Бомонд

время выхода в эфир — пн, 23:59

Программа возобновляется с 30 января 2006 года

Ведущие:: Елена Кандарицкая ведущая р/с «Эхо Москвы»

Матвей Ганапольский обозреватель "Эхо Москвы", журналист

Николай Тамразов ведущий радиостанции "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

25.07.2006 00:06

Бомонд

Гости:: Владимир Дашкевич композитор

Ведущие:: Матвей Ганапольский обозреватель "Эхо Москвы", журналист

Программа «Бомонд»

25 июля 2006 года

00:10 – 01:00

В эфире Владимир Дашкевич, ведущий Матвей Ганапольский

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Традиционный «Бомонд», в студии «Эхо Москвы». Наш гость Владимир Дашкевич. Владимир Сергеевич, добрый вечер.

В.ДАШКЕВИЧ: Добрый вечер.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он сказал перед началом этой передачи, мы говорили о всяком разном, заговорили о совах, жаворонках. Владимир Сергеевич громко сказал: «Ночью надо спать!» Это правильно, Владимир Сергеевич, только вместо этого…

В.ДАШКЕВИЧ: или слушать «Эхо Москвы».

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: или слушать «Эхо Москвы», или участвовать в передаче. Владимир Сергеевич, это новый заход нашей передачи «Бомонд», я чрезвычайно рад и рад этому формату, неторопливому, спокойному, часовому, когда мы можем спокойно слушать музыку, говорить о ней, о жизни. Очень приятная для меня передача, не секрет, чтобы передача получилась, она прежде всего должна нравится ведущему, ну и безусловно гостю. Гостя мы любим, поэтому ему понравится обязательно. Друзья, Владимир Дашкевич - известнейший наш композитор, я так думаю, когда о нем говорят, как об авторе музыки про Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Вот этой /напевает мотив увертюры к фильму/, то с ним происходит такая же истерика, как с как его, певец, который написал Don’t Worry be Happy, … Вспомню, скажу. Поэтому сегодня мы будем показывать совсем другие работы Владимира Сергеевича. Я рад вас видеть, в очередной раз, мы с вами встречались где-то год назад, вижу вас в полном здравии. Должен сказать, что мэтр сейчас сильно занят, потому что сейчас пишет партитуру одной очень интересной работы в таком жанре, который, мы думаем, уже давно умер, потому что мы знаем только сериал «Моя прекрасная няня» и больше ничего. Или «Отчаянные домохозяйки» или какой-то боевик «Крепкий орешек», но выяснятся, что люди занимаются серьезным творчеством и не подвержены моде и более того, сами эту моду определяют и делают. Я, прежде всего, хотел вас спросить, прежде чем мы послушаем первую вещь, непростую, как дела? Чего делаете, как настроение? Прошу прощения мне подсказали Бобби Макфеен. Ну, конечно.

В.ДАШКЕВИЧ: Вы понимаете, мое настроение мало зависит от того, как идут дела у вас. У вас дела идет плохо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: /смеется/ Вы имеете в виду кого, нас?

В.ДАШКЕВИЧ: Человечество, скажем так. У меня иду дела хорошо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сказал пришелец с Альфа-Центавра, наш дорогой композитор Дашкевич.

В.ДАШКЕВИЧ: Любой художник он, конечно, относится не человечеству, он наблюдатель сторонний, он передает то, что надо передавать, но это совсем не значит, что себя идентифицирует с человечеством. Поэтому если вы меня спрашиваете про ваши дела, я отвечаю честно. Про наши дела, смотря какие. Если говорить, как обстоят дела в музыке в том континиуме, который называется человечество, могу сказать, что в настоящий момент ее нет. Думаю, что это первый признак того, что есть у вас, потому что музыка - это своего рода интрапиновые часы, когда начинает разваливаться что-то музыка очень четко и хорошо об этом сигнализирует, как вообще искусство. Но музыка более четко.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Можно я прерву. Честно говоря, я оказался не готов к такому уровню разговора, мы, вообще, одноклеточные ведущие. Это в переводе на русский язык что означает? Что музыки нет сейчас хорошей или наоборот она есть?

