Кредит доверия

время выхода в эфир — анонсируется отдельно

Острые обсуждения в свете экономических проблем в мире

Обычная версия

эфир

07.08.2009 22:12

Кредит доверия

Гости:: Максим Блант экономический обозреватель интернет-издания "Newsru.com"

Ведущие:: Сергей Бунтман первый заместитель главного редактора радиостанции "Эхо Москвы"

С.БУНТМАН: Ну что же? О «Кредите доверия» сегодня Максим Блант. Максим, добрый вечер.

М.БЛАНТ: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Экономический обозреватель интернет-издания Newsru.com. Верно?

М.БЛАНТ: Правильно.

С.БУНТМАН: Правильно. Будем говорить о некоторых важных вещах, а вы будете задавать вопросы обо всех вещах, которые касаются вашего видения экономики, финансов, собственного кошелька, а также кошелька государственного. 2 темы, которые я бы хотел сегодня. Первая тема – это очередные сведения о резкой девальвации рубля возможной и даже, по некоторому мнению, нужной.

М.БЛАНТ: Ну, разговоры идут давно. Более того, правительство даже как-то попробовало это сделать, правда, не резко, а, назовем это так, плавно, в кавычках.

С.БУНТМАН: В замедленном повторе таком, да?

М.БЛАНТ: И, собственно говоря, поводом для нового обсуждения этой темы стало выступление депутата и члена наблюдательного банковского совета Аксакова, он еще возглавлял когда-то Ассоциацию региональных банков России и запомнился тем, что в начале года обвалил европейскую валюту, заявив, что российские банки будут обращаться в правительство с просьбой посодействовать реструктуризации внешнего долга. Западные инвесторы решили, что российские банки – банкроты, грозят дефолтом. А поскольку европейские банки являются кредиторами российских банков, то все это обвалило. Потом Аксаков извинялся, опровергал, говорил, что его не так поняли. Вот, сейчас очередное такое предложение.

С.БУНТМАН: А сейчас-то как поняли?

М.БЛАНТ: Ну, сейчас поняли правильно. И более того, многих людей до сих пор почему-то не оставляет надежда на то, что получится как в 1998 году, когда после девальвации рубля начался процесс импортозамещения, и очень много таких предложений. Особенно если упадет резко нефть, то давайте девальвируем рубль и тогда заживем через полгода.

С.БУНТМАН: А резко – это как? До какого уровня она должна упасть?

М.БЛАНТ: Цифры разные называются. Кто-то предлагает на 10-20%, кто-то на 20-30%, Аксаков на 30-40%. Назывались цифры «37 рублей за доллар» и «40 рублей за доллар». Ну, примерно, вот, до этих значений.

С.БУНТМАН: А нефть должна упасть до чего?

М.БЛАНТ: ЦБ ориентировался на уровень 40-45 долларов за баррель. И, исходя из этого уровня, устанавливал верхнюю планку на уровне 41 рубль за бивалютную корзину. Это, когда, вот, Игнатьев вышел и сказал, что «все, хватит девальвировать, плавная девальвация закончилась» - это было в начале года. И после этого валютный рынок успокоился, рубль начал подрастать.

Сейчас нефть уже 75 и Центробанк, в общем, как-то, судя по всему, Аксакову ответил, может быть, не очень грубо, но решительно, что всеми этими глупостями заниматься не надо. Здесь нужно понимать, что есть плюсы и минусы этого решения. На мой взгляд, гораздо больше минусов.

С.БУНТМАН: Сейчас? Или вообще?

М.БЛАНТ: И сейчас, и в конце прошлого года, и в начале этого года.

С.БУНТМАН: То есть в этом кризисе, да?

М.БЛАНТ: И насколько мы все могли убедиться, то, что российская экономика, которая пошла на девальвацию рубля, упала за первое полугодие на 10%, а китайская выросла во 2-м квартале на почти 8%, при том, что у них был стабильный юань. А изначально и та, и другая зависела от экспорта очень сильно. И у Китая не было роста цены на нефть – они как экспортировали свои товары, которые в цене не изменились, так и продолжают экспортировать – у них не было двукратного роста цены на нефть за этот период.

Результаты, между тем, весьма красноречивы. И причин довольно много. Во-первых, в 1998 году рубль девальвировался не на 30-40%, а в 4 раза. Был 6, стал 24, потом довольно быстро дошел до 30-ти. То есть такая девальвация, может быть, и имела бы смысл, но надо понимать последствия.

С.БУНТМАН: Ну, да. С такой девальвацией не шутят – это была ситуация.

