст, старшее поколение практически не смотрят ни ужасов, ни триллеров.

М.АНТОНОВ – Ольга, я вспомнил, мы с вами об этом говорили, я вспомнил два любимых фильма у женщин, которые можно отнести к жанру «очень страшное кино». Первый это «Дракула» Френсиса Форда Копполы, а второй это «Интервью с вампиром» Нормана Джуисона, которые они смотрят с удовольствием.

О.СЕРДОБОВА – Извините, это не триллер. Это мистика с фильмом ужасов перекликающаяся. Вы знаете, к этому можно относиться с чувством юмора, потому, что ты понимаешь, что потусторонний мир это мало что вероятно.

М.АНТОНОВ – Потому, что там Брэд Питт, Том Круз и такие красавцы!

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Одну вещь можно добавить?

О.СЕРДОБОВА – Да.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Вот, говоря о том, зачем снимать такое кино, скажем для меня, когда я снимал картину «Антикиллер 2», это был вопрос принципиальный. Потому что есть два нюанса, которые я очень хотел показать в кино. Я хотел показать скинхэдов, как явление и показать их такими, какими они являются на самом деле. И, мне кажется, это удалось. И я хотел показать террористов, какими они… какими я их вижу. Поэтому эти вещи были не коммерческие, для меня… Я совершенно принципиально хотел сделать этот фильм именно о двух этих достаточно страшных явлениях в нашей жизни.

М.АНТОНОВ – А отрезанная голова?

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – У Метлы?

М.АНТОНОВ – Да.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Ну, Метла-то тогда голову совсем потерял. Это шутка была.

М.АНТОНОВ – Кстати, хорошая отсылка к фильму Карена Шахназарова «Город Зеро».

К.ЛАРИНА – Да, вот, кстати, там тоже ужасы.

М.АНТОНОВ – Где актеру, который играл роль Метлы, именно преподносили голову-торт.

К.ЛАРИНА – Торт, да.

О.СЕРДОБОВА – Мне кажется, что нужно вносить уже какую-то новую моду.

К.ЛАРИНА – Все относительно. Знаете, анекдот был такой распространенный в советское время - Хичкок посмотрел фильм «Вкус хлеба» и сказал: «Какой ужас!».

О.СЕРДОБОВА – Я понимаю.

К.ЛАРИНА – Так, что все относительно.

О.СЕРДОБОВА – Тем не менее, нужно создавать свою моду. Можно и нужно.

К.ЛАРИНА – Мне вообще интуиция подсказывает, что у нас совсем скоро начнется мода на страшное кино, в нашей стране. Пока ее еще нет.

О.СЕРДОБОВА – Она уже началась.

К.ЛАРИНА – Нет, мы ж сейчас об этом говорили, не снимают пока. Это же… Необязательно для этого много денег.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Нет, ну, снимают же и очень не страшное кино. Выходят прекрасные фильмы. «Водитель для Веры», «Слушатель», выходит очень много. На мой взгляд, наоборот, мода на страшное кино, она не то, чтобы пропала, но появилась востребованность и других фильмов тоже. И, мне кажется, вот это здоровая тенденция, все имеет право на существование.

М.АНТОНОВ – Ну, а я проанонсирую следующую программу. Мы будем говорить о жанре, который так же отсутствует на данный момент в российском, я не говорю про советский, я говорю про российский кинематограф. Это фильмы-оперы, или хорошие музыкальные умные фильмы. Как то, в последнее время были созданы фильмы «Каллас навсегда» Франко Дзефирелли, «Кастрат Фаринелли» – замечательный музыкальный фильм. Милош Форман получил «Оскара» за «Амадея». А 6 января вышел в прокат «Призрак оперы» Джоэла Шумахера. И в следующее воскресенье мы собираемся поговорить об оперном жанре, о музыкальном жанре серьезном, в нашем кинематографе.

К.ЛАРИНА – Спасибо большое. Егор Кочаловский, Ольга Сердобова, Михаил Антонов, Ксения Ларина. Программа «Отдел кадров». Благодарю вас, были очень рады вас встретить. Несмотря на такую страшненькую тему.

Е.КОНЧАЛОВСКИЙ – Спасибо.

О.СЕРДОБОВА – Спасибо.