В.ДАШКЕВИЧ: В переводе на русский язык. Попроще скажу так, понятие музыка в том плане, котором это было очень долго в истории человечества, сегодня в общем не существует. Я так думаю, что у людей очень предвзятое и неправильное представление о том, что такое композитор, что такое вообще музыка, то, что они слушают, является музыкой или не совсем. Почему от того, что они слушают, от этой музыки, дохнут рыбки в аквариуме, у коров скисает молоко, а растения погибают. Почему, тем не менее, человек с большим желанием слушает ее в режиме нон-стоп. Возможно, что это не совсем, скажем, полезно, тем не менее, люди слушают ее, врубают ее на большое количество дицибелл, от чего они интенсивно глохнут. Если говорить конкретно о России, давайте посчитаем. Россия, Советский Союз, 70-х годов выпускает по 30 композиторов с дипломами в год, молодых, талантливых. Она выпустила за это время после наших выпусков семидесятников, когда выпускались Рыбников, Дашкевич, Гладков, Артемьев, Минков, несколько раньше Таривердиев. Вот после этого было выпущено более 1000 дипломированных композиторов, о которых человечеству пока ничего не известно. Согласитесь, что симптом какой-то не очень хороший, но тем не менее цифры достоверные, композиторов продолжают клепать все российские консерватории, именно в таком количестве. Мне то жаль молодых ребят, у которых ломаются судьбы, потому что они, возможно, очень талантливы, но они попадают в такую агрессивную среду, в которой выжить невозможно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Все не так. Можно я скажу, как на самом деле? Если вы готовы меня послушать две секунды.

В.ДАШКЕВИЧ: Ну, давайте.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Новые времена, новые нравы. Мы сейчас живем в такой стране, может быть вы мало слушаете «Эхо Москвы», когда все наши ведущие объясняют и разъясняют, что как то немножко страна изменилась. По многим причинам, она изменилась в глобалистическом смысле, жизнь ударил Интернет, жизнь ударили технические возможности, когда каждый может на синтезаторе итак далее, вы знаете, что я хочу сказать. Во-первых, не стоит жалеть этих замечательных ребят, которые получают академическое музыкальное образование, потому что они его получают, в отличие от других, которые его не получают. Следовательно, они могут написать что-то вечное, моцартообразное, потому что они хотя бы понимают, как это сделать. Все остальные пишут музыку на уровне «Русского радио». Это первое. Теперь второе. Страна у нас сейчас не одна. У нас есть страна Дашкевича, страна Ганапольского, страна Пупкина, страна Тютькина. Эта страна сконфигурирована знакомыми, друзьями, материальными потребностями, любовью и ненавистью к чему-либо, в том числе музыкой, которую ты любишь. Очень важно, на мой взгляд, все, что мы с вами представляли раньше, рухнуло. И теперь мы… Вот у вас своя Россия, она сконфигурована из того, что вы умете и тех людей, которые вас любят и почитают. И ни грамма больше.

В.ДАШКЕВИЧ: Матвей, я человек простой, я инженер, я не музыкант.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А я электронщик, проще чем я объясняю.

В.ДАШКЕВИЧ: Я 6 лет работал на заводе, для меня понятие тысяча изделий, которые не работают, означает брак. Вот и все. Меня никто не убедит, что если эти изделия, в которые вложили средства государство и все прочее, не работают, что это хорошо, я против.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, получается, что в консерваторию должен поступить один богоизбранный, потому что не понимаю кем избранный, вокруг него должно появиться какое-то сияние, он должен поступить, закончить, именно этот богоизбранный и будет писать музыку.

В.ДАШКЕВИЧ: Не будет он писать музыку.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А в МГИМО? Разве выпускники МГИМО все становятся дипломатами?