М.БЛАНТ: Да, это была вынужденная ситуация. Во-вторых, основная задолженность в тот момент была на государстве, и государство по этим долгам объявило дефолт. В этот раз у нас получилось так, что государство практически никому ничего не было должна. Ну, там мизерные суммы порядка 39 миллиардов долларов внешний государственный долг в то время как на 3-й квартал прошлого года – порядка 550 миллиардов, сумма, сопоставимая с золотовалютными резервами, висела на коммерческом секторе. То есть это банки, предприятия, Газпром, Роснефть, Дерипаска, Потанин и все прочие товарищи. И для них девальвация, особенно для тех, строителей, ритейлеров, которые были очень закредитованы на Западе, была смерти подобна. Потому что доходы у них внутри страны, доходы сократились очень резко, в рублях. А еще и долг вырос почти в полтора раза, да? Вот если посчитать курс, который был летом и курс, который мы получили в феврале, соответственно, и долг вырос и в рублевом выражении в полтора раза. Внешние рынки закрыты, рефинансироваться можно только внутри страны. Правительство, конечно, сделало жест доброй воли – оно дало 50 миллиардов долларов, ту сумму, которую коммерческий сектор должен был выплатить до конца прошлого года ВЭБ из золотовалютных резервов, и сказал: «Ну вот, кому надо – в ВЭБе, пожалуйста, рефинансируйтесь». Но ВЭБ выкатил такие проценты, что те люди, которые были должны... ну, и чувствовали себя более-менее сносно вроде Лукойла – они, было, сунулись, но решили, что под такие проценты они лучше перетерпят. В итоге ВЭБ разместил от силы 10 миллиардов, и то таким заемщикам, которые оказались на грани краха вроде того же Дерипаски – у него весь бизнес был заложен-перезаложен, массу активов пришлось продать, по массе активов до сих пор идут суды о банкротстве, Альфа-Групп наседает. Там западные кредиторы только-только договорились по поводу долга Русала и так далее. Они вынуждены были брать под те проценты, которые предложил ВЭБ.

Ну, одним словом, есть еще 3-я категория, которая очень сильно пострадала от девальвации. Это люди, частные лица, которые брали ипотечные кредиты и просто кредиты в валюте, которых, с одной стороны, прижало отсутствие доходов или сокращение доходов – они потеряли работу или им срезали зарплаты, отправили в неоплачиваемый отпуск. С другой стороны, та же девальвация, да? У них рублевая зарплата, ипотечный кредит выплачивать надо, а выплаты в рублях выросли в 1,5 раза. То есть сейчас если мы сделаем то же самое, никуда этот внешний долг не делся. Да, он сократился за счет того, что банки-корпорации отдавали больше, чем... Ну, по оценке Кудрина порядка 400 миллиардов долларов. Но, тем не менее, это тот самый долг, который резко вырастет и это надо понимать, если мы девальвируем рубль.

И как показывает практика, первые вот эти зеленые ростки – они начались не тогда, когда была девальвация, не тогда, когда, там, я не знаю... Они начались как раз после того как стабилизировалась ситуация, и, второй момент, когда правительство приняло, наконец, бюджет и начало расходовать средства. То есть начало выполнять свои обязательства бюджетные.

С.БУНТМАН: Понятно. Максим Блант. Я вот что предлагаю вам, друзья мои. Можно, конечно, было бы поговорить сейчас достаточно подробно, если есть что сказать, об АвтоВАЗе. Но я думаю, если у вас будут дополнительные вопросы – потому что сегодня столько говорили-переговорили. Или у тебя есть что-нибудь от себя?

М.БЛАНТ: Я думаю, что тема АвтоВАЗа – она гораздо шире. И другое событие, которое произошло сегодня же, поручение Генпрокуратуре проверить эффективность госкорпораций, ну, собственно, непосредственно связано. Тем более, что АвтоВАЗ, как известно, был с боем и с кровью выдран у Ростехнологий – самая большая госкорпорация, которая была создана и которая должна была модернизировать, стать локомотивом, модернизировать российскую промышленность. Сначала оборонку, потом к ней присоединился Автопром, Авиапром, Судостроение – все, что было приватизировано или неприватизировано, или не до конца приватизировано, Чемизов подгреб под себя и он ровно этим и занимался тот год с небольшим, полтора, которые существовали Ростехнологии. То есть никакой модернизации, ничего не проводилось, а он просто сгребал под себя активы в надежде... Я не знаю, в надежде на что. В итоге кусок оказался больше, чем он мог проглотить, и вот эта госкорпорация, которая должна была быть тем локомотивом, который вывезет те или иные компании или еще что-то, в том числе АвтоВАЗ из кризисной ситуации – она оказалась гирей на шее.

И помимо АвтоВАЗа можно вспомнить, что они пытались создать Росавиацию. И буквально месяц назад те компании, которые должны были стать основой вот этой Росавиации – они были просто обанкрочены.

С.БУНТМАН: Это ошибка, которую можно было предположить заранее, или здесь кризис усугубил?

