Интервью

время выхода в эфир — время эфира анонсируется особо

Интервью с гостем радиостанции "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

Содержание

21.04.2001 21:10

Интервью

Гости:: Эммануил Виторган актер театра и кино, народный артист России

Максим Виторган актер и режиссер

Ведущие:: Сергей Корзун первый главный редактор и основатель радиостанции "Эхо Москвы"

С.КОРЗУН: У вас семейные крепкие вообще отношения?
Э.ВИТОРГАН: Нормальные.
С.КОРЗУН: То есть воспитание по модели по какой шло в вашей семье по мужской модели, то есть отец с сыном, или по Фрейду?
Э.ВИТОРГАН: Если говорить откровенно, я думаю, что Максиму-то было бы удобнее, если бы мать и сын.
С.КОРЗУН: Было бы удобнее, Максим? Накопилось за эти годы воспитания к отцу много всего?
МАКСИМ: Не знаю по поводу накопления, но это действительно так.
С.КОРЗУН: Жесткий?
Э.ВИТОРГАН: Я не к тому начал эту тему. Просто Максим всегда был откровеннее с мамой, чем со мной. Он реже меня видел.
МАКСИМ: Да, может быть, поэтому действительно.
С.КОРЗУН: Но отец как кто приезжал с подарками, или наоборот, начинал воспитывать?
МАКСИМ: Нет, воспитания я как такового, честно говоря, вообще не помню, и на сегодняшний день понимаю, что, видимо, в этом и есть наибольшая хитрость воспитания. Потому что я не очень помню, чтобы мне говорили: "Вот так делай, а так не делай". Как-то все опосредованно это происходило.
Э.ВИТОРГАН: Если мы обижались, то мы замолкали и не разговаривали. Это продолжалось недолго, естественно.
МАКСИМ: Да, это правда, это именно подтверждает слова Сергея Довлатова о том, что молчание вообще надо запретить как бактериологическое оружие.
С.КОРЗУН: Эммануил, а для Вас семья много значила? Или актерские Ваши функции больше?
Э.ВИТОРГАН: Вряд ли можно сопоставлять, но думаю, что моя профессия стоит на первом месте, потом шли все родные и близкие.
С.КОРЗУН: Как всегда, вопросы, после того как выберем тему. Здесь есть несколько карточек, из которых есть что выбирать. Отец выбирает.
Э.ВИТОРГАН: "Деньги".
С.КОРЗУН: Не оставляли без денег сына?
Э.ВИТОРГАН: Семью и сына нет.
С.КОРЗУН: Без карманных, я имел в виду, я же не до такой степени наезжаю.
Э.ВИТОРГАН: Нет. Я думаю, что, безусловно, как и всякому ребенку, хотелось большего, но максимум, что мы могли дать, мы давали.
С.КОРЗУН: А если к семье на самом деле вернуться, ведь в вашей жизни были же периоды, когда было погуще, когда было поменьше
Э.ВИТОРГАН: Да, безусловно.
С.КОРЗУН: Кто должен зарабатывать в семье?
Э.ВИТОРГАН: Если работают оба, и мать и отец - хорошо, если они зарабатывают побольше оба. Если один то, естественно, побольше пусть зарабатывает он. У нас никогда не было счетов и пересчетов в семье, поэтому все, что зарабатывалось, - все шло в общий котел. И заначки как таковой не было, а если была, то крайне редко, и все это планировалось только на праздники, дни рождения и т.д.
С.КОРЗУН: Министр финансов все-таки кто в семье был? Или не было?
Э.ВИТОРГАН: Все деньги были у Аллочки, все деньги были у мамы. Я отдавал все.
С.КОРЗУН: Максим, у Вас своя семья. Модель та же?
МАКСИМ: Нет, не та же. Я считаю, что сложно ответить на вопрос, кто именно должен зарабатывать деньги в семье, но наиболее обеспокоенным этим вопросом все-таки, я думаю, должен быть мужчина, я так думаю. И у нас в семье единственное что - нет министра финансов, у нас эта должность отсутствует в нашем номенклатурном списке, у нас есть коробочка, которая берет на себя эти функции.
С.КОРЗУН: И кто лоббирует тогда в этой бездушной коробочке в первую очередь?