В.ДАШКЕВИЧ: Никакие богоизбранные фигуры не сочиняют музыку, сочиняют музыку плохие композиторы, настоящие композиторы – скорее сейсмографы, которые воспринимают. Если они воспринимают, если способны это воспринимать, если им передают эту информацию, они ее превращают в то, что вы называете моцартообразное. Если сейсмограф не работает, то вы может их клепать сколько хотите, если вам не посылают сообщения. Если человечеству перестают посылать сообщения такого рода, а это происходит не только в музыке, это происходит и в кино, и в литературе, и в поэзии, и в живописи, и не в России, а во всем мире, то это я и говорю – у вас дела обстоят плохо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, пусть будет так. Я в программе «Бомонд» не должен перечить гостю, а должен ему поддакивать, мы должны слушать музыку.

В.ДАШКЕВИЧ: Я с удовольствием согласился, если бы мне показали сделанные за последние 15-20 лет сочинения, которые действительно имеют хотя бы формальные признаки той большой информации, о которой можно говорить.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну не имеют.

В.ДАШКЕВИЧ: Если этой информации нет, значит, она не передается. Если она не передается, то в этом есть уже какая-то системная причина, а не средства технической информации

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, да. Системная причина.

В.ДАШКЕВИЧ: Системная причина заключается внутри человеческих душ, а это очень опасная матерая.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну. Да. Наверное.

В.ДАШКЕВИЧ: Думаю, то лучше сказать то, что есть и попытаться убедить людей немножко изменить вектор своего интереса, в том числе и в творчестве.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Бесполезно.

В.ДАШКЕВИЧ: Нет, не бесполезно. Человек делает не то, что нужно, до тех пора не понимает, где он находится. Он не знает, куда ему идти. Сейчас для меня совершенно очевидна такая странная вещь, я думаю, что проблема маленького человека – это есть проблема тоталитаризма, тоталитаризм наклепал маленьких людей, и эти маленькие человеки имеют маленький формат восприятия. Все клепируют. Весь 20-й век – это превращение крупно формата, какой был в 19-м веке, Лунная соната, Девятая симфония, опера «Кармен» - воспринимается, как естественный формат. В 20-м веке такого нету, в 20-м веке есть песенки, которые клепируются все больше и больше и эти клепированные мозги создают коротенькие мысли Буратино и этими мыслями управляют и политики, и бизнесмены, и, к сожалению, художники тоже.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.

В.ДАШКЕВИЧ: Нужно понять, что время маленького формата прошло. Не будет больше хороших песенок, поскольку они исчерпали себя. Напрасно слушать всю эту бесконечную дребедень, которую делают на секвенциях и прочих вещах, потому что в них сверху ничего не передается. Уже таких песенок как Besame Muco , тоже не будет сделано, потому что это тоже передача сверху.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как вы легко это говорите. Хотите, говорите так. Мне трудно вам возразить как музыканту, но мне не трудно вам возразить как просто человеку. Вдумайтесь, 2006 год, июль месяц, сидит в студии человек, который говорит, что чего-то больше не будет. Не смешно?

В.ДАШКЕВИЧ: Я не человек, я профессионал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подождите, я намеренно...

В.ДАШКЕВИЧ: Профессионал по той части, по которой вы говорите.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Владимир Сергеевич, я намеренно не говорю не вашу профессию, не упоминаю имя ваше, я говорю просто в студии сидит человек, который говорит, что чего-то больше не будет, никогда не будет. Не круто ли?

В.ДАШКЕВИЧ: Я с одним только не согласен. В студии сидит не человек, а художник, который воспринимает мир абсолютно не как человек. У него работают иные информативные каналы, поэтому его художественная интуиция подсказывает ему то, о чем он говорит. А если он способен сказать это внятно, то пытается сказать это внятно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, спорить не буду. Давайте музыку послушаем. Я считая, уважая вас бесконечно, считая вас талантливым человеком, не имею права, подчеркиваю, спорить с вами на равных. Это передача не спор. Я тут должен говорить вам комплименты, какой вы замечательный.

В.ДАШКЕВИЧ: Матвей, я ведь говорю серьезные вещи.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я тоже серьезные вещи говорю.

