Интервью

время выхода в эфир — время эфира анонсируется особо

Интервью с гостем радиостанции "Эхо Москвы"

Обычная версия

эфир

Содержание

13.01.2001 14:15

Интервью

Гости:: Татьяна Тарасова заслуженный тренер СССР и России

Ведущие:: Сергей Бунтман первый заместитель главного редактора радиостанции "Эхо Москвы"

13 января 2001 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Татьяна Тарасова, тренер по фигурному катанию.
Эфир ведут Сергей Бунтман и Екатерина Маловичко.

С.БУНТМАН: Татьяна Анатольевна, добрый день.
Т.ТАРАСОВА: Поздравляю всех с Новым старым годом.
С.БУНТМАН: Взаимно. Сегодня еще и наш профессиональный праздник День печати, и мы с Катей Маловичко хотели бы не ударить в грязь лицом.
Т.ТАРАСОВА: Поздравляю вас.
С.БУНТМАН: Спасибо. Мы с Вами говорили до эфира У меня было такое представление, что Татьяна Тарасова - замечательный тренер, дочь великого тренера. И, несмотря на то, что Анатолий Тарасов величайший тренер, это такая для меня была банальность и общее место. А то, что Вы мне потом рассказали, меня просто убило, честно говоря, сравнение того, как Вас приняли в Торонто, и как у нас в ЦСКА.
Т.ТАРАСОВА: Да, это правда, потому что папа, конечно, никому не чета, он величайший тренер современности и не только в хоккее, и не только в нашем. Я, действительно, была в Торонто в Музее хоккейной славы, и меня там принимали так, как будто я там что-то сделала за папу. Показывали тысячи его фотографий у них огромная картотека, очень интересные статьи, подборку всех его книг, всех его критических замечаний, сотни, может быть, тысячи вырезок из газет. Все это приведено в грамотный и настоящий порядок, который, кажется, что пригодится для развития дальнейшего хоккея. Все это охраняется, все это почитается. Все люди сбежались посмотреть на меня, как дочку, поблагодарить, спросить, нет ли каких-то его вещей, чтобы открыть большой стенд. Когда я сюда приехала, и мама со слезами на глазах сказала мне, что в ЦСКА открыли аллею хоккейной славы, на которой нет отца, человека, который создал советский хоккей и армейский хоккей, потому что, оказывается у него не было ордена Ленина, и он не был героем Советского Союза У него был сложный характер, настоящий, который вел его по жизни, и ему никогда не могли дать такое звание, потому что он был не приглаженный абсолютно человек. Мы всей семьей просто плакали, и мы понимаем, что сделать вряд ли что-нибудь можно. Если нужно куда-то ходить, кому-то рассказывать, у кого-то просить, я считаю, что это совершенно оскорбительно и для ЦСКА, и для нашего советского хоккея, и для памяти о тех выдающихся людях, которые его делали.
С.БУНТМАН: Ходить не нужно, во всяком случае, Вам, потому что это вещи совершенно очевидные. Есть масса людей, которые помнят, знают, кто такой Анатолий Тарасов для советского и, вообще, для мирового хоккея, что это за личность. Мне кажется, просто существует масса болельщиков, которые помнят его у бортика. Я не говорю о чиновниках и даже не говорю о спортсменах. Есть масса болельщиков, таких же, как в Канаде, которые еще больше помнят, знают и интересуются. Даже голос помнят.
Т.ТАРАСОВА: Я помню, когда он входит во Дворец спорта, уже на костылях приходил на каждый матч, как зал вставал.
С.БУНТМАН: Зал вставал, и, я помню, был фильм об Анатолии Тарасове, были какие-то мелкие детали. Я помню, что после этого стыдно стало с собой брать зонтик на стадион. Уже пожилой он говорил: "Вот, сидят с зонтиками, как бабы. Кепку надел, и все". А после этого мне стало как-то стыдно брать зонтик на стадион. Вообще, говорят, что хоккей это мужская игра, и вот это мужчинство и мужество, мне кажется, он всегда проповедовал.
