Интервью

время выхода в эфир — время эфира анонсируется особо

Интервью с гостем радиостанции "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

26.02.2009 15:07

Интервью

Гости:: Владимир Кожин управляющий делами президента РФ

Ведущие:: Алексей Венедиктов главный редактор "Эха Москвы"

А. ВЕНЕДИКТОВ: 15 часов и 4 минуты в Москве. Всем добрый день. У микрофона Алексей Венедиктов. С нами до конца этого часа управляющий делами президента России Владимир Кожин. Добрый день.

В. КОЖИН: Добрый день.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А у меня, собственно говоря, первая тема… Вы мне гораздо интереснее как первый вице-президент Олимпийского комитета России. Давайте свяжем две эти ваши должности. И понятно, что финансовый кризис, который накрыл и нашу страну, и другие страны, должен был отразиться на инвестициях в сочинские объекты. Я знаю, что и как управделами президента вы занимаетесь вашими, собственно, сочинскими объектами, ну а как первый вице-президент Олимпийского комитета, видимо, вы курируете все остальное. Что происходит с инвестированием в Сочи?

В. КОЖИН: Буквально позавчера проходил президиум президентского совета по спорту, который достаточно подробно, как мне кажется, наши коллеги освещали. Вел это заседание Владимир Владимирович Путин. И, в общем-то, вся тематика, все заседание было посвящено именно этому – что происходит, где мы находимся, и как кризис влияет на то, что происходит. И сразу к выводам. То, что мы сделаем все, что заявлено, это безусловно. По всем объектам сочинской Олимпиады все идет в графике. Может быть, за исключением каких-то небольших отставаний. Что касается денег – деньги выделялись и будут выделяться, это премьер еще раз подтвердил и на совете, и комиссии МОК, которая недавно была. Это их сейчас заботит больше всего на свете. Они прекрасно понимают, что такое финансовый кризис мировой, и как это скажется на Олимпиаде.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Если вы говорите о комиссии МОК, извините, Владимир, что их больше всего реально волнует?

В. КОЖИН: Их волнует… они такие свои как бы критерии вводят, не буду сейчас детализировать. Ну там есть красная зона, другая, там цвет более спокойный. Вот красная зона – это как раз все, что связано с финансированием, отсюда вытекает и возможность Олимпиады как таковой. Поэтому они получили все заверения, но не просто заверения, они увидели эти объекты, все объекты, которые будут готовы, безусловно. Конечно, будут сокращения, но они носят непринципиальный характер. Но здесь, как всегда, не бывает худа без добра. Происходят определенные подвижки на рынках строительных материалов, на других сегментах…

А. ВЕНЕДИКТОВ: А сколько приблизительно потеряли вот эти строительные материалы в цене?

В. КОЖИН: Сейчас даже невозможно говорить об этих цифрах. Этот процесс только набирает обороты, поскольку стройка сама сейчас вступает в стадию, когда от проектных работ, от картинок красивых, которые все видели, утвердили, все выходит на места. Какие-то объекты, кстати, уже сданы, в том числе и трасса, открытие которой недавно освещали. Основные объекты… вот сейчас начинается строительство основных спортивных объектов, которые, кстати говоря, это подчеркивал Владимир Владимирович Путин, составляют в бюджете подготовки всего этого проекта под названием «Сочи-14» примерно 20 процентов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Всего?

В. КОЖИН: Всего. Все остальное – это инфраструктура города Сочи, по сути, части Краснодарского края, потому что ее там как таковой не было.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы знаете, у нас две недели тому назад был Игорь Левитин, министр транспорта. Он, конечно, тоже был оптимистичен, но так оптимистичен осторожно по поводу строительства инфраструктуры – портов… Вот, например, два порта или один порт, он тут не ответил нам на этот вопрос, тут нет решения.

В. КОЖИН: Вот как раз здесь сейчас идет действительно очень подробная дискуссия, я бы даже сказал, анализ, где можно сэкономить с учетом того… понимаете, нужно еще смотреть после Олимпиады. Скажем, по всем олимпийским объектам, собственно, спортивным сооружениям – главный стадион, лыжные трассы, биатлонные трассы – здесь ясность абсолютная. И в том числе как раз на этом совете, который я упоминал, говорилось о том, а что же с ними будет после того, как Олимпиада закончится. Какие останутся спортивные сооружения, какие будут перепрофилированы, чтобы не стояли, чтобы деньги не были потрачены зря. Здесь ясность полная есть. Что касается инфраструктуры, вы сказали «один порт или два», грузовой или терминал и так далее, вот здесь как раз идет анализ, и здесь, возможно, будут какие-то изменения как раз таки в сторону оптимизации и сокращения расходов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Если говорить об объектах, вот в вашей второй или первой должности как управляющего делами президента в данном случае, вы же там строите отдельные объекты, скажем, для государственных деятелей, грубо говоря.

В. КОЖИН: Мы не строим, мы восстанавливаем. Одна из сложнейших проблем сочинской Олимпиады, оргкомитета и всех, кто с этим связан – это размещение гостей. Ожидается огромное количество гостей. Инфраструктура, гостиницы – это главное. И сегодня это как раз вопрос тоже очень больной, поскольку еще до сих пор есть определенный дефицит в планируемых местах. Мы предоставляем для Олимпиады три крупнейших объекта – это один из крупнейших гостиничных комплексов «Дагомыс», который будет реконструирован и использован на Олимпиаду, и два комплекса – это санаторий «Русь» и санаторий «Сочи». Они находятся в уникальных климатических местах города Сочи и будут использоваться для размещения – дальше уже будет решать оргкомитет – делегаций, гостей Олимпиады, это уже будет решаться позже.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А вот когда на Олимпиаду, скажем, на летнюю приезжают президенты, иностранные гости, понятно, что это вопросы еще связи, охраны, защищенности, инфраструктуры. Это вот как раз ваши объекты будут размещать президента США, грубо говоря?

В. КОЖИН: Не исключаю. Это будет решаться, конечно, чуть ближе, когда будет готова вся инфраструктура…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но вы же должны закладывать какие-то вещи, очевидно?

