О полюсах религиозных чувств и их защите государством

12 июля Таганский суд Москвы признал организаторов выставки «Запретное искусство – 2006» виновными в разжигании национальной и религиозной розни и приговорил к выплате крупных штрафов.

Общественность, в большинстве своем, приняла приговор одобрительно.
Позиция, в общем, такова, что вынесенный вердикт создает важный прецедент, когда государство встает на защиту верующих и их чувств, которые были оскорблены выставкой, устроенной Самодуровым и Ерофеевым.

Чувства верующих, таким образом, фактически впредь защищены законом от посягательств.
Однако происшедшее вызывает много вопросов. Например, что же такое собственно чувства верующих в правовом преломлении этого понятия? И что считать посягательством и оскорблением? Вопросы тем более интересны, что живем мы, если верить Конституции в светском государстве и церковь не является его официальным институтом. Таким образом, религиозные чувства – это личное дело каждого гражданина. Государство не имеет к этому никакого касательства, по крайней мере, до тех пор, пока проявления этих чувств не идут вразрез с законодательством.

Но раз уж ситуация сложилась так как сложилась, тогда следовало бы четко формализовать понятие религиозных чувств.
Так в дальнейшем их и защищать проще будет. Например, ввести шкалу, где будет два полюса, на одном из которых ярко выраженная религиозность, а на другом – так же ярко выраженное отрицание всего, что связано с религией. Подобный подход позволил бы уравнять верующих и неверующих, в правах на защиту своих чувств. Сама защита в таком контексте принимает принципиально иные формы. К примеру, штраф за выставленное на массовый осмотр изображение Христа с головой Микки Мауса, становится вещью вполне приемлемой. Но, при этом, проводимый публично крестный ход тоже вполне может стать поводом для судебного иска. Любой неверующий, сославшись на свои оскорбленные атеистические чувства, может потребовать оштрафовать организаторов действа.

В настоящее же время, получается, что неверующие, фактически, поражены в правах в сравнении с верующими или теми, кто себя таковыми считает.

Складывается парадоксальная ситуация: выставка «Запретное искусство» – безнравственное и подсудное дело, в то время как пикет агрессивных теток с иконами наперевес, требующих осудить святотатцев, дескать «богородица их осудила» никаких вопросов ни у кого не вызывает.

Что же касается широкой общественности, горячо поддержавшей приговор, то речь даже не силе веры и грамотности в вопросах религии.
Хотя существует соблазн спросить, на что они способны пойти в отстаивании своих идеалов. Готовы ли они за веру претерпеть лишения, или хотя бы заплатить штраф. И вопросы эти совсем не такие праздные и отвлеченные, какими могут показаться. Многие граждане, в силу разных причин, пребывают в стойком убеждении, что чем больше религиозная составляющая общественной жизни, тем общество нравственнее и вообще лучше.

Но государство, где нравственный закон диктуется и контролируется церковью, вовсе не напоминает лубочные буколические городки из русских сказок, литературно обработанных для детского чтения.
Оно, в крайнем своем воплощении, скорее похоже на Афганистан времен правления движения Талибан, только, так сказать, с православным уклоном.

Многие ли отечественные «поборники веры» согласились бы жить в таких условиях?