Интервью

время выхода в эфир — время эфира анонсируется особо

Интервью с гостем радиостанции "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

19.02.2009 18:15

Интервью : Оправдательный приговор по делу Анны Политковской

Гости:: Мурад Мусаев адвокат

Ведущие:: Алексей Воробьев ведущий радиостанции "Эхо Москвы"

Оправдательный приговор по делу Анны Политковской

А. ВОРОБЬЁВ: А теперь мы возвращаемся к одной из главных тем этого дня. Оправданы все обвиняемые по делу об убийстве журналистки Анны Политковской. Освобождён и сотрудник ФСБ Павел Рягузов. Сейчас гостем нашей студии является Мурад Мусаев, адвокат Джабраила Махмудова, который был одним из обвиняемых по делу об убийству обозревателя «Новой газеты». Я приветствую Вас, Мурад.

М. МУСАЕВ: Добрый вечер.

А. ВОРОБЬЁВ: Прежде всего, поздравляю Вас, как адвоката, что процесс выигран.

М. МУСАЕВ: Благодарю Вас. Я Вас поздравляю, как россиянина. Фемида в нашей стране иногда работает.

А. ВОРОБЬЁВ: Можно ли сказать, что этот процесс был состязательным вполне?

М. МУСАЕВ: Да, я полагаю, что он был состязательным, сторонам была представлена свобода действий. По крайней мере, в тех рамках, которые очерчены законом. Несмотря на то, что, к нашему сожалению, суд часто принимал сторону обвинения.

А. ВОРОБЬЁВ: Понимаю, что могу поставить Вас в несколько затруднительное положение, но всё же, как Вы могли бы оценить, это больше следствие Вашей личной победы, или следствие недоработок следствия?

М. МУСАЕВ: Это следствие того, что следствие не было нацелено на изыскание настоящих преступников. Они решили в определённый момент назначить людей на эту вакансию.

А. ВОРОБЬЁВ: В какой момент это произошло?

М. МУСАЕВ: Я не могу утверждать, в какой именно. Но могу предполагать, что настоящая дорога следствия, т.е. путь к настоящим преступникам был слишком тернист для следователя.

А. ВОРОБЬЁВ: Разделяете ли Вы точку зрения, которая сводится к тому, что вообще следствие теперь скомпроментировано, да и вообще действие правоохранительных структур скомпроментировано в большой степени?

М. МУСАЕВ: Да, безусловно. Но не только в этом деле. Это дело – одно из многих тысяч дел. Просто к нему приковано большое общественное внимание. Нам по роду службы приходится сталкиваться с такими делами, с такими следователями, которых один мой коллега называет заготовителями.

А. ВОРОБЬЁВ: А как Вы могли бы оценить поведение судьи на этом процессе, в том числе и сегодняшнее его напутственное слово присяжным, перед тем, как они удалились в комнату для совещания?

М. МУСАЕВ: С самого предварительного слушания судья несколько ущемлял нас в наших правах, в том числе в таком грандиозном праве, как право на представление доказательств. Несмотря на это ещё вчера, мне кажется, в вашем эфире это прозвучало, я сказал, что я доволен деятельностью председательствующего судью Зубова, потому что в сравнении с прочими судьями, с которыми приходится сталкиваться каждый день, он был более-менее объективен. Но то, что он сегодня сделал в напутственном слове, выходило за все рамки не только закона, но и приличия. Он откровенно занял сторону обвинения. И тогда, как в напутственном слове судья должен говорить, насколько объективны должны быть присяжные заседания, насколько холодны должны быть их умы, он вместо этого пытался ещё раз повторить позицию государственного обвинения.

А. ВОРОБЬЁВ: Но, тем не менее, были сообщения о том, что судья Зубов обратил внимание на некоторые недоработки следствия, которые были выявлены в ходе этого заседания.

М. МУСАЕВ: Я боюсь, что он сделал это в том ключе, который был угоден государственному обвинению. Потому что государственное обвинение имитировало недовольство некоторой части следствия. Ещё бы, потому что каждое добытое доказательство по делу, либо свидетельствовало в пользу невиновности наших подзащитных, либо просто было негодным.

А. ВОРОБЬЁВ: Тем не менее, присяжные вынесли оправдательный вердикт. Это, как я понимаю, заняло у них около 2 часов.

М. МУСАЕВ: Да, совершенно верно. Оправдательный вердикт был вынесен единогласным решением. И мы не ошиблись, потому что для человека непредвзятого, просто человека с улицы, вопросов в этом деле было мало. Было ещё с первых дней процесса очевидно, что дело искусственно соткано из лоскутов, что настоящие преступники ходят по свободе.