В. КОЖИН: Дело все в том, что у нас все заложено. Это исторические комплексы, и мы их сегодня просто капитально ремонтируем, приводит в надлежащее состояние. Но все, о чем вы говорите – инфраструктура, логистика – под такие размещения она у нас есть, ее не надо заново создавать, это тоже как раз экономия средств.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этих комплексах?

В. КОЖИН: В этих комплексах.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А что там было раньше тогда, если она есть?

В. КОЖИН: Санаторий «Русь», раньше он назывался «Санаторий имени Ленина», строился в советские времена и предназначался тогда… как раз таки в большей степени там отдыхали наши заграничные гости. Как правило, там отдыхали руководители компартий социалистических государств бывшего соцлагеря. Вот они очень любили этот комплекс и в основном там проводили свои отпуска.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть там инфраструктура – связь, охрана...

В. КОЖИН: Да. Там все есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос отдельно вам, сейчас попробую его найти, - ну вы, наверное, читали вопросы, - связанный с природоохранной зоной, со строительством… забыл название. Подскажите?

В. КОЖИН: В Сочи?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, да, да, под Сочи.

В. КОЖИН: Наверное, Лунная поляна.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, Лунная поляна, спасибо большое.

В. КОЖИН: Могу сказать только одно – мы к этому комплексу… Я знаю, что это такое, знаю про этот заповедник, знаю про вопросы, которые звучат, но мы к этому объекту не имеем никакого отношения. Этим занимается компания «Роснефть», насколько я знаю, они там реконструировали этот биосферный терминал или здание, точно сказать не могу. Поэтому прокомментировать это более подробно не могу, поскольку не владеем, не занимаемся и не будем заниматься.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда к вашему первому президентству, я имею в виду Олимпийского комитета. Сколько гостей ожидается? Каков объем принимаемых гостей? Вот на сколько строится… по-моему, такие цифры даже не звучали.

В. КОЖИН: Вы знаете, сейчас сложно сказать, все-таки еще времени достаточно много до Олимпиады. Хотя много оно так вот по времени, а для тех, кто это создает, уже не много, уже счет идет на дни, пошел отсчет обратный. Но, скажем, цифры некоторые можно привести. В пик олимпийских дней нужно будет перевозить в течение дня от 200 до 300 тысяч людей. Вот по всем объектам Олимпиады. То есть можно представить себе, какое количество людей будет находиться одновременно, если только перемещаться… вот транспортная вся структура, вы упоминали министра транспорта, создана специально дирекция по транспорту, это очень сложная вещь. Мы, надеюсь, переймем опыт китайских коллег, потому что одно из самых позитивных впечатлений, которое на меня произвела пекинская Олимпиада, это вот решение проблем транспорта. В таком огромном мегаполисе перевозить такое огромное количество людей, гостей и спортсменов, за такое короткое время на такие большие расстояния (все-таки Пекин – огромный город), когда мы из одной стороны переезжали на другую сторону буквально там за 30 минут и успевали побывать и там, и там – это очень сложная проблема, они ее решили великолепно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А Сочи – старый город. Как по нему двигаться?

В. КОЖИН: Вот как раз для этого сейчас создается инфраструктура и объездная дорога, и будет создан специальный монорельс в Красную поляну для того, чтобы решать эти проблемы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Владимир Кожин. И еще тогда я не отойду от этого совещания, которое было позавчера. Неожиданно Путин поднял вопрос о допинге, страховании спортсменов. Вы как первый вице-президент Олимпийского комитета России… что будет сделано для того, чтобы… Мы же видим, что в зимних видах спорта что-то наши попадаются. Разговаривал позавчера с Михаилом Прохоровым, который президент Федерации, он этим заниматься будет очень плотно. Ваше видение проблемы? Каким образом можно минимизировать потери как имиджевые, так и медальные, грубо говоря?

В. КОЖИН: Вы знаете, здесь есть две стороны, на мой взгляд, медали. Первое – мы считаем, это не только мое мнение, что, в общем-то, идет достаточно серьезная охота за нашими спортсменами, и не всегда подход является объективным. Это одна часть. Но при этом, конечно же, проблема существует, и проблема заключается в том, что те технологии, те возможности, которые у нас есть сегодня в стране, тот центр допинговый, который существует, он не отвечает никаким требованиям. Сегодня настолько совершенны - и одна сторона медали – то есть какие-то… тот, кто ставит допинговые пробы и их анализ, и мы за этим не успели. Потому что, безусловно, все наши спортсмены проходят неоднократные тесты здесь, дома. Но сейчас один из вопросов заключается в том, что, может быть, то, что мы видим здесь, мы не видим того, что они видят там. Не хватает возможности, не хватает аппаратуры. И одна из задач, которая сейчас стоит – этим занимается и Союз биатлонистов, и, конечно, в первую очередь, будет заниматься Олимпийский комитет и министерство, сейчас работа эта начата – это создание современного антидопингового центра. С тем чтобы было аналогичное оборудование тому, на котором проверяют там. Вот тогда будем уверены на 100 процентов. Кстати, второй вопрос, о котором тоже говорил Владимир Владимирович – не только о страховании, а о юридической защите наших спортсменов. Понимаете, мы не будем вспоминать старые истории, когда юридически мы не могли грамотно защитить спортсмена, будучи уверены в том, что они не виноваты. Тем более последние события на чемпионате показали, что происходит. Прав Бьорндален, не прав, туда побежал, сюда побежал. Сначала признали, что не прав, потом под серьезнейшим нажимом признали, что прав. А наши все-таки не правы всегда. Здесь нужна очень серьезная юридическая подготовка, юридическая защита наших спортсменов, что тоже будет делаться.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот я вернусь к допинговому центру. Вы думаете, он будет построен до Олимпиады, вот этот современный?..

В. КОЖИН: Да, конечно, до Олимпиады – это перспектива ближайшего времени. Он нам необходим. Понимаете, Олимпиада-2014 – это важнейшее спортивное мероприятие, но до него еще пять лет. Впереди Ванкувер, впереди огромное количество чемпионатов. И мы должны на них выступать грамотно, эффективно, и главное – не повторить такие проблемы, которые возникли в Пхенчхане.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В Сочи надо снести все мостики, а то одни бегут по мостикам (для биатлонистов), а другие под мостиками. Согласитесь, что там тоже организаторы наустроили, а тут организаторами будем мы.