М.БЛАНТ: Ну, если честно, то в 2007-м году, когда все это начиналось сначала с послания президента, весеннего, последнего послания Путина, где он объявил о создании госкорпорации и Фонда национального благосостояния. Осенью они начали создаваться и, собственно, весь год я писал о том, что вот этот возврат к модели, когда нефтедолларами пытаются финансировать, там, я не знаю, модернизацию страны. Причем все это идет по госплановскому пути, очень сильно напоминает модель Советского Союза образца поздних 70-х – начала 80-х, когда тоже был кризис энергетический на Западе, цены на нефть в 1973-1974 год выросли в 6 раз. И Советский Союз, который как раз в это время осваивал Восточную Сибирь, стал получать гигантские доходы, которые пускались на все, а страна работала на ВПК.

То есть вот мы будем участвовать в «холодной войне» наравне со всеми остальными, догоним, перегоним, а все, что нам нужно, мы купим на нефтедоллары. Собственно, тогда появилась программа «Бушель зерна за баррель нефти», когда Советский Союз впервые начал закупать зерно в США. Ну, там много всего. Одним словом, сейчас, 2007-й год ситуация была очень похожа. И я тогда, собственно, писал, что создаются гигантские пылесосы, которые будут пылесосить и пылесосить вот эти лишние деньги, вкладывать... Не важно, там – тогда об эффективности, 2007-й год если вспомнить...

С.БУНТМАН: А деньги оказались вовсе не лишними?

М.БЛАНТ: Сейчас да, как-то выяснилось, что они совсем не лишние и можно было бы и побольше.

С.БУНТМАН: И очень бы пригодились.

М.БЛАНТ: Ну, здесь другой вопрос, пригодились бы они или нет и что делать с теми гигантскими золотовалютными резервами, нужны они или не нужны.

С.БУНТМАН: Ну, нет, если их вложить по-человечески было.

М.БЛАНТ: Ну, а кто должен вкладывать? Вот они и начали вкладывать – вот Ростехнологии создали, вот создали Роснанотех, вот создали Росатом.

С.БУНТМАН: Я же говорю, по-человечески.

М.БЛАНТ: А кто этим должен заниматься? Вот в чем проблема.

С.БУНТМАН: Предприниматели, я так думаю.

М.БЛАНТ: То есть нужно было раздать предпринимателям?

С.БУНТМАН: Не знаю.

М.БЛАНТ: Здесь, действительно, совсем другое. То, что предлагали многие либеральные экономисты уже в тот момент, - не складывать эти деньги в низкодоходные облигации, в резервный фонд, а просто снизить налоги можно было. Другое дело, что уже к тому моменту российская экономика была перегретой и был избыток денег. То есть здесь все не так однозначно – вкладывать, не вкладывать – это все не интересно.

С.БУНТМАН: Понятно. Ну, может быть, гораздо более гибкую систему можно было какую-то.

М.БЛАНТ: Систему нужно было более гибкую создавать, когда грохнуло в сентябре прошлого года. Вот тогда нужно было начинать шуметь.

С.БУНТМАН: Не поздно было?

М.БЛАНТ: Нет, тогда, вот, эти резервы – они могли пригодиться. И как они пригодились Китаю, как они пригодились другим странам, которые быстро приняли меры, достаточно быстро начали их осуществлять.

С.БУНТМАН: Хорошо. Максим Блант, мы сейчас сделаем небольшую бытовую интермедию, заглянем в корзинку нашу и в подведомственный магазин. А потом все будет посвящено ответам на ваши вопросы. Прежде чем корзинку начать, так как мы проводим наши технические эксперименты, я должен сказать, что сегодня до полуночи еще будет одна видеотрансляция другой передачи, будет видеотрансляция «Футбольного клуба» после 11-ти часов. А сейчас у нас «Кредит доверия», и опять в магазин, товарищи.

ЧТО ПОЧЕМ

А.ГУСАРОВ: Здравствуйте, с вами Алексей Гусаров. Мы продолжаем следить за ценами в одном и том же магазине. Как они изменились за минувшую неделю, вы узнаете в ближайшие пару минут.

То, что происходит сейчас с ценами в магазине, за которым мы наблюдаем, напоминает мне мертвую зыбь. Так моряки называют волны при полном штиле – ветра нет, а корабль раскачивают будь здоров. Точно также изменяется и стоимость продуктов в супермаркете – они то дорожают, то дешевеют, то вверх, то вниз. Причем, поднимаются всегда на один и тот же уровень, затем стремительно теряют в цене и вновь набирают высоту. Словом, ведут себя как щепка на волнах. Эта мертвая зыбь осталась после зимних и весенних штормов, когда у многих были опасения, что корабль экономики перевернется и пойдет ко дну. Затем он, видимо, превратился в подводную лодку. Все это сопровождалось бурными изменениями цен в магазине, теперь стало спокойнее, ветер затих, но зыбь осталась. И если на прошлой неделе продукты только дешевели, то на этот раз решили отыграться.