Т.ТАРАСОВА: Папа был настоящим. Он мне сегодня приснился, я с ним советовалась насчет Лешки. Я ему рассказывала о том, что молодежь не понимает каких-то вещей, казалось бы, очень простых и ясных, старалась ему рассказать о том, чем я сейчас занимаюсь.
С.БУНТМАН: Люди, которые были гораздо мельче Анатолия Тарасова, пытались его воспитывать, приглаживать, причесывать не дать орден или еще что-то. Мне кажется, что и Вас постоянно пытаются причесать какие-то люди уже в совершенно другом спорте, хотя тоже на коньках, - в фигурном катании.
Т.ТАРАСОВА: Да, у нас не любят людей, которые не подчиняются, у которых есть свое мнение и которые, самое главное, независимы. А независимы они, потому что владеют своей профессией. Не сочтите, что это нескромно, но я, действительно, считаю, что я владею своей профессией, и мне трудно указывать, в каком направлении мне идти и развиваться, кого мне тренировать, как мне себя вести, какие мне делать программы и как мне учить. Но это часть их биографии. Они, конечно, портят жизнь, хотя здесь все родное, все свое. Я сейчас работаю по полгода в Америке, потому что у меня там очень хорошие условия мне дают бесплатный лед по 8 часов. Я могу работать с нашими одиночниками Лешей Ягудиным, с Ирой Николаевой. Но я тренирую не только наших одиночников, я еще и тренирую израильтян, канадцев, белорусов. Я стараюсь сделать там школу.
Е.МАЛОВИЧКО: Они у Вас все там?
Т.ТАРАСОВА: Они у меня все там. Я взяла тренера, которому я помогаю встать на ноги, и я считаю, что этот тренер состоится. Своими помощником и хореографом я взяла такого молодого человека как Колю Морозова, которого я приглядела. Я очень много лет смотрела, с кем бы я хотела работать, и взяла этого молодого человека, для того, чтобы самой быть поближе к молодежи. Знаете, ведь молодая кровь всегда быстрее, потому что ноги не такие уже быстрые уже так не побежишь, так не поедешь. Для того, чтобы себя питать и его учить, казалось бы, можно это делать и здесь, но там дают лед, там создают условия, там дают жилье мне, там дают жилье моим ученикам. А сюда я приезжаю и даже не могу жить дома, спать на своей постели, потому что я должна жить в Новогорске. И там я должна довольствоваться 4 часами, которые разбиты по всему дню. У меня даже нет 6-ти часов, а в Америке у меня их 8. Холод нечеловеческий, лед жесткий, перемороженный, и я не могу, приехав сюда, жить у себя дома. Какой же смысл? Я уже 35 лет работаю и живу все время в каких-то пансионатах, как будто я все время нахожусь на пионерском сборе. Это очень тяжело, это мешает нормально работать.
С.БУНТМАН: Сейчас получилось, что в фигурное катание, с одной стороны, все меньше вкладывают, а с другой стороны, в него надо вкладывать все больше, потому что оно развивается. Такой парадокс. Можно было 35-40 лет назад работать в достаточно полевых условиях, а сейчас, чтобы выиграть Олимпийский игры или чемпионат, в таких условиях не поработаешь.
Т.ТАРАСОВА: Понимаете, все-таки, здесь остались ведущие тренеры, которые работают здесь. В Москве работает Елена Чайковская, в Москве работает Виктор Николаевич Кудрявцев. У него с его женой Мариной и с группой тренеров своя школа, которые растят детей, и все это поставлено на хорошие рельсы. В Санкт-Петербурге работает Мишин, у него группа одиночного катания. Тамара Николаевна Москвина только сюда приезжает, она уже уехала в Америку. Может быть, появится еще тренер Жанна Громова, которая здесь работает с Ирой Слуцкой и очень удачно работает на Стадионе Юных Пионеров, где я проработала 20 лет. Работают тренеры-фанатики, родители водят своих детей день и ночь: в шесть утра в шесть утра, в 12 ночи в 12 ночи. Все равно дело каким-то образом, движется, конечно, тяжело, но за счет энтузиазма тренеров и родителей фанатиков.