В. КОЖИН: Да. Мы, безусловно, не допустим таких вещей. Но повторяю, здесь, если говорить о защите наших спортсменов не в прямом смысле страхования здоровья, а вот в таком, правовом поле, здесь у нас проблемы, которые нужно решать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Владимир Кожин. И давайте мы, может быть, прежде чем мы уедем на Дальний Восток и на АТЭС… Президент в связи с кончиной Патриарха Алексия отменил свой визит в итальянский город Бари, перенес его. И вот послезавтра, если мне не изменяет память, он туда поедет. Дмитрий Медведев будет принимать Православную церковь. Вы подписывали соглашение. В чем ее история, в чем ее суть? И зачем нам это, с другой стороны?

В. КОЖИН: Вы знаете, это историческая реликвия, когда-то принадлежавшая России, затем… не будем вспоминать всю нашу печальную историю середины прошлого века. Это святое место для всех православных – этот комплекс Бари и этот храм, святые мощи. И поэтому, конечно же, нужно сказать «огромное спасибо» руководству Италии, и президенту, и премьеру, которые выполнили все договоренности, которые мы достигли – о возврате этой православной святыни России. А впоследствии, конечно, мы все передаем Русской Православной Церкви.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, подождите. Это будет собственность кого?

В. КОЖИН: Значит, здесь все достаточно просто и ясно. Это уже не первый объект, который мы принимаем, Российская Федерация. В том году в Южной Африке мы приняли такой комплекс. Принимает Российская Федерация в лице Управления делами президента Российской Федерации. То есть государство. И поэтому я летал, подписывал с представителем правительства Италии документ о передаче этого комплекса нам. После этого, как только завершатся все юридические процедуры, мы передаем в безвозмездное, бессрочное, по сути, вечное пользование такие объекты Русской Православной Церкви. И пользоваться, владеть, управлять, работать с паломниками, осуществлять церковные обряды будет Русская Православная Церковь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Напомню, что 1 марта президент Медведев будет это принимать там в присутствии, как я понимаю, президента Италии.

В. КОЖИН: Да, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи – видите, все извилисто идем в наш разговор – я хотел бы вас спросить по поводу Иерусалима и Подворья, о которых идет речь. Я знаю, что там была договоренность, и в том числе вы тоже летали, и Владимир Якунин, и Патриарх в свое время был, Алексия я имею в виду, с тем, чтобы передать вот это Подворье Русской Православной Церкви или государству опять. И в чем там задержка?

В. КОЖИН: Вы знаете, там ситуация несколько иная, в отличие, скажем, от Италии, от Иордании, где мы строим Русское Подворье, новое Подворье на месте Крещения, и это скоро появится. Значит, здесь проблема связана с тем… даже не проблема, а некий другой формат, что существует Палестинское общество, Русское Палестинское общество.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это общественная организация?

В. КОЖИН: Это общественная организация. Оно существовало в Российской империи, строило, создавало, покупало, в общем, много чего на Святой земле сегодня Израиль. И сейчас все эти переговоры связаны с тем, что передаваться будет Русское, Сергиевское (если правильно называть) Подворье, Палестинскому обществу. И дальше будем обсуждать, согласовывать с властями Израиля. Это очень такая, знаете, тонкая материя, о которой нужно поменьше говорить, побольше делать. Потому что там существуют проблемы с другими всякими организациями, которые претендовали, продолжают претендовать и называет себя преемниками того императорского Палестинского общества. Поэтому процесс подошел к своему логическому завершению. Надеюсь, Израиль передаст, они выполнят свои обязательства, мы выполним свои обязательства, а дальше будем…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Передаст Палестинскому обществу?

В. КОЖИН: Да. А дальше будем спокойно решать, кто этим будет пользоваться, как это будет служить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть российское государство в лице Управления делами будет с Палестинским обществом решать эти проблемы, я правильно понимаю?

В. КОЖИН: Будем обсуждать это, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А Русская Православная Церковь здесь как третья сторона? Это все-таки…

В. КОЖИН: Безусловно, безусловно. В первую очередь, Русская Православная Церковь будет обсуждать с Палестинским обществом, как будет функционировать этот комплекс.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть такая сложная проблема? Непростая?

В. КОЖИН: Сложная, сложная, очень сложная. Но, надеюсь, она будет разрешена в этом году окончательно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Владимир Кожин у нас в эфире. Давайте мы теперь на Дальний Восток… Вот когда набирает силы, а все-таки он набирает силы, экономический кризис, раздаются голоса, что, может быть, от некоторых проектов, но не от Сочи, хотя и про Сочи тоже говорят, стоило бы отказаться или заморозить. Я сейчас говорю о саммите АТЭС, где нужно строить Хрустальный мост к острову Русский и Дальневосточный университет, еще что-то, еще что-то. Какое на сегодняшний день ваше видение проблемы? Я понимаю, что оно может измениться через два месяца, когда придут новые цифры. Но на сегодняшний день.

В. КОЖИН: Я могу о своем видении говорить отдельно с вами за чашкой чая. Если говорить об официальной позиции, то недавно, вы знаете, был президент на Дальнем Востоке и, в том числе, подробно смотрел, изучал ситуацию, имею в виду те новые вводные, те факторы, о которых мы прекрасно знаем. Так вот, решение принято – все делать, то, что начато, ничего не замораживать, оптимизировать, имея в виду то, о чем мы говорили – цифры, расходы, но продолжать делать. Почему? АТЭС придет и уйдет. Надеюсь, мы эффективно проведем, примем всех, кого должны принять, и это пойдет на пользу, в первую очередь, Российской Федерации, нашему развитию. Если говорить о том, что будет построено, ведь это не уедет ни в Японию, ни в Корею, ни в Индию. Это все останется для Дальнего Востока. Годами мы говорили о том, что Дальний Восток брошен, не развивается, ничего не делается, ничего не строится, все очень плохо. Вот сейчас действительно вкладываются большие средства и в развитие транспорта, и в появление этого моста, о котором когда-то мечтали как о несбыточной мечте, и в то, что появится этот современнейший научный даже не университет – научный комплекс на острове Русский. Мы конкретно строим там, помимо объектов, которые будут использоваться непосредственно АТЭС, еще один объект, который, надеюсь, понравится, и его увидят не только жители Дальнего Востока, но и вся страна – океанариум. И сейчас уже переходим непосредственно к стадии строительства опять от проектов, от красивых картинок. Это будет уникальный научный, во-первых, комплекс, и с точки зрения познания мира океана, жизни, океанариум как зрелищный комплекс, конечно, будет уникальным. Мы собрали все возможные и невозможные ноу-хау, которые есть в мире, и постараемся их там воплотить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну это вопрос своевременности. У меня же вопрос был о своевременности, а не о необходимости.

