Каа и бандерлоги

История нашей страны знает и помнит корифея всех наук, знавшего толк и в национальной политике, последствия которой мы расхлебываем до сих пор, и в языкознании - Иосифа Сталина. Теперь у нас появился еще один. Главный редактор "Независимой газеты" Константин Ремчуков насчитал в статье кандидата в президенты Путина 77 "тезисов" на 67 абзацев, расположенных на страницах руководимой Ремчуковым газеты. При том, что весомая часть абзацев содержат по два-три предложения. Прилежание, фиксирующее уникальную плотность мысли, подкрепляется почтением перед ее содержанием и ожиданием воплощения и того, и другого. И уж, конечно, объяснимо удивление, высказанное в отношении уникальной конкретности предложений Путина, ранее ему не присущей. Ремчуков приводит в качестве примера конкретности предложение создать ведомство, ответственное за национальную политику (уместно вспомнить, что ранее Путин это ведомство уничтожил). Считаю полезным указать на еще один пример конкретности. Это число 100. Именно таково число книг, которые надо прочитать нашим школьникам. Не 50, не 500, а именно 100.

Я обычно не упускаю возможности послушать "Особое мнение" Ремчукова в эфире Эха Москвы. Он точен, деликатно объективен и при этом интересен. Но последнее выступление оказалось особенным. Оно произошло после встречи кандидата Путина с отрядом главных редакторов, с особым вниманием освещаемой радиостанцией. Журналист с особой тщательностью объяснил формат встречи (как и встречи с президентом). Это было необходимо, чтобы обосновать закрытость обоих мероприятий. Цитирую:

"Ко мне в неделю приходит, ну, человека 2-3 на уровне шефов бюро ведущих западных СМИ либо крупные дипломаты, и мы беседуем, и мы договариваемся, что это как бекграунд-интервью, то есть для понимания ситуации, но это не для цитирования... Но off the record, это называется бекграунд-интервью. Вот своего рода такие бекграунд-интервью, встречи для понимания ситуации, сложилась практика... ".

Теперь нам все должно стать ясно. Встретились люди, на равных, обменяться мнениями, суждениями, оценками. Прояснить, так сказать, ситуацию для понимания. Что не понимают в Путине осведомленные главные редакторы, мне не очень ясно. Понятно, что ни черта не понимает в происходящем премьер. Так он, как следует из рассказов очевидцев, и не особо интересовался. С привычным удовольствием отвечал на вопросы, вальяжно порол Эхо Москвы...

Да и не могло быть тут встречи на равных. Почему, к примеру, читатели "Новой газеты" не имеют права знать ответ Путина на вопрос главного редактора газеты о богатствах путинских друзей, тем более что эта тема занимает газету? Да и нет тут встречи на равных. Журналисты на ней - только представители общества, читателей, слушателей, зрителей. А премьер, тем более - кандидат на выборах, - лицо обществу подотчетное и долженствующее быть предельно открытым. Нет тут другого официального распределения ролей. И объяснение г-на Ремчукова выглядит предельно неуместным.

Закрытость встречи в таком составе обязывает нас искать закрытые причины. Напрашиваются две. Первая - инструктаж. Он проявляется и в показательной порке Венедиктова, и в возникшей после встречи убежденности Ремчукова в неизбежной победе Путина на выборах. Вторая - вербовка. Это Путин делает на таких встречах всегда и давно на автомате.

И то, и другое премьеру-чекисту удалось. Частное проявление этого - пассаж из интервью главного редактора Эха Москвы о встрече с премьером, оформленный в виде вопроса, смысл которого: "Если мы критикуем Путина, то почему он не может критиковать нас?". По контексту я должен был понять, что вопрос риторический. Но я, в силу врожденной туповатости, этого не понял, а потому отвечаю, раз вопрос задан.

"Алексей Алексеевич, по указанной выше причине. Потому что вы журналисты, а мы граждане. А он всего лишь премьер и кандидат в президенты. Это в предположении действия стандартов демократии, которые отстаивает возглавляемая Вами радиостанция. Возможен и другой вариант: мы живем в чекистских бандитских джунглях. И он - Каа, а мы - бандерлоги. Тогда все точно. И Ваш ответ закономерен."

А вообще-то, я не рекомендовал бы впечатлительным журналистам ходить на закрытые встречи с чекистами. Опасно и для репутации, и для сохранности профессиональных качеств.