Кредит доверия

время выхода в эфир — анонсируется отдельно

Острые обсуждения в свете экономических проблем в мире

Обычная версия

эфир

10.07.2009 22:15

Кредит доверия

Гости:: Михаил Бергер генеральный директор УК "Объединенные медиа"

Ведущие:: Сергей Бунтман первый заместитель главного редактора радиостанции "Эхо Москвы"

С. БУНТМАН: Ну что же, Михаил Бергер. Миша, добрый вечер.

М. БЕРГЕР: Добрый вечер всем, кому не надоело считать свои и чужие деньги.

С. БУНТМАН: Я сейчас считал чужие деньги, пока шла передача Жени Дудина «Свой дом», а я залез в дом информационного сообщения, о банкротстве «Дженерал Моторс» и как оно реструктурировано.

М. БЕРГЕР: Это сериал, вообще-то, мы за месяц завершили.

С. БУНТМАН: За 40 дней они завершили. Это рекордно мало.

М. БЕРГЕР: Если учесть размер корпорации, то действительно.

С. БУНТМАН: Там огромные сокращения, там интересная структура, они обещают отдать вложенные в них деньги до 2015года, она стала мобильная, там сократили менеджмент, отделы, а все закрытые заводы, образовалась новая компания «Моторс ликвидейшн».

М. БЕРГЕР: У нас один из вопросов, мы обычно к ним переходим позже, но я, чтобы поддержать этот уместный пассаж насчёт Джи Эм. Алексей Пахомов, программист из Ульяновска говорит: «Вы неделю назад жёстко ругали российский автопром. Ни раз слышал от Вас и от других, что он никакой. Что тогда делать? Закрыть?» Следите за теми, кто раньше начал собирать автомобили и больше их собирает. Ну, не может страна содержать и не должна содержать своих автопроизводителей, что происходит у нас, к сожалению. И в ущерб всем.

Да, закрыть, но не облить напалмом или негашёной известью и уничтожить. Закрыть означает отсечь лишнее, раздробить, соединить с чем-то другим, т.е. привести в жизнеспособное состояние. Эта конструкция не работает. Я не знаю, какие ещё нужны сигналы и что должно произойти, какого размера должны быть убытки, какого размера должны быть забития складов с автомобилями, чтобы акционеры, в данном случае, государство, между прочим, через Ростехнологии, решилось на какие-то существенные действия в отношении АвтоВАЗа.

С. БУНТМАН: Я бы всем посоветовал подробно посмотреть, там любопытные вещи, которые произошли с Джи Эм и Крайслером.

М. БЕРГЕР: Это больно, это тяжело, в ситуации с АвтоВАЗом с надеждой плохо, потому что нет просвета. Недавно была статистика о продажах АвтоВАЗа в Европе, просто не хочется даже трогать эти цифры.

С. БУНТМАН: Нет, те вещи, которые специально делают, там же хитро делают, когда экономичные автомобили тот же АвтоВАЗ поставляет в Европу, там же столько доводок, там дилеры этим занимаются.

М. БЕРГЕР: Просто размер продаж настолько микроскопичен. Там показать рост на 40%, состав до 140 на фоне миллионных продаж конкурентов цифры в данном случае предлагаю отключиться от важной автомобильной темы.

С. БУНТМАН: Выключили автомобили. Мы ещё несколько тем очень важных, ты только поменьше говори про напалм, потому что передо мной стояла эта картина, когда решили погнать вьетнамцев с Черкизовского рынка. Я думал, что сейчас прилетят самолёты, будут поливать напалмом вьетнамцев.

М. БЕРГЕР: Нет, нет, ужасная картина. Давай вернёмся в макроэкономику. Мы обычно с этого начинаем. Я бы хотел поговорить о нашем ещё одном сериале. Это вступление, невступление в ВТО.

С. БУНТМАН: Вступление колхозом или вступление единоличником.