В. КОЖИН: Алексей, понимаете, вот сейчас можно сказать: да, кризис, давайте все заморозим, бросим. Где-то фундамент, где-то стены, где-то уже выше стен, до крыши дошли. Вот все заморозим, бросим, и пусть стоит. Можно так сделать. Но это как раз таки экономия с обратным эффектом. Это деньги, выброшенные просто как… знаете, как в том фильме – выкинем в пропасть, зачеркнем. Так нельзя делать. Уж если начали, нужно довести до конца, и это даст эффект. На этом сейчас экономить невозможно, это не экономия.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но весь вопрос в том, что одно дело – когда начали уже под крышу, другое дело – когда только проекты. Я же не про Сочи, я же про Владивосток.

В. КОЖИН: Владивосток, там очень много как раз уже продвинулось именно до такой стадии, когда бросить – это просто похоронить деньги. Вернуться к этому… вы знаете, любой объект, начатый в строительстве и законсервированный – это деньги, выкинутые зря. Потому что вернуться к нему или очень тяжело, или это будет стоить в два раза дороже.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы знаете, в связи со «строить дороже» и «время, не время», вот ваше лично имя, Владимир, упоминалось в этой куршевельской истории. Но поскольку все это слухи, не расскажете ли вы, что было на самом деле? И была ли такая для вас неожиданной реакция президента?

В. КОЖИН: Значит, слухов и домыслов здесь очень много. Могу ответить коротко. Поскольку я давно увлекаюсь горными лыжами и старался в силу пристрастия и в силу работы в Олимпийском комитете, в Ассоциации зимних видов спорта знакомиться, смотреть горнолыжные центры. И очень много слышал про так называемые «Три долины».

А. ВЕНЕДИКТОВ: А вы до этого не были?

В. КОЖИН: Никогда там не был. Слышал про эти «Три долины»…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что же, все были, а вы не были?

В. КОЖИН: Да. Вы знаете, мне жалко только одно – что вот это имя собственное «Куршевель», благодаря нашим нуворишам, их кутежам и всему прочему, о чем сказано и пересказано, не хочу повторять, вот превратилось… и, по сути, наложило такое отпечаток на этот огромный очень красивейший район. Потому что Куршевель, говорят, это такая маленькая деревушечка, и все. А это огромный, на десятки километров, центр, где действительно уникальные горные спуски, подъемники, уникальная инфраструктура. И я был там два дня для того, чтобы посмотреть эти спуски. Все, что пишут, не хочу комментировать, это все неправда, это все вранье. Значит, я прилетел, посмотрел спуски, посмотрел на то, что я хотел увидеть, и улетел через два дня, естественно, заплатив за свое пребывание самостоятельно в рамках со своего отпуска.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А какой вывод, может быть, для российских всяких горнолыжных центров вы бы сделали, раз уж вы там побывали и посмотрели? Что там есть, чего нам не хватает, но что мы можем сделать?

В. КОЖИН: Вот, я надеюсь, мы возьмем опыт лучших центров горнолыжных – и австрийских, и французских, итальянских – тех, которые мы видели. У них очень мощная инфраструктура именно горнолыжная – очень современные подъемники, очень хорошая логистика. Когда вы можете кататься, тренироваться не на одном спуске туда-сюда, что, в общем-то, надоедает достаточно быстро, а перемещаться. У них очень большие развитые сети, и это не просто отдельные подъемники, это хорошая инфраструктура, когда люди могут заниматься спортом, отдыхать на очень большой территории. У нас Красная поляна – очень большой регион. И я думаю, что Сочи-2014 ее развитие не ограничится. Да, будет построен один горнолыжный центр, уже построил «Газпром» подъемник, уже строит Владимир Потанин там горнолыжный центр. И они разбросаны в разных местах. Так вот, чем хороши европейские центры, что нужно у них перенимать – они все так же строятся, достаточно на разных площадках, на разных горах, на разных спусках. Потом это все объединяется. Думаю, что у нас сегодня огромное количество людей, которые там бывали… так называемый скипаз, когда вы покупаете билет и можете кататься целый день или целую неделю абсолютно по разным центрам горнолыжным, уже не задумываясь ни о чем. Вот наше будущее создание единого такого горнолыжного центра в Красной поляне, который будет объединять все то, что будет строиться, они же будут строиться этапами – сначала один, потом второй, потом третий. И они не должны быть разорваны, и люди не должны мучиться – приехал сюда, покупай билет. Покатался, вот хочу поехать на ту гору, поехал – давай покупай билет по-новой.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сколько людей (это последний вопрос перед новостями), как вы думаете, вот у нас будут активно после Олимпиады заниматься горнолыжным спортом там, ну и не только там на самом деле? Или это там 20 тысяч человек, которые… вот для них это все и делается?

В. КОЖИН: Да нет, это не 20 тысяч человек. Пропускная способность там закладывается очень большая. И как я сказал, она будет развиваться. Что касается того, сколько будет заниматься – у нас уже сегодня занимаются миллионы горнолыжным спортом, и слава богу. У нас уже сегодня в стране практически каждый год, несмотря на кризис, будут открываться новые горнолыжные центры. Под Санкт-Петербургом, где нет гор, открылся горнолыжный центр. Я уж не говорю о Сибири, где открылись несколько горнолыжных центров. Об Алтае.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть народ все равно катается?