А. ВОРОБЬЁВ: Как присяжные держались на этом процессе? В особенности сегодня, когда перед тем, как удалились в совещательную комнату и сразу после того, как вынесли вердикт? Мне хотелось бы, чтобы Вы описали эмоции, которые Вам удалось увидеть на их лицах.

М. МУСАЕВ: Присяжные – это тоже люди. Были и слёзы, и улыбки, как и у других людей в зале суда. Но я должен сказать, что они держали себя в руках, до того момента, когда прозвучало «Нет, не доказано, нет, не виновны», прочитать на их лицах вердикт было практически невозможно. И если говорить о внешнем эффекте, то я должен сказать, что таких вдумчивых по-хорошему глаз, в таком количестве в одном месте я не видел давно. Нам очень повезло с присяжными, они оказались не просто непредвзятыми, но и порядочными, принципиальными людьми.

А. ВОРОБЬЁВ: Всё началось с первого дня, когда один из присяжных заявил о том, что… Помните, процесс сначала…

М. МУСАЕВ: Да, да, конечно. Процесс закрыли. Кстати, это решение принял председательствующий судья. Изначально о закрытии процесса просило государственное обвинение. И сделано это было по тому формальному поводу, что присяжные заседатели не захотели публичности. И мы помним, без преувеличения, подвиг присяжного Колесова, который пришёл к вам в эфир, и заявил на весь мир, что это ложь, что присяжные не боятся публичности процесса. И только благодаря этому его шагу и освещению этого шага, в частности, на вашей радиостанции, стал возможен открытый, публичный и законный процесс.

А. ВОРОБЬЁВ: Давайте вернёмся к Вашим подзащитным. Какова была их реакция на оправдательный вердикт присяжных?

М. МУСАЕВ: Первая реакция – это тихий восторг. Как себя может чувствовать человек, которого в течение полутора лет держали за решёткой, который при этом сознаёт свою невиновность, который в течение первого месяца подвергался непрерывным каждодневным истязаниям? Конечно, свобода для такого человека – предел мечтания. Они свою свободу сегодня получили.

А. ВОРОБЬЁВ: Известно ли Вам об их ближайших планах, собираются ли они покидать Москву?

М. МУСАЕВ: Я должен сказать, что до завтра они будут в Москве, будут присутствовать в зале суда при вынесении приговора по состоявшемуся сегодня вердикту. Затем каких-то конкретных планов у них нет. Дело в том, что в течение этого судебного процесса, к сожалению, их отец был госпитализирован с инфарктом, сегодня сбежал от врачей, пришёл в зал суда, через четыре или пять дней после шунтирования, что, в общем-то, особенно та эмоциональная нагрузка в суде противопоказана любому человеку. Я думаю, что они будут проводить максимум времени со своими родителями.

А. ВОРОБЬЁВ: Родители по прежнему находятся в Москве?

М. МУСАЕВ: Пока в Москве, но я полагаю, как только будет возможность, они уедут к себе домой, в село Ачхой-Мартан, туда же поедут их дети. Теперь, я думаю, мать вряд ли захочет отпускать их куда-нибудь далеко, хотя они давно не дети.

А. ВОРОБЬЁВ: Скажите, а может быть, обсуждалась возможность того, чтобы Ваши подзащитные покинули страну? Есть ли у них опасение того, что они могут быть вновь преследованы по закону?

М. МУСАЕВ: Такие опасения есть у меня. Но преследоваться они будут не по закону. Дело в том, что мы живём в России, не надо питать иллюзии. Сегодня состоялся оправдательный вердикт. Завтра будет наверняка вынесен оправдательный приговор. Оправдательный приговор в России следственными органами, прокуратурой, судами воспринимается как абсолютное зло. Скорее всего, этот приговор будет отменён в Верховном суде РФ по какому-нибудь из многочисленных формальных оснований, которые они надумывают .И тогда нам придётся пройти через эту круговерть ещё раз. Мой подзащитный к этому готов.

А. ВОРОБЬЁВ: Но Вы будете своему подзащитному советовать покинуть Россию?

М. МУСАЕВ: Нет, потому что в таком случае мы дадим основания нашим оппонентам говорить, что совесть моего подзащитного была не чиста. При этом я понимаю, что в следующий раз в жюри присяжных могут быть люди, ангажированные стороной государственного обвинения. Этой системой, которая не признаёт оправдательных вердиктов. Есть вероятность того, что вердикт будет обвинительным в следующий раз. Но мы готовы столкнуться с этой опасностью.

А. ВОРОБЬЁВ: Скажите, пожалуйста, а Ваш подзащитный, один из братьев Махмудовых, будет ли он требовать компенсации? Моральных или материальных?