М. БЕРГЕР: Краткое содержание предыдущих серий состоит в том, что мы 15 лет вступаем в ВТО, 15 лет идут переговоры.

С. БУНТМАН: Знаешь, как в «Звёздных войнах»: «Вот уже 15 лет Россия вступает в ВТО».

М. БЕРГЕР: Тебе бы титры озвучивать было очень кстати. Я думаю, что люди, которые начинали, может быть, уже ушли на пенсию, подросла молодёжь из институтов, подключились к этим переговорам, а Россия до сих пор ведёт переговоры. Недавно возник новый сюжет, такая групповуха, включить таможенным колхозом в ВТО. В групповых действиях есть некие преимущества, можно сачкануть в какой-то момент. Но в целом колхоз, как показала наша практика, история, и последние события, вещь не очень эффективная.

То есть, с одной стороны попытка политической интеграции стран СНГ и бывших государств, входящих прежде в Советский Союз, мне кажется, полезно, разумно собрать то, что логично соединяется, как при желании сторон. Но когда это политическое объединение людей и стран, имеющих общую историю и какие-то связи пытаются стимулировать такими не очень обдуманными экономическими пряниками, получается очень странная вещь.

Вот смотри, заявили же твёрдо, на глазах у изумлённой публики было заявлено, что Россия отзывает все свои переговоры, останавливает переговоры, выходит из переговоров, теперь только строем, втроём, вступим. Я на минуточку обращу внимание на следующее. Вступление в ВТО – это очень сложная процедура, которая не будет изменена для нас и даже для трёх государств, которые хотят строем вступать в ВТО, Эта процедура предусматривает очень сложную историю с двусторонними переговорами по комплексу вопросов с большим количеством стран.

Россия согласовала 97 или 98% вопросов. А Белоруссия всего 50, Казахстан 70. Это означает, что мы должны подождать, когда нас догонят? Или наоборот, отменить свои договорённости на 50%, чтобы как-то выровняться? Потому что нужно же ровно вступать. Ещё одна важная вещь. Почему вдруг после заявления о таможенном колхозе вчера Дворкович, помощник президента, сказал, что мы, конечно, будем союзом вступать, но по отдельности. Вот такая интересная история. А сегодня уже Медведев сказал, что наверное эффективнее поврозь.

Я хочу сказать, почему эти заявления своевременные и обоснованные и почему странным выглядела предыдущая концепция. На разном уровне согласования всё это находится, на разном уровне развития законодательства, пригодного для вступления в ВТО. Просто у России и Белоруссии совершенно разный статус на Западе. Россию признают большинство стран, включая США. Признают Россию страной с рыночной экономикой. А Белоруссию нет. Это же не декларация. Это означает, что если завод Х будет обвинён в демпинге по доставке гвоздей, удобрений, мебели, неважно!

Против него будет возбуждено антидемпинговое производство, это означает, что производство будет возбуждено только против этого предприятия Х, а в Белоруссии, где нет рыночной экономики по мнению западных стран и правительств, если предприятие Х будет заподозрено в демпинге, процедура будет против всей страны. Вот что значит статус рыночный и рыночной державы. А как тогда согласовать, если территория одного таможенного колхоза находится Россия рыночная и Белоруссия не рыночная? Это просто крыша сразу съедет, они вообще решения не имеют.

Это на самом деле не самая тяжёлая история. Таможенный Союз, если посмотреть проект соглашения, там ведь что предполагается? Наднациональные таможенные органы. Минуточку! Я предложил бы подробнее всмотреться в этот контур. Это означает, что не в Москве начальство и не в Белоруссии у таможни, а где-то и, между прочим, непонятно, по какому кремлёвскому или минскому…

С. БУНТМАН: Пал Палыч…

М. БЕРГЕР: Да. Ему звонить и говорить: «Слышишь, пропусти эшелончик, надо для дела». Или наоборот: «Этих придержи». Нарушается эта конструкция. Будет сидеть некий человек, наднациональный, который никому не подчиняется или по очереди. Допустим, сидит казахский таможенный генерал, назначен срок и командует таможней, это общие войска, это не совместные действия, это единое, гомогенное, как говорят у нас в деревне, тело таможенных чиновников. У них общий начальник, допустим, казахский генерал.

