Немного о «мегафонном праве»

Закончился новый виток развития событий по делу Расула Мирзаева, и все, кто пожелал, построили на этот счет свои догадки. Высказываемые предположения таковы – с одной стороны, на следствие и на суд стремились воздействовать сторонники чемпиона, с другой – власти опасались новой Манежки с его противниками, собравшимися покуда на Чистопрудном бульваре.

И никто, буквально никто не заподозрил судей в том, что причиной колебаний в деле Расула Мирзаева стало их внутреннее убеждение, на основе которого по закону должны были приниматься судебные решения.

Напомню, с момента печального происшествия у ночного клуба «Гараж» судьи дважды решали освободить Расула Мирзаева, дважды эти решения отменялись вышестоящей судебной инстанцией, дважды менялась юридическая квалификация случившегося – от более строгой статьи уголовного кодекса к менее строгой и обратно.

Сами же служители правосудия не сочли возможным что-либо объяснить обществу относительно своих мотивов. Впрочем, они и не должны никому ничего объяснять. Но тогда не следует обижаться на всеобщее убеждение в отсутствии судейской независимости, по крайней мере, по громким делам. Согласитесь, у сомневающихся в ее наличии есть для того некоторые основания.

Речь не только о «телефонном праве», вмешательство которого в большинстве случаев недоказуемо. Но ведь есть еще «мегафонное право», и оно всегда на виду. Напомню одно дело, прогремевшее на Урале осенью 2010 года.

Суд приговорил главу нижнетагильского отделения фонда «Город без наркотиков» Егора Бычкова к трем с половиной годам лишения свободы (прокурор вообще просил двенадцать), а спустя пару недель он по решению кассационной инстанции уже был на свободе. Можно было бы предположить разницу во внутреннем убеждении судей, кабы не скорость пересмотра да не митинги протеста между этими двумя датами. Только вслед за митингующими новый суд не усмотрел в удержании наркоманов в реабилитационном центре (особенно на фоне беззаботной жизни наркодилеров) ничего такого, что должно было повлечь пребывание борца с наркотиками за решеткой. Что ж, это справедливо. Но если для того, чтобы представления судей и общества, наконец, совпали, нужны митинги и демонстрации, что-то не так не столько с обществом, сколько с судебной системой.

При этом судьи еще и делают вид, что ничего такого не существует вовсе, судейское же сообщество вообще недавно призвало игнорировать «общество в целом». Читаем проект нового Кодекса судейской этики: «Судья обязан придерживаться независимой позиции в отношении общества в целом и в отношении лиц, участвующих в деле». Совет судей, готовивший документ, поставил общество через запятую после сторон в судебном процессе.

Где тут имение и где - местоимение? Будущих юристов учат таким понятиям, как ответственность суда перед обществом и общественный контроль за правосудием, объясняя, что речь идет о гарантиях от неправомерного воздействия на суд. Правильно учат.

Да, судейской независимости в последнее время стали угрожать не только «сверху», а и с «улицы». Но «общество в целом», в отличие от «улицы», заинтересовано в невмешательстве в правосудие со стороны кого бы то ни было, да еще, пожалуй, в обоснованности и убедительности судебных решений.

Общественный трибун Дмитрий Быков написал в сегодняшнем «Собеседнике» о том, как важно «объективно и гласно рассмотреть дело, по возможности прекратить давление на следствие и суд, восстановить реальную картину происшедшего. И не делать Мирзаева заложником грязных войн - в конце концов, он заслужил уголовное преследование, но этой вечной неопределенности и сомнительного статуса не заслужил никак».

Остается добавить, что суд тем более не должен быть заложником политических баталий. Иначе «общество в целом» окончательно охватит недовольство судебной системой, оно вовсе перестанет с нею считаться и сольется с «улицей» - тогда судьи вряд ли смогут по-прежнему не обращать на него, общество, внимания.