Революция в защиту конституции и морали. Механизмы перехода к демократии

1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.
2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.
3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы.
4. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону.
Конституция Российской Федерации, ст. 3

Часть 1

1. Российская демократическая революция XX-XXI вв.

Россия вступила в завершающий этап своей демократической революции.
Предыдущие этапы (1905-1906-й, февраль-июль 1917-го, рубеж 90-х годов) обрывались контрреволюциями. Каждый раз, не успев создать устойчивую демократию, Россия возвращалась к бюрократической диктатуре в разных обличиях – монархическом, большевистском, олигархическом.

Не надо шарахаться от слова «революция».
Понятие «революция» – сложное и очень неопределенное. Каждая эпоха, каждая большая страна корректируют его содержание. Советская историография вбила нам в головы миф, будто революция – это обязательно взрыв, экспроприация, насилие и беззаконие. На самом деле революция – это прежде всего глубокие перемены. Вспомним неполитические революции последних столетий – промышленную, научно-техническую, «зеленую». Перемены, революционные по глубине и важности, вполне могут быть эволюционными по темпам и почти полностью созидательными. Именно такие перемены устойчивы. Хотя старое редко отмирает уж совсем безболезненно.

В нашей стране события с октября 1917-го до завершения коллективизации были контрреволюцией: власть и, фактически, собственность перешли от очень широких слоев собственников к узкому слою бюрократии.

На рубеже 90-х бюрократия начала эскалацию контрреволюции чуть ли не одновременно с революцией; антиконституционный переворот она начала даже до принятия Конституции и наращивала до последнего времени, казалось бы, явно побеждая.
Но, последовательно уничтожая гражданские институты, бюрократия обрекала себя на загнивание, становилась все более воровской и тупой, завела страну в тупик, в общий кризис, и даже не способна это в полной мере осознать.

ЕСЛИ ВЛАСТЬ ПОВСЕДНЕВНО ПОЛЬЗУЕТСЯ ЭКСПРОПРИАЦИЕЙ И КОРРУПЦИЕЙ, НАСИЛИЕМ И БЕЗЗАКОНИЕМ, ТО ИХ ПРЕКРАЩЕНИЕ И УТВЕРЖДЕНИЕ КОНТРОЛЯ ОБЩЕСТВА НАД ВЛАСТЬЮ – ЭТО РЕВОЛЮЦИЯ.
По темпам же, по отсутствию «издержек» это вполне может быть эволюция.

Не думаю, что нынешний этап Российской революции можно назвать «Оранжевой» революцией.
Впрочем, «оранжевая» – это про Украину, а мы недостаточно в курсе украинских дел. Важна суть, а не ярлыки, посредством которых бюрократия манипулирует общественным сознанием. Иначе мы договоримся до того, что Февральская революция 1917-го года была «оранжевой»… Важно, что теперь Россия, похоже, наконец приближается к завершению своей Демократической революции, и что Россию к ней привела бюрократическая диктатура.

С другой стороны, слишком затянувшееся попустительство со стороны народа крепчающему маразму власти тоже вело к революции.
Причина такого попустительства – не только в традициях пассивности, патернализма и т.д. Причина и в катастрофически слабых МОРАЛЬНЫХ критериях. Терпимость к воровству, особенно к воровству у государства, в России имеет глубокие исторические корни. Советская власть усилила эти традиции. «Тащи с завода каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость…» «Все вокруг колхозное, все вокруг мое…».

Год за годом бюрократическая диктатура наращивает масштабы коррупции, хотя, казалось бы, дальше некуда.
Ни в одной цивилизованной (без кавычек) стране не удержался бы и дня правитель, уличенный в таком стремительном семейном обогащении, как Лужков. Или в таком стремительном обогащении друзей, как Путин. И никому там не пришло бы в голову отодвинуть эти факты на задний план ссылками на благие дела этих правителей, на необходимость политической стабильности, на рискованность перемен, даже если бы говорилась чистая правда. Потому что в цивилизованной стране моральные критерии – вне конкуренции.

К лицемерию мы все еще относимся как к естественному атрибуту государства.
«Я другой такой страны не знаю, где так вольно…» «По заслугам каждый награжден…» Свежий пример: Путин говорит, что в России нет политических заключенных. Но мы-то знаем, как часто статьи о неподчинении законным требованиям полиции, об экстремизме, об экономических преступлениях, о распространении наркотиков суд использует для расправы над политическими активистами, над конкурентами в бизнесе, над твердыми неплательщиками «откатов».