И у наших стран абсолютно разные цели в ВТО и разные идеи. Допустим, перевозят, пересекают нашу таможенную границу двигатели самолётные. Мы говорим, что у нас в Перми двигатели производят авиационные. Поэтому надо забарьерить это дело, типа повнимательней посмотреть. А казахи говорят, что у них ни одного нет завода по самолётам, им надо медь сплавить тем ребятам, которые двигатели делают. И они просили, что если мы пропустим двигатели, то с медью будет лучше, которой в Казахстане много, как известно.

Слушайте, что происходит?

С. БУНТМАН: Должен решать таможенный маршал, который и будет глава этого тройственного государства.

М. БЕРГЕР: Совершенно верно!

С. БУНТМАН: Таможенный маршал, который выше трёх президентов получается.

М. БЕРГЕР: Я хочу сказать, этот поезд, вагоны которого двигаются с совершенно разной скоростью. Интересы, не только скорость разная у этих вагонов, а точки назначения – одному на юг, другому на север. Но я даже предложил бы выпить в конце за то, что пришло некое отрезвление.

С. БУНТМАН: Выпить за отрезвление – это красиво!

М. БЕРГЕР: Это получилось случайно, но получилось, как получилось. Я думаю, в конце передачи выпьем, потому что эти новые тезисы мне нравятся больше, чем предыдущие. Будем дружить, но по отдельности.

С. БУНТМАН: Недолго жил и мучился этот Таможенный Союз.

М. БЕРГЕР: Просто не было прецедента. На самом деле, история человечества не знает прецедентов группового вступления в подобную организацию. Я не помню точных дат и цифр, но хочу сказать, что в Евросоюзе, стадии от зоны свободной торговли до Союза Таможенного двигались не меньше 15 лет. Долго развивалось и согласовывалось. Пятнадцать лет наших, это долгий срок, но пусть это не пугает, но отказаться от этого пройденного пути мне кажется очень экзотично, странно и неосмотрительно.

С. БУНТМАН: Ну что, вообще не вступать в ВТО?

М. БЕРГЕР: Ну да, потому что, если правда на это посмотреть, на историю с точки зрения интересов, то для нефти вступление в ВТО вообще не имеет никакого значения, никаких ограничений.

С. БУНТМАН: А для газа?

М. БЕРГЕР: Для газа. Вступление в ВТО ничего не даёт особенного. Зато для каких-то производств, скажем, для металлургов это не только повышение конкуренции, для высокопередельных производств, сложного машиностроения, для автомобилестроения это только плохо – конкуренция растёт. Для сельского хозяйства вообще вилы.

С. БУНТМАН: Так в чём же великая фиша?

М. БЕРГЕР: Я думаю о том, что зря переговариваемся, потому что не решили, хорошо ли это. Если бы у нас существовали какие-то развитые производства и вдруг в нашу игру запустили козлов в хорошем смысле слова, в наш огород, которые бы поприжали наших развитых машиностроителей, которым не хватает жёсткой конкуренции настоящей. И тогда бы наши производства поднялись в этой борьбе, стали более эффективными, конкурентоспособными, боюсь, что таких производств немного.

Я, с точки зрения человека, который не работает на заводе, хотя работал три года слесарем-сборщиком, так что есть определённый опыт. Я с точки зрения потребителя хочу сказать. Конечно, вступление в ВТО – это благо, потому что это невозможность выпускать плохой товар и впаривать его под разными видами отечественным потребителям. Конечно, это сложная, тяжёлая история. Борьба, к которой не все готовы, в общем, короче говоря, ситуация не однозначная.

