Отдел кадров

Ведущие:: Ксения Ларина ведущая эфира

Обычная версия

эфир

28.11.2004 12:10

Отдел кадров : Авторское кино

Гости:: Вадим Абдрашитов кинорежиссер, народный артист РФ

Ведущие:: Михаил Антонов журналист

Ксения Ларина ведущая эфира

Авторское кино

М.АНТОНОВ: Сегодня в передаче принимает участие народный артист России, лауреат государственных премий, кинорежиссер Вадим Абдрашитов. «Слово для защиты», «Поворот», «Охота на лис», «Скорый поезд», «Остановился поезд», «Парад планет», «Плюмбум или опасная игра», «Слуга», «Армавир», «Пьеса для пассажира», «Время танцора», «Подари мне лунный свет», «Магнитные бури» - это лишь некоторые фильмы, которые Вадим Юсуфович снял. Здравствуйте.

В.АБДРАШИТОВ: Здравствуйте. Да слишком много. Там две не моих картины.

М.АНТОНОВ: Это ж каких?

В.АБДРАШИТОВ: «Подари мне лунный свет», «Скорый поезд» - это мои коллеги делали.

К.ЛАРИНА: Где ты все это берешь, Антонов?

М.АНТОНОВ: А я не знаю… как?

К.ЛАРИНА: Ты хоть проверяй.

М.АНТОНОВ: В киноэнциклопедии.

К.ЛАРИНА: Ты хоть проверяй.

М.АНТОНОВ: У кого?

К.ЛАРИНА: Энциклопедия какая, кто издавал, автор? Ну-ка, нам скажи быстро.

М.АНТОНОВ: Ну, кто в Интернете издает киноэнциклопедии?

К.ЛАРИНА: Ужас. Ну, хоть проверяй, ну. А то я чего-то смотрю, как-то много поездов. Слишком много поездов у Абдрашитова получилось.

В.АБДРАШИТОВ: Ну, ничего, ничего. Дайте, я посмотрю…

М.АНТОНОВ: Мне самому интересно.

К.ЛАРИНА: Ну, что там не ваше еще?

М.АНТОНОВ: Да, по-моему, все остальное…

В.АБДРАШИТОВ: «Подари мне лунный свет», повторяю, «Скорый поезд» - это, повторяю, мои коллеги.

К.ЛАРИНА: Да-а-а.

М.АНТОНОВ: Ну, вот, вот.

К.ЛАРИНА: А «Время танцора» вы не назвали?

М.АНТОНОВ: Назвал. 1997-ой год.

К.ЛАРИНА: Да, назвал? Замечательный фильм. «Магнитные бури» - вот последний по времени фильм. А я, кстати, вспомнила, знаете, какой фильм? Я уж сегодня говорила, когда анонсировала нашу сегодняшнюю встречу, что-то мне вспоминается «Плюмбум» все чаще и чаще в наше смутное время. Мне кажется, что это фильм очень актуальный сегодня, тем более, что мальчик вырос, и, по-моему, очень хорошо себя сейчас чувствует. Я имею в виду, не актер, который эту роль исполнял, а герой, да? Как, Вадим Юсуфович? Есть у вас такие аналогии?

В.АБДРАШИТОВ: Да, я не думаю, что… По сравнению с теми мальчиками, которые подросли и сейчас вершат многие судьбы в том числе, хотя бы отчасти, и наши. По сравнению с этими мальчиками Плюмбум просто романтик, я бы сказал. Просто искренний борец за некую санитарную…

К.ЛАРИНА: Санитар, да.

В.АБДРАШИТОВ: …так сказать, чистоту города, общества и так далее, и так далее.

К.ЛАРИНА: Ну, сегодня эти идеи очень популярны.

В.АБДРАШИТОВ: И я таких сейчас не встречаю. Нет, не знаю, не знаю. Я сейчас таких романтиков не вижу.

К.ЛАРИНА: Ничего себе романтик!

В.АБДРАШИТОВ: Я вижу достаточно циничных людей, которые все делают за деньги, за какие-то другие – в отличие от Плюмбума – обращаю внимание.

М.АНТОНОВ: Но вы знаете, Вадим Юсуфович, те же скинхеды так же могут себя называть…

К.ЛАРИНА: …за идею…

М.АНТОНОВ: …чистильщиками, санитарами.

В.АБДРАШИТОВ: Да, могут, конечно. Да, конечно, естественно, и такие есть, конечно. Мы говорили о подросшем мальчике. О подросшем мальчике. О дядьках, которым сейчас лет под 40-45.

М.АНТОНОВ: Но ценность все равно поменялась.

К.ЛАРИНА: Много таких санитаров сегодня, и действительно, я вот настаиваю на этой мысли…

В.АБДРАШИТОВ: Работающих за деньги, вот работающих за деньги, я настаиваю.

К.ЛАРИНА: А вы тоже за деньги работаете, вы же не бесплатно кино снимаете.

В.АБДРАШИТОВ: Но я не санитаром.

К.ЛАРИНА: Смотри. Нет, интересно. Тут как раз вас можно назвать санитаром человеческих душ. Да, как художник?

В.АБДРАШИТОВ: Ой, нет, нет, никоим образом. Аж страшно.

К.ЛАРИНА: Ну, давайте, у нас сегодня тема…

М.АНТОНОВ: Мы не объявили тему.

К.ЛАРИНА: Да, тема у нас сегодня заявлена как авторское кино, и, наверное, вопрос, который стоит адресовать нашему гостю, считает ли он свое кино авторским? Или это народное кино, Вадим Юсуфович?

В.АБДРАШИТОВ: Я не знаю, что такое авторское кино, я не знаю, что такое народное кино. Когда Шукшин делает «Калину красную» - авторское это кино или народное, не понятно. Не народ… Вот, я не знаю, фильм «Зеркало» Тарковского – это, что, не народное кино?

К.ЛАРИНА: Нет, конечно.

М.АНТОНОВ: Нет.

В.АБДРАШИТОВ: А что такое народное кино?

К.ЛАРИНА: Для всех.

В.АБДРАШИТОВ: Нет, секунду. Это кино, которое собирает большие сборы в кассах?

К.ЛАРИНА: Наверное, да. Да. Кино для всех.