В. КОЖИН: И будет кататься.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Владимир Кожин у нас в эфире. После новостей мы будем говорить уже о Москве и Санкт-Петербурге.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: Владимир Кожин, управляющий делами президента, у нас в студии. Есть еще одна тема перед московскими нашими проблемами – вот тема нашей собственности за рубежом. Здесь спрашивает, кстати, Олег Зинберг из Москвы: «Насколько эффективно и экономически выгодно для государства используется собственность за рубежом?» Тем более, что сейчас, насколько я понимаю, госсобственность, она на вас, грубо говоря, да?

В. КОЖИН: Госсобственность на двух ведомствах. В основном это Министерство иностранных дел, это наше посольство, и та собственность, которая используется в интересах дипломатов. И вторая собственность - которая не используется для дипломатических нужд, этой собственностью управляем мы. И здесь цифры показывают то, что с каждым годом эффективность ее возрастает. То есть мы больше зарабатываем на той собственности, которой управляем, содержим. Эти деньги направляем на ее содержание, на развитие, предоставление нашим компаниям российским, которые работают за рубежом, представительствам органов власти. И, в общем, эта работа очень активно идет. Правда, с очень большими проблемами, которые существуют, юридическими.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот про юридические проблемы. Известно, что Россия была признана правопреемником Советского Союза всеми странами, всеми республиками, за исключением Украины. Вот как там идет разговор, и какой процесс по разграничению между Украиной и Россией прав на собственность? Какая позиция Российской Федерации?

В. КОЖИН: Наша позиция была, есть и остается неизменной. Россия – правопреемник Советского Союза, Россия взяла на себя все долги всех бывших республик и предложила так называемый нулевой вариант, с которым согласились все. Что это означает? Это все долги Россия взяла на себя, как я сказал, при этом вся заграничная собственность также отошла Российской Федерации. Все с этим согласились, кроме одной бывшей республики, теперь независимой страны Украины. Она вроде сначала согласилась, потом передумала, потом вступила в переговоры, потом предъявила какие-то требования. И, в общем, этот разговор уже превратился в такую жвачку на протяжении последних лет, и конца ему нет, к сожалению. Мы считаем такую позицию абсолютно деструктивной, которая наносит нам прямой политический и экономический ущерб. Почему? Потому что в ряде стран, где вот эта позиция зарубежными странами была принята или рассмотрена, мы не можем зарегистрировать сегодня нашу собственность на Российскую Федерацию. То есть стоит здание, стоит дом или комплекс домов, много их, мало, и они числятся за страной, которой нет – за Советским Союзом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, например, вот в Японии мы говорим, да?

В. КОЖИН: Это касается очень крупных стран. Это есть в Японии, проблема эта есть в ряде европейских стран. Где-то мы юридически эту проблему закрыли, полностью перерегистрировали, благодаря позиции властей той или иной страны. Где-то, повторяю, в силу колебания властей страны… они говорят: ну вы все-таки договоритесь с Украиной, а мы, дескать, страна нейтральная. Здесь наши коллеги иногда ведут себя совсем уж, мягко говоря, недипломатично, когда позволяют себе обращаться в суд с тем, чтобы суд иностранного государства рассмотрел и решил проблему принадлежности этой собственности.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Между Россией и Украиной.

В. КОЖИН: Совершенно верно. Вот эта проблема существует, повторяю, она серьезно мешает, и пока позитива в ней не наблюдается.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну а прогресс или регресс?

В. КОЖИН: Переговоры идут, но они идут ни шатко, ни валко. Наша позиция, повторяю, очень четкая, ясная, последовательная, и отступать мы от нее не считаем необходимым. Украинская сторона одно время предлагала какие-то компромиссы, что-то предлагала другое, мы рассматривали. Потом они передумывали, потом они прекращали переговоры. Вот сейчас все в такой стадии находится.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой объем вот этой спорной собственности?

В. КОЖИН: Это достаточно большой объем, это несколько стран, не хочу их перечислять. Но это крупные европейские страны, повторяю, это и Южно-Азиатский регион. Это очень большие объекты.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну давайте в Москву тогда, из Токио в Москву.

В. КОЖИН: Давайте.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Значит, ну больше всего вопросов, вы видели, что же происходит со Средними торговыми рядами, выходящими практически на Красную площадь, снесены, не снесены, перестроены, реконструированы, отданы в ФСО. Что реально?

В. КОЖИН: Значит, реально следующее. Я многократно на эту тему уже отвечал, хочу повторить еще для всех слушателей, кого интересует эта проблема. Памятник культуры, занесенный в списки ЮНЕСКО и во все наши списки – Средние торговые ряды – стоит на своем месте, никуда не делся, ничего с ним не произошло, кроме одного. Вот если сейчас убрать те рекламные щиты или тот забор, которым он окружен, все увидят тот же самый памятник, только в более приглядном виде. Закончена практически полностью реставрация фасадной части этого каре или памятника «Средние торговые ряды». И внутри тоже отчасти шли, сейчас приостановлены, реставрационные работы. Все. Что касается двора – там находилось четыре корпуса, которые не были признаны памятниками культуры. Все процедуры были проведены, все экспертизы были проведены. При этом неоднократно, это показывают документы, они уже перестраивались, и после того, как располагался там в 18-м году реввоенсовет и потом Министерство обороны долго. Поэтому они демонтированы до нулевого цикла, до фундаментов, до огромных подвалов, которые там существуют. И дальше предполагалась их реконструкция. Опять реконструкция подразумевает восстановление в тех габаритах. Те многочисленные домыслы, которые приходилось слышать, читать, о том, что какие-то там будут высотки, стекляшки, еще чего-то – это все вранье и неправда. Ничего там не будет…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну а стеклянный купол?

В. КОЖИН: Ничего там не будет, никаких куполов, никаких высоток, никаких небоскребов. И последнее, что могу сказать – там развивался и реализовывался инвестиционный проект, который сейчас закрыт по ряду причин, в том числе и по причине финансового кризиса. И сейчас принято решение передать этот комплекс для последующего продолжения реконструкции основного памятника – Средние торговые ряды – одной из государственных структур. Документы появятся в самое ближайшее время. Все могут прочитать, кому это будет передано.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но все-таки как они будут использоваться, как вам видится оптимальное использование этого?