С. БУНТМАН: Михаил Бергер, «Кредит доверия». Давай ещё до Новостей мы пару тем каких-нибудь пробежим.

М. БЕРГЕР: Хорошо. И потом слушатели. Ещё один повод для тоста, сегодня будет такой день борьбы с трезвостью. Почему повод для тоста? Потому что похожая конструкция – возвращение на реалистическую позицию. Долгие споры идут о законе о торговли. И в последнее время на фоне кризиса и падения доходов и роста цен, особенно в период мягкой девальвации, я имею в виду начало нынешнего года, на фоне этих событий закон о торговли приобрёл особую популистскую политическую силу и предложение о его совершенствовании просто ввели прямиком в Госкомцен.

Регулирование предлагалось жёсткое, торговая оценка не больше, не шире, и ситуация довольно серьёзно развивалась в этом направлении. Однако, на днях правительство предложило очередной проект, более компромиссный, разумный, где власти отказываются от жёсткого регулирования цен и он носит компромиссный и, мне кажется, более разумный характер, наверное, не идеальный, наверное, будет дорабатываться. И там есть очевидные и разумные вещи. Это, скажем, отмена входной платы для поставщиков в сетевые магазины, на которую жаловались все.

Я, правда боюсь, что сетевой магазин всё равно найдёт способ взять эти деньги, только под другим названием, потому что не хватает полочного пространства, не хватает полок у нас в России. Но зато там же есть замечательная идея – это положение о резервировании 20% полок для местных производителей. Это очень важно и ценно. Как ты знаешь, я тут немножко мотаюсь по регионам, даже больше по одному, но отличный российский регион, он мне очень нравится, я его полюбил за эти годы.

Пришли туда «Пятёрочка», «Перекрёсток», разгорелась огромная дискуссия, в том числе и на медиа-ресурсах нашей компании, хорошо это или плохо. Для кого хорошо, для кого плохо. И эта идея резервирования пространства торгового для локальных производителей мне кажется очень здравой. Может быть, не идеальной рыночной, но очень разумной с точки зрения экономических интересов и понимания того…

С. БУНТМАН: А везде ли смогут заполнить?

М. БЕРГЕР: Двадцать процентов вполне. Потому что, правда, тягаться, дворовая футбольная команда со «Спартаком», ей сложно, нужно как-то учитывать эти возможности и дать вдохнуть местным производителям. А я горячо в этом заинтересован, потому что именно они наши рекламодатели. Там рабочие места. И может быть, потенциал какой-то большой.

С. БУНТМАН: Это может быть практической реализацией продукции.

М. БЕРГЕР: Да, этот закон приобретает какие-то разумные, здоровые очертания.

С. БУНТМАН: Ну что ж, всё, вроде бы. Подошли мы к Новостям.

М. БЕРГЕР: Отлично. Пока у нас несколько секунд есть, тут есть чудный вопрос – что хуже для экономики инфляция или дефляция? Дефляция – это понижение цен. Оба хуже, как учил нас Сталин, но дефляция больше хуже, в большей степени хуже.

С. БУНТМАН: Хорошо. Михаил Бергер. Готовьте вопросы свои в любых формах, в смс и прямых телефонных звонков. Мы ваши вопросы будем принимать по телефону и по смс. Всё это через несколько минут.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Ну что ж, поехали отвечать на вопросы. +7-985-970-45-45 и телефон прямого эфире 363-36-59. Макс пишет: «А по мнению экономиста Бергера наценка может быть какой угодно? Странный он какой-то!»

М. БЕРГЕР: Да. По моему твёрдому убеждению, цена может быть такой, какую готов заплатить покупатель. Это, конечно, жёстко, тяжело, жестоко, но ничего лучше пока человечество не придумало.