В.ДАШКЕВИЧ: Я не стал бы об этом говорить, если я достаточно четко не продумал…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот, например, Артем из Москвы пишет: «Уважаемый Владимир Сергеевич, о той тыщи композиторов, которые вы называли неработающими изделиями, либо вы мало знаете, либо как-то очень странно судите. Например, определяете качество их музыки, исходя из того, насколько она похожа или непохожа на вашу».

В.ДАШКЕВИЧ: Я, вообще, считаю, что если музыка на мою похожа, она всегда плохая. Так что это не аргумент. Музыку, похожую на свою, я лучше сам сделаю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. У нас замечательный композитор. Мы еще поговорим. Давайте чередовать, уже 26 минут. ..

В.ДАШКЕВИЧ: Я только что вернулся с фестиваля «Орленок», я там бываю постоянно, я очень люблю общаться с детьми. Поскольку я считаю, если есть у кого учиться, так это у них, потом проходит время и, к сожалению, это пропадает. Я на этот раз решил показать не те обычные фрагменты, как принято, музыку из кино, которую они уже слышали, из «Шерлока Холмса» или «Собачьего сердца», из «Бумбараша», или из «Зимней Вишни», в общем, такой набор. Я решил показать музыку, которую записал Хор Минина, ее замечательно исполнил Владимир Николаевич Минин, который сам продирижировал, к фильму под названием «Последний исповедь». И я показал им длиннейшую Литургию для хора а капелла, без всякого сопровождения, которая шла около 40 минут. Это был жесткий эксперимент, который ребята блестяще выдержали, был момент, когда я видел, что им тяжело, и они прошли. Это восприняли замечательно. Отрывки из «Апокалипсиса», слова которые там есть, слова из «Апокалипсиса», если кто вспомнит, тот вспомнит, потому что повторять сейчас не хочу. Вот два отрывка оттуда.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте послушаем фрагмент первого.

/звучит музыка/

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Владимир Сергеевич Дашкевич, «Последняя исповедь». А скажите несколько слов. Что это такое за произведение?

В.ДАШКЕВИЧ: Меня попросили написать музыку к римейку «Молодой гвардии».

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: К фильму?

В.ДАШКЕВИЧ: Да. Я сказал, что напишу только при одном условии. Я считаю, что использование оркестра в фильме про войну создает совершенно фальшивые, патетические и ложные звучности, которые сегодня просто невозможно слушать. Я сказал, что напишу музыку для человеческого голоса, для хора и там не будет белых, красных, зеленых, фашистов, советских. Там будет война, как болезнь, которую человек обязан преодолеть, потому что сказано «не убий», если он убивает, он за это ответит. Они согласились. И вот я написал такие блоки, целыми сценами. Когда прилетают самолеты, начинают бомбить, въезжают танки, идет такая музыка.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это вы писали под сценарные куски?

В.ДАШКЕВИЧ: Я, конечно, сопоставлял эту музыку с сценарными идеями, но я делал ее крупными блоками. Работал скорее как эпическое полотно, а не

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: прикладная музыка.

В.ДАШКЕВИЧ: а не как киномузыка. Там есть образ монаха, которые все время в заброшенной церкви рисует икону. В этой же церкви собираются краснодонцы, фильм и кончается образом – этот монах в конце картины погибает и вот идет вот такой финал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте мы сразу, чтобы не размывать, послушаем еще один фрагмент. Это что, второй фрагмент?

В.ДАШКЕВИЧ: Это финал Литургии «И отрет ок, всякую слезу сочи»

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Длинная, послушаем фрагмент, хорошо?