В. КОЖИН: Этот будет государственный объект. То есть там будет располагаться одна из структур органов государственной власти.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть это не гостиница, не торговые ряды…

В. КОЖИН: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А почему там не сделать торговые ряды? Когда-то же были… ГУМ…

В. КОЖИН: Собственно, так, как предполагалось, и вот тот проект, который реализовывался, красивый проект, сейчас не будем о нем говорить, поскольку решение принято… там предполагалось вот то, о чем вы говорите.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда не уходя далеко, дойдем пешком, собственно, до Красной площади, вернее, не сойдем с нее. Люди спрашивают: «Слушайте, а зачем вы там открыли каток? Это же мешает туристам смотреть на Кремль», - вопрос у меня был такой.

В. КОЖИН: Ну что тут сказать? Вот сколько людей, столько мнений. Когда приходишь туда и видишь там сотни и тысячи людей, в том числе туристов, говорят: «Как здорово! Москва теперь такой же европейский центр. И в Париже есть каток, и в Лондоне каток. Теперь у нас на Красной площади. Как замечательно, что вы такое сделали!» Тем более он очень непродолжительное время там находится и уже скоро будет демонтирован. Вот здесь другие вопросы: зачем вы это сделали? Ну я не очень понимаю, как каток мешает смотреть на памятники Кремля. Даже если только лечь на лед, под заборчик, он не мешает. Мне кажется, это достаточно хороший проект, тем более он ничему не вредит, он временный, он пришел и ушел. И самое главное, туда приходят люди, тысячи и тысячи людей, детей, которые приобщаются к конькам, к спорту. Ну что же в этом плохого?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Будет ли этот проект продолжен на следующий год, через год?

В. КОЖИН: Как я сказал, я не вижу в этом ничего плохого. Он не наносит никакого ущерба, а только, наоборот, приносит позитив. Поэтому если те, кто делает, бизнесмены, это делается на их собственные деньги, компания «ГУМ» предложит, рассмотрим. И я думаю, что если у них будет желание, возможности и, главное, деньги (это все-таки дорогое удовольствие), мы пойдем навстречу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим… вы сами критиковали положение нынешней брусчатки на Красной площади и неоднократно, по-моему, даже в прошлом году последний раз, говорили о том, что необходимо брусчатку на Красной площади заменить. И все ждали, что, может быть, в этом году начнутся работы, потому что работы длинные. Но я так понимаю, что не будет?

В. КОЖИН: К сожалению, эти планы мы двигаем. И по финансовым соображениям, и в большей степени по организационным соображениям.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Двигаем – в смысле отодвигаем?

В. КОЖИН: Отодвигаем по времени. Все равно придется делать, потому что оно не становится лучше, оно становится только хуже. Всегда, когда смотрю парад, мне жалко немного вот эти наши роты, которые проходят , полки, которые проходят по Красной площади, и я знаю, что они испытывают, чтобы так идти. И знаю, в каком состоянии. Если мы даже вместе с вами вдвоем попробуем пройти строевым шагом по Красной площади, нашим ногам будет не очень приятно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Брусчатка, если не в аварийном, то в плохом состоянии, да?

В. КОЖИН: Брусчатка, сама брусчатка как камень. Она в идеальном состоянии – с камнем ничего не происходит. Но основание, грунт, то, на чем она лежит, оно в очень плохом состоянии, .она вся такая волнообразная. И делать надо будет, но, повторяю, в большей степени в силу того, что на Красной площади очень много событий, государственных событий проходит, сложно сейчас выбрать, спланировать так, чтобы закрыть ее на длительный период времени.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А на сколько это может времени потянуть?

В. КОЖИН: Минимум от полугода до 9-10 месяцев.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Перелезем через стену, если ФСО позволит. Государственный Кремлевский дворец, бывший Дворец съездов, вы хотели давно и начали его реконструировать, но как-то все это тянется-тянется и конца не видно.

В. КОЖИН: Нет, конец-то как раз виден. И мне кажется, что если объективно сравнить – человек так устроен, что он плохое забывает очень быстро. Если бы мы сейчас могли с вами перенестись виртуально, скажем, на 8 лет назад, зайти в Кремлевский дворец, сесть и послушать концерт или посмотреть какое-то представление или еще что-то, и потом выйти, выпить чашку кофе, вернуться в сегодняшний зал в состоянии на сегодня, мы бы сразу почувствовали разницу. В чем эта разница? То, что мы с вами видим – мы видим с вами зал. Когда мы начали реконструкцию, мы поняли, что зал нельзя трогать, потому что это надстройка. Весь айсберг, он в прямом смысле под землей. Под этим сооружением находится порядка еще 5-6 подземных этажей, коммуникаций, инженерных сооружений, инженерных систем и прочее. Когда я впервые туда спустился, я обнаружил там технические устройства производства 1936 года.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В Кремлевском Дворце съездов, который в 60-е годы был построен.

В. КОЖИН: Совершенно верно. Производства. Оборудование, еще что-то, такие шибздики, выпуск. Вот такое оборудование там стояло. На них уже даже невозможно запчастей было найти. Это связано с системой инженерии, кондиционирования, электричества - не буду дальше перечислять.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так долго будет еще?

В. КОЖИН: Нет, этого уже ничего нет. Все, что находится там, полностью реконструировано. Сегодня Дворец обладает самыми современными системами инженерными. Это был первый этап. Второй этап – мы перешли к тому, что касается уже людей. Вот я вам сказал – свет, звук. Это вроде незаметно, поскольку это происходило постепенно, мы меняли и заменили полностью все оборудование, которое уже непосредственно касается того, что происходит во Дворце. Все звукотехническое оборудование делали крупнейшие компании, сегодня по этому уровню Дворец находится на уровне лучших европейских площадок. Это не мои слова, это признание специалистов, узкопрофильных специалистов в области звука. То же самое касается света. И вот сейчас осталось самое последнее, то, что мы все видим, и поэтому вроде как считается, что там ничего не происходит. Это зал – назовем так. Оформление зала. Все привыкли к этим стенам, что это со времен ЦК КПСС, съезда, когда все это видели, хроника, все вот это, такие ассоциации. Думаю, что даже кризис нам не помешает. По крайней мере, под секвестр эти работы не попали. Мы в мае планируем закрывать Дворец, и в сентябре-октябре зрители увидят новый зал

А. ВЕНЕДИКТОВ: Владимир Кожин. Еще одна московская точка – это парламентский центр. Мы с вами говорили, и здесь несколько лет тому назад, что надо бы объединять, сводить в какую-то точку Госдуму и Совет Федерации. Были остроумные предложения отправить его в Барвиху, всех, чтобы они там и не вылезали.