С. БУНТМАН: Слушаем телефон, алло! Добрый день! Добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Алло! Вы знаете, что я…

С. БУНТМАН: Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Меня зовут Мария Фёдоровна. Я хотела вам сказать, что наш массовый производитель не может спокойно реализовывать свой товар. Приезжают люди с картошкой, предположим, из Тамбова на какой-то московский рынок. Их тут же начальство, азербайджанское начальство оттесняет.

М. БЕРГЕР: Мысль понятна. Спасибо. К ВТО это не имеет отношения. На самом деле, эта ситуация известна, проблема существует. Она не связана ни с какими этносами и народностями. Я в этой плоскости не собираюсь это обсуждать. Но проблема блокирования свободного доступа производителей на рынки продовольственные существует. В Москве, кстати, пытаются её решить, устраивают по выходным на улицах, во дворах торговлю. Я встречаю рядом со своим домом тамбовских и липецких торговцев картошкой. Никто у них ничего не отбирает и никто им не мешает.

Именно потому, что московские власти выделяют эти углы, эти тупики для торговли, это всё выглядит очень пристойно и хорошо. Но проблема существует. На большие рынки, крупные, Ленинградский, Даниловский и т.д., я полагаю, что такая проблема есть. Я никого конкретно не собираюсь обвинять. Но проблема доступа на рынки существует. Но это проблема коррупции. Это проблема использования чиновниками своего положения, т.е. рента. Это проблема коррупции.

Я, кстати, на эту тему хотел бы ещё сказать несколько слов, вернее, отозвать часть своих весёлых соображений по поводу коррупции. Я тут несколько недель назад легкомысленно веселился по поводу опроса, который показал, что 25% населения ответили, что поддерживают коррупцию. Я решил партию за коррупцию организовать.

С. БУНТМАН: Я понял, что твоей идее нанесён удар.

М. БЕРГЕР: Страшный удар. Даже не потому, что картошку нельзя привезти на рынок. Это плохо, ужасно, но это не катастрофа. А катастрофа то, что на днях сообщила Главная военная прокуратура, когда выяснилось, что армия получает негодные парашюты для десантников. Это коррупция. Когда мы узнаём, что один из главных экспертов-криминалистов МВД попался на взятке, от этого встают волосы дыбом. Я себе представил живо, что заключение криминалистов – это тюрьма или свобода. А оно, может быть, даже более однозначное, чем решение судьи, которое можно обжаловать, решение эксперта обжаловать сложнее, чем решение суда. И если там существует рынок услуг экспертов-криминалистов – это катастрофа.

Я против создания партии за коррупцию.

С. БУНТМАН: Всё! Идея погибла.

М. БЕРГЕР: Хотя, представляешь, набрали бы больше голосов, чем правое и левое дело и даже Жириновский. Но, тем не менее, такая история. Я потрясён и впечатлён энтузиазмом Главной военной прокуратуры и её открытостью, которая сообщает о вещах, не очень приятных. На фоне этого я готов смириться. Ужасно, но строительство солдатами для генералов выглядит детской шалостью на фоне негодных парашютов для десантников.

С. БУНТМАН: Едем далее. Слушаем телефон. Алло! Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Здравствуйте. Сергей из Самары. По поводу всеобъемлющей коррупции хотел бы сделать реплику. А вы знаете, сколько стоит попасть в Академию милицейскую?

М. БЕРГЕР: На учёбу.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Даже просто офицером-милиционером стать, взятка в сумме автомобиля.

С. БУНТМАН: А источник у Вас этих знаний откуда?

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Я лично не пытался, но это общеизвестно. И в Украине и в России.

С. БУНТМАН: Я Вас очень прошу, дорогой мой человек, про общеизвестно не говорить.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Ладно.

М. БЕРГЕР: Мы можем это допустить, но утверждать не можем.

С. БУНТМАН: Мы можем это повторять сколько угодно, вот было несколько таких, даже анонимных признаний, когда пошло это дело, майора Евсюкова.

М. БЕРГЕР: Да, очень много разговоров на эту тему.