Е.МАЛАВИЧКО: Как так получается, что в фигурном катании во всех дисциплинах, кроме танцев, о которых мы особо поговорим, сейчас появились чемпионы даже там, где мы не выигрывали никогда? Но, в то же самое время, в Сокольники на чемпионат России приходят только, как говорят, "фигурные" люди, только специалисты. То есть, какое-то массовое падение зрительского интереса. С чем это связано?
Т.ТАРАСОВА: Наверное, потому что нет никакой рекламы. Раз в год проводится чемпионат в Сокольниках. Ну, хороший стадион, но ведь даже размяться негде. Если бы вы видели, в каких условиях разминаются наши выдающиеся спортсмены - не поймешь, то ли на улицу бежать, то ли прыгать, буквально, около туалета. Я далека от мысли, что в Москве 3-5 тысяч людей каждый день не придут смотреть на борьбу, на новые программы выдающихся мастеров фигурного катания. Я не поверю в это никогда. Это неправильная организация, и я в этом совершенно убеждена, потому что в Санкт-Петербурге ходят. Там проводится один этап Гран-при, и туда, видимо, кинуты какие-то средства. Люди привыкли за много лет ходить на этот турнир, и они ходят. Я знаю, что сейчас проводится масса каких-то ледовых шоу, и люди ходят на эти шоу, но не в Москве. В Москве просто никто не ходит на чемпионат, и здесь кататься Я знаю каждый раз, что мы приезжаем и просто теряем время. Но не приехать нельзя, потому что условия жесткие, федерация ко мне точно применит санкции - не пошлют на чемпионат Европы Ягудина или снимут с каких-то соревнований. Но приезжаешь сюда, и ни одного зрителя, и заранее знаешь, что нет шансов выиграть.
С.БУНТМАН: Почему нет шансов выиграть?
Т.ТАРАСОВА: Не знаю. Леша неважно катался на чемпионате, но если бы он катался и выдающимся образом, я знаю, Леша бы не смог бы выиграть. Он бы никогда не выиграл чемпионат России. Он трехкратный чемпион мира, но чемпионат России он бы не выиграл.
С.БУНТМАН: Стоп, стоп, стоп. Татьяна Анатольевна, тогда насколько важнее сейчас спортивного элемента в фигурном катании отношение судей? Это подводные течения во всех федерациях, и это бросает тень на фигурное катание как на вид спорта.
Т.ТАРАСОВА: Это большая борьба. Я это все понимаю, все будут бороться. Но после чемпионата России, через несколько дней мы уехали на открытый чемпионат Японии. Сборная России, практически, уехала в том же составе. Леша был там первый. У единственного нашего судьи, он был второй. Я даже не хочу на эту тему распространяться, за много лет я просто устала. Я всегда хочу, чтобы в бригаду, которая судит чемпионат Европы или мира, не попал наш судья. Есть судьи, которых я очень уважаю, у которых я могу спросить их мнение их очень мало, их можно пересчитать на пальцах одной руки. Это знающие, принципиальные люди, с которыми можно посоветоваться.
С.БУНТМАН: Совершенно не понятно. Когда смотришь, как, предположим, соревнуются американцы и наши, американский судья, скрепя сердце, выставляет хорошие оценки своим соперникам. А чтобы сами своих, как это?
Т.ТАРАСОВА: Знаете, если западные судьи в состоянии восторга, если они видят, что человек катается на разрыв аорты, им доставляет удовольствие поставить высший балл 6.0. Это очень редко бывает у русского судьи, он все равно планируемый человек. Его посылает федерация, у него есть определенные задачи, определенные направления, то есть, это люди зависимые.