МАКСИМ: Все-таки в первую очередь лоббируют общенациональные интересы.
С.КОРЗУН: Крупные покупки планируете?
МАКСИМ: Да. Мы так живем, что мы должны это делать, и если мы задаемся этой целью, то мы как-то стараемся весь бюджет принять настолько, насколько это возможно, в связи с предстоящей покупкой.
С.КОРЗУН: Жизнь в кредит при советской власти она считалась чем-то совершенно невозможным. Как можно одалживаться у кого-то? Ну, в крайнем случае, рубль или трешку у соседа до получки, десятку или четвертак. Сейчас вроде жизнь меняется. Или не меняется?
Э.ВИТОРГАН: Что касается моей семьи (я имею в виду, естественно, и Максима тогда), мы старались никогда не брать ни у кого в долг - ни у государства, ни у частных лиц. Мы производили всегда впечатление очень обеспеченных людей, поэтому к нам всегда обращались с просьбой занять. Даже если у нас не было денег, мы старались их где-нибудь достать и отдать, чтобы у людей не изменялось мнение о том, что мы благосостоятельная семья.
С.КОРЗУН: А существует такая философская позиция, что давать в долг это значит плодить себе недругов. Согласны?
Э.ВИТОРГАН: Деньги это ужасная штука, особенно сегодня, особенно в эти годы, когда я был свидетелем того, как и многие, очевидно, из нас, когда из-за них распадалась дружба, распадались семьи. Это самое печальное.
С.КОРЗУН: У вас было такое с дружбой?
Э.ВИТОРГАН: Да, это было, к сожалению.
С.КОРЗУН: Максим, то же самое по кредитам. В долг брать? Давать как-то вроде легче, наверно.
МАКСИМ: Как вам сказать, честно говоря, я думаю, что лучше вообще не касаться этого давать, брать в долг. Лучше вообще ни того ни другого не делать. Как-то все-таки у меня есть такое ощущение, что получается тогда легче, чище и т.д. Потому что у меня тоже были ситуации, связанные с деньгами. У меня не было никаких критических ситуаций, когда на меня совершалось покушение, что-то происходило с бывшим другом. Но, тем не менее, я думаю, что лучше этого не касаться, и если давать в долг плодить себе врагов, то брать в долг тоже не друзей плодить.
Э.ВИТОРГАН: А потом, я должен сказать, что и у той и у другой семьи материальное состояние было не столь мощным, чтобы выдавать какие-то крупные суммы, это все было так, по мелочам.
МАКСИМ: Ну, брать-то всегда можно.
С.КОРЗУН: Говорят, что весь цивилизованный мир ипотекой живет, в учебу вкладывают, в долг живут, потом с работой отдают. У нас сознание меняется или нет? Или у нас в стране оно остается то же самое, что лучше не брать?
Э.ВИТОРГАН: Я боюсь, что пока еще на прежнем уровне. Может быть, лет через 600 мы догоним их.
С.КОРЗУН: Вопрос от Константина: "Каким образом Вы пришли в кино?" Ну как купили билет и пришли в кино. Нет?
Э.ВИТОРГАН: Имеется в виду другой смысл, очевидно. Вся штука в том, что мы люди театральные, это наш дом, а что касается кино это подарок, это замечательно, что мне выпало огромное количество этих подарков. Должен сказать, что работа в кино помогает работе в театре, и наоборот, естественно, работа в театре помогает работе в кино.
МАКСИМ: Я как-то не очень в кино пришел еще пока. Я еще по пути пока иду, сейчас, может быть, подхожу, а может быть, где-то у ворот еще.
Э.ВИТОРГАН: Пригласили когда-то, началось все это, по-моему, в 1965 году.
С.КОРЗУН: Но популярность не сравнима киношная и театральная? Или в то время все-таки сравнима была?
Э.ВИТОРГАН: Нет, конечно, несравнима, потому что все советское государство смотрело кино.
С.КОРЗУН: А назад отражалось? Обратная связь была из кино к театру?
Э.ВИТОРГАН: Да, безусловно. Люди, посмотревшие фильмы, приходили потом в театр.
С.КОРЗУН: А для Вас лично работа в кино, работа дублями, то, что обычно подразумевается, и работа целого спектакля все-таки разная работа?