М. МУСАЕВ: Я хочу напомнить, что есть у них ещё третий брат Тамерлан, он несколько месяцев провёл под следствием. В отношении него имелось твёрдое алиби. Он в октябре 2006 года находился в Чеченской республике, и были все документы. Поэтому его отпустили. До сих пор он не обращался в суд с требованием компенсации. Почему он этого не сделал? Может быть, дожидался своих братьев, чтобы подать коллективный иск, может у них нет такого желания. Поживём – увидим. Я пока не общался со своим подзащитным на этот счёт.

А. ВОРОБЬЁВ: То есть, у нас просто на лентах информационных агентств появлялись сообщения, что бывшие обвиняемые будут требовать этих компенсаций. Впрочем, пока не уточнялось, кто именно будет требовать.

М. МУСАЕВ: Мы этого вопроса ещё не обсуждали. Я бы на его месте требовал, причём, категорически.

А. ВОРОБЬЁВ: По каким сценариям сейчас может развиваться дело? Ведь гособвинение уже заявило о том, что обжалует решение этого суда. Давайте по процессуальной стороне дела пройдёмся.

М. МУСАЕВ: Процессуально здесь есть два варианта. Все, включая сторону гособвинения, поняли, что это дело является не расследованным, скомпилированным. Все это поняли. Если мы поступим по совести и по закону, мы, те люди, которые были в зале суда, то кассационной жалобы не будет. Будет хорошая взбучка следственному комитету РФ и требование о том, чтобы дело было расследовано качественно, чтобы преступников не назначали, а отыскивали. Если же всё пойдёт так, как сложилось на практике следственных, прокурорских и судебных органов, то дня через 3-4 мы услышим, что приговор уже обжалован. Затем в течение месяца назначат слушанья в Верховном суде РФ, и затем Верховный суд РФ удовлетворит кассационную жалобу, вернёт дело на новое рассмотрение в Московский окружной военный суд, где будет укомплектовано новое жюри присяжных, и мы снова будем доказывать правду.

Но если новое жюри будет столь же порядочным и принципиальным, как нынешнее, и если государственное обвинение придёт в зал суда с тем же обвинением, которое мы уже рассмотрели в суде, то снова прокуроры уйдут оттуда не солоно хлебавши, потому что с таким обвинением получить объективный и при этом обвинительный приговор невозможно.

А. ВОРОБЬЁВ: Считаете ли Вы, что сейчас гособвинение или силовые ведомства должны сформировать качественно новый состав следователей, высокопрофессиональных, о чём уже заявляется, в частности, в думском комитете по безопасности, Геннадий Гудков, член этого комитета, заявил, что сейчас к расследованию этого дела должны быть привлечены высококвалифицированные специалисты. Считаете ли Вы, что по этому пути пойдёт гособвинение?

М. МУСАЕВ: Нет, я не думаю. Проблема этого дела и многих тысяч других дел в России не в квалификации следователей, а в том, как устроены их умы. И в том, как устроена система правоохранительная, следственная, прокурорская, судебная. Вот у них была задача – получить «галочку» напротив строки об убийстве Анны Политковской. И они попытались получить её таким образом, назначив крайних, козлов отпущения. И это то, что они будут пытаться делать каждый новый раз.

А. ВОРОБЬЁВ: Поступают сообщения с пометкой «Молния». Все оправданные по делу об убийстве Политковской, имеют отношения к этому убийству. Об этом заявил шеф-редактор «Новой газеты» только что.

М. МУСАЕВ: Знаете, я разговаривал с г-ном Соколовым ни один раз. Я излагал ему свои мысли, которые дают основания утверждать, что мой подзащитный непричастен к этому преступлению. И я хотел контраргументов. Я не услышал ни единого. Есть домыслы, есть утверждения о том, будто бы какие-то там источники дают информацию, мол Джабраил Махмудов причастен к этому преступлению. Дайте нам эти источники! Я понимаю, журналисты не разглашают своих источников, я уважаю журналистскую тайну. Но именно поэтому я, как адвокат, не стал бы делать голословных утверждений. Если я не могу указать на источник, если я сейчас скажу, что у меня есть сведения о причастности г-на Соколова к энному преступлению, это ведь будет нечестно с моей стороны, я должен буду обосновать по закону своё утверждение.

А. ВОРОБЬЁВ: А всё-таки, действительно, мы очень внимательно следили за этим процессом, очень много было выявлено несостыковок в ходе того времени, когда следствие излагало свою позицию. Вспомним эти распечатки телефонных звонков, которые были совершены подсудимыми на этом процессе. И так далее, так далее. Всё-таки, это недоработки следствия. Вы абсолютно убеждены в невиновности своего подзащитного?

М. МУСАЕВ: Я абсолютно убеждён в их невиновности. То, что касается детализации, это не недоработка, а переработка следствия. Я теперь убеждён в том, что эта детализация была фальсифицирована. И в отличие от утверждения г-на Соколова, моё убеждение не голословно. Мы продемонстрировали это в суде присяжным заседателям. И эти 12 человек нам поверили. Среди них не нашлось ни одного, кто сомневался бы в наших словах.