В.АБДРАШИТОВ: «Зеркало», я вас уверяю, уже на сегодняшний день набрало огромное количество зрителей и денег. Вопрос в том, за какой период времени, и вопрос в степени, как сегодня говорят, раскрутки. Если бы «Зеркало» раскручивали грамотно и мудро, и с желанием, и доброжелательно, тогда бы оно достаточно много собрало. Уж на сегодняшний день тем более.

К.ЛАРИНА: А, может быть, тогда наоборот – в закрутке? Ведь тогда «Зеркало» было под запретом, и поэтому собирало полные залы, где если его показывали.

В.АБДРАШИТОВ: Ну, да, наверное, да, и это тоже. Значит, я не понимаю, я не понимаю, вот не то, что разницы, я не понимаю, где лежит граница. Наверное, все, что новое, что принципиально новое, то, что мне, например, интересно в работе коллег или в новой книге, то, что новое, оно с трудом принимается сразу что называется широким фронтом. Нужно какое-то время. Это вполне естественный процесс, мне кажется. И это касается не только кинематографа, но литературы, музыки, да чего угодно, вообще любой какой-то новой идеи. Вопрос времени, вопрос доброжелательности априорной и вопрос отношения к этому сил, структур, от которых зависит развитие, внедрение этой идеи, раскрутки картины и так далее, и так далее.

К.ЛАРИНА: Не знаю, я с вами не соглашусь, потому что вы же все равно снимаете кино многослойное. Все равно в каждом вашем фильме очень много заложено того, что вслух не говорится – все, что стоит за текстом, за историей. Ну, там, вспомнить тот же «Парад планет», который, кстати, мы тоже не назвали.

М.АНТОНОВ: На самом деле все это можно сравнить с винами. Это такая же разница, как между Божоле и Агдамом. Понимаете?

К.ЛАРИНА: (смеется)

М.АНТОНОВ: А что?

К.ЛАРИНА: Ты думаешь?

М.АНТОНОВ: Авторское кино, оно выдержанное, и его через несколько, через десятки лет… Вот мы говорим про народное кино, которое, может быть, собирает большие залы, но, простите меня, через 10 лет появится какой-нибудь фильм, и о том же Властелине колец или о Гарри Потере все забудут. А «Зеркало» помнят до сих пор.

В.АБДРАШИТОВ: Ну, помнит, кто помнит – это очень сложно. Не знаю. Ну, у вас вот такая точка зрения, наверное, потому, что вы больше общаетесь, по крайней мере, с помощью телефонных звонков…

К.ЛАРИНА: …да, с народом.

В.АБДРАШИТОВ: Я-то думаю, что на самом деле граница все-таки не там протекает. Я… Вот мне трудно как-то определить эти термины – народное, не народное кино, а авторское – значит, не народное? Это очень сложно.

М.АНТОНОВ: Вы знаете, у нас есть Настя Изюмская, которая в течение недели пыталась…

К.ЛАРИНА: Она точно знает, что такое авторское кино. Давайте послушаем.

М.АНТОНОВ: Она делала в течение недели и пыталась как раз…

В.АБДРАШИТОВ: Ну, замечательно…

М.АНТОНОВ: …сделать небольшой экскурс.

В.АБДРАШИТОВ: Давайте послушаем.

«РАСКАДРОВКА»

К.ЛАРИНА: Ну, в итоге нас совсем запутала Настя Изюмская. Потому что мы все сидим втроем и думаем, что же такое – авторское кино?

М.АНТОНОВ: Нет, единственное…

К.ЛАРИНА: Авторское, элитарное, кино не для всех.

М.АНТОНОВ: Единственное, что стало понятно, что это не вот такие, как это называется, поп-корные фильмы, поп-кормовые, когда сидишь и совершенно отключаешь спинной, головной, задний мозг…

К.ЛАРИНА: Вадим Юсуфович, для вас все-таки есть разница? Вы как-то себе распределяете?

В.АБДРАШИТОВ: Я не знаю, вы меня терминами с самого начала запутали, Настя добавила еще ко всему путаницы. Авторское кино – это от слова автор, значит, обязательно, я так понимаю, наивно себе представляю, это обязательно присутствие автора как такового. Там сразу принимают его народные массы, не сразу – не знаю. Леонид Гайдай – выдающийся отечественный…

К.ЛАРИНА: …комедиограф.

В.АБДРАШИТОВ: …режиссер-комедиограф. Это авторское кино? Это только гайдаевское кино? Да или нет? Разумеется. Это народное кино или нет? Значит, может быть, так сказать, авторское, но народное. А может быть народное, но не авторское. И так далее, и так далее. А в чем, собственно, проблема?

М.АНТОНОВ: Гайдай всю жизнь мечтал снять драму.

В.АБДРАШИТОВ: А проблема, собственно, в чем? Ну, хорошо, договоримся о терминах. А в чем вопрос?

К.ЛАРИНА: Вопрос? Не знаю, вот вы сейчас назвали Гайдая, и я подумала, можно ли его узнать? Нет, нельзя.

В.АБДРАШИТОВ: Почему?

К.ЛАРИНА: Вот если ты его не знаешь, - понятно, что мы все фильмы его знаем наизусть.

В.АБДРАШИТОВ: Почему нельзя? Конечно, можно.

К.ЛАРИНА: Это вот как картина художника. Ведь есть художники, чью руку вы сразу угадываете. Даже если вы не читаете подписи, вы знаете, кто это сделал. Вот для меня что такое авторское кино.

В.АБДРАШИТОВ: А Гайдай?

К.ЛАРИНА: Не знаю. Это комедия, и комедия. Она и в Африке комедия. Ну, смешно. Ну, хорошее, замечательное кино. Но я бы не назвала его авторским. Авторское кино для меня – это кино Абдрашитова, это кино… Сокурова употребляли? Хорошо. Германа авторское кино, безусловно. Узнается сразу стилистика, узнается манера. В конце концов, система аргументации, система умозаключений, философия – она всегда угадывается в фильмах. Ну, Боже мой, ну, можно вспомнить… Феллини того же мы сейчас с Настей вспомнили.

М.АНТОНОВ: Я могу добавить – Хичкок.

К.ЛАРИНА: Или вот тут вам пишут: «Насколько повлиял «Андалузский пес на ваш «Парад планет»?» - спрашивают вас ваши поклонники. Повлиял?