Вот почему нас объединил лозунг «За ЧЕСТНЫЕ выборы!».
Честность – моральная категория. Но и политическая. Ведь честные выборы реализуемы только в комплексе со многими другими столь же необходимыми механизмами демократии, а результатами честных выборов являются нормальная сменяемость власти, положительная эволюция политической системы. Если у власти партия жуликов и воров, то естественным образом мораль наконец сливается с политикой, а лозунг «Даешь честность и честную власть!» – самый революционный.

Не надо шарахаться и от слова «политика».
Политика – это борьба за власть и собственность. Модная сейчас позиция «я вне политики, я за честные выборы» – наивна. Если нечестность во власти, да и в обществе стала системой, то честность – главная политика, потому что создать относительно честную власть Россия может только, изменив нынешнюю в корне, если не уничтожив. И очень изменив общество.

Формула «политика – грязное дело» введена в оборот теми, кто хотел бы оставить политику своей монополией.
Да, в политике много грязи, но где у нас ее меньше?

Хорошо помню, как в конце 80-х стремительно эволюционировало общественное сознание.
Приросшая к креслам партноменклатура обличала демократов: «рветесь к власти!» Демократы открещивались: «Что вы, что вы… Вы только пожалуйста соблюдайте ваши законы…» А потом сказали: «Да, нам нужны свобода и демократия в России, а для этого нам нужна власть!» Правда, вскоре оказалось, что «кухарка» должна еще по-настоящему хотеть и уметь управлять, и не только государством…

2. Почему нынешний этап революции – завершающий?

«Кухарка» кое-чему научилась за двадцать лет.
Параллельно с контрреволюцией все-таки шли революционные процессы. При всех уродствах ситуации прорастали гражданские структуры и средний класс. Люди каждый в своей сфере сталкивались с произволом и воровством, пытались бороться, упирались в круговую поруку бюрократии приходили к традиционной для России формуле: во всем виновата система. Хотя не всегда сознавали свои выводы как политические. Рос вес моральных критериев, хотя до их приоритетности все еще очень далеко.

Теперь эти процессы, похоже, одерживают верх, и НАЧИНАЕТСЯ ВОССТАНОВЛЕНИЕ СЛОМАННОГО БЮРОКРАТИЕЙ КОНСТИТУЦИОННОГО ПОРЯДКАВ РОССИИ (в буквальном смысле, а не в том, который дискредитировал эти слова в разгар Чеченской войны).
Переход от аморальной диктатуры бюрократии к обществу демократическому, опирающемуся на моральные критерии – это вопрос выживания России. По значимости, по глубине и сложности изменения общественного сознания, по массовости, по остроте сопротивления со стороны бюрократии – это, конечно, революция.

Нынешняя предреволюционная ситуация отличается от 80-х годов, во-первых, тем, что тогда, в условиях тоталитаризма, некому было готовиться к революции и к последующему развитию.
Мы просто не могли быть к ним готовы. А сейчас – есть кому готовиться, хотя этот круг еще очень рыхлый и узкий. Впервые в истории России сейчас есть возможность, хотя и очень ограниченная, широко обсуждать демократические перспективы, ближайшие и последующие действия, готовить идеологию, массовое сознание, массовую поддержку, экспертов, некоррумпированные кадры, партии и движения.

Второе отличие в том, что нынешняя революция зреет «снизу».
Возникает фундамент грядущих революционных перемен, гораздо более глубокий, чем на рубеже 90-х. Правда, отсюда и причитания: нет вождя, кто возглавит?.. Спокойно, друзья! Побыть без няньки – оно полезно. А ЯРКИЕ ИМЕНА ПРИХОДЯТ В ЯРКИЕ ВРЕМЕНА.

Возможность подготовки и движение «снизу» делают реальной надежду, что очередной этап Демократической революции будет мирным и что потом мы не призовем снова на царство бюрократию.
Т.е. Четвертая революция завершит работу трех предыдущих.

Сейчас главная задача – вынудить совершившую ползучий антиконституционный переворот, захватившую власть бюрократию отступить без вооруженного сопротивления, пойти на восстановление конституционного порядка – на передачу власти обществу.