С. БУНТМАН: Были разговоры, были анонимные признания, полупризнания, рассказывались тарифы. Это может в какой-то степени служить источником. А «общеизвестно» - это, ребята, отменяется.

М. БЕРГЕР: Да, мы можем предположить, мы определённым образом относимся к дорожному патрулю. Я имею в виду не передачу, а тружеников свистка, - как говорит Сан Саныч Пикуленко. Да, есть хлебные места в милицейской системе. Но давайте опираться на конкретные факты. Дела, признанные судом. А говорить «общеизвестно» не правильно. Мы можем испытывать эти ощущения.

С. БУНТМАН: Или, как результат определённых разговоров, когда человек не может раскрыть источник, как это очень часто бывает в журналистике.

М. БЕРГЕР: Но у него есть за пазухой человек с синей печатью, который он, в случае решающего разговора, готов предъявить.

С. БУНТМАН: Или показания. Алло! Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Здравствуйте. Конкретный факт. Меня зовут Роман, Подмосковье. Восемьдесят тысяч рублей 2005 год Саратовская Академия милиции.

М. БЕРГЕР: За поступление, да?

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): За поступление на бюджет.

М. БЕРГЕР: Понятно. Давайте это примем, как факт для размышления. Но я бы хотел обратить Ваше внимание, что поступление в ряд других ВУЗов тоже сопровождается взятками. Это известно. И ВУЗы эти можно назвать, где люди платят деньги. Это не обязательно милицейское образование. И взяткоёмкость образования самая высокая, это данные исследований.

С. БУНТМАН: Значит не такая плохая работа, если можно за взятку поступить.

М. БЕРГЕР: Не такая уж она тяжёлая и малооплачиваемая. Неблагодарный труд за малые деньги.

С. БУНТМАН: Это очень тревожный фактор, когда люди бьются за то, чтобы получить эту работу. А с другой стороны говорят: «А где мы вам найдём людей соответствующих облику?»

М. БЕРГЕР: На семь тысяч рублей.

С. БУНТМАН: Вот и находятся не на семь, а на совершенно другие источники доходов. Слушаем 363-36-59. Алло! Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Добрый день.

С. БУНТМАН: Добрый вечер. Говорите, как Вас зовут и откуда Вы нам звоните.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Анатолий, мне 50 лет, я из Уфы. Я слушаю вашу передачу почти два часа, все рубрики. Дозвониться до вас очень сложно.

С. БУНТМАН: Если Вы дозвонились – используйте эту возможность для того, чтобы задать вопрос, а не общим размышлениям придаваться.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Понятно. У меня вопрос простой. Сейчас обсуждался вопрос о вхождении в ВТО, ещё о том, о другом, о пятом, о десятом.

С. БУНТМАН: Вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Складывается впечатление, у нас что, правят страной двоечники, что ли? Ваши эксперты всё говорят логично, правильно, разумно. А власть? Там двоечники сидят? Там куча экспертов, громадные НИИ подключены.

С. БУНТМАН: А в чём вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): В чём вопрос?

С. БУНТМАН: Да.

СЛУШАТЕЛЬ (по телефону): Вопрос в чём… Почему власть не хочет делать очевидные вещи, выгодные для экономики страны?

С. БУНТМАН: Понятно. Спасибо за вопрос.

М. БЕРГЕР: Ну, у власти есть другое видение и другое представление о выгодах страны. На самом деле никто не глупее и не умнее. Вопрос интересов, вопрос целей. Власти имеют один взгляд, эксперты имеют другой взгляд, или такой же взгляд. Надо посмотреть на механизм принятия решений, на механизм ответственности за принятое решение, на конструкцию общественного контроля или гражданского контроля, или критерии оценки в деятельности тех или иных органов власти. Это ведь история такая.

И не надо думать, что если мнение эксперта не сходится с тем, что делают власти, он как бы обзывает глупцами, двоечниками, дурачками тех, кто сидит у руля.