Впервые с марта подорожали молочные сосиски Черкизовского мясокомбината на 2%. Также прибавила 10% в цене белокочанная капуста. Кстати, полный список продуктов из нашей корзинки есть на сайте «Эха Москвы» echo.msk.ru. Там же вы увидите, как изменялись цены за последнее время – все видно на графиках. С вами был Алексей Гусаров, до встречи и всего хорошего.

С.БУНТМАН: Так что не забывайте заглядывать на наш сайт, чтобы увидеть там какие-то, проследить тенденции. Вот. А мы с Максимом Блантом продолжаем разговор в «Кредите доверия». И ваши вопросы. Виктор – вот здесь у нас смска есть. Вообще лучше надеть наушники, потому что я уже буду запускать скоро и телефон. «Если кризис W-образный, то мы входим на центральный хвостик буквы «W»?» - спрашивает Виктор. Почему «W-образный»?

М.БЛАНТ: Ну, есть такая версия о том, что после некоторой коррекции будет вторая волна кризиса – ее озвучивали многие эксперты, экономисты, в том числе российский министр финансов Алексей Кудрин весной анонсировал осеннюю, вторую волну кризиса. Здесь очень сложно прогнозировать. Ну, скорее всего, да. Если это будет, действительно, W-образное развитие кризиса, то, скорее всего, да. Но мне кажется, что, все-таки, будет немножко иное развитие событий и кризис в очередной раз всех обманет. Потому что следующая угроза, на мой взгляд, это инфляционная угроза, как бы парадоксально это не звучало. Потому что когда в конце прошлого года я говорил о дефляции, все смеялись. Дефляция с поправкой на девальвацию – если убрать эту девальвацию, в России давно была бы дефляция уже, да? Просто за счет того, что рубль обесценился и импортные товары стали стоить дороже, у нас это подошло чуть позже, но, тем не менее, летом уже был момент, когда вот-вот, вот-вот должна была начаться дефляция. И если бы цены на нефть еще рухнули, то, скорее всего, так и произошло бы. Но проблема заключается в том – это видно и по фондовым рынкам, и по товарным рынкам – что в мире напечатано слишком много денег, причем бороться с этим очень сложно. Потому что давая деньги через банки, нет никакой гарантии, что они дойдут до тех конечных адресатов, которым они изначально и предназначались. Те, кто занимал ипотечные кредиты, те, кто по кредитным картам должен, но потерял работу и не может расплатиться, те предприятия, которые должны что-то делать с тем, что спрос резко упал. Вместо этого банки часть денег, причем значительную часть денег, вкладывают в Китай бурно растущий, поэтому там рынок вырос почти вдвое с минимальных значений. Вкладывают в нефть, поскольку вот эти все последние события – они очень четко показали, что денег будет столько, сколько решит Конгресс США. Вот решат они принять программу на 780 миллиардов долларов, добавится одномоментно просто 780 миллиардов долларов. Решат они принять еще какую-то программу, будет еще больше. Решит Федеральная Резервная Система выкупить гособлигации, чтобы профинансировать дефицит бюджета, ну, денег еще увеличится.

Между тем, вот эти вещи – нефть, там, металлы – их много, но, все-таки, количество их ограничено. И их количество не зависит от субъективного фактора. При этом я не склонен обвинять только США – да, этим занимается Япония, этим занимается в меньшей степени Евросоюз, этим очень активно занимается Великобритания. И Китай, и Австралия, и, в общем, все. Ну, за исключением России, которой этого делать не надо, потому что, в общем, и так есть откуда взять.

С.БУНТМАН: Ну, в общем, ответы мы продолжим на ваши вопросы и начнем прямо с телефона, но через 3 минуты.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Максим Блант у нас сегодня в «Кредите доверия». Сейчас телефон включим 363-36-59. Я попросил Максим, поставь точки над «i» или над «w». Вот ты сказал, что здесь кризис нам какой-то фокус должен... Какую-то другую буковку нам.

М.БЛАНТ: Да, есть версия, что нас ждет в сентябре-октябре очередной обвал рынков, повсеместный – и фондовых, и товарных рынков, и, соответственно, все это немедленно отразится на... Есть такая угроза, Китай перегрет – это правда. Они начинают уже бороться с перегревом экономики, как бы смешно это ни прозвучало. Но я, честно говоря, не верю в подобное развитие событий, потому что сентябрь прошлого года очень сильно научил денежные власти всего мира, что таких вещей допускать нельзя. И напечатают столько, сколько нужно, всем, кому нужно раздадут, даже если с лихвой...

С.БУНТМАН: В общем, появились люди-хранители такие?

М.БЛАНТ: ...даже если с лихвой, то не страшно, потому что сейчас уже есть консенсус относительно того, что инфляция – она лучше, чем подобные потрясения.