В.АБДРАШИТОВ: Да, ну, нет, конечно. Это странная параллель. Как он мог повлиять? Это совершенно другая система координат. Я понимаю, все-таки вы, значит, вы соглашаетесь с тем, что авторское кино – это присутствие автора. Я все-таки туда для себя, разумеется, заношу и Гайдая, конечно, потому что такого автора нет, и картины его мгновенно узнаваемы по многим параметрам, скажем так, по многим приметам.

К.ЛАРИНА: Хуциев, кстати, Михаил Ромм.

В.АБДРАШИТОВ: Хуциев, Михаил Ромм – в общем, авторы существуют. Но насколько они народные, не народные, ну, что же об этом говорить-то?

К.ЛАРИНА: Вот давайте теперь вспомним, что когда начинался «Кинотавр» фестиваль, членом жюри которого вы являлись, по-моему, несколько раз, как раз, помните? При вас все это было, Владимир Юсуфович, когда все это было разделено – кино для всех и не для всех.

В.АБДРАШИТОВ: Нет, это было один раз. Это была такая попытка. «Кинотавр» замечателен тем, что он не костенеет, не закостенел и ищет формы самого себя, что называется. Вот был один год, действительно, я работал в жюри, параллельно работало жюри, по-моему, с Володей Меньшовым. Да, я был как бы авторское кино, а вот он возглавлял жюри…

М.АНТОНОВ: …массового…

К.ЛАРИНА: …кино не для всех…

В.АБДРАШИТОВ: …зрительского кино. Но там по поводу одной картины возник вопрос, так и не смогли определить.

К.ЛАРИНА: К чему ее отнести, да?

В.АБДРАШИТОВ: К чему отнести, конечно, естественно. А в чем проблема-то, я никак не могу понять – вот, собственно, да, вот мы с этим определимся, и дальше что мы с этим будем? Система, наверное, проката как такового? Или возможное будущее так называемого авторского кино – вот это нас интересует, да?

К.ЛАРИНА: Нас интересуете вы прежде всего.

М.АНТОНОВ: И, в частности, и прокат тоже – почему «Магнитные бури» по сравнению… ну, я уж не беру этот «Ночной дозор»… по сравнению с другими фильмами…

К.ЛАРИНА: «Раскрутка» сейчас тебе скажет Абдрашитов. Реклама.

В.АБДРАШИТОВ: Как, а кому нужны «Магнитные бури», какому прокатчику? Ведь прокатчик – не сумасшедший человек, чтобы брать «Магнитные бури» вместо того, чтобы взять «Ночной дозор».

М.АНТОНОВ: Тогда вы являетесь сумасшедшим человеком – для чего вы их снимали?

В.АБДРАШИТОВ: Нет, это не так. Я не являюсь сумасшедшим человеком, я являюсь режиссером этой картины. Надо сказать, что все 11 наших картин с Александром Миндадзе, в общем, они никогда не были нацелены на кассу или, так сказать, на сугубо авторскую реализацию, то есть в том плане, о котором говорите вы. Мы делали то, что мы хотели делать, и этим были, извините, счастливы, потому что это большая удача в жизни, если человек делает то, что ему нравится, что он хочет. Мы это делали. Со зрителем мы всегда разговариваем более, чем уважительно. Потому что рассказываем ему то, что волнует нас, и рассказываем, ну, что называется, по мере возможности, как нам кажется, достаточно искренне и откровенно. Даже о вещах, ну, так сказать, сложных. Я специально говорю – так сказать, потому что уж не ахти какие там сложные, философские вещи поднимались. Если за этим что-то стояло, за этим возникало как бы само собой – это другой вопрос. Это говорит, наверное, просто о том, что мы пытались хорошо что-то делать.

М.АНТОНОВ: Но раньше все это компенсировалось показом ваших фильмов на телевидении. А «Магнитные бури» я не помню даже, показывали…

В.АБДРАШИТОВ: Ну, доживем еще до телевидения. «Магнитные бури» - это еще, в общем, достаточно молодой фильм. Он дойдет еще до экрана, никуда он не денется. Телевидению ведь надо же что-то показывать. Старые картины, естественно, чаще идут, потому что они старые. И если есть возможность с них что-то получить, их показывают на экране. Вопрос ведь на самом деле в другом. Дело не в моей и не в нашей с Миндадзе будущей судьбе, а вообще-то говоря, будущее культуры, как таковой. Потому что поп-корн, как вы называете, это понятно, как делают, это производство, это конвейер. Точнее скажем, пищу надо делать или жвачку только – замечательную, там, ароматизированную, от которой белеют зубы…

К.ЛАРИНА: А что хочет народ больше? Народ хочет жевать.

В.АБДРАШИТОВ: Нет, народ не хочет жевать. Народ хочет и того, и другого, как каждый из нас. Значит, должно быть и то, и другое, безусловно. Государство в этой связи должно поддерживать и то, и другое. И, наверное, в первую очередь должно поддерживать то, естественно... в музыке государство должно поддерживать, безусловно, серьезную музыку, потому что она менее кассовая. Я говорю тривиальные вещи, извините, но мы так начали разговор. А что называется звезды эстрадные и так сказать массовая культура на эстраде, она пробьется сама. Вот собственно и все. Как происходит во всем мире. Загадок никаких нет. Другое дело, другое дело, что во всем мире государство в лице власти несколько серьезнее, я бы сказал, ответственнее относится к этой категории – к культуре. Несколько серьезнее.

К.ЛАРИНА: Но не везде.

М.АНТОНОВ: А, по-моему, жвачка просто делается быстрее, чем хорошее блюдо.

К.ЛАРИНА: В Европе, наверное.

В.АБДРАШИТОВ: Нет, нет, нет. А зачем? Вот, так или иначе, очень жестко повели в свое время себя французы, и согласно так называемой, уже набившей оскомину, французской модели очень много сделали. Но для отечественного французского кинематографа. Чрезвычайно много. Она сохранила кинематограф руками государства, руками власти. Очень ответственно к этому делу подошли. И до сих пор там жесткие, я бы сказал, жесткие, драконовские законы, которые помогают пробиваться французским картинам на экран. Например, просто, например, хочу сказать: в среду, в пятницу и субботу на французском телевидении не идут художественные фильмы. Не идут, и все. Такой закон. Почему? Потому что в среду, в пятницу и в субботу на французские экраны выходят новые французские фильмы.