С. БУНТМАН: Просто у нас достаточно странное по сравнение с другими государствами с рыночной экономикой, странная система принятия решений у нас. Рыночная экономика у нас не сопровождается системой обсуждения, конкуренцией идей, конфронтацией идей, столкновением идей. Никак не сопровождается участием общества через своих и выборных представителей, и экспертного сообщества именно в принятии решений. Почему-то считается, что это неэффективно, и решения должны приниматься почти что единолично.

М. БЕРГЕР: А у нас конкуренция сторонников с фанатами.

С. БУНТМАН: Да, да. Как было раньше – конфликт хорошего с отличным. Я бы очень хотел, чтобы Александру из Моздока ты ответил. «Чем выше цены на нефть, тем выше скрытые и косвенные налоги на потребление НДПИ». Что такое НДПИ?

М. БЕРГЕР: Налог на добычу полезных ископаемых.

С. БУНТМАН: А! «…экспортные пошлины, переложенные через цены на потребителей. Интересно, какие бы были цены на ГСМ, не будь этих налогов?»

М. БЕРГЕР: Существенную доли в цене нефтепродуктов составляет этот налог, но на самом деле, отнюдь не решающую. В цене сидит и конструкция экономическая, которую из себя представляет нынче нефтяной рынок. Мы же в последнее время увлекаемся укрупнением, созданием крупнейших и суперкрупнейших корпораций. В том числе и в нефтедобыче, переработке и сбыте. В сбытах, как говорят специалисты. Получается, что отдельные, огромные территории, группы регионов оказываются под крылом какой-нибудь одной, очень крупной компании, с которой никто не бьётся, не конкурирует. Это даёт ей возможность делать то, что делает любая монополия – злоупотреблять.

Да, это целый комплекс факторов. Здесь, конечно, и политика акцизная и налог на добычу, НДПИ, он позволяет хотя бы перераспределять сверхдоходы от нефти в пользу бюджета, который, в свою очередь, содержит учителей, врачей и далее по списку.

С. БУНТМАН: «Уважаемые господа! – Наташа из Петербурга пишет, - а 15%-ные преференции отечественным производителям лекарств в аукционах – это благо для нашего здоровья или для экономики?»

М. БЕРГЕР: Непростой вопрос. С точки зрения академической, конечно, это плохо. Это плохо, потому что если требования снижены к кому-то из производителей, он может себе позволить ниже качество, ниже стандарты чистоты, в производстве лекарств самое сложное и дорогое – это те самые комнаты, где нет ни одной пылинки, где абсолютно чистые производства, высочайшая квалификация персонала. Можно чуть-чуть намусорить, попроще нанять сотрудников. А потом таблетка почему-то не помогает, выясняется.

Но, с другой стороны можно рассчитывать, что отечественный производитель может быть не так идеален, как какие-нибудь знатные западные фармацевтические компании, но он может поставить товар несколько дешевле. И в тех случаях, где идеальность таблетки не критична, может быть, это поможет людям их просто купить. Мы же должны понимать способность людей покупать эти лекарства.

С. БУНТМАН: Вот смотри, Магомед нам пишет. Я не знаю, он согласен или нет, но он пишет совершенно определённое районное отделение внутренних дел. Совершенно определённого Северо-Кавказского города. И просят 450 тыс. рублей. Он закончил юрфак, и за должность следователя он должен дать.

М. БЕРГЕР: Ну, допустим, что так может быть. Хотя, может быть, и не так. Но сам факт появления такого…

С. БУНТМАН: Он здесь приводит. Я не говорю, а Магомед говорит.

М. БЕРГЕР: Да, беда, на самом деле. Ты же знаешь, я и при царизме работал журналистом.

С. БУНТМАН: Да ты что?!