Э.ВИТОРГАН: Абсолютно, совершенно разная. Во всяком случае, кино воспитало во мне сиюсекундность восприятия и выдачи материала. Потому что в кино как было и почти продолжает быть из 8-часового рабочего дня 7 часов 59 минут идет подготовка, а потом в одну минуту надо срочно все это сделать Так что это очень помогло мне для работы в театре, безусловно.
С.КОРЗУН: Ну что же меняем тему, тема следующая. Максим, Вам теперь выбирать.
МАКСИМ: "Домашние тайны".
С.КОРЗУН: А что же я имел в виду, когда писал эту тему? А давайте какую-нибудь тайну вспомните домашнюю, а я параллельно вспомню, что я имел в виду. Ну, что друг от друга в секрете держали?
МАКСИМ: Двойки.
С.КОРЗУН: Сколько двоек довелось утаить, сколько страниц было вырвано из дневника?
МАКСИМ: Вырывались страницы, лезвием подделывались, конечно, переправлялись двойки - наверно, на тройку легче переправить.
Э.ВИТОРГАН: Ах, это было?!
МАКСИМ: Это все, конечно, было, но не было такой "Опять двойки", такой не было ситуации. Вообще как-то очень философски относились к моим двойкам родители, иногда было даже обидно.
Э.ВИТОРГАН: А что касается тайн, я сейчас вспомнил просто Да это и любой ребенок, и сегодня моя внучка, Максимкина дочка, да и все мы Максим жутко плакал и расстраивался, когда уходили гости, уходили из дома люди, с которыми он до этого встречался, поэтому была тайна моих отъездов на съемки, предположим, Аллочка старалась каким-то образом все это скрыть, чтобы он не очень расстраивался.
МАКСИМ: У меня была тайна пребывания дома одного, это была большая тайна. Потому что после закатывания истерик, с тем чтобы не уходили, биения головой об дверь входную и т.д., - после этого, как только дверь закрывалась, все становилось на свои места: быстро кастрюли с едой на ковер, в палатке партизаны развели костер, еду всю уничтожили, побросав кости обратно в кастрюлю, естественно, баскетбольные и теннисные матчи с разбитыми люстрами То есть тайны, конечно, иногда становились явью, но иногда нет.
Э.ВИТОРГАН: Я вдруг вспомнил. Как-то мы с Аллочкой должны были уехать и поехали на вокзал. Максим с нами попрощался, все, дома, но он уже был довольно взрослый мальчик, это были уже студенческие годы, по-моему. Но мы опоздали на поезд И вернулись домой - а там уже целая компания гуляет.
С.КОРЗУН: Насколько в вашей семье вообще было принято обсуждать и в настоящее время принято обсуждать проблемы вместе? Или чего-то детям говорить не нужно, скажем, что у мамы неприятности или, наоборот, у папы неприятности, с родными что-то произошло? Надо ли беречь детей от чего-то?
Э.ВИТОРГАН: Я думаю, что надо, безусловно
С.КОРЗУН: От чего вы берегли? Сейчас уже можно сказать.
Э.ВИТОРГАН: Нам казалось и очень хотелось, чтобы наш ребенок имел то, что ему хочется. Он никогда не был ребенком, требующим сверх чего-то. Но хотя бы тот минимум, который он хотел, - нам хотелось бы, чтобы он существовал. Поэтому мы никогда не говорили ему о том, каким способом, за счет чего мы достаем то или иное. Такого рода Я думаю, что детям не надо, особенно когда они в детском возрасте, многого не надо говорить, они не должны многого знать. И то, что происходит на улице, хотя они видят это, но они воспринимают это по-своему, поэтому их в этом смысле надо беречь.
С.КОРЗУН: Максим, так во сколько лет Вы узнали, откуда берутся деньги?
МАКСИМ: Господи, я думал дети. Честно говоря, я до сих пор не очень это знаю. У меня собственная семья уже, но все-таки, к сожалению, я пока не очень это узнал. Но я стараюсь двигаться по пути этого познания то, что касается денег. Стараюсь, но у меня несколько иной взгляд. Мне со многим еще, конечно, не приходилось сталкиваться, у меня дочке 4 года, 5 лет будет летом, мальчик совсем маленький, сын, то есть со многим я еще не сталкивался. Но я стараюсь ей не отказывать, безусловно, Полине, но если я не могу этого сделать, то я объясняю, что я не могу этого сделать, купить не могу.