К.ЛАРИНА: Премьеры.

М.АНТОНОВ: Замечательно.

К.ЛАРИНА: Ой, слушайте, как интересно. Потому что люди как-то все вместе работают. Какая-то комплексная история.

В.АБДРАШИТОВ: Вот видите. Безусловно. Не люди вместе работают, а существует некое общество… все-таки существует гражданское общество, которое озабочено будущим состоянием собственной культуры, то есть будущим состоянием своих детей, внуков и правнуков. И поэтому общество давит на государство, на власть. И власть вынуждена хоть что-то делать. Поскольку у нас общества нет, и общественного мнения не существует, власть то, чего не хочет делать, то делать и не будет. И на вопросы – слушайте, давайте как-то поддерживать все-таки…

К.ЛАРИНА: …отечественного производителя…

В.АБДРАШИТОВ: …отечественного производителя? – на самом верху, на самом-самом верху твердо отвечают: «А вы делайте такие фильмы, как американцы делают, и этим все проблемы будут решены».

К.ЛАРИНА: Внимание. У нас сейчас новости. Потом продолжим наш разговор.

НОВОСТИ

К.ЛАРИНА: Продолжаем программу «Отдел кадров». Напомним, что сегодня у нас в студии Вадим Абдрашитов. Напомню, номер пейджера 974-22-22 для абонента «Эхо Москвы». Для чего напоминаю, для того, чтобы вы могли ответить на вопрос, который Миша для вас приготовил Антонов. У нас сегодня есть подарки в виде «Магнитных бурь». Так называется фильм Вадима Абдрашитова.

М.АНТОНОВ: Да, 10 видеокассет, которые нам предоставила компания «Союз-Видео». Вот мы говорили, что когда-нибудь этот фильм обязательно дойдет до телевидения, ну, а теперь у вас есть возможность просто выиграть этот фильм и посмотреть его в домашних условиях, без рекламных перебивок. Но для того, чтобы выиграть это кино, нужно ответить на вопрос. Правда, мы будем говорить сегодня не об отечественных фильмах, а о Голливуде. Когда в 1998-ом году «Оскар» взял «Титаник», началась такая, ну, не то, чтобы паника, но все стали говорить, что теперь на премию «Оскар» и лучшим фильмом года по тем или иным годам будут называться только вот такие многомиллионные, совершенно потрясающие блокбастеры, которые снял Джеймс Кэмерон. Однако уже в 1999-ом году выходит фильм, который сопровождался в американских газетах заголовками «Авторское кино получает «Оскар», «Фильм о том, как распадается американская семья», «Фильм о гомосексуализме, о взаимоотношениях между людьми получает «Оскар». Что это за фильм – вот какой вопрос. А для того, чтобы вам было легче на него ответить, небольшой музыкальный фрагмент.

МУЗЫКАЛЬНАЯ ПЛЕНКА

М.АНТОНОВ: Единственное, я должен сказать, что фильм при своем бюджете всего в 8 миллионов долларов провалился в американском прокате, он даже не окупил свой бюджет, но тем не менее завоевал 5 премий «Оскар», в том числе и «Лучший фильм 1999-го года». Итак, что это за фильм и как его название?

К.ЛАРИНА: А я, с твоего позволения, продолжила бы тему гражданского общества, тему, которая меня как-то очень волнует, не могу просто так ее бросить. Во-первых, Вадим Юсуфович, все-таки на ваш взгляд, сама связь наличия или отсутствия гражданского общества и развития, ну, не только кино, вообще искусства, культуры отечественной, они как-то взаимосвязаны?

В.АБДРАШИТОВ: Ну, как мы говорили только что, я, по крайней мере, может быть, невнятно сформулировал, попробую проще. Естественно, естественно. Гражданское общество не может допустить забвения отечественной культуры, вообще, культуры как таковой, извините, за возможную неточность – краткости ради. А государство, в котором общество не развито или просто не существует, как, например, у нас – у нас же нет гражданского общества, мы все живем такими окологосударственными, ну, как бы сказать, сообществами такими, что называется, присутствиями окологосударственными. В этой ситуации власть и государство может не делать то, чего не очень хочется. Денег мало, и вообще дело хлопотливое. Кроме того, сегодня чего-то сделаешь, но завтра еще не будет результата, результат будет через 10 лет, через 20, когда нас уже не будет. Этим не очень хочется заниматься. А никто не заставляет в виде общества. Вот так, что более, чем напрямую.

К.ЛАРИНА: А когда-нибудь… было когда-нибудь в России гражданское общество, вот на вашей памяти?

В.АБДРАШИТОВ: Безусловно, конечно, как. Даже при большевиках, при тяжелом тоталитаризме, при страшной стагнации существовало общественное мнение. Следовательно, некое общество существовало. Например, было ясно, что вот с этим человеком публично невозможно здороваться, и с ним не здоровались, осуждали человека, не присаживались к нему за столик в ресторане Дома кино, допустим.

К.ЛАРИНА: Давайте-ка мы все-таки разъясним, потому что могут понять, что вы говорите о тех, кто, допустим, допустил какие-нибудь нелестные высказывания в адрес советской власти.

В.АБДРАШИТОВ: Да нет, нет.

К.ЛАРИНА: И тогда, естественно, вокруг него образовывался вакуум.

В.АБДРАШИТОВ: Нет, нет, нет. Это уже…

К.ЛАРИНА: Я уже не говорю про родственников тех, кто уехал за границу.

В.АБДРАШИТОВ: Я, разумеется, не это имел в виду. Я имел в виду как раз некрасивое поведение. Как раз некрасивое поведение.

К.ЛАРИНА: Тогда вы говорите не о гражданском обществе, а о моральном здоровье нации. Когда люди понимали, что такое хорошо, а что такое плохо.

В.АБДРАШИТОВ: Я говорю о том, что существовало… отвечая на ваш вопрос, просто говорю о том, что было время, когда существовало общественное мнение, оно выражалось. Каким-то образом, но выражалось. Было все-таки стыдно общаться с этим человеком. Или все-таки стыдно вот такую вещь сделать. Все-таки такую вещь сделать стыдно. Поэтому автору, ну, стыдно, потому что мы знаем, откуда автор, чем он, так сказать, знаменит, ну, неудобно снимать фильм по этому автору. Такое существовало. Сейчас этого нет. Сейчас этого нет.