Е.МАЛОВИЧКО: Если не касаться судей, с Вашей точки зрения как профессионала, как сложилось это противостояние в нашем мужском одиночном катании Ягудин Плющенко, равноценно или нет?
Т.ТАРАСОВА: Вы знаете, это будет спор, это будет соревнование. Они будут кататься, а мы будем смотреть. Каждый будет катать свою программу, у каждого в программе заложена победа. Как они сделают. Кому-то нравится один, кто-то предпочитает другого, кто-то считает, что у Ягудина уровень мастерства фигурного катания выше, кто-то считает, что Плющенко технически может больше Время покажет. Это длинный марафон, никто не собирается заканчивать после Олимпийских игр. Пока Леша трехкратный чемпион мира, и я смотрю в будущее не с печалью.
С.БУНТМАН: Хорошо. Я напоминаю, что у нас в гостях Татьяна Тарасова. Вы задаете свои вопросы на наш пейджер 788-00-88 для абонента "Эхо Москвы", ну, а потом мы включим телефон 203-19-22. А сейчас вопрос с пейджера, спрашивает Елена: "Какова судьба Вашей бывшей ученицы Грищук?"
Т.ТАРАСОВА: Я о ней почти ничего не знаю. Знаю, что она в Лос-Анджелесе, знаю, что она немножко катается, хотя бы выступает там. Здесь у нее пока не получалось. Я знаю, что она катается в каком-то маленьком шоу, которое я не видела и не знаю, кто его видел. Я жалею ее.
Е.МАЛОВИЧКО: Почему?
Т.ТАРАСОВА: Потому что она своей судьбой распорядилась очень жестко.
С.БУНТМАН: То есть?
Т.ТАРАСОВА: Она не дооценивала человека, с которым она шла рука об руку, с которым она выигрывала с Женей. Она позволяла себе унижать его и оскорблять, она не понимала, что профессия "спортсмен" - это не профессия "актер", это совсем другое дело, и что она должна стоять на коньках, пока ее носят ноги и не говорить Жене, что он будет стоять у ворот Голливуда и дожидаться пока ее освободят со съемок. Она довела отношения до того, что он захотел после Олимпийских игр, казалось бы, выиграв, работать в шоу много лет, спокойно зарабатывать свои деньги, быть приглашенным во все лучшие шоу. Он выбрал путь очень тяжелый опять поменять партнершу и с нуля начать этот путь. Это очень тяжелый путь в эти годы, и он добился своего результата. А Пашу мне, конечно, просто жалко, потому что ей не хватило ума, такта и просто знания каких-то человеческих законов.
С.БУНТМАН: Да, это печально. У меня здесь много вопросов к Вам, Татьяна Анатольевна. Сразу: "Что Вы думаете о сегодняшней школе фигурного катания ЦСКА?"- спрашивает одна из мам, Светлана.
Т.ТАРАСОВА: Вы знаете, я давно не была в школе ЦСКА и не знаю, как там сейчас построена работа. Царство небесное Станиславу Алексеевичу Жуку. Когда он там был и здравствовал, все были спокойны за то, что там есть. Сейчас я не знаю, что там есть. Я могу сказать точно, что у Валентина Николаевича точно есть. Я как-то пришла в 7 часов утра к нему, у меня не было здания, и я у него каталась, и увидела группу детей 7 мальчиков и 7 девочек. Я заплакала, потому что такую группу я не видела никогда в мире, нигде. Потому что это идеально обученные дети - прыгающие, вращающиеся, катающиеся, потому что фигурное катание выражается не только в прыжках. Эти дети в 7-8 лет творили просто чудеса они прыгали тройные прыжки, красиво раскатываясь под музыку, и было такое зрелище с утра, как будто приснился сон.
С.БУНТМАН: Сейчас бы слушателям посмотреть на выражение лица Татьяны Тарасовой совершенно сияющее. Вроде здесь не зима, а расцвели тропические леса замечательно. У нас еще есть вопросы. Тут странный вопрос от Алексея: "Что это за история с пресс-конференцией, на которой Вы, якобы, должны сегодня выступать?"