С.БУНТМАН: Телефон включаем, смски не забываем. Алло, добрый вечер, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Тамара Ивановна.

С.БУНТМАН: Да, Тамара Ивановна, добрый вечер, ваш вопрос Максиму Бланту.

СЛУШАТЕЛЬ: Значит, у меня такой вопрос. Будет ли опять девальвация рубля? Потому что рубль настолько уже обесценился. Что должны ждать?

С.БУНТМАН: Спасибо. Коротко повтори, будет ли девальвация?

М.БЛАНТ: А это совсем другой вопрос, нужно или не нужно и будет или не будет. Все зависит от воли и желания ЦБ.

С.БУНТМАН: Ну, пока воли как-то этой...

М.БЛАНТ: Ну, я думаю, что они обожглись достаточно в начале года, чтобы не повторять подобного рода эксперименты на людях и на промышленности.

С.БУНТМАН: Алло, добрый вечер. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

С.БУНТМАН: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Александр из Тверской губернии. У меня просто вопрос. Ну, тут сейчас недавно говорили о том, что экономика перегрета, рынок был перегретый и куда деньги вкладывать? В принципе, никогда не поздно и всегда лучше всего вкладывать в здравоохранение, образование, дороги.

С.БУНТМАН: Понятно, спасибо. Как ты смотришь на это?

М.БЛАНТ: Да, я не против. Единственное, что сейчас как раз было обсуждение относительно того, что все страны в кризис занимаются дорожным строительством, потому что эта отрасль стимулирует другие отрасли, там, и техника строительная, и рабочие, которые получают зарплаты и потом их тратят. А вот Россия резко сократила федеральную целевую программу, гигантскую программу, которая предусматривала строительство...

С.БУНТМАН: А почему, как ты думаешь?

М.БЛАНТ: Есть этому объяснение – не мое объяснение – понравилось очень объяснение, редакционной статьей «Ведомости» было дано. Потому что это вещь, которая именно в России является самой коррупционноемкой. И вот тот уровень воровства, который наблюдается в дорожном строительстве именно в России – он несопоставим ни с чем. И просто пожалели этих денег, которые все равно будут украдены, дорог не появится. То есть они появятся, но они будут золотые.

С.БУНТМАН: Ну, так вообще можно не построить ничего никогда.

М.БЛАНТ: Нет, ну, там какие-то деньги будут на это тратиться. Вот у нас будет трасса в сторону олимпийских объектов из Москвы строиться, Москва – Санкт-Петербург – по-моему, что-то там тоже выделили. Но сократили. Ну, вот такая проблема. Я не должен принимать эти решения и отчитываться за них, но мне кажется, палка о двух концах. Все-таки, какие-то стимулирующие меры – это лучше, чем стимулирование нанотехнологий, которые точно также разворуют. Но, по крайней мере, там непонятно, куда ушли, а здесь хоть какие-то дороги. Пусть они будут на полметра уже.

С.БУНТМАН: В нанотехнологиях нет еще опыта вложения в нанотехнологии, нет векового опыта вложения в это дело.

М.БЛАНТ: Векового опыта нет, поэтому, ну, можно развести руками и сказать «Ну, не шмогла, ну, нет мирового опыта». Тут вот, все-таки, с дорогами – нужно показывать.

С.БУНТМАН: А! Дороги сразу надо показывать.

М.БЛАНТ: Они будут, пускай, на полметра уже, но они будут.

С.БУНТМАН: Да. «Что вы думаете об очередном уже снижении ставки рефинансирования ЦБ на 0,25%? Не слишком ли торопится Центробанк? Рынок кредитования на все предшествующие снижения не очень реагировал».

М.БЛАНТ: Ну, я считаю, что очень забавное было высказывание Егора Тимуровича Гайдара, который сказал: «Да, правительство у нас молодцы, они с кризисом борются правильно. Я, правда, делал бы все на полгода раньше». И вот это ключевое уточнение. Ситуация меняется, действительно, очень стремительно. И, на мой взгляд, в конце прошлого года нужно было снижать ставку рефинансирования и держать рубль, а не повышать как делали тогда. Но лучше поздно, чем никогда. Я считаю, что при стабильном рубле и нулевой политики ставок в большинстве развитых стран, 10% - этого много.

Последнее уточнение: что это значит? Это значит, что западные конкуренты наших компаний имеют возможность привлекать, там, ну, у банков под 2-3%, у нас ставка рефинансирования плюс 3, как говорит Путин, на самом деле, 5-7, получается 17%. Конкурировать в этих обстоятельствах, какое бы вы там импортозамещение себе ни нарисовали в уме, но конкурировать в этих условиях совершенно нереально.

С.БУНТМАН: Вопрос. «Что вы скажете о прогнозе Мерил Линч, который заявил, что кризис в России закончился и дно пройдено?» Насквозь – прибавил бы я (смеется), но Сергей из Барнаула этого не делает.