М.АНТОНОВ: Да, сейчас снимается все, что угодно. И, кстати, я бы хотел вернуться к вашему монологу о Франции, который был в первой части нашей программы. По последним данным, если я не ошибаюсь, во Франции ежемесячно выходит порядка 30 картин, большинство из которых попадет на большой экран. Ежемесячно. У нас, во-первых, и количество меньше, а во-вторых, все, что выходит, из них, дай Бог, треть может попасть на большой экран. Потому что все остальное не выдерживает конкуренции и не выдерживает никакой совершенно критики. Это либо сериалы…

К.ЛАРИНА: Может, и слава Богу, что оно не выходит на большой экран тогда. Если это не выдерживает никакой критики.

М.АНТОНОВ: А зачем снимать тогда?

К.ЛАРИНА: Ну, милый мой друг. А как же? Это работа такая. Что не бывает плохих врачей, плохих учителей, плохих инженеров?

М.АНТОНОВ: Я понимаю, раньше госзаказы были. А сейчас-то право выбора же существует. Вот я понимаю, что Вадим Юсуфович до тех пор, пока ему не дадут хороший сценарий, он и не возьмется. Если ему это претит, если он не хочет переступать через себя, он не будет снимать такое кино.

В.АБДРАШИТОВ: Ну, я бы не стал так немножко омужествлять, на самом деле. Простейшее желание – делать то, чего хочется, на самом деле. Это же не такая позиция, что, нет, я принципиально не буду снимать. Да нет. Хочется делать то, что хочется. Я уже говорил об этом. На само деле, это очень просто. Хочется любить того, кого любишь, любить того, кто нравится. Не любить того, кого не нравится, а любить то, что любишь. И вопрос же в этом – в желании сделать именно это. Хотя бы потому, что снимать кино на самом деле – извините за трюизм – очень тяжело, очень сложно. И это возможно сделать тогда, когда, ну, очень хочется. Охота пуще неволи. Очень хочется сделать именно это. Ну, невозможно этого не сделать. Тогда это можно делать. В этом смысле я считаю себя недостаточным профессионалом, потому что, наверное, все-таки профессионал – это человек, который умеет и запросто делает и то, и это, и пятое-десятое. И все достаточно, в общем, профессионально выдержано. А я не могу себя не то, что заставить, мне даже как-то подумать страшно – наверное, я просто ленивый человек – делать то, чего не нравится. Поэтому все картины, которые мы делали, возможно, с перерывами большими, с какими-то простоями с Миндадзе, - это все то, что очень хотелось сделать. Это то, что привлекало, включался движитель какой-то, и таким образом мы с Божьей помощью преодолевали этот кошмар кинопроизводства.

К.ЛАРИНА: Подожди, пожалуйста, прости, Миш. А вот каким-то образом телевизионное производство, телевизионные сериалы они влияют на кинематографическую жизнь?

В.АБДРАШИТОВ: Вообще?

К.ЛАРИНА: Да.

В.АБДРАШИТОВ: Влияют. И если уж говорить, ну, так сказать, совсем буквально ответить на этот вопрос, то в первую очередь, к сожалению, плохо сказываются на операторской школе как таковой. Вот в первую очередь. Потому что режиссер, если он там плохой, слабый, то и здесь он слабый, если он там хороший, то и здесь, и в кино сделает. Что касается актеров, то пусть работают, пусть работают, какой-то тренинг, какой-никакой, хотя подчас ужасно, что им приходится играть в сериалах, то есть ничего не приходится играть. Там же не роли в основном в сериалах, я не говорю хорошего качества вещи, не роли, а функции. Функции. И актер, который играет не роль, а функцию, в конце концов, может перестать быть актером.

К.ЛАРИНА: Самая большая опасность.

М.АНТОНОВ: То есть подбирают типаж: нам нужен лысый, с оттопыренными ушами.

В.АБДРАШИТОВ: Совершенно верно.

К.ЛАРИНА: Ну, их там целая обойма снимается, постоянная, да?

В.АБДРАШИТОВ: Ну, разумеется, из сериала в сериал.

К.ЛАРИНА: А вы берете к себе в кино актеров из сериалов? Серийных артистов?

М.АНТОНОВ: А кто сейчас не снимается в сериалах?

К.ЛАРИНА: Нет, есть люди, которые не снимаются.

В.АБДРАШИТОВ: Я не знаю… Почему, есть актеры, которые не снимаются в сериалах.

К.ЛАРИНА: Принципиально.

В.АБДРАШИТОВ: Да. Я не знаю, ну, как-то так тоже специально не формулировал. В первую очередь, нужно просто актеры талантливые, которые подходят к этому материалу, с которым мы начинаем работать. Но постольку, поскольку глаз, что называется, замылился вот теми самыми сериалами и невыразительными, функциональными, так сказать, существованиями актеров на экране, то хочется неожиданное лицо, вот такое незамыленное, свежее лицо. Именно поэтому мы практически каждый раз рискуем творчески, но зато знакомимся и иногда выводим в свет будущих звезд. У нас начинала Лена Яковлева, Чулпан Хаматова, Юра Степанов впервые в большой картине снялся, герой «Времени танцора» Андрей Егоров, в «Магнитных бурях» появилась в новом качестве Толстоганова.

М.АНТОНОВ: Ну, у вас же, по-моему, и Алексей Гуськов в «Плюмбуме» одна из первых ролей…

В.АБДРАШИТОВ: Да, и Алексей Гуськов у нас снимался – ну, не в большой, эпизодической, но очень точно сделанной роли.

К.ЛАРИНА: Кстати, вот вы перечислили замечательных артистов, многие из которых планку эту стараются не опускать. Вот та же Чулпан Хаматова – я ее ни в одной случайной вещи пока еще не видела. Вот сейчас вот, кстати, идет сериал «Дети Арбата»…

В.АБДРАШИТОВ: Ну, да, может быть, да.

К.ЛАРИНА: Это роль, вот о чем вы говорите – не функция, а роль.

В.АБДРАШИТОВ: Да, да, да.

К.ЛАРИНА: Ну, это же еще материал какой.

М.АНТОНОВ: Ну, были у нее немецкие работы, на самом деле.

К.ЛАРИНА: Хороший фильм. «Гудбай, Ленин»?