Т.ТАРАСОВА: Вообще, я не должна нигде выступать. Я знаю, что сегодня будет пресс-конференция, по-моему, где-то в три часа, я даже, честно говоря, не знаю, где точно. Я знаю, что там будет Алеша минут на 5-10, потому что у него сегодня единственный выходной день, и нам больше надо кататься, чем говорить, особенно перед соревнованиями. Я знаю, что у этой пресс-конференции было какое-то придурковатое название, но, по-моему, его сегодня поменяли. Это было что-то такое, обличающее Запад. Это, вообще, перед чемпионатом Европы очень умно сделать, но, по-моему, они поменяли. Я ему с утра позвонила и сказала: "Ты иди, потому что должны были клеймить западных судей, за что, неизвестно, говорить, что они нас неправильно судят". Хотя я, например, этого не разделяю, потому что считаю, что судят они абсолютно нормально и уж точно, честнее многих наших судей.
С.БУНТМАН: А теперь давайте послушаем наш телефон, потому что он уже просто разрывается. Алло, добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Это Воронеж, здравствуйте. Меня зовут Наталья Сергеевна. Я вас всех поздравляю с Новым годом по старому стилю и хочу сказать Татьяне Анатольевне, что я всегда восхищалась ее отцом, хотя я человек очень далекий от спорта. Но как всякий образованный человек, я всегда интересовалась и спортом тоже. Когда на трибунах стоял ее папа, у меня всегда была такая радость на душе, он олицетворял для меня настоящего мужчину это олицетворение России.
Т.ТАРАСОВА: Спасибо Вам большое.
СЛУШАТЕЛЬ: И так жаль, что, к сожалению, нет пророка в своем отечестве. Я хочу назвать Вам два имени, Татьяна Анатольевна, которые, может быть, Вам о чем-то говорят, что меня, может быть, и сподвигло на этот звонок. Много-много лет тому назад Сосульников Андрей Яковлевич и Правдин Виктор Александрович мне говорили, что я очень похоже на Вас. Очевидно, они имели в виду внешнее сходство.
Т.ТАРАСОВА: Сосульникова Андрея Яковлевича я помню, он работал у нас в профсоюзах. Спасибо большое за папу.
С.БУНТМАН: Да, хороший был звонок. Давайте послушаем еще один, может быть, тоже не из Москвы.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я вас поздравляю со Старым Новым годом, желаю благополучия, успехов и счастья. И хочу сказать, что фигурное катание один из любимых видов спорта у меня и у моей мамы. Хочу пожелать Алексею, Вашему подопечному, успехов на чемпионате мира.
Т.ТАРАСОВА: Спасибо Вам большое, я буду знать, что у меня есть болельщики.
С.БУНТМАН: И я думаю, что это не одинокие болельщики. Спрашивает Николай: "Татьяна Анатольевна, Вам никогда в советское время не хотелось остаться на Западе, ведь там Вы были бы востребованы, как никто другой?" Это та ситуация, о которой мы уже говорили о разнице условий, с чего мы начали. Николай ее сейчас обостряет.
Т.ТАРАСОВА: В советское время я даже не могла насчет этого подумать, мне это как-то в голову не приходило. Во-первых, опять же папа, семья вся здесь. Мне предлагали остаться в разных странах, мне даже предлагали отдать каток в Италии, чтобы я там делала школу, но у меня не было даже этого в голове. Я так любила и люблю все, что здесь. Во-первых, отец так служил своей профессии, и мне казалось, что и я служу своей профессии, что я могу только здесь и только со своими, с самыми талантливыми. Я никогда не допускала даже мысли раньше об этом. Я ездила, меня приглашали, я брала с собой учеников. Меня приглашали во французскую федерацию - проводила там три недели сборов, меня приглашали итальянцы я проводила 2-3 недели сборов, но у меня не было в голове мысли, что я могу остаться. Как без семьи, без своих учеников? Сейчас просто с этим проще, не надо нигде оставаться, можно работать где угодно. Нет жесткого выбора, и потом я никогда бы не смогла этого сделать, потому что здесь были отец, мама и сестра. И с мужем мы могли тоже уехать, забрав с собой всех. Сейчас мой муж Володя работает в Германии профессором в консерватории, там его мама. Я туда приезжаю, там тоже дом, там друзья. Я, к сожалению, сейчас там очень редко бываю, особенно при подготовке к Олимпийским играм весной, поэтому он ко мне приезжает. Это тяжеловато.