/звучит музыка/

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот такая фот, божественная музыка. Длинная она, тут такие длинные куски. Как сказал сам Владимир Сергеевич, поэтому наступая ножом на горло, или сапогом мы это дело прерываем, чтобы время было на разговор, еще на один проект, я хотел бы его широко представить. Кстати, хочу вам сказать одну новость, не знаю, насколько вы в курсе этого дела. Может быть это вас обрадует. Вы, знаете, мы, Россия, хотим вступить в ВТО и там есть разные проблемы, почему мы не вступаем, начиная от того, что Грузия отзывает свою подпись, потом у нас сельскохозяйственные разные проблемы, есть и проблемы, связанные с авторские правам. Вы, наверное, в курсе этого? В частности, есть несколько русских сайтов, которые продают, вы технически подкованный человек, знаете, что такое mp3, они продают очень дешево, можно заплатив им через карточку.

В.ДАШКЕВИЧ: За 100 рублей, можешь получить 15 часов музыки.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не совсем так. Короче говоря, 10-11 центов стоит одна композиция. Хочу сказать, что среди хитов, что запрашивает молодежь, а пользуется этим молодежь, это классика – порядка 40 процентов запросов. Дело в том, что там есть такая машинка на этих сайтах «сотка запрашиваемых запросов». Я не буду перечислять, все фамилии, на которые мы молимся, все они запрашиваются в mp3. Это значит, что они звучат в плеерах, понимаете.

В.ДАШКЕВИЧ: Это я знаю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть молодежь, которая, конечно, ей тяжело вечером после стакана хорошего виски или вина усмирять свою плоть, гудят гормоны и что-то нужно из «Фабрики звезд» чтоб звучало или RNB, рэп, чтобы потом закончилось половым актом где-то там у кого-то на квартире. Вот это надо вечером. Но вообще в принципе люди нормальные, люди с большим интересом все это дело потребляют.

В.ДАШКЕВИЧ: Матвей, я, конечно, наблюдаю за всеми этими вещами. Если говорить о том, кто их моих знакомых слушает, это все-таки интеллигенция, умная, которая естественно сейчас находится на обочине и подвергается активной маргинализации. Но она выживает благодаря такой музыке и это становится настоящим этапом сопротивления. Очень хорошо, слава богу, если молодежь тоже подтянется к этому, будет замечательно. И мы должны давать свою продукцию. Не надо забывать, что те, на кого мы молимся, жили 150, 200, 250 лет назад. А сейчас тоже что-то за это время произошло.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как только ваша продукция окажется в Интернете в виде пластинке, уверяю, вас скачивать будут по полной программе, и будут слушать.

В.ДАШКЕВИЧ: Честно говоря, я иначе к людям, которые иначе относятся к авторским правам. Художники не из-за копейки делают свои сочинения и это сказки, типа заказчики заказывают музыку, это не так. Художник настоящий не может написать ничего другого, кроме того, что он пишет, чтобы и кто бы у него не заказывал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понимаю.

В.ДАШКЕВИЧ: Это его призвание, так же как призвание лосося плыть в какую-то несчастную плотину через 30 тыс. км и искать плотину единственную, в которой он родился. Вот так же и художник себя ведет. Если он ведет себя иначе, если он собой рулит, это не художник, это не талант.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Полностью согласен. Поговорим еще об одном вашем проекте, диску уже стоит. Мне кажется, он вызовет очень много откликов.

В.ДАШКЕВИЧ: Два года назад Борис Покровский, которому сейчас уже, слава богу, 94 года, но который находится в замечательном уме и его замечания по музыке, таких ярких, удивительных, точных по быстроте реакции просто не встречал среди режиссеров. Он мне заказал «Ревизора», я сказал, что я это могу делать только с Юлием Кимом и это действительно так. И вот мы, находясь скорее в некоторой борьбе с друг другом, как обычно, тем не менее завершили эту работу в клавире и записали ее за один день, благодаря поддержке определенной группы наших почитателей, которых мы очень любим. Мы пришли просто и 12 часов подряд записывали, не взирая на ошибки, на неправильно взятые ноты, договариваясь на ходу кто что поет, кто что играет, не без скандалов, но договорились. Юлик поет, в основном, за сопрано и теноров, я пою за более низкие голоса. Иногда мы по ходу дела меняемся.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Чичиков кто?

В.ДАШКЕВИЧ: Это не Чичиков, это «Ревизор», это Хлестаков».