М.АНТОНОВ: Нет, нет. Я потом скажу.

К.ЛАРИНА: А телевидение как способ существования режиссерский вы презираете или просто не хотите пока…

В.АБДРАШИТОВ: Да, нет, ну, что вы, Ксения, чего вы так резко-то? Народное кино или авторское.

К.ЛАРИНА: Времени мало.

М.АНТОНОВ: Так мы застряли в вопросе.

К.ЛАРИНА: Да, да.

В.АБДРАШИТОВ: С какой стати, почему? Я с удовольствием поработал бы на телевидении, сделал бы сериал тогда, когда появился бы материал, вот как я найду, что называется, простите, нарвусь на материал, что-то такое очень интересное, что мне не лень будет делать, я с удовольствием сделаю. Это новая творческая задача. А новая творческая задача – это всегда очень сложно, но зато интересно. Поэтому и мы в наших картинах с Миндадзе, и он когда пишет, и я когда снимаю, всегда стараемся что-то такое новое сделать, сделать что-то по-новому, потому что самое страшное, это когда вот ты знаешь, как нужно вот это делать как бы заранее. Я говорю не о замысле, так сказать, концептуальном или даже эстетическом в общем смысле, а вот конкретно, вот знаешь, просто знаешь, как эту сцену сделать. Ты приезжаешь и понимаешь, что 10 человек налево, 20 человек направо – и все. Это скучно. Это очень скучно. Каждый раз мы начинаем картину, я прихожу на площадку. Вот «Магнитных бурь» таких картин у нас не было. Приходишь на площадку в начале картины. И ты абсолютно – такая категория как опыт, она не работает – это абсолютно новое для тебя кино, абсолютно новое. Так что вот, если что-то новое появится интересное, с удовольствием, почему бы нет.

К.ЛАРИНА: А вы довольны «Бурями магнитными»?

В.АБДРАШИТОВ: Да, очень доволен.

К.ЛАРИНА: А почему критика их так прохладно приняла?

В.АБДРАШИТОВ: Почему? Что вы?

М.АНТОНОВ: Критика как раз хорошая была. Три дня всего прокатных, по-моему, в Москве было.

В.АБДРАШИТОВ: Нет, нет, нет. Критика как раз была достаточно, ну, как бы сказать, достаточно хорошая, если под этом можно что-то подразумевать, то, что называется, не ругательное. Другое дело, степень, как бы сказать, погружения…

К.ЛАРИНА: Интереса.

В.АБДРАШИТОВ: Да, ведь критика в основном сегодняшняя критика, кинокритика, она же апеллирует в основном к кинопространству – не к жизни, которая показана на экране, попытка показать на экране, а к кинопространству. Начинаются параллели – критики же жизни не знают, они знают кинематограф, и то, в общем, достаточно приблизительно, я бы сказал, начинаются параллели, вот критик начинает объяснять, как сделать картину. Дело же не в этом, дело в соотношении с какими-то реалиями жизни, если уж так говорить краткости ради.

К.ЛАРИНА: А вам что важнее, когда обсуждает критика либо общественность – как кино сделано, каким образом оно создавалось или про что оно?

В.АБДРАШИТОВ: Да, нет, а что такое общественность в этой связи, которой нет на самом деле, как мы говорили? Так сказать, какие-то зрительские обсуждения, я не знаю, конференции, встречи со зрителями?

К.ЛАРИНА: Нет, я не это имею в виду. Я, например, имею в виду фильм «Догвилль» Ларса фон Триера, который вызывал такой общественный резонанс, и в России в том числе, среди тех, кто это кино видел. И как раз спор был насчет того, про что, а не насчет того, как.

В.АБДРАШИТОВ: Ну, да, ну, да. Ну, я не знаю. Мне-то кажется, что эта картина неудача его.

К.ЛАРИНА: А почему?

В.АБДРАШИТОВ: Ну, потому что идет… существует некая природа, некая природа кинематографа, как существует некая природа театра, литературы и так далее. И когда эта природа начинает извращаться или ставится эксперимент уже за пределами этого пространства, тогда происходит вот то, что, например, на мой взгляд, произошло в «Догвилле». Потому что степень условности, природа условности этой картины не кинематографическая. Вот я хотел бы что сказать.

М.АНТОНОВ: Скорее театральная, да.

К.ЛАРИНА: Ну, а провокации, которые заложены всегда в фильмах Ларса фон Триера? Это необходимая компонента, нет?

В.АБДРАШИТОВ: Провокации… Нет, нет, нет. Другие картины Триера отнюдь не провокативны.

К.ЛАРИНА: Ну, почему? «Танцующая в темноте» уж такая провокация – финал, да?

В.АБДРАШИТОВ: Ну, «Танцующая в темноте» это…

К.ЛАРИНА: Ну.

В.АБДРАШИТОВ: Я бы не назвал это провокацией. Я хочу сказать, что эта картина… Что он замечательный профессионал. Вот он сделал то, что называется в «Догме» совершенно, так абсолютно по-голливудски поставил «Танцующую в темноте». Смешав, так и не получив, так сказать, гомогенной, органичной связи между собой, как таковы Триером и голливудской частью вот этого мюзикла. Вот так скажу. Но это все. Ну, люди что-то ищут, что-то такое находят.

К.ЛАРИНА: Ну, а вот для вас какие-нибудь табу существуют в искусстве?

В.АБДРАШИТОВ: Табу в каком смысле?

К.ЛАРИНА: Ну, темы, которые вы никогда не возьметесь за них. Не потому что они вам не интересны, а потому что они взрывоопасны или провокативны?

В.АБДРАШИТОВ: Не знаю, не знаю. Мне кажется, что можно снимать обо всем, естественно, – опять за трюизм извините – вопрос в том, как это сделать. Вопрос ведь в том, как это сделать?

К.ЛАРИНА: А почему нет ни одного фильма про войну?

В.АБДРАШИТОВ: Про какую?

К.ЛАРИНА: Которая сейчас идет в Чечне.

В.АБДРАШИТОВ: А «Время танцора»?

К.ЛАРИНА: «Время танцора», да. Действительно.

В.АБДРАШИТОВ: «Время танцора»

М.АНТОНОВ: Вот и ты. Вот и ты прокололась.

К.ЛАРИНА: Да, да. Фильм, кстати, замечательный. Я его очень люблю.