Иначе неизбежен кровавый и разрушительный политический взрыв.
К нему тоже надо быть готовыми, но бесконечно важно – его избежать. Это зависит от народа – от того, насколько массовым будет давление на власть. Реальные (а не официальные) результаты голосования 4-го декабря показывают, что давление можно создать достаточно сильное, чтобы заставить власть уступить. Окажется недостаточно ста пятидесяти тысяч человек на Болотной – значит, нужен миллион на Красной или параллельно десять стотысячных митингов в каждом округе Москвы.

Я почти дословно помню письмо моего чешского друга, бывшего аспиранта МГУ, полученное мною, кажется, в 1991-ом году: «Я вообще-то политикой не занимаюсь. Городок наш маленький. Но в 1989 году я две недели ходил на митинги, как на работу. И весь городок ходил…» Зато теперь в Чехии проблемы, подобные нашим нынешним, – давно позади. У них свои проблемы, очень серьезные. Но нам бы эти проблемы! И нам бы – такие городки!

Кстати, о проблемах.
Самые болезненные катаклизмы уже пройдены в 90-х годах. Вспомним: неконтролируемая эмиссия рублей в бывших союзных республиках; разрыв сложившихся экономических связей; цены – во власти «красных» директоров; приватизация промышленности, отданная нами тем же директорам и комсомольской верхушке… Все это уже в прошлом. То, что самая болезненная ломка объективно позади – это третий фактор, который вселяет надежду, что Пятая Демократическая революция России не понадобится.

Да и Конституция теперь есть – далеко не идеальная, но такая, которую нужно защищать и совсем не обязательно срочно менять.

3. Первые шаги

Свою политическую картину мира большевики скопировали с Западной Европы второй половины XIX века, где существовала относительно свободная конкуренция, а бюрократия была в общем подконтрольна буржуазии.
Там и тогда политику действительно определяла во многом борьба между классами эксплуататоров и эксплуатируемых. Хотя далеко не во всем! Вспомним, что в дни Парижской коммуны немецкая армия стояла на подступах к Парижу… Борьбу между эксплуататорами и эксплуатируемыми большевики объявили антагонистической, т.е. борьбой на уничтожение. Выразителями интересов первых они«назначили» правых, либералов; выразителями интересов вторых – левых, коммунистов. Но для Западной Европы эта схема давно устарела, а для России такой подход никогда не был адекватен. У нас культура – почти европейская, но цивилизация – почти азиатская, у нас во все века главный эксплуататор – власть, и тот подход просто уводит в сторону от главного.

Наконец-то наши приверженцы разных, во многом противоположных идеологий начинают понимать, что в условиях бюрократической диктатуры ни правая, ни левая, вообще никакая идеология, кроме идеологии власти, не имеет шансов стать реальной политикой.
И что никакой приверженец любой из этих идеологий не вправе навязать ее народу. Выбирать направление развития «влево» или «вправо» должен народ, и выбирать осознанно. Тем более, что на деле выбор гораздо богаче и сложнее: выбирать надо среди множества важных полутонов и механизмов устройства современного общества, и вовремя их сменять. Это возможно только при эффективной обратной связи между властью и обществом – в условиях демократии. Стабильно только развивающееся демократическое общество.

Пока же надо сломить бюрократическую диктатуру, вернуть конституционный порядок формирования органов власти.
Вот фактический смысл требований, с которых начался нынешний этап Революции. Его первая кульминация – реакция общества на «выборы» 4 декабря и, наверное, на «выборы» 4 марта.

Следующая кульминация будет связана, видимо, с требованием, подготовкой и проведением досрочных парламентских и президентских выборов.

«Системная» оппозиция могла договориться с «внесистемной» еще летом 2011-го года и победить в нынешнем избирательном цикле.
Объективные условия для этого были, но «системные» партии оказались на это еще неспособны, а общественное давление «извне» было недостаточным. Теперь «Яблоко» уже убедилось в своей ошибке. КПРФ убедится в ближайшие недели. Жаль упущенного времени.

Добиваясь внеочередного избирательного цикла и добившись, мы уже станем во многом другой страной.

К внеочередным выборам мы должны прийти с избирательными блоками или списками, где будет представлена вся оппозиция, и с единым кандидатом в «технические» президенты.

4. Что дальше?

Победа на внеочередных выборах создаст возможность глубоких институциональных преобразований.
Е.Гайдар в книге «Государство и эволюция», а потом в книге «Смуты и институты», которая оказалась завещанием, очень предметно описал, как деградируют институты государства в условиях тоталитаризма, какими «издержками» для общества чреват их паралич и как дорого и трудно их потом строить для новых условий. И не случайно Гайдар стал исследовать экономику переходного периода.

Нужно исследовать не только экономику, а вообще – проблемы переходного периода.
Политические, социальные, «отраслевые». Без заклинаний типа «рынок (или лидер, или демократия) все расставит на свои места». Нет, это МЫ расставим, определив свое место и рынку, и лидеру, и демократии. Чем лучше мы будем представлять себе мирный путь к демократии, тем больше шансов на него вырулить и пройти его без мучительных катаклизмов.

Очевидно, что переходный период от бюрократической диктатуры к демократическому строю с устоявшимися институтами гражданского общества будет довольно длительным.
Понадобятся структуры и институты специфические, не свойственные ни бюрократической диктатуре, ни устойчиво демократическому обществу. От общества потребуются интеллектуальные усилия, социальное творчество и просто объем работ, необычные ни для советского или постсоветского застоя, ни для стабильной демократии. Это касается каждого, потому что работа понадобится на уровне дома, двора, микрорайона, рабочего места (создание реальных профсоюзов). Придется привыкать и к небольшим, но необходимым пожертвованиям на политику – это часть политической культуры (один из плакатов на Болотной 4 февраля:«За этот митинг заплатил я, а не мне»).Со всем этим придется смириться, это еще наименьшие из зол и даже вообще не зло, это спасение сегодня и инвестиции в завтра.

В каких институтах гражданского общества, пребывающих сейчас, каждый по-своему, в кризисном состоянии, будут реализованы особенности переходного периода?
И как именно?

5. Революции районного масштаба

Абсолютно честные выборы недостижимы.
Максимально честный период между голосованиями – это ведь только начало большого пути. Даже при максимально честных выборах у действительно достойных кандидатов еще долго не будет реальных преимуществ.

В России происходят множество выборов мэров и дум (советов).
Наше традиционно преувеличенное внимание к центральной власти и острота нынешних федеральных избирательных кампаний сейчас заставляют общество концентрировать внимание исключительно на федеральных проблемах. А между тем совершенно неизвестно, где скорее возможен демократический прорыв – на федеральном уровне, или в каком-нибудь из регионов, или в отдельных районах, или на всех уровнях параллельно. Безусловно, демократизация федеральной власти очень важна для каждого региона. Но демократизация любого региона может запустить цепной процесс во всей России привести к более глубокой и устойчивой демократизации федерального уровня, чем реформирование «сверху».

Поэтому срочно, пока еще не безнадежно поздно, обществу необходимо вспомнить о региональных и местных выборах там, где они будут 4 марта.

В Москве это выборы депутатов муниципальных Собраний в каждом районе.
Примечательно, что партия «Единая Россия», четыре года назад не скрывавшая цели получить 80% мандатов, теперь не выдвинула кандидатов, а внедрила своих «протяже» в чужие списки или представляет как независимых. Тем самым «Единая Россия» признала свой электоральный провал в Москве.

Усилиями Лужкова, ради беспрепятственного обогащения строительной олигархии роль муниципальных Собраний, вообще местного самоуправления опущена «ниже плинтуса».
Собянин продолжает эту политику. Но потенциальные возможности местного самоуправления в Москве, его необходимость для москвичей, экономические и политические потери от его фактического отсутствия – огромны Москвичи этого не чувствуют, потому что никогда не имели полноценного самоуправления.

Отрадно, что об этом существует полное согласие внутри всей оппозиции в Москве.

Наделение местных сообществ реальными полномочиями и ресурсами обязательно будет одним из первоочередных направлений демократизации в Москве.
Приведу только два принципиальных требования из тех, которые не раз выдвигались Московской «Солидарностью» и, надеюсь, войдут в разрабатываемую сейчас ее программу: (1) Проект планировки района, разработанный Правительством Москвы, принимать районным референдумом; каждый инвестиционный контракт утверждать решением муниципального Собрания в рамках принятого проекта планировки. (2) Передать муниципальному образованию 49% акций соответствующего ДЕЗа (а 51% – собственникам помещений в качестве неделимого общего имущества).

Все необходимые для этого решения не выходят за рамки существующих полномочий Мосгордумы.

В первой части статьи мы говорим только о том, что непосредственно относится к периоду до 4 марта.
О Мосгордуме и о других институтах, которые должны появиться или принципиально измениться на переходный период, – после 4 марта, во второй части статьи.