М.БЛАНТ: Ну, есть и такой прогноз. Все зависит от того, пройдено ли дно в мировой экономике. Потому что есть, действительно, сигналы и сегодня очень мощный был сигнал в Америке. По (НЕРАЗБОРЧИВО) безработица не выросла, а снизилась впервые. Ждали, что выйдет безработица на уровень 9,6%, вышло 9,4%, тут просто бурный рост на фондовых рынках. Но все в значительной степени зависит от того, насколько мировая экономика будет выбираться из кризиса. Соответственно, и российская. Если мировая экономика начнет выбираться из кризиса, то при том количестве долларов, которые мы имеем, я не удивлюсь ни 100, ни 150, ни 200 долларам за баррель в конце этого – середине следующего года.

Ну, соответственно, можно считать, да? В бюджете дыры у нас как-то залатаются, начнут выполняться социальные обязательства, люди почувствуют уверенность, начнут тратить, компании начнут набирать новый персонал и мы столкнемся с той же ситуацией, которая у нас была в начале 2008 года.

С.БУНТМАН: Так, теперь звонок у нас. 363-36-59. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, вас беспокоит Вячеслав из Санкт-Петербурга.

С.БУНТМАН: Да, Вячеслав, мы вас слушаем, вопрос ваш.

СЛУШАТЕЛЬ: Максим, будьте любезны, только постарайтесь ответить на один маленький вопрос. Меня уже много-много времени просто в недоумение вводит такая ситуация. Вот премьер говорит, что мы не можем закрыть АвтоВАЗ, 100 тысяч, может, 200 тысяч рабочих – нечего им будет есть. А почему вторая чаша весов никем из вас, журналистов не рассматривается? А на второй чаше весов миллионы и миллионы пользователей, которые вынуждены на этих ломающихся в дороге автомобилях ездить, экология безобразная.

С.БУНТМАН: Понятен вопрос, спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Причем продают эту макулатуру автомобильную по ценам, соизмеримым с иномарками, которые по своему качеству несоизмеримо лучше.

С.БУНТМАН: Я вас понял, спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Почему никто из вас этот вопрос премьеру не задает?

С.БУНТМАН: Понятно. Сейчас, премьеру – не премьеру, а вот Максиму Бланту мы задали.

М.БЛАНТ: Мы, к сожалению, не всегда имеем возможность напрямую общаться с премьером, чтобы задавать ему острые вопросы. Но тем не менее...

С.БУНТМАН: Да, мне очень жаль, что такие вопросы не задают впрямую на пресс-конференции, потому что это...

М.БЛАНТ: Ну, дело-то не в том. А дело в том, что это плоды политики протекционизма. То есть АвтоВАЗ уже в течение полутора десятка лет регулярно лоббирует решения, закрывающие рынок или усложняющие жизнь иностранным автомобилям в России, продаже их, что делает их гораздо дороже. И пользуясь вот этой политикой – и здесь не только АвтоВАЗ, можно вспомнить недавнюю историю с белорусским молоком – то же самое. То есть все виды протекционизма – они ведут к тому, что компании, которые защищаются, казалось бы, они становятся неэффективными. И причем не только в России. Достаточно взглянуть на General Motors, которую обанкротили в итоге, крупнейшую автомобильную компанию в мире, которая точно так же пользовалась защитой государства с 80-х годов, даже с 70-х годов, когда энергетический кризис. Они выпускали этих крокодилов, а японцы и европейцы начали быстро выпускать малолитражки, и тут-то продажи у американской тройки и рухнули. Та же самая ситуация.

С.БУНТМАН: Ну вот, сейчас-то по-другому.

М.БЛАНТ: Они начали закрывать рынок, сейчас по-другому.

С.БУНТМАН: Вот как им удалось реформировать так, безумно совершенно? Ведь сейчас сложная система, сколько об этом говорили, сколько спорили, что делать с GM. Сейчас довольно сложная, но понятная система выработана.

М.БЛАНТ: Ну, слили долги в одну сторону, очистили компанию от долгов.

С.БУНТМАН: Ну, там особая образовалась корпорация.

М.БЛАНТ: Новый GM, и то они, вот, никак не могут Opel продать, и не только Opel. Заставили распродать какие-то зарубежные активы.

С.БУНТМАН: Но там с Opel’ем немножко не такая ситуация, потому что Opel активно продавали до реформирования GM, его уже практически продали. А сейчас теперь как раз речь шла о доле GM в Opel’е уже – они снова решили брать какую-то долю. И вот теперь новые игроки на рынке – они уже в не таком выгодном положении, в каком были 2 месяца назад.