В.АБДРАШИТОВ: Не зря, не зря эта картина очень долго не показывалась на наших государственных каналах. Нам объясняли вот в конце концов почему. Что вот закончится, тогда, а так это очень… Для меня это самая что ни на есть сущностная картина про текущую войну. Потому что она о гораздо больше, чем о передвижении этой армии навстречу тем бандитам и наоборот.

М.АНТОНОВ: Вот мы сейчас стерли границу между авторским и народным кино. Давайте сейчас проведем границу между авторским кино и арт-хаусом так называемым. Вот…

К.ЛАРИНА: Это вообще никто не понимает, что это такое.

М.АНТОНОВ: Арт-хаус? Вот это вот кино не для всех…

К.ЛАРИНА: Это вообще не кино.

В.АБДРАШИТОВ: Я вам скажу, я вам скажу. Дело в том, что, разумеется, должна всегда при существовании некоего налаженного процесса любого, любой технологии все равно должны быть некие экспериментальные отработки и разработки другой технологии, параллельной технологии, с другим материалом, с другим…

М.АНТОНОВ: …с другой подачей и с другими актерами, с другими сценарными решениями…

В.АБДРАШИТОВ: Другими в целом. Да, да. А почему бы нет? Ну, пусть люди экспериментирует. А жизнь она сама возьмет. Кинематограф сам что-то берет, что-то нет. Когда мы делали «Парад планет», это называлось экспериментаторством, очень сложной работой. А потом я смотрю, потом появились картины, так сказать, которые… я же там вижу лекала из «Парада планет», которые приложимы. Я, когда появилась картина «Слуга», нас тоже ругали прямо, что непонятно, как это – перемещение времени, да вообще, что это за коллизия: хозяин – слуга. А тут, смотрю – ба, такая народная картина просто целиком скалькирована со «Слуги». Ну, наверное, так. Там «Охота на лис» - тоже существует калька в отечественном кинематографе. Так и должно быть. И что-нибудь из арт-хауса, я надеюсь… самое главное, это талантливый человек делает или нет. Если талантливо сделано, то, конечно, в общую копилку кинематографа, киноискусства что-то внесено.

К.ЛАРИНА: А про что бы сейчас хотелось вам говорить, вот если говорить про кино? Про что?

В.АБДРАШИТОВ: Да, все про одно и то же – об ответственности государства по сохранению отечественной культуры. О возникновении федерального проката как такового. О протекционистской политике как таковой. Чтобы наверху там люди читали все эти французские модели и прочее, и прочее. Сегодняшние успехи в кино – я имею в виду количество картин – на самом деле это личная заслуга Михаила Ефимовича Швыдкого, который когда пришел и забрал под себя кинематограф, несмотря на то, что кинематограф сопротивлялся, кинематографисты, он, значит, гордо заявил, твердо сказал, что, значит: «Я раза в два увеличу финансирование, с моей помощью», - и слово сдержал. Спасибо ему большое. Это только его личная заслуга, безусловно. А за всем этим я стратегической программы по поддержке кинематографа, как, в общем, стратегической программы по поддержке культуры я не вижу. Я имею в виду протекционистские методы. Не обязательно ни в коем случае не пускать там больше энного количества американских картин в кинотеатры. Я не это имею в виду. Я говорю о протекционизме гораздо в более широком смысле слова, как, например, например, это сделано во Франции. Допустим не так, как в Китае. Они наплевали на ВТО, на все, они сказали: «Значит так… - они так задумались и сказали, - Значит так. Не более 20 иностранных картин на китайском экране». Это ужас, кошмар. Это тоталитаризм. Невозможно. Это мы свободные ребята. Мы не должны этого допускать». А они взяли это и посмотрите, что у них происходит в кинематографе.

М.АНТОНОВ: А представляете, каким у нас буйным цветом расцветет пиратство, если мы примем вот такие меры?

В.АБДРАШИТОВ: Я же не призываю к этому. Я же сказал – не таким образом.

М.АНТОНОВ: Не-не-не. Я понимаю, да.

В.АБДРАШИТОВ: Никакого пиратства в той же самой Франции нет. А во Франции и кинематографисты, которые – нас слышат даже зрители, которые немножко разбираются в кинематографе, поймут, согласятся со мной – во Франции произошло нечто невиданное: реанимация документального кинематографа на кинопленке. Это на самом деле поразительный факт. И это говорит о востребованности документального кинематографа. Этого нигде в мире не произошло, а произошло во Франции. Ну, разумеется, не случайно. Потому что система протекционизма отечественного кино именно во Франции отработана, ну, более, чем серьезно.

М.АНТОНОВ: Кстати, вот документальное кино. Я вспоминаю тут же Майкла Мура, который огромные деньги своим «Фаренгейтом», своим «Боулингом для Коломбины» собрал. И фактически…

К.ЛАРИНА: Коммерческое кино, кстати, получилось.

М.АНТОНОВ: Получилось коммерческое документальное кино.

В.АБДРАШИТОВ: Вовремя снята, вовремя выпущена картина. Он – умница.

М.АНТОНОВ: И я надеюсь, что мы одну из тем нашего «Отдела кадров» обязательно посвятим развитию документального кино и у нас в стране.

В.АБДРАШИТОВ: Да, мне кажется, это надо сделать, потому что именно документальное кино все-таки сейчас, на сегодняшний день, более как-то связано с реалиями жизни, чем игровое.

К.ЛАРИНА: Не могу не спросить, конечно, про Союз кинематографистов. В чем причина такого кризиса вообще творческого в недрах этой структуры, и вообще зачем она нужна?

В.АБДРАШИТОВ: Все то же самое – отсутствие общества и общественного мнения как следствие. Если бы существовало сообщество, которое внутри себя было бы самому себе необходимо – понятно, о чем я говорю, да? – то все было бы по-другому. А сообщество на сегодняшний день в той форме, в которой оно существует, по всей видимости, не очень нужно. Поэтому, ну, как бы сказать, наиболее энергичные люди прекрасно этим пользуются. И возможно, думаю я, дело закончится может, ну, практически просто крахом – и финансовым, и моральным в Союзе кинематографистов как таковом. Дело в том, что это всегда происходит тогда, когда… ну, не нужно, значит, оно. Не нужно. Люди пассивны, и это сообщество в такой форме не представляет себе необходимость существования творческого союза.