В. КОЖИН: Не поместятся. При всем желании не поместятся.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Где же они поместятся в Москве, если их сводить?

В. КОЖИН: Еще раз подчеркну, и хотел бы подтвердить, что это насущная необходимость. Это не просто какая-то выдумка, красивая идея – вот давайте еще что-то построим для депутатов, для членов Совета федерации. Это необходимо и с имиджевой точки зрения для такого государства как Россия – иметь современный парламентский центр. Но для нас, тех, кто занимается эксплуатацией, деньгами, это экономическая выгода. Я не так давно говорил, что сегодня разброс и государственной думы и Совета федерации такой, что чисто сложение, арифметическое сложение этого всего в одном месте даст очень мощный экономический эффект, в денежном выражении. Сегодня Государственная дума, кроме Охотного ряда, располагается еще по нескольким адресам, порядка десяти. То же самое Совет федерации. Они не просто там сидят – это 207 эксплуатаций, 10 систем транспорта, питание, обслуживание и так далее, и так далее. Поэтому решение принято, и его никто не отменял. Наоборот…

А. ВЕНЕДИКТОВ: А под секвестр это не попало?

В. КОЖИН: Сейчас скажу. Президент подтвердил, что строить Парламентский центр необходимо. Весь вопрос – где? Здесь решение следующее. Его точно не будет – могу порадовать жителей Красной Пресни – его точно не будет на Красной Пресне. Там, где предполагалось, на месте старого стадиона, там его строить не будем. После многочисленных анализов, рассмотрений, в том числе и многочисленных обращений жителей. И сейчас вопрос, где его строить, пока на данный момент открыт. Есть несколько предложений, альтернативных, очень серьезных, красивых предложений, но точка не поставлена, соответственно, и под секвестр этот проект не попал, потому что под него просто-напросто еще деньги даже не выделялись на проектирование.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но тогда, если не в Жуковке, не в Барвихе, как мы с вами сказали, это значит – в пределах Бульварного кольца.

В. КОЖИН: Это в пределах, да, Бульварного кольца. Да, места выбираются в самом ближайшем окружении от Кремля. Потому что это все-таки должно быть знаковое место, и с учетом транспортных коммуникаций, которые очень важны, чтобы не создать еще большие…

А. ВЕНЕДИКТОВ: А «Зарядье» под это дело не пойдет? Я посчитал, где это вокруг Кремля? Там же сейчас, после того, как разобрали гостиницу «Россия», пока тоже все заморожено.

В. КОЖИН: Да, все заморожено. Но эта территория принадлежит , точнее гостиница «Россия», мэрии Москвы.

А . ВЕНЕДИКТОВ: Выкупить!

В. КОЖИН: Я поговорю на эту тему.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но все равно это должно быть близко от Кремля, если серьезно.

В. КОЖИН: Да, конечно! Даже не в том смысле, что близко от Кремля. Это должно быть, понимаете, все-таки место, которое отвечает некоторым требованиям. Например, первое, конечно, имиджевая составляющая. Это Парламентский центр страны России. Так, для примера, давайте вспомним старую, добрую Англию, где у них находится парламентский центр. Второе. Его возникновение, строительство, реконструкция не должно создать или усложнить и так очень сложную транспортную проблему в городе Москве. Почему отказались, кстати говоря, от Красной Пресни? Именно после детального анализа, моделирования поняли, что там решение транспортной проблемы по деньгам будет сопоставимо со строительством самого центра.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим был вопрос: а не проще ли просто сделать Кремль музеем, выведя оттуда все, но еще концертным залом, дав возможность президенту работать в какой-нибудь другой резиденции, а это сделать все музеем.

В. КОЖИН: Можно, конечно, фантазировать…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это фантазии?

В. КОЖИН: Да. Я думаю, что это фантазии. Все-таки Кремль исторически был, он строился российскими монархами, царями, как место расположения высшей власти Российской Империи, впоследствии Советский Союз, сегодня Российское государство. И сегодня говорить о музеях… Все, что является музеем в Кремле – все открыто! Если взять, скажем, помещения 14-го корпуса, самого большого корпуса, где располагается вся администрация президента, наше подразделения, федеральная служба охраны, то там… Я себе даже не представляю, что там может быть за музей? Вы там бывали неоднократно и видели – его ремонтировать надо, потому что там фанерные перегородки, и ужасные, извините за выражение, места общего пользования, много лет не ремонтированные. Поэтому, о каком музее можно говорить? Это чисто офисное сооружение. Оно и строилось так! Это постройка прошлого века, это не предназначалось никакому музею. Поэтому все, что в Кремле является памятниками – от Большого Кремлевского Дворца, восстановленного до храмов – это все открыто. Оружейная палата, все музеи Кремля – это все открыто! Было открыто и будет открыто. Поэтому ни добавить, ни убавить здесь больше нечего.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я еще пять минут заберу, потому что мы вошли в любимый Питер, совершенно забыли или у нас не хватило времени. Первый вопрос – это связано с созданием Синода и с президентской библиотекой. В каком находится сейчас состоянии и когда будет открываться?

В. КОЖИН: Этот проект также не секвестирован. И я считаю, абсолютно правильно, потому что он на стадии финиша. Вы сказали «создание Синода». Мы не создаем Синод, мы реконструировали здание Синода и в нем будет создана президентская библиотека. Не хочу опережать события, но думаю, что очень скоро все россияне смогут увидеть и побывать там, – кто раньше, кто позже – потому что в конце мая будет торжественное открытие этого комплекса. Комплекса реконструированного Синода, превращенного в президентскую библиотеку. По тому, что мы сегодня видим, по тому, что я уже могу попробовать руками, могу сказать, что аналогов такой современной мультимедийной, цифровой – какой хотите, много терминов можно употребить – библиотеки ни в Европе, ни даже в Америке, с которой мы очень плотно сейчас сотрудничаем, в частности, с библиотекой конгресса, на этот период времени нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А доступ?