М.БЛАНТ: Ну, да. Ну, дело не в Opel’е, а дело в АвтоВАЗе. То есть похожа очень ситуация: АвтоВАЗ – кто только за него ни брался, включая Ростехнологии, говорили «Вот мы сейчас сделаем прекрасную вещь». Не получается, и в том числе, и прежде всего, наверное, из-за протекционизма.

С.БУНТМАН: Вячеслав нам предлагает разрезать, разрубить Гордиев узел, у которого одна веревка – это судьба работающих на АвтоВАЗе, а другой – это судьба потребителей, как он считает.

М.БЛАНТ: Потребителей – их же никто не тянет на веревке покупать АвтоВАЗ. Вот, на Дальнем Востоке, несмотря на все действия правительства, никто как-то особо не покупает. И если уж вы покупаете автовазовскую модель, то, ну и мучайтесь, в конце концов, да? Что я могу на это ответить? Я, вот, не езжу на Жигулях, хотя ездил на Ниве довольно долго. Ну, и понимаю, с открытыми глазами понимаю, что там может сломаться и за что я заплатил деньги, и ради чего я все это делаю, да? Поэтому здесь претензии, мне кажется, не совсем по адресу.

Да, то, что отсутствие конкуренции ущемляет права потребителя – это правда. И здесь я даже ни секунды спорить не буду. То, что отсутствие конкуренции делает компанию, которая защищается, якобы, неэффективной – это тоже правда. И примеров масса. Ну, как-то... По поводу того, что потребители должны сейчас как-то что-то делать – не знаю.

С.БУНТМАН: Нет, потребители не должны, конечно, ничего делать. Но, вот, какой ценой спасается? Просто ценой выпуска денег в дым, просто на то, чтобы спасти людей на некоторое время, накормить, избежать социального взрыва.

М.БЛАНТ: Ну, хорошо. Для того чтобы решить эту проблему, все-таки, мне кажется, кризис – не самое лучшее время для того, чтобы решать эту проблему.

С.БУНТМАН: То есть правильно прижать эту проблему сейчас и дождаться лучших времен для того, чтобы ее решить?

М.БЛАНТ: Мне кажется, что да и нужна Маргарет Тэтчер, которая просто закрыла угольную отрасль. Но при этом нужна переподготовка, нужны рабочие места новые для людей, которые их теряют. То есть так вот взять и отрасль закрыть, потому что кризис – никто так не делает, это неправильно.

С.БУНТМАН: Даже Тэтчер.

М.БЛАНТ: Даже Тэтчер.

С.БУНТМАН: Даже Тэтчер. Потому что это была очень мучительная с огромными волнениями, мы все помним.

М.БЛАНТ: Процедура, да, безусловно. Ну, она закрыла отрасль.

С.БУНТМАН: Да. Это была тяжелейшая ситуация, но ее разруливали очень долго, но разрулили.

М.БЛАНТ: Более того, у нас же таких АвтоВАЗов не один, а у нас полстраны этих АвтоВАЗов. Ну, как-то, мне кажется, нужно было либо это решать в начале 2007-2008 года, либо чуть-чуть попозже, все-таки. Нужно как-то постепенно.

С.БУНТМАН: Так, еще телефонный звонок мы послушаем. Алло, добрый вечер. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Добрый вечер, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Борис, Москва.

С.БУНТМАН: Борис, мы вас слушаем.

СЛУШАТЕЛЬ: Чем можно объяснить коррекцию фондовых площадок России в последнем месяце? Вроде бы никакие фундаментальные ныне действующие факторы-то не менялись.

С.БУНТМАН: Понятен вопрос?

М.БЛАНТ: Коррекцию в последние месяцы можно объяснить тем, что выросли слишком сильно. Можно объяснить тем, что инвесторы увидели новые максимумы по нефти и очень опасались, что, достигнув этих максимумов, нефть начнет падать. Потому что были разговоры о том, что Китай перегрет и, действительно, китайцы... Вот вчера второй по величине китайский госбанк заявил, что во 2-м полугодии сократит выдачу новых кредитов на 70%. То есть таким образом они пытаются предотвратить надувание пузыря на рынке недвижимости. Вот как парадоксально, да? Единственный рынок, который растет, автомобильный рынок – это китайский рынок, который по объемам продаж вышел на первое место в мире. Единственный рынок недвижимости, который растет – это китайский рынок.

Да, есть какой-то перегрев, есть ощущение, что все это растет слишком сильно. И в США начались разговоры о том, что этот фондовый рост обогнал очень сильно. Ну, просто коррекция. Люди, которые купили полгода назад, могут продать в 2 раза дороже. Ну, почему не продать и не взять эти деньги?

С.БУНТМАН: Алло, добрый вечер, алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

С.БУНТМАН: Здравствуйте. Как вас зовут, откуда вы нам звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Андрей, Казань.

С.БУНТМАН: Да, мы вас слушаем. Пожалуйста, ваш вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: Если вы позволите, можно? У вас очень часто говорят о нашем российском автопроме, а можно маленькую защиту АвтоВАЗа?

М.БЛАНТ: Ради Бога.

С.БУНТМАН: Какого рода? Пожалуйста, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот я езжу пятый год на машине. Вы знаете, я на своей машине езжу аккуратно, не спеша. И я по ходовой вообще ничего не поменял. У меня сломался только датчик холостого хода, который я заменил самостоятельно за 150 рублей. То есть то, что сейчас очень часто произносят – это стоимость владения. Для моего дохода, который я имею, вот никуда не денешься, подходит АвтоВАЗ. Потому что запчасти, действительно, дешевые, и я могу это все сделать своими руками.

С.БУНТМАН: Я вас понял. Во-первых, у вас есть свои руки, которые далеко есть не у всех владельцев автомобиля – это первое. Во-вторых, мы с Максимом можем сказать, что я, вот, сегодня не встретил ни одной шатенки – сплошных шатенок в мире нет.

М.БЛАНТ: Нет, я ж говорю, что я тоже ездил на Ниве. И в то время с тем уровнем дохода я был вполне ею доволен и делал это с открытыми глазами.

С.БУНТМАН: Вот интересно. Потому что на общую, достаточно обширную и точную статистику очень часто в ответ приводятся квартальные наблюдения «А я не видел, а у меня все хорошо».

М.БЛАНТ: Ну, это да. Но есть объективное.

С.БУНТМАН: У меня магнитофон «Весна» даже работал годами – мне так повезло. А мы знаем статистику, как эти работали. Помнишь кассетные магнитофоны «Весна»? Бывает все на свете.

М.БЛАНТ: Нет, ну, тут, действительно, как повезет. Проблема-то в том, что с АвтоВАЗом как повезет, а, я не знаю, встает и гарантия, да?

С.БУНТМАН: Потому что интересно. Когда мы слышим, например, отзывают какую-то часть такой-то такой-то модели, выпуска, потому что там такие-такие конструктивные оказались недоработки, вот здесь вот с такого-то по такое-то время выпущены. О, отозвали 700 или 7 тысяч – по-разному бывает. Но это абсолютно ясное осознание, что там было и когда не то, полученное с помощью рекламаций. А здесь неизвестно что, неизвестно когда.

М.БЛАНТ: Неизвестно почему.

С.БУНТМАН: Но многое и почти всегда. Вот я могу только нашему слушателю из Казани могу только сказать «Замечательно, очень хорошо, ездите дальше». На свете есть, знаешь, даже вот сколько лет прошло со дня кончины ГДРа, есть любители Трабантов, просто есть.

М.БЛАНТ: Нет, есть клубы любителей Нивы – да, просто конструктор такой, простая достаточно вещь, без всякой электроники.

С.БУНТМАН: Там заложено много всего неплохого и очень полезного, и простого в обращении в той же Ниве.

М.БЛАНТ: Да не, нет, кому что нравится. Ну, просто, лучше, чтобы был выбор между Нивой и не Нивой, да?

С.БУНТМАН: Да, но это просто разного порядка рассуждения, да. Что бы тебе такое задать под конец? Знаешь, у меня Бергер всегда тост произносит какой-нибудь оптимистичный. У тебя есть что-нибудь оптимистичное?

М.БЛАНТ: Да все, все хорошо.

С.БУНТМАН: У тебя вообще просто всё путем. (все смеются)

М.БЛАНТ: Все отлично. Я говорю, что денег напечатали, всем хватит и поэтому беспокоится, как-то, особо нечего. Единственное, что будет обидно, когда они начнут резко обесцениваться. Но, во-первых, мы к этому привыкли за последние предыдущие 3-4 года. Во-вторых, ну, что? Ну, это лучше, чем когда денег нет совсем, как было тоже совсем недавно, к чему тоже начали привыкать.

С.БУНТМАН: Хорошо, спасибо. Максим Блант. А закончу я только вот таким, просто фразой в воздух. Юрий: «100 тысяч человек, работающих на Черкизоне, не помешали его закрыть одним махом. Вот, действительно, думаю, что власти мечтают, все-таки, о русском автомобиле, надеясь на чудо», - заключает Юрий.

М.БЛАНТ: Мечтать – это всегда приятно.

С.БУНТМАН: Да. Как говорил один нынешний вице-премьер, не вредно даже.

М.БЛАНТ: Надо как-нибудь поговорить о мифах, о многочисленных мифах, которые развеял нынешний кризис. Их очень много, действительно.

С.БУНТМАН: Давайте как-нибудь поговорим?

М.БЛАНТ: С удовольствием.

С.БУНТМАН: И в августе – это чудесное время для того, чтобы это сделать. Спасибо, сейчас программа «Ну и денек» будет, потом Новости, потом «ЭхоNet», и уже «Футбольный клуб», включающий в себя видеотрансляцию.

комментировать