К.ЛАРИНА: А в чем вы видите все-таки причины этой пассивности, апатии общественности?

В.АБДРАШИТОВ: Повторяю, в той форме, в какой следовательно, в той форме, в какой существует это сообщество, оно не нужно, он не выполняет тех функций, которые бы были интересны членам союза. Например, молодежь не идет в союз. Ведь это очень выразительный момент. Молодежь не идет. Значит, молодежь чувствует, что это немножко не то, что им понадобится в жизни.

К.ЛАРИНА: Что здесь жизни нет.

В.АБДРАШИТОВ: Это первое, да. А второе – это общая апатия, общее неверие в способ существования на общественном уровне. Вот так скажем.

К.ЛАРИНА: У нас пессимистический пример получается.

В.АБДРАШИТОВ: Почему?

М.АНТОНОВ: А вот вам и пример хороший, кстати, для фильма – хотите документального, хотите художественного.

В.АБДРАШИТОВ: Да, пожалуйста. И это то же самое. Так про это и «Магнитные бури» сняты на самом деле. На самом деле про это. Я хочу сказать, что пессимистического на самом деле ничего нет. Это просто констатация, да, не очень веселых вещей. Однако, что касается оптимизма, картин снимается больше, качество отечественных телесериалов значительно повысилось за последние года 3-4, безусловно. Я только что приехал из Минска, с белорусского фестиваля «Листопад», где работал в жюри и видел последние картины. Не новые картины, а последние, там, премированные там, здесь, на тех фестивалях. Очень мощная была программа. Там по-разному можно относиться к отдельным картинам. Но в один год выходят и «Водитель для Веры», и «Свои», и замечательная картина Урсуляка «Долгое прощание», и картина «Мой брат Франкенштейн». Ну, куда, куда?

К.ЛАРИНА: А вы когда прилетели, Вадим Юсуфович?

В.АБДРАШИТОВ: Вчера.

К.ЛАРИНА: Как там оценивают украинские события, в Минске, просто интересно?

В.АБДРАШИТОВ: Там очень мудро себя ведут, очень мудро себя ведут. Никак не комментируют – я имею в виду президента и окружение – никак не комментируют происходящее в Киеве в отличие от других стран.

К.ЛАРИНА: Нет, ну Лукашенко ж все-таки поздравил Януковича прямо в первый же день.

В.АБДРАШИТОВ: Ну, наши тоже поздравляли, наши тоже поздравляли. Но не более того.

К.ЛАРИНА: Я как раз не про это спросила. Бог с ним, с руководством страны. А люди что говорят? Это же обсуждается каким-то образом?

В.АБДРАШИТОВ: Ну, это обсуждалось все время. Потому что все отсматривали "Евроньюс" и другие новости. Естественно, ну как? Если нормальный человек – это же зависит от того, кто обсуждает – если это нормальный человек, он понимает, что потенциал невозможно поднимать все выше, и выше, и выше, потому что может пролиться кровь в конечном итоге. Те, кто видел картину «Магнитные бури», извините за нескромность, постоянно говорили, улыбаясь или грустя, что вот это просто прямо как там. И это действительно так. Самое печальное, что я видел за все это время, это кадры новостей, где я вижу молодые как бы одухотворенные лица молодых людей, которые втянуты в эти разборки – иначе я не могу это назвать. И я знаю про них, это видно по лицам, что они на самом деле ничего не понимают, они не понимают, почему они оказались по эту сторону баррикад, а не по ту. Вот это самое печальное. Это и обсуждалось во время, значит, хода фестиваля «Листопад».

М.АНТОНОВ: Закончу на оптимистической ноте, кстати, Вадим Юсуфович, знаете ли вы, что ваш фильм «Магнитные бури» попал – не помню уж, на каком сайте – в пятерку лучших фильмов этого года с боевыми сценами?

В.АБДРАШИТОВ: С боевыми сценами? Да, возможно. Я работал с очень опытными людьми. В этом смысле это была очень тяжелая работа.

М.АНТОНОВ: По-моему, то ли третье, то ли четвертое место.

В.АБДРАШИТОВ: Может быть, может быть.

М.АНТОНОВ: И мне осталось сказать правильный ответ на вопрос, который мы задавали. Естественно, речь шла о фильме 1999-го года, который считался авторским фильмом и получил пять «Оскаров» - это «Красота по-американски».

К.ЛАРИНА: Хороший фильм – «Красота по-американски», Вадим Юсуфович?

В.АБДРАШИТОВ: Мне кажется, это уже такая прожеванная пища 20-летней давности европейского кино, но вот обращаю ваше внимание. Вот на французском радио невозможно было бы, говоря об отечественно кино, задавать вопросы и загадки по поводу кино американского. Это пример. Парируйте.

К.ЛАРИНА: Вот так вот.

М.АНТОНОВ: Учтем.

К.ЛАРИНА: Я уж добавлю тогда вслух – и этот человек еще работает на радио «Культура». А?

М.АНТОНОВ: Ну, а что? А что?

К.ЛАРИНА: Ах-ах-ах, Антонов, Антонов.

М.АНТОНОВ: Не мог я найти музыку г-на Дашкевича, чтобы задать вопрос по «Плюмбуму», понимаете?

К.ЛАРИНА: То есть оттягивается, да, оттягивается на «Эхе Москвы». Это там он все рассказывает про родное искусство на радио «Культура».

В.АБДРАШИТОВ: Это просто пример, который уже так между прочим проходит. Но так же работают все журналы, все периодические издания…

М.АНТОНОВ: Мы показываем весь спектр и авторского, и отечественного, и зарубежного кино.

К.ЛАРИНА: Нет, вообще-то, мы любим ваше кино, вы же прекрасно понимаете. Иначе бы мы вас не позвали.

В.АБДРАШИТОВ: Спасибо. А я люблю вас, поэтому я к вам пришел. Спасибо.

К.ЛАРИНА: Товарищи, я называю наших победителей. (Список победителей). Все эти товарищи получают фильм «Магнитные бури» нашего сегодняшнего гостя Вадима Абдрашитова, ну, и Александра Миндадзе. Спасибо вам большое.

В.АБДРАШИТОВ: Спасибо вам.

К.ЛАРИНА: Всегда рады вас видеть. Приходите.

В.АБДРАШИТОВ: Спасибо. Взаимно.