М. БЕРГЕР: Я помню советские времена, когда я корреспондентом «Известия» приезжал на Северный Кавказ и мне рассказывали, что не только следователем, но и инспектором на автобусных линиях чтобы устроиться – только через орготдел Обкома партии, чтобы было понятно, куда идут деньги. Заправщиком устроиться на бензоколонку чуть ли ни через первого секретаря. Это некое продолжение конструкции, со сменой названий и организаций, людей, принимающих решение.

С. БУНТМАН: Как называлось это? Регионы с особой электоральной культурой? Когда по 120%. Так же и здесь. Но я не думаю, что очень сильно отличается ситуация где бы то ни было. Я имею в виду не в численном исполнении, а в принципиальном.

М. БЕРГЕР: Тут есть вопрос, который по Интернету пришёл от Валерия из Пензенской области. Он говорит: «Помогите мне, у меня хорошая память, прекрасно помню, что одно из рейтинговых агентств обещало к Новому году 44 рубля за доллар. Но вот мы увидим?2

С. БУНТМАН: К концу какого года? 2009 года?

М. БЕРГЕР: Да. Теоретически можно себе представить какие-то другие, но маловероятно.

С. БУНТМАН: Говорили, что к апрелю 40.

М. БЕРГЕР: Я в январе-феврале был в числе тех, кто говорил, что мы можем увидеть в конце года 44-45. Сейчас мне так не кажется, хотя этого исключить нельзя. Но разговоры о прогнозах опять. Наш слушатель из Пензенской области пишет: «Не видим ли мы, что эксперты «Стандарт энд пурс» показательно бросятся топиться в Москва-реке?»

С. БУНТМАН: Да нет! Не будут.

М. БЕРГЕР: Не будут. Я много раз говорил о том, что такое прогнозы и как к ним относиться. Я вспомнил, есть такие конфетки, ещё с детства, «А ну-ка отними!» Там девочка с конфеткой, собака пытается… Я задумывался всё время, как события могут развиваться. Отнимет собака или не отнимет. И уже много-много лет, я же помню с раннего детства эти конфеты, сюжет никак не развивается. И всё этот вопрос – а ну-ка отними. Я этот вопрос предлагаю на экспертную поляну – «а ну-ка предскажи». Это та же история с конфетками. Нет сюжета для развития. Это такая форма речи.

Вот будет стоить дороже, дешевле, в нынешних условиях, в нынешней ситуации особенно предсказания эти не имеют существенного значения. И относиться к ней нужно так же, как к фантикам конфетным, с сюжетом, который не развивается.

С. БУНТМАН: Здесь такая вещь. Невозможно с точностью сказать, рассчитать. Если так, то будет так, если эдак, то эдак.

М. БЕРГЕР: Можно себе представить, догадаться, что виниловые пластинки будут вытеснены дисками CD, а диски будут вытеснены флешками, а флешки просто файлами или ещё чем-то.

С. БУНТМАН: Кто думал, что такая вещь, как мини-диск, окажется абсолютно тупиковым?

М. БЕРГЕР: Тенденция. Но угадать! Если мы погоду дольше, чем на три дня угадать не можем. А это зонды. Специальное оборудование. У нас нет зондов экономических, такого качества, как погодные. И там мы промахиваемся на расстоянии три дня, что же мы хотим от прогноза в горизонте 10 месяцев?

С. БУНТМАН: За что пьём?

М. БЕРГЕР: Выпьем за Главную военную прокуратуру, которая не боится вскрывать нарывы коррупционные.

С. БУНТМАН: И чётко об это говорит. Не говорит, как наш слушатель, что это диверсия.

М. БЕРГЕР: Совершенно верно. И выпьем за правительство, которое пересмотрело некоторые свои позиции по Таможенному союзу и закону о торговле. Так что три тоста.

С. БУНТМАН: Хорошо.

М. БЕРГЕР: Все на борьбу с трезвостью!

С. БУНТМАН: Отправляемся, что было в этот день в истории. А потом у нас, после Новостей, «Футбольный клуб».

комментировать