Э.ВИТОРГАН: Она умничка, она понимает это.
МАКСИМ: Удивительно, они пошли когда-то с мамой в зоопарк, и Полина попросила что-то купить, и выяснила, что мама моя забыла кошелек, у нее просто не было денег купить какую-то ерунду, и она сказала об этом Полине. И Полина отнеслась к этому с рассудительностью взрослого человека, она сказала, что мы вернемся домой, там у папы есть деньги, и тогда в следующий раз ты мне это купишь. Не знаю, может быть, это результат такого рода воспитания, может быть, просто совпадение, но тем не менее.
С.КОРЗУН: Мы вернулись немножко к первой теме. Если в рамках второй остаться? Если у Вас, Максим, плохое настроение, Ваши дети должны это видеть, могут это видеть? Или Вы это скрываете?
МАКСИМ: Стараюсь скрывать. Но мы очень эмоциональные натуры с моей женой Викой, но стараемся скрывать. Если человек здесь не причем, я имею виду своих детей, это не должно на них отражаться.
С.КОРЗУН: Эммануил, а Вы скрывали, скрываете?
Э.ВИТОРГАН: Стараешься максимально скрыть, но то, что сказал Максим по поводу эмоциональных наших дел, все замешано на нервах, на крови в буквальном иногда смысле, а иногда в переносном. Я имею в виду съемки, либо репетиции, либо спектакли, которые плохо прошел, поэтому, естественно, все равно это заметно, как ты это ни скрывай.
С.КОРЗУН: Прервемся для очередного тура "Брызг музыки".
-
С.КОРЗУН: Слушатели сейчас будут голосовать "против". Кажется, что это именно тот самый случай, когда надо голосовать "против", что наш народ очень любит голосовать "против" согласны вы с этим или нет? Голосовать вообще против надо или за?
Э.ВИТОРГАН: Я думаю, что в любом случае надо голосовать.
С.КОРЗУН: То есть участвовать?
МАКСИМ: По поводу голосования я лично считаю, что да, безусловно, надо это делать, надо принимать участие, не зависимо от того, реально имеет это смысл или нет, но надо себя к этому приучать, и очень хотелось бы уже за что-нибудь проголосовать.
С.КОРЗУН: Может, и придется. Смотрю на пейджер. "Эммануил, у нас слишком специфическая страна, мне кажется, что 600 лет может не хватить", - считает Константин.
Э.ВИТОРГАН: Я думаю, каждый из нас может свою цифру назвать.
С.КОРЗУН: "Скажите пожалуйста, в выборе профессии Вы ориентировались на свой выбор или все-таки не обошлись без помощи отца?" От Кати вопрос - Вам, наверно, Максим.
МАКСИМ: Я не обошелся, конечно, без помощи отца.
Э.ВИТОРГАН: Чья кровушка течет-то
МАКСИМ: Да, потому что не знаю, как бы все сложилось, если бы отец не занимался этим делом, но я как-то это с детства видел, и, видя это, долгое время не собирался следовать этим путем, очень долгое время.
С.КОРЗУН: А отец собирался отправлять этим путем?
Э.ВИТОРГАН: Нет. Уже привычно об этом говорить, и многие актерские семьи и главы говорят о том, что мы всегда отговариваем своих детей. И мы то же самое делали, тоже отговаривали, даже вроде бы при том положении, которое мы занимали на театре и в кино. Ибо знаем, что далеко не каждый, к огромному сожалению, может получить то, чего он хочет, то, чего он заслуживает, ибо это профессия субъективная. Поэтому я совершенно убежден, я говорю об этом, не кокетничая, что есть не один, не два и не три актера, которые сыграли бы те же роли, что сыграл я, и сыграли бы их лучше, не хуже во всяком случае. Но вот судьба или что-то иное повернулась ко мне этим местом.
С.КОРЗУН: Максим, Вы планку насколько высоко ставите? Отца превосходить будем, нет?