С.БУНТМАН: Но это уже другая тяжесть.
Т.ТАРАСОВА: Да, здесь нет жесткого выбора, потому что я многих своих друзей провожала навсегда, хотя у меня всегда было ощущение, что я с ними встречусь, и я так и делала.
Е.МАЛОВИЧКО: Татьяна Анатольевна, сейчас сложился некоторыми силами такой образ, что наши тренеры сейчас, работая за рубежом, фактически, готовят конкурентов тем, кто тренируется здесь.
Т.ТАРАСОВА: Рассказываю. А как же нам не готовить? Во-первых, здесь я, лично, не любима, не нужна, никто мне ничего не предлагал просила 200 раз. Вроде бы даже московское правительство, конкретно Лужков Юрий Михайлович своим распоряжением дал мне лед на 4 часа. Но я же не могу к нему ходить каждый день. Меня с этого льда выгоняли. Я оставила там трудиться двух тренеров, которые держат там школу - есть определенные результаты. Меня выгоняли, по всему катку развешивали плакаты, директора просто мерзавцы. Я не могу свою жизнь тратить на борьбу с мальчиками, у которых, наверное, пистолеты, я просто слабее их. Я не могу позволить себе тратить свои нервы на них, поэтому я не здесь и не только поэтому. Тренеры такого уровня как я, как Москвина, как Чайковская, востребованы на Западе, к нам будет стоять очередь всегда, до тех пор, пока мы не умрем. Нас не будут унижать в своей федерации. Моя федерация за полгода в Америку не позвонила ни разу, и они и не спросили, как готовится трехкратный чемпион. Они не спросили, может быть, нужно прислать врача или массажиста, а, может быть, я, вообще, умерла. Сейчас начинаются соревнования, и мы начинаем подтягиваться. Мы делаем все сами. Как нам здесь работать, когда самая высокая зарплата составляет примерно 150 долларов? У меня столько стоит один урок. Это не в день, не в час - это в месяц. Для того, чтобы я растила следующее поколение, я должна работать и вкладывать свои деньги в помощь этим детям. Я должна им шить костюмы, я должна им покупать ботинки, потому что все это очень дорого. Это не пустые слова нет спонсоров, никто не помогает, поэтому делаешь это сам. Во-первых, я работаю с парами. Я работаю с итальянцами уже 5 лет, я их взяла, когда они были 9-е на чемпионате Европы. Я стала им помогать, они сейчас будут бороться за первое место. Я не могу их бросить, я - прежде всего педагог и тренер. Они уже мои. Моя федерация ко мне не обращалась, я здесь не нужна, у меня здесь нет ни условий, ни льда, ни отношений. Меня попросили итальянцы помочь паре, меня попросили израильтяне, я взяла группу, и я ее веду. Я занимаюсь тем, что я стараюсь поднять по своим возможностям уровень мировых танцев. Это тоже задача и тоже значительная задача. Мне кажется, что мой вклад в это дело ощутим, и я чувствую себя комфортно. Когда я вхожу в зал, не встают, но, во всяком случае, приподнимаются, и я чувствую, что я нужна. Я иду, стучу по бордюру и знаю этот борт мой. Здесь я этого не чувствую. Я не хочу жить там, где я не нужна. Я хочу быть полезна до тех пор, пока я могу быть полезна тем, кто любит этот вид. И так сделали многие. Это очень обидно и очень тяжело, но сделать с этим уже ничего нельзя. Я устала кричать "Помогите!" В прошлом году, когда меня выкинули с катка, я кричала "Помогите!"
С.БУНТМАН: В чем должна быть помощь федерации? Вы уже видели нормальные, на Ваш взгляд, федерации.
Т.ТАРАСОВА: Я думаю, что ведущим тренерам, которые могут еще работать, должны были создать условия.
Е.МАЛОВИЧКО: То есть, это идет не от Вашего желания, а именно от отсутствия здесь условий?
Т.ТАРАСОВА: Выбивать, ходить с протянутой рукой больше невозможно. Я не отказываюсь здесь работать, но здесь есть почему-то только три часа льда. Что можно воспитать на трех часах льда? Ничего. Но, все-таки, даже на этих трех часах льда дети начинают расти. Но когда я сюда приезжаю, я уже не могу на этом льду кататься с Ягудиным, потому что этот лед не делится или Ягудин будет кататься, или эти дети, поэтому я еду в Новогорск. А потом надоело слушать от своей любимой федерации, что мы погнались за длинным рублем. Во-первых, все люди хотят жить хорошо, и тот, кто может жить хорошо, должен жить хорошо. И не с ярмом на шее, и не с упреками. Мы хотим жить хорошо. У нас есть возможность, мы работаем как бешенные по 10-12 часов. Нам никто ничего не дарит, мы ничего не крутим и не вкладываем - мы стоим своими ногами по 35 лет на холодном льду и катаемся по 10-12 часов в день, и еще делаем результаты для нашей страны. И где бы мы ни работали, мы все равно прославляем нашу страну, нашу Родину.
С.БУНТМАН: Татьяна Анатольевна, очень много слушателей спрашивают о Вашей книге. Те, кто читал главы. В каком она состоянии вышла, не вышла?
Т.ТАРАСОВА: Спасибо большое, что вы интересуетесь. Книга должна выйти в Италии. Человек, с которым я делаю книгу, просто болел, он попал в аварию. Она должна была выйти к Новому году, а выйдет немножечко позже. Но она уже вся сделана, сверстана, остается только отобрать фотографии.
С.БУНТМАН: То есть, уже на последнем этапе?
Т.ТАРАСОВА: Да, уже на последнем этапе.
С.БУНТМАН: "По какой причине мы потеряли Марину Анисину? спрашивает Ольга, - Можно ли ее вернуть на Родину?"
Т.ТАРАСОВА: Это другая история. Я думаю, что на Родину ее возвращать не надо, она хорошо себя чувствует во Франции со своим замечательным партнером Гвендалем Пейзера и борется за самые высокие звания, и уже их завоевала. А здесь она тоже была не нужна, у нее отобрали партнера Илюшу Авербуха и выкинули ее с катка подальше сказали, что она никуда не годится. А мама, Ира Черняева, это моя первая ученица, она каталась в паре Черняева Благов, свою девочку подобрала, откинутую ото льда, и стала с ней мыкаться и предлагать ее куда-то. Тут открылись какие-то возможности кататься за границей с разными партнерами, потому что партнеры искали девочек. Ее туда взяли, и так сложилась ее судьба. Слава богу, что у кого-то так сложилась судьба.
Е.МАЛОВИЧКО: У Лобачевой и Авербуха сложится еще какая-то судьба в танцах? Как Вы думаете?
Т.ТАРАСОВА: Вы знаете, я думаю, что они конкурентноспособные.
Е.МАЛОВИЧКО: В прошлом сезоне они были никакие, может быть, в этом сезоне мы сможем другими глазами на них посмотреть?
Т.ТАРАСОВА: Все работают, и они работают. Я думаю, что в этом сезоне они будут лучше, но и другие тоже лучше. Все будут бороться. Я думаю, что 6 пар будут бороться зверским образом.
С.БУНТМАН: Здесь задают глобальный вопрос несколько слушателей: "Кто, на Ваш взгляд, самый выдающийся фигурист в одиночном и в парах?"
Т.ТАРАСОВА: Я думаю, что выдающие фигуристы этого столетия это Белоусова и Протопопов. Мне такой вопрос как-то уже задавали. Рядом был Саша Зайцев, и он сказал Роднина. Я очень уважительно отношусь к ее спортивным достижениями. Во-первых, я с ней проработала 6 лет, она, действительно, была спортсменкой от Бога, но Белоусова и Протопопов были реформаторами. Они очень много открыли для нас новых возможностей, и это другое. Вы знаете, всегда сравнивают моего отца с Всеволодом Михайловичем Поповым, к которому я очень уважительно и нежно отношусь, но он был другой человек. Но почему-то не находят разницу. Это так просто: отец создал хоккей, он создал школу хоккея, он придумал, как растить детей, и несколько поколений с ним после него То есть, он создал школу, которая держала. А Всеволод Михайлович был великий хоккеист и потом тренер, но не созидатель. Это не в обиду, у него получилось, но другое. Отец заложил настоящий фундамент, он придумал его, он его описал, и на этом фундаменте сейчас держатся многие зарубежные школы. И, вообще, создание выдающегося спортсмена, игрока это совсем другое дело.
С.БУНТМАН: Вы считаете это и своим делом? Вы считаете себя создателем?
Т.ТАРАСОВА: Где-то да, потому что у меня были такие, как Ира Моисеева, Андрей Ушмин, Наташа Бестемьянова, Андрюша Букин. Мне кажется, что я их родила, я их придумала. Потом я развивала Роднину с Зайцевым, и мне кажется, что удачно.
С.БУНТМАН: Вам даже это в упрек ставят Вы берете и доводите до чемпионства. Такая контора по производству чемпионов.
Т.ТАРАСОВА: А чего? Пусть дадут, если это дело простое. Я совершенно уверена в том, что если бы с Илюшей Куликом я не провела бы три года, он бы не стал олимпийским чемпионом.
С.БУНТМАН: Новых Вам созиданий. Может быть, все-таки, что-то изменится, и можно будет работать в спокойных условиях.
Т.ТАРАСОВА: Спасибо Вам большое. Так хочется, чтобы рядом с домом был каток, чтобы было расписание 6-8 часов в день, чтобы был штат тренеров, которым ты доверяешь, чтобы утро начиналось с того, что ты встаешь и идешь на свой каток и не нужно никуда ехать, никуда бежать. Днем ты приходишь для того, чтобы отдохнуть перед вечерними тренировками, и весь каток твой, и ты можешь делать то, что ты хочешь. Ты не будешь этим льдом торговать и не будешь устраивать там ночные пиршества, ты будешь делать счастливыми детей и их родителей. Я думаю, что это очень большое дело - делать детей счастливыми. Я думаю, что все катки, которые построены в Москве, должны немножко повернуться в сторону фигурного катания, потому что они все повернуты в сторону хоккея. Если раньше на катке ЦСКА тушевались такие выдающиеся тренеры, как Анатолий Владимирович Тарасов и Станислав Алексеевич Жук, и были две замечательные школы, я думаю, не грех подумать сейчас о том, что хоккей легко может уживаться с фигурным катанием, тем более, что фигурное катание имеет сейчас большую фору.
С.БУНТМАН: Татьяна Тарасова, спасибо большое. Передаю скопом от всех и поздравления, и ободрения, и пожелания исполнения желаний и мечтаний то, что передавали сейчас слушатели.
Т.ТАРАСОВА: Спасибо большое, мне так хочется, чтобы получилось все, о чем мечтаешь. Мы с Лешкой будем очень стараться.
С.БУНТМАН: Ни пуха.
Т.ТАРАСОВА: К черту.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была Татьяна Тарасова, тренер по фигурному катанию.