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ой, простите, Хлестаков. 12 ночи.

В.ДАШКЕВИЧ: Юлик поет за Хлестакова, но там Юлик перед началом каждого номера говорит о том, что произошло. Я сейчас показываю номера, если б Юлик знал, он бы меня просто убил.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Давайте послушаем, потому что уже 45 минут.

В.ДАШКЕВИЧ: Но я просто скажу, в каком месте. Это Хлестаков только что получил деньги от чиновников и наконец то понял, что может сыграть с пехотным капитаном. Который его обыграл, а он жаждет реванша. А в это время входит Марья Антоновна, вбегает, и между ними затевается дуэт. Ему мешает Анна Андреевна, которая имеет свои виды на Хлестакова и кончается все это предложением. Это такой коротенький. А опера идет 2,5 часа.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Первый трек, который вы сказали, идет 10 сек.

В.ДАШКЕВИЧ: Это Юлик разговаривает.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте слушать. Друзья, «Ревизор», послушаем.

/звучит фрагмент/

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хочу сказать, что у вас с Кимом это все божественно получается.

В.ДАШКЕВИЧ: Это да, мы созданы друг для друга.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте еще сразу послушаем. Следующий номер пятый. Там тоже объяснение?

В.ДАШКЕВИЧ: Да, коротенькое объяснение. Это дуэт Маши и Хлестакова.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хлестаков – Ким, Вы – Маша.

В.ДАШКЕВИЧ: Да, я Маша.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, давайте слушать. Это надо только слушать.

/звучит музыка/

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: дальше там еще продолжение, там вы еще поете и поете. Я хочу сказать, что это замечательно. Как в этих случаях говорят, бред полный но прекрасный. Как написал тут один человек: «Что столь замечательно, что Гоголь, конечно, переворачивается в гробу» под вашу музыку.

В.ДАШКЕВИЧ: Ну, наши почитатели, они издали это все в виде демо компакт-диска, конечно, мы его продавать не будем. Это такой подарочный, где изобразили коллаж, мы втроем с Гоголем, между Кимом и Дашкевичем, Гоголь в шикарном современном галстуке. Посмотрите там.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Видел-видел. И вы сейчас как раз пишите партитуру к этой истории?

В.ДАШКЕВИЧ: Это все да. Так стараюсь написать по 15 страниц в день. Больше рука.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это тянется и на сцену театра, это тянется и в кино.

В.ДАШКЕВИЧ: Вообще, пока, уже два театра это берут. Это Новосибирский оперный театр, там это будет ставить Михаил Левитин, в Москве в Камерном театре Борис Покровский. В марте должен выпуститься Камерный театр, в июне должен выпуститься Новосибирский. Для оперы это время довольно сжатое, поскольку эта опера идет 2,5 часа чистой музыки. Так что по формату mp3

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не много?

В.ДАШКЕВИЧ: Для оперы – нормальный формат. Даже немножко, скорее ближе к 3,5. 2,5 – это хороший, но…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: усеченный.

В.ДАШКЕВИЧ: Нет, усеченный - это 1,5 часа, 2,5 формат «Пиковой дамы», то есть хороший формат. Почему я и говорю, что нужно возвращаться к такому формату, иначе композиторам не пробиться через это. Доклипировались до того, что уже ни у кого ничего не получается. Я не хотел обидеть тех композиторов, которые не прошли как мы, нам повезло, потому что мы прошли на волне 60-70-х годов.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, нам нужно заканчивать, чтобы еще послушать музыку, этот самый «Ревизор». Я хочу вам сказать, все наши споры не имеют смысла, потому что вы композитор, вы пишите прекрасную музыку. Вот здесь пришло сообщение от какого-то Артема Назарова из Вильнюса: «Юлий Арсенович, огромное спасибо, вот не знаю»

В.ДАШКЕВИЧ: Он, вообще,Черсанович

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Арсенович, Черсанович.

В прямом эфире был композитор Владимир Дашкевич.

/звучит музыка/