МАКСИМ: Будем, а почему? Конечно будем. Но, честно говоря, я не ставлю планку для себя никакую, и вообще на сегодняшний день я нахожусь в таком состоянии, что мне просто интересно этим заниматься, безотносительно даже роста личной популярности, что безусловно, неплохо, наверно. Мне хочется, чтобы было побольше работы разной, всевозможной, и разная работа пока попадается время от времени. А так планку себе ставить, кто лучше, быть лучше такого-то Я многими восхищаясь, я больше всего восхищаюсь количеством восхитительных артистов, больше всего. Их очень много.
С.КОРЗУН: Эммануил, а Вы ставили себе задачу или Вам тоже было просто интересно? Или надо было обязательно преуспеть? Насколько честолюбивы Вы, если откровенно?
Э.ВИТОРГАН: Нет, с честолюбием все нормально, в норме абсолютно. Никогда я не требовал ни от кого большего, чем им казалось. То, что мне хотелось, - это другое дело, но, к сожалению, не мы выбираем, а нас выбирают. Но грех жаловаться, потому что жизнь мне подарила потрясающих педагогов, жизнь мне подарила потрясающую режиссуру - так что если бы я свалился с пальмы и был с хвостом, то я все равно чему-нибудь у них научился бы обязательно. А партнеры потрясающие. Так что я думаю, что грех жаловаться.
С.КОРЗУН: Какой сегодня пейджер! "Максим, дорогой, как мчится время. Ты отец, а я потенциальная прабабушка. Твоя бывшая воспитательница в детском саду Светлана Емельяновна".
МАКСИМ: У меня есть диплом из детского сада с ландышем, до сих пор лежит у меня в архиве, я помню о вас.
С.КОРЗУН: От Аси вопрос. "Скажите пожалуйста несколько слов о вашей жене и маме Алле. Так странно получилось, когда Вы, Эммануил, болели, Вы сказали, что вас спасла любовь Аллы, а вот теперь ее нет. Как жаль".
Э.ВИТОРГАН: Да, печально, безусловно. Да, это было так, я имел в виду не только Аллочку, но и врачей, естественно, но Аллочка была рядом, и я считаю, что она была одна из спасительниц. К сожалению, нам этого не удалось сделать.
С.КОРЗУН: Максим, кто для Вас мама?
МАКСИМ: Не знаю, очень тяжело, честно говоря, на эту тему говорить, скажу только, что очень мне не хватает ее.
С.КОРЗУН: Меняем тему, вернее возвращаемся к тому, что уже обсуждали. Сергей Куликов: "Детям скрывать нельзя ничего, если у тебя плохое настроение или хорошее - какое есть, такое и есть, относиться к ним как к себе самому. Вранье для детей недопустимо". Хорошая тема - ложь во спасение или вообще ложь.
Э.ВИТОРГАН: Да, замечательная. Я думаю, что в данном случае в том аспекте, в котором мы говорили, мне кажется, что это допустимо, а если говорить в том аспекте, когда муж и жена не могут жить рядом и живут только потому, что они говорят о том, что из-за ребенка, - я думаю, что вот эта ложь худшая для ребенка, безусловно.
МАКСИМ: Абсолютно согласен, но думаю, честно говоря, что если не брать каких-то крайних ситуаций, то ложь во спасение может быть.
С.КОРЗУН: А в чем можно солгать? В чем это допускается?
МАКСИМ: В том, что касается бытовых тем, бытовых вопросов, именно не каких-то кардинальных ситуаций, жизненноопределяющих, а таких бытовых, думаю, что это возможно.
С.КОРЗУН: Мы выбираем следующую тему.
Э.ВИТОРГАН: "Учеба".
С.КОРЗУН: Учиться, учиться и учиться, как завещали нам все великие. Как учились, Максим? Двойки исправлял
МАКСИМ: Двойки исправлял, но оценок в основном, насколько я помню, у меня было две это два и пять. Во всяком случае, то, что касается литературы
Э.ВИТОРГАН: В папу пошел.
С.КОРЗУН: Та же самая картина?
Э.ВИТОРГАН: Примерно.