В. КОЖИН: Это будет абсолютно открытое публичное общественное заведение, куда можно будет записываться, приходить, попадать. Ну, естественно, она не резиновая, поэтому все сразу не могут попасть, но мы постараемся сделать пропускную способность как можно больше. Притом, что все возможности, которые будет предоставлять это учреждение, будут доступны в интернете.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Знаете, я задавал один вопрос, когда я был в Петербурге, я Валентину Ивановну спрашивал по поводу заезда, по-моему, на Каменный остров. И мне сейчас опять пришли вопросы, потому что Валентина Ивановна сказала, что ограничения нет. Вы что можете сказать?

В. КОЖИН: Я могу подтвердить только слова Валентины Ивановны.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но там проблемы.

В. КОЖИН: Проблема эта связана с тем, что многие петербуржцы, жители ближайших районов, самого Каменного острова, видят, что идет реконструкция так называемого Дворца Половцева, сенатора Половцева – это большое, красивое сооружение, которое принадлежит нам, и конструкцию которого мы ведем. И опять возникла… вот я видел в комментариях у вас вопрос, там всякие слова –«очередная резиденция президента или премьера». Ну, извините, чушь полная! Я говорил, могу повторить еще раз: ведется реконструкция! И где-то ближе к лету она будет закончена, будет восстановлен еще один шедевр питерской архитектуры, уникальный дворец. Что там будет? Мы об этом говорили, повторю, чтобы все знали. Возрождается статус Морского офицерского собрания Русского флота, и этот дворец будет передан под Морское офицерское собрание Министерства обороны.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно, вопрос про Стрельну. Что там строится еще?

В. КОЖИН: Пока еще не строится. Надеемся, что в июне, так по планам, начнем строить. Там будет строиться то, о чем мы объявляли, проводили презентацию – так называемый Конгресс-центр под названием проекта «Звездный путь».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Секвестра нет.

В. КОЖИН: Секвестра нет, потому что там нет бюджетных денег и не будет. Это чисто коммерческий проект, и те компании, которые участвуют в этом проекте, несмотря на свои трудности, мы постоянно встречаемся, проводим совещания, подтвердили свое участие. Проект идет полным ходом, закончен этап проектирования. И как я сказал, вот уже ближе к весне строители выйдут на площадку.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну и последний вопрос. Раз уж мы были сегодня во Владивостоке, грех не побывать в Калининграде. Да? Я прочитал, что некие дачи Бисмарка вы начали восстанавливать, реконструировать. Я правильно прочитал, я правильно нашел?

В. КОЖИН: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Очередная резиденция президента или премьера, да?

В. КОЖИН: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет?

В. КОЖИН: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что это такое? У нас две минуты, полторы.

В. КОЖИН: Значит, это не дачи Бисмарка. Это условно. Действительно, там когда-то была дача Бисмарка, от которой осталось - если бы мы с вами приехали бы раньше, сейчас уже идет строительство – четыре стены, развалины. Знаете, как на развалинах часовни? Вот были брошенные старые развалины. Хотя когда-то там была дача Бисмарка. Сейчас на этой территории, там был военный городок, строится комплекс, который будет использоваться в интересах Российской Федерации для проведения мероприятий абсолютно разного уровня. Ни о какой резиденции президента речи нет или премьер-министра речи нет. Это комплекс сооружений, где будут проходить абсолютно разные форматы – встречи с иностранными главами государств, проведение различных симпозиумов, семинаров. Назовите это деловым центром - вот это будет очень правильно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В Калининграде?

В. КОЖИН: Да, в Калининграде. Для того, чтобы приблизить эту инфраструктуру к Европейскому Союзу. Для того чтобы не нужно было летать постоянно в Москву, чтобы можно было на месте, очень близко, через границу переехал, работать с коллегами, решать еще достаточно большое количество проблем, которые существуют в межгосударственных отношениях.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мой последний вопрос Владимиру Кожину. Вы все-таки тогда внесите ясность для наших слушателей, сколько и какие резиденции у президента и премьера. Такое ощущение, что чего ни возьми, все резиденции.

В. КОЖИН: Да, все называют резиденцией. Куда бы президент ни приехал, переночевал, с утра это уже резиденция. Есть две резиденции, называл и еще раз называю – в Сочи… именно президентская резиденция, премьерских резиденций нет. В Сочи есть «Бочаров ручей» - старый комплекс, рядом с железной дорогой, дальше не хочу комментировать, с советских времен остался. И второй – на Валдае. Тоже президентская резиденция, которая состоит из небольшого дома и служебных сооружений.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И это все?

В. КОЖИН: Все остальное… В Стрельне, мы с вами говорили, какая это резиденция? Мы сейчас сядем с вами в самолет, полетим в Петербург и пойдем бродить по Константиновскому дворцу…

А. ВЕНЕДИКТОВ: И чью-нибудь свадьбу там отметим. В парке.

В. КОЖИН: Свадьбу во дворце никто никогда не разрешал. В парке – пожалуйста, в гостинице – пожалуйста. Во дворце – нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тоже важно.

В. КОЖИН: Да. Если мы с вами сейчас придем, то мы пройдем по всему дворцу, посмотрим все те коллекции замечательные, которые там разворачиваются и развернуты…

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть это статус музея, когда там нет государственных лиц?

В. КОЖИН: Совершенно верно. Это дворец двойного назначения. Он открыт постоянно, ежедневно, и тысячи людей туда приходят каждый день и видят все, включая небольшой кабинет президента, который там есть. Он тоже открыт. Когда проходят важные мероприятия в Санкт-Петербурге, естественно, он используется для нужд государства.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое. Владимир Кожин, первый вице-президент Олимпийского комитета России и управляющий делами президента, был в нашей студии. 16 часов 1 минута.

комментировать