Роберт Амстердам, адвокат Михаила Ходорковского : Конец верховенства закона в России

Как сообщается, поздно ночью в понедельник 37-летний российский юрист Сергей Магнитский умер в результате разрыва брюшины, который стал причиной острой сердечной недостаточности.
Он почти год отбывал предварительное заключение в Москве. Он содержался в тяжелых условиях, и ему было отказано в необходимой медицинской помощи. По неофициальной информации, на него оказывали давление с целью получения ложных свидетельских показаний в обмен на лучшие условия содержания.

Его смерть не была случайностью, и произошла не просто в силу естественных причин, ее скорее можно назвать убийством, санкционированным государством, которое произошло через день после того, как президент США Барак Обама объявил о том, что «перезагрузка» отношений с Россией дает результаты.

Это убийство отражает тенденцию враждебного отношения государства к юристам.
Это и преследование Бориса Кузнецова, и заключение в тюрьму Михаила Трепашкина, и медицинский шантаж Василия Алексаняна (на которого также оказывалось давление с целью получения ложных свидетельских показаний против Михаила Ходорковского, политзаключенного, которого я защищаю), и даже убийство Станислава Маркелова.

Можно спорить о наличии параллелей между убийством Маркелова и отказом в предоставлении медицинской помощи Магнитскому, но в обоих случаях речь идет о системных процессах, обычных для правового поля, в котором отсутствует верховенство закона.
Власть пренебрегает законом, фабрикует ложные вердикты против оппонентов и конкурентов, и вкладывают прибыль, полученную нечестным путем, в одиозную политику, которая делает это возможным. В результате господствует безнаказанность. Когда возможны государственные хищения такого масштаба, как дела ЮКОС и Hermitage, создается ситуация, при которой у кормушки оказывается так много чиновников, что не существует практически никаких стимулов для реформ, и тут не помогут благонамеренные речи Президента Дмитрия Медведева.

Магнитский не совершал никаких преступлений, а лишь разоблачил массовые нарушения налогового законодательства лицами, имеющими отношение к российскому правительству.
Как сотрудник юридической компании Firestone Duncan, Магнитский был юристом американского инвестора Уильяма Браудера и группы Hermitage Capital Management – в свое время самого крупного иностранного инвестора страны.

Несмотря на то, что Hermitage в свое время был признан одним из самых успешных проектов иностранных инвестиций в России, он стал еще одной жертвой кошмара коррупции, государственных хищений и правового нигилизма, знакомых тем, кто наблюдает за ситуацией в стране.
Все началось, когда полицейские и чиновники Министерства внутренних дел устроили рейды на офисы компании, сфальсифицировали документы, чтобы захватить право собственности на дочерние компании с последующим возвратом налогов на сумму 232 миллиона долларов, украденных не у иностранцев, а у самих российских налогоплательщиков.



Магнитский впоследствии был арестован, и это стало частью жестокой кампании возмездия после того, как компания Hermitage выступила с публичными обвинениями, предъявив различные претензии и иски.
Он был одним из немногих, кто продемонстрировал исключительное мужество, давая властям ключевые свидетельские показания, позволявшие выявить представителей правоохранительных органов, которые совершили похищение имущества Hermitage. Однако вместо того, чтобы действовать на основании всех доказательств настоящих преступлений, работники прокуратуры совершили поворот на 180 градусов и обвинили разоблачителей в той самой коррупции, которую сами они покрывают.

Документ, который вызвал у меня больше всего скорби со времени его смерти – это заявление на 40 страницах, которое Магнитский послал генеральному прокурору Юрию Чайке, где он обличает ужасные условия и обращается с просьбой о лекарствах и лечении, чтобы спасти свою жизнь.

Этот документ напоминает крик из могилы.
Вот цитата из него:

Приблизительно с июня 2009 года, когда я находился в «Матросской тишине», мое здоровье ухудшилось. В ходе медицинского обследования, проведенного в конце июня-начале июля 2009 года, у меня были диагностированы камни в желчном пузыре и панкреатит и калькулезный холецистит. (...)
24 августа 2009 года боль стала такой сильной, что я не мог даже лежать. Тогда мой сосед по камере стал стучать в дверь, требуя, чтобы меня отвели к врачу. Это было примерно в 16:00. Надзиратель пообещал вызвать доктора, но он не появился, несмотря на то, что мой сокамерник многократно повторял свое требование. Меня отвели к врачу только 5 часов спустя.
Я рассказал врачу о своей болезни и пожаловался, что в течение моего содержания в Бутырской тюрьме меня ни разу не осмотрел врач. Доктору это не понравилось; просматривая мою медицинскую карточку, она повторяла: «О каком медицинском обследовании, о каком лечении вы говорите? Здесь написано, что вам уже была оказана медицинская помощь. Вы что думаете, мы будем вас лечить каждый месяц?

В жалобе Магнитского далее содержится длинный перечень других несправедливостей и жестокостей, в числе которых отказ в праве встретиться с женой и матерью, которое гарантируется российским законодательством.
По ряду критериев совершенно очевидно, что он был подвергнут российским государством жестокому и необычному наказанию, и что отношение к нему было издевательским и особым, отличающимся от отношения к другим заключенным в СИЗО, в связи с его вовлеченностью в дело Hermitage.

Называть подобные жуткие российские саги в стиле Кафки «лакмусовой реакцией», по которой проверяется готовность страны уважать верховенство права и независимость судов, стало чем-то вроде журналистского клише.
Но мы окажем себе плохую услугу, если будем удивляться фильму, который видим снова и снова. Процесс медицинского шантажа против Магнитского – это то же самое, что произошло с Алексаняном. Угрожающий предупредительный сигнал о том, что происходит с разоблачителями, служит той же самой цели, что убийство Анны Политковской сделало в отношении свободы прессы.

Давайте сделаем так, чтобы трагическая смерть Магнитского не стала еще одной «лакмусовой реакцией» для оценки верховенства закона.
Давайте лучше обратим этот тест на себя, и пусть он измеряет нашу приверженность правам человека.

Сколько еще русских должно погибнуть, прежде чем мир поднимется и обратит на это внимание?
Учитывая очень уж гибкую готовность многих президентов (в том числе Обамы) к поиску соглашений и компромиссов, чтобы добиться хоть какого-нибудь улучшения в отношениях с Россией, эта смерть вряд ли повлияет на чьи-то договоренности. На следующей неделе, если СМИ сообщат о еще одном предприятии, которым завладело государство, о еще одном убитом активисте или еще одном журналисте, которого бросили за решетку, мы снова будем притворяться удивленными?

Россия уже давно провалила лакмусовый тест на верховенство закона, но международное сообщество не должно провалить свой собственный тест.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал

Коммент.: 255 Активность: Читали: 3