МАКСИМ: Как только начинал изучаться новый предмет химия, физика и т.д., - так сразу это было пять, через полгода или через год, уже просто двойка, и бесперспективная двойка совершенно. А то, что касается литературы, некоторых еще гуманитарных предметов, там было пять два, пять два.
С.КОРЗУН: Как родители к этому относились? Спокойно, сквозь пальцы смотрели или дневник каждую неделю брали с замечаниями?
МАКСИМ: Нет, я думаю, что если бы их иногда не вызывали в школу, они бы вообще не знали, что их сын учится.
С.КОРЗУН: Ходила мама - догадаюсь с одного раза.
Э.ВИТОРГАН: Нет, я бывал, но очень редко. Надо было повесить на окна занавески какие-то. А так как я в то время был выше Максима Это сегодня уже он может повесить быстрее, чем я.
С.КОРЗУН: Какие-нибудь репрессии применялись по отношению к сыну за двойки или, наоборот, система поощрения материального, подарок?
Э.ВИТОРГАН: Я не помню.
МАКСИМ: С мамой мы пробовали систему поощрения, но не за оценки это было, а это была именно такая система, я получал деньги. К сожалению или к счастью, мы много раз начинали, потом это как-то у нас распадалось, но мы записывали, какие-то контракты заключали. Все стоило сколько-то денег домашнее хозяйство. Помыть посуду 20 копеек и т.д.
С.КОРЗУН: Вынос мусора свои какие-то деньги?
МАКСИМ: Да, именно был прейскурант. Чтобы за оценки я получал деньги такого не помню, но пробовали такую систему. Видимо, она не дала своих плодов, потому что, как я уже сказал, я не очень знаю, как их зарабатывать. Так что если кому-то надо помыть посуду
С.КОРЗУН: То милости просим. Сейчас среди ценностей, которые современными россиянами рассматриваются, хорошее образование для детей далеко не на последнем месте, а где-то на 3-м, на 4-м в жизненных ценностях. Подразумевается, наверно, хорошее университетское образование, возможно, деньги, вложенные в это. Насколько актуальна для вас эта проблема? Согласны ли вы с утверждением, что это одна из кардинальных ценностей?
Э.ВИТОРГАН: На мой взгляд, действительно одна из кардинальных, ибо образованные люди нужны государству. А сегодня, пока еще Полина не пошла в школу и пока еще Данил даже не дошел до детского сада, мы будем строить планы на будущее, и думаем, что, конечно, насколько возможно максимально дать лучшее образование, этим надо заниматься.
С.КОРЗУН: Лицей, гимназия? Наверно, можете себе позволить материально. Или обычная школа?
МАКСИМ: Не знаю, боюсь так сказать
Э.ВИТОРГАН: Я не знаю цен.
МАКСИМ: Я, честно говоря, не уверен, что это находится в прямой пропорции. Во всяком случае, опыт поиска и нахождения, например, детского сада для дочери говорит об обратном.
Э.ВИТОРГАН: Да, у нас же сегодня нет просто институтов, у нас академии. Когда появились лицеи из тех же школ тут как-то начинаешь сомневаться.
МАКСИМ: Не уверен, что количество денег прямо пропорционально количеству полученных знаний и их качеству тем более.
С.КОРЗУН: Ваши учителя насколько вы их помните, насколько благодарны им, насколько мимо проходило?
МАКСИМ: То что касается школы, например, я всегда с каким-то романтическим трепетом относился к школе, даже в тот момент, когда злостно ее прогуливал, я уже не говорю о том, когда я ее заканчивал. Я как-то всегда немножко смотрел на себя вроде как по прошествии нескольких лет, смотрел вроде как назад на себя, оглядывался: ну вот, сынок, твое детство прошло в этом здании, в этом переулке, сколько у тебя здесь всего связано с этим. То, что касается института, например, то я так думаю, что я учился фанатично совершенно и даже, может быть, чересчур фанатично. Я немножко был фанат от учебы, фашист от учебы.
С.КОРЗУН: Ботаник?
МАКСИМ: Нет, не ботаник, потому что это касалось только профилирующих предметов. Как раз отличником я не был, у меня нет красного диплома совсем, даже не намеревался быть. А что касается моих учителей в институте, я так думаю на сегодняшний день, может быть я неправ, но вообще научить этой профессии очень сложно в принципе. Можно привить культуру отношения к профессии, еще какие-то вещи, но научить ей сложно, и уже почти 10 лет после института отработав в театре, вот тут я понимаю, что тут я чего-то уже научился чуть-чуть вроде как. А из института все-таки.
С.КОРЗУН: А есть ли в жизни человек, которого Вы могли бы назвать своим учителем?
МАКСИМ: Честно Вам сознаюсь, часто задаю себе этот вопрос, и боюсь, что должен хорошенько подумать и составить список из примерно 100-150 фамилий. Потому что есть люди, у которых я научился каким-то очень конкретным, но очень важным для меня вещам. Я имею в виду не делать руками что-то, а именно отношение, понимание чего-то и т.д. Но это будет очень длинный список.
С.КОРЗУН: Эммануил, а у Вас?
Э.ВИТОРГАН: Я окончил школу очень давно, поэтому я, к огромному сожалению, кроме классной руководительницы и учительницы по литературе имен-отчеств и не помню. Но что касается дальнейшего, что касается института, куда я пришел 17-лентним пацаном, безусловно, у меня на всю жизнь осталась память о моем учителе, это был замечательный педагог, воспитавший огромное количество очень хороших артистов, Борис Вульфович Зон. И масса педагогов в театральном институте, они ко мне замечательно относились, как к своему ребенку, и я им бесконечно благодарен. И в дальнейшем мне опять повезло необычайно, я встретил в своей жизни людей, о которых я уже говорил, не называя фамилий. Скажем, работа с Георгием Александровичем Товстоноговым, либо Леонид Викторович Варпаховский, либо Мария Васильевна Кнебель это я говорю сейчас о наших стариках, "могиканах". Сегодняшний мой художественный руководитель Андрей Александрович Гончаров, Андрей Алексеевич Попов и последующее поколение. И у меня такое ощущение, что я не работал только, к огромному моему сожалению, с Эфросом, с Олегом Николаевичем Ефремовым и еще с несколькими режиссерами. Со всеми остальными я проработал.
С.КОРЗУН: Но появляются новые, так что резерв еще есть впереди.
Э.ВИТОРГАН: Да, и Хейфиц, и Васильев, и Борис Морозов.
С.КОРЗУН: А сами не пробовали? Жилка есть учительская?
Э.ВИТОРГАН: Да, эта жилка есть, и она всегда была, я был ассистентом на всех наших дипломных спектаклях у своего профессора, иногда я себе позволял набраться наглости и заняться не своей профессией, я имею в виду режиссурой. Это было в Ленинграде, где я тогда работал, и здесь, в Москве, тоже совсем недавно, относительно недавно, я поставил спектакль, мне так захотелось, был мой юбилей и мне показалось, что надо сделать что-то, за что я должен полностью отвечать и за выбор пьесы, и за все И, в общем, появилась как раз очень хорошая пьеса американская "Шаман с Бродвея". Это пьеса об отце и сыне. Тут я порадовался, что наш сын актер, не только потому что я работодатель (у него достаточно работы и в "Ленкоме", и в "Табакерке", и сейчас в "Квартете И"), а просто пьеса об отце и сыне. Не знаю, замечаете это вы или нет, а я замечаю: на экране, на сцене, когда играют родных людей отца, сына, мать, дочь, чувствуется, что это чужие люди. Здесь не надо было нарабатывать эти родственные связи, они само собой разумеющиеся. И пьеса очень хорошая по содержанию. Поэтому я с огромным удовольствием ее ставил, над ней работал. И вот мы играем этот спектакль.
С.КОРЗУН: Как отец в качестве учителя?
МАКСИМ: Деспот, видите ли
С.КОРЗУН: Тут в студии не видно.
МАКСИМ: Тут мы не на работе
С.КОРЗУН: А что, требует круто?
МАКСИМ: Это естественно, я так думаю, для человека, который знает, что он хочет сделать. Когда режиссер несколько плавает, тогда А тут, если он твердо знает, что он хочет сделать, - да, он твердо настаивает на своем, он добивается своего всячески, это необходимость, я понимаю ее и принимаю.
Э.ВИТОРГАН: И сегодня я наконец-то после нескольких предложений, от которых я отказывался по поводу преподавания и набора курса Мне казалось, что я не имею на это права, это же огромнейшая ответственность набрать людей молодых и отвечать не только за то, что ты им преподаешь, но и в дальнейшем их каким-то образом надо бы устраивать, у меня таких возможностей нет. Поэтому я отказывался несколько раз, а сегодня поступило предложение, и я с ним согласился. Я набираю курс, который будет на базе ВГИКа, он будет не 4 года, а 2, причем ребята пойдут в съемки через полгода, поэтому для меня эта проблема исчезает устройство ребят. Я надеюсь, что все будет очень хорошо, посмотрим. Максим будет преподавать на этом курсе.
С.КОРЗУН: А я только хотел спросить, не хотелось ли отыграться на ком-нибудь после того, как отец там
Э.ВИТОРГАН: У него есть эта жилка, безусловно.
МАКСИМ: Я не знаю, могу ли я преподавать. Я буду рассказывать то, что рассказывали мне педагоги. Я просто очень люблю играться, знаете ли, в театральном институте это широко распространенный прием, который приносит свои замечательные плоды, так что я буду просто играть.
Э.ВИТОРГАН: Ты будешь играть в педагога?
МАКСИМ: Нет, я буду играть с ними в игры на равных.
С.КОРЗУН: Комментарий от господина Куликова: "Не бывает лжи во спасение, нельзя лгать никому и никогда. Спасибо". Приняли во внимание. "С кем из артистов вы дружите?" спрашивает Елена. Вообще дружба среди артистов?
МАКСИМ: Вполне, на мой взгляд, возможная, реальная вещь абсолютно.
Э.ВИТОРГАН: Да, мы нормальные люди. Больше о нас думают, что мы ненормальные То есть мы конечно ненормальные люди, не совсем нормальные Нет, существуют, безусловно, очень хорошие, теплые, дружеские отношения. Но друзей не может быть много, это тоже самое что ты. Приятелей, знакомых очень замечательных, приятных очень много, а что касается друзей, у меня в моей жизни два дуга.
С.КОРЗУН: Не из актерской среды?
Э.ВИТОРГАН: Нет, они как раз актеры. Один актер "Ленфильма", это Олежка Белов, а второй режиссер, главный режиссер астраханского театра Юра Кочетков. Вот эти два человека это то же самое что я. Я им могу сказать то, что я могу сказать себе.
С.КОРЗУН: Максим, а у Вас есть такие друзья?
МАКСИМ: У меня просто не может быть в таком количестве лет проверенная дружба, но у меня есть друзья, есть друзья из актерской среды. Ситуации бывают очень разные, я попадал лично в очень разные ситуации уже, но в принципе это возможно.
Э.ВИТОРГАН: Я благодарен очень большому количеству людей, с которыми я встречался, может быть, не на таком уровне дружбы, может быть, я этого не заслуживаю, но я им очень благодарен. И должен вам сказать, что в беде как-то легче все это воспринимается и принимается. Поэтому для меня очень много было открытий в связи с нашей бедой людей, к которым я относился очень хорошо, но я даже не подозревал, что они такие теплые люди. Я благодарен им бесконечно всем.
С.КОРЗУН: Я очень рад, что сегодня смогли обойтись без политики. Сами-то о политике часто между собой говорите или нет?
Э.ВИТОРГАН: Да нет
МАКСИМ: А что о ней говорить? Она идет без нас. Если бы у нас она спросила хоть что-нибудь
С.КОРЗУН: А вот это уже позиция. Спасибо вам огромное за этот эфир и за ответы на вопросы наших слушателей. Пожелаем вам удачи и чтобы творческие планы ваши осуществились. Из ближайших что, кстати?
МАКСИМ: Я только что выпустил премьеру в комическом театре "Квартет И", называется "День радио", совершенно необычно, даже не берусь сказать, что это за жанр, и не буду говорить, что еще.
Э.ВИТОРГАН: А я уже год как ничего не выпускал, поэтому я тоже говорить ничего не буду. Задумки есть, посмотрим, осуществятся ли они. И есть и в кино приглашения, есть и театральные.
С.КОРЗУН: Спасибо вам еще раз.
Э.ВИТОРГАН: Спасибо за приглашения, спасибо всем, кто нас слушал.