А. ВОРОБЬЁВ: Смотрите, поступают расширенные сообщения. Бывшие обвиняемые по делу, которых сегодня оправдал суд присяжных, имеют отношение к преступлении, - заявил шеф-редактор «Новой газеты» Сергей Соколов. А вот цитата его: «Действительно, на суде могло быть намного больше доказательств, действительно, на суде могло быть больше подсудимых. И действительно, те люди, которые сегодня оказались свободными, как мне кажется, имеют отношение к этому убийству. Мы продолжаем настаивать на своей точки зрения». Кроме того, и об этом сообщает ИНТЕРФАКС, все четверо оправданных по делу об убийству Политковской, так или иначе причастны к её убийству. И это уже мнение сына Анны Политковской.

М. МУСАЕВ: Вот подумать хотя бы над формулировкой. «Все они так или иначе причастны». В случае с сыном Анны Политковской я понимаю. Как сказал мой подзащитный в последнем слове – «Мать – это святое». Ему больно видеть, что те люди, в отношении которых, наконец, передали хоть какое-нибудь дело в суд, оказываются невиновны. Потому что хочется, чтобы кто-нибудь за это преступление был наказан. Но то, что касается Сергея Соколова, его утверждение о том, что в суде могло быть больше доказательств – это голые слова.

А. ВОРОБЬЁВ: Ну почему? Вы же подтверждали, что следствие недоработало.

М. МУСАЕВ: Я сказал, что оно переработало в отношении моих подзащитных. Безусловно, они не передали в суд дело в отношении настоящих преступников. В этом отношении они не доработали, они не поработали в этом направлении. Но я убеждён в том, что проблема этого уголовного дела не в маленьком количестве доказательств. Проблема в качестве этих доказательств. У нас 49 томов уголовного дела. А толку с ним?

А. ВОРОБЬЁВ: Заказчика убийства Анны Политковской на скамье подсудимых так и не было.

М. МУСАЕВ: На скамье подсудимых не было ни киллера, ни заказчика, ни лиц, как либо причастных к этому преступлениях. Если имеется в виду мой подзащитный или его брат. На скамье подсудимых были, как мы слышали от присяжных заседателей, безвинные люди.

А. ВОРОБЬЁВ: Ну что ж, адвокат семьи Анны Политковской заявляет, что дело об убийстве журналистки в том виде, в котором оно было, не должно было направляться в суд для рассмотрения по существу. «Следствие было проведено не очень эффективно, и с нашей точки зрения, с точки зрения представителей потерпевших, и этой позиции мы придерживались в ходе следствия, в самом начале судебного процесса. Дело в таком виде не должно было идти в суд» - об этом заявила адвокат потерпевших Анна Ставицкая. Она подчеркнула, что весь судебный процесс показал, что представители потерпевших были правы на 200, 500%. И сейчас пенять на присяжных и говорить о том, что они вынесли какое-то неправильное решение, что они не оценили того, что происходило в судебном заседании невозможно.

Ставицкая заявила, что в ходе процесса более убедительной выглядела сторона защиты обвиняемых. Так что это плюс в Ваш адрес.

М. МУСАЕВ: Я благодарю мою уважаемую коллегу. Что касается следствия, если мои коллеги считают, что оно было не очень эффективным, я должен сказать, что оно было очень неэффективным. Оно не было эффективным в принципе. Потому что под эффективностью следствия понимается способность к раскрытию преступления. Это преступление раскрыто не было.

А. ВОРОБЬЁВ: Последний вопрос, у нас остаётся меньше минуты. Что Вы можете сказать о других фигурантах этого дела, которые были на скамье подсудимых?

М. МУСАЕВ: Я могу сказать, что они так же оправданы. Если Вас интересует моё мнение о них, как о личностях, я думаю, это будет не вполне корректно с моей стороны, по отношению к ним, по отношению к моим коллегам, которые их защищали. Будь то похвала или критика в их адрес. Я не могу поступать так, как поступает Сергей Соколов.

А. ВОРОБЬЁВ: Встретитесь Вы сегодня со своим подзащитным вечером ещё?

М. МУСАЕВ: Я не думаю. Сегодня пусть они общаются с папой, с мамой, а мы с ними встретимся и оговорим дальнейшие действия где-нибудь на неделе.

А. ВОРОБЬЁВ: Благодарю Вас. Мурад Мусаев - адвокат Джабраила Махмудова, человека, который проходил по делу об убийстве Анны Политковской, и человека, который сегодня был оправдан коллегией присяжных. Суд вынесет своё решение завтра. Благодарю Вас ещё раз.

М. МУСАЕВ: Спасибо Вам.

комментировать