gontmaher

Евгений Гонтмахер

17 марта 2015

F

фото: Алексей Меринов

В Советском Союзе бедности, как известно, не было. Так же, как и безработицы, и секса. По крайней мере, об этом не сообщала официальная статистика. И лишь в мае 1991 года Президент СССР М.С. Горбачев подписал Указ «О минимальном потребительском бюджете». За этим эвфемизмом скрывалось введение в стране черты бедности, а значит, и признание того, что кто-то барахтается ниже этой черты. Правда, союзная статистика так и не успела посчитать количество таких людей: через несколько месяцев страны не стало. Но оценки экспертов, к которым принадлежал и автор этих строк, говорили о цифре 25% в целом по СССР и, соответственно, 15–20% в тогдашней РСФСР.

Естественно, появившаяся новая Россия не могла применить советскую «черту бедности». Тем более что количество малообеспеченных людей в начале 1992 года подскочило до 60–70% от всего населения. Поэтому 2 марта 1992 года Борис Ельцин издает Указ «О системе минимальных потребительских бюджетов населения Российской Федерации», где, обратим внимание, вводит «на период преодоления кризисного состояния экономики» прожиточный (физиологический) минимум. Т.е. появляется линия физиологического выживания, которая, по тогдашним расчетам, была примерно в два раза скромнее советского минимального потребительского бюджета. Это позволило показать официальный масштаб бедности на уровне трети населения, что, конечно, было многовато, но не критично.

Потом, осенью того же 1992 года, вызывающее оторопь слово «физиологический» было снято, но прожиточный минимум как российская черта бедности остался и жив до сих пор. По последним официальным сведениям (а это III квартал 2014 года), эта черта проходила на уровне 8086 рублей в месяц, в т.ч. для трудоспособного человека — 8731 руб., пенсионера — 6656 руб. и ребенка — 7738 руб. В итоге бедными было чуть более 10% нашего населения.

Но у меня как человека, стоявшего у истоков появления российской черты бедности, где-то в 2005–2006 гг. возник вопрос. Борис Николаевич ввел прожиточный минимум как чрезвычайную меру только на период кризисного развития экономики, а он, судя по всем параметрам, к тому моменту закончился. Темпы роста ВВП зашкаливали, ощутимо и, казалось бы, неуклонно росли зарплаты и пенсии. Так почему бы не вернуться к нормальной черте бедности — минимальному потребительскому бюджету? Конечно, показатель малообеспеченности резко, более чем в два раза, подскочит, но зато реальная картина социального неблагополучия станет понятной, и с проблемой можно будет адресно поработать.

Однако этого сделано, конечно, не было, и о реальных масштабах бедности в России — не менее 30% населения — догадывались только немногочисленные специалисты. И это при огромных деньгах (триллионы долларов!), которые получало наше государство от продажи нашего минерального сырья на мировых рынках. Косвенно об истинных масштабах бедности говорит уровень материального расслоения, который у нас (даже по официальным данным) никак не соответствует понятию «развитой страны».

Есть такой показатель — коэффициент Джини. Он характеризует равномерность распределения доходов между членами общества. Так вот, по этому показателю Россия находится в одной группе с такими странами, как Кот-д’Ивуар, Сенегал, Бурунди, Кения. Лучше нас с социальным расслоением дело обстоит в Марокко, Турции, Иордании, Таиланде, не говоря уже о европейских странах. Конечно, уравниловка губительна, но роль эффективного государства как раз и заключается в том, чтобы, с одной стороны, не пережать с налогообложением богатых и бизнеса, а с другой стороны — не допускать массовой бедности.

В России, очевидно, государство с такой задачей не справляется. И что же мы имеем в итоге?

Прежде всего отметим, что самыми распространенными бедными семьями у нас являются те, в которых растут несовершеннолетние дети. С рождением каждого ребенка шанс попасть в слой малообеспеченных резко повышается. Для семьи с двумя и более детьми, несмотря на введенные в последние годы меры по поддержке матерей, вероятность стать бедной превышает 40%. Это значит, что многим малышам очень трудно обеспечить адекватный их потребностям уровень жизни: полноценное питание, профилактику заболеваемости. Я уже не говорю о жилищных условиях, которые являются неудовлетворительными у большей части молодых семей.

В результате мы имеем во многом ослабленные поколения дошкольников, а затем и школьников, с соответствующими последствиями для ожидающего их рынка труда, которому требуются образованные и здоровые люди.

В России у бедности есть и еще одна тревожная черта: значительная часть малообеспеченных семей не может выбраться из этого унизительного положения не только годами, но и десятилетиями. Опять же — это крупная недоработка государства, которое убаюкивает себя низкими показателями доли населения, имеющего доходы ниже прожиточного минимума. А ведь застойная бедность приводит к деградации, убивает желание самостоятельного развития, порождает мощнейший патернализм и социальную пассивность.

Пишу об этом с чувством большой тревоги, потому что чрезмерная, искусственно раздутая неуклюжей государственной политикой (а точнее — ее отсутствием) бедность подрывает будущее России как сильной и благополучной страны.

Во-первых, массовая бедность является благодатной почвой для манипулирования общественным сознанием. Малоподвижный в социальном смысле, ждущий милости от государства человек не склонен сопоставлять разные потоки информации. Для него это слишком сложная работа. Куда проще включить телевизор, откуда ему доставляют прямо в мозг умело препарированную информацию (а точнее — дезинформацию). Интернет? Да, среди бедных немало его пользователей. Но он, как показывают исследования, используется в данном случае преимущественно для общения в социальных сетях, скачивания игр, поиска информации о продаже товаров и услуг, а также захода на порнографические сайты.

Во-вторых, манипулирование общественным сознанием очень удобно для разовой мобилизации людей — например, для борьбы с «пятой колонной» или обеспечения выезда добровольцев в «Новороссию». Правда, тут необходимо отметить, что бедный человек все равно ищет в таких эпизодах материальную выгоду. Например, очень любит получать за выход на срежиссированный властями митинг аж 300 рублей. В противном случае искренность порыва отнюдь не гарантирована. При случае у любимого и обожаемого государства бедный человек не постесняется чего-нибудь свистнуть, объясняя себе, что чиновники и так накормлены и напоены, купаясь во взятках. Именно поэтому бедные люди не могут быть сплоченной и сознательно мотивированной группой поддержки власти.

Вспомним 1991 год. В марте на референдуме при почти 80-процентной явке 76,43% советских граждан (без всякого административного давления и чуровского волшебства) ответили положительно на вопрос «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?». И что же? Когда в декабре того же года ночью с Кремля был спущен советский флаг и водружен российский триколор, ни один (!) человек утром не вышел на Красную площадь с требованием сохранить СССР. Люди легли спать в одной стране, а проснулись в другой — и никакой реакции.

В-третьих, массовая бедность не дает возможности проводить столь желаемые «структурные реформы». Все последние годы рынок труда складывался таким образом, что наилучшие с точки зрения зарплаты и стабильности рабочие места сконцентрировались в очень узких сферах: добыча и экспорт природных ресурсов, финансовый сектор, госаппарат, верхушка крупного бизнеса. Попасть туда по силам далеко не каждому: места заняты, и нет протекции. Вот и остается колупаться за мизерную зарплату в обрабатывающей промышленности, сельском хозяйстве, бюджетном секторе, малом бизнесе (который, как известно, еще и «кошмарят») — без всяких шансов на лучшую профессиональную долю.

Поэтому в стране идет масштабная деквалификация людей, у многих из которых есть даже дипломы о высшем образовании. И если когда-нибудь наступят времена, когда инвестор соизволит вернуться в российскую экономику, то он с удивлением обнаружит, что работать с нужным прилежанием и качеством, оказывается, некому. Хотя в России проживает более 140 миллионов человек!

Мораль сего повествования очень проста. Спасти страну от вылета в «третью мировую лигу» можно, только если будет прекращена промывка мозгов, наш государственный бюджет начнет вытаскивать образование и здравоохранение, и мы вернемся в цивилизованное русло развития.

И еще. Как никогда большая ответственность ложится на тех небедных людей, которые относят себя к неравнодушной интеллектуальной элите. Их не так мало — пусть 10–15%. Нужно не молчать, использовать любые возможности объяснять, что в реальности происходит со страной, предлагать альтернативы. Дорогу осилит только идущий.

Оригинал

1457012

Читайте также:



Патриотизм с петлей на шее
Миф, в котором мы живем

Крым уже год наш
И что с того?

Почему подозреваемых в убийстве Немцова прячут?
К подследственным не пустили даже советника президента

09 марта 2015

Суета на миллион

В далеком 1997 году мы с Борисом Немцовым полетели в Латинскую Америку знакомиться с опытом тамошних пенсионных реформ. Это было вполне в стиле Немцова, в ту пору первого вице-премьера российского правительства, по совместительству министра энергетики.

При чем тут пенсии? Социальные вопросы тогда курировал Олег Сысуев. Но Борис был не просто любознательным человеком, а прозорливым государственным деятелем. Уже в 1997 году он понимал системную значимость пенсионного страхования, которого тогда, по сути, не было. А были мизерные и выравненные пособия по старости, которые выплачивались с большими задержками.

Разрубить этот гордиев узел можно было только радикальной пенсионной реформой, Немцов это понимал. Потому и решил оторваться от текущих московских дел на несколько дней.

Как известно, после дефолта правительство «младореформаторов» было отправлено в отставку. Борис ушел в политику, стал депутатом Госдумы. Уже в этом качестве он в декабре 2000 года встретился с Владимиром Путиным и изложил свои предложения о проведении пенсионной реформы. Их смысл заключался «в поэтапном переходе к накопительной системе формирования пенсий»: «Это должно делаться путем систематических отчислений от зарплат определенных сумм и накопления их на специальном пенсионном счете каждого конкретного гражданина». Именно это предложение было реализовано начиная с января 2002 года.

Конечно, потом Борис отошел от социально-экономической тематики, занявшись чисто политической, а потом и оппозиционной деятельностью.

К пенсионной тематике Немцов вернулся лишь один раз — в 2010 году, когда в одном из его совместных с Владимиром Миловым докладов было сказано: «Реформа пенсионной системы полностью провалилась».

К сожалению, этот вывод сейчас, в марте 2015 года, стал очевидным для всех независимых экспертов.

Прежде всего о накопительной части. Ее уже два года как «замораживают», то есть люди, которые решили перевести свои кровные деньги на счета негосударственных пенсионных фондов и частных управляющих компаний, это сделать не могут. А теперь уже пошли разговоры о том, что надо бы этот важнейший элемент страховой пенсионной сделать из обязательного сугубо добровольным.

Казалось бы, вполне рыночное решение: если у тебя есть лишние деньги, ты можешь ими распорядиться как хочешь, в том числе откладывать на дополнительную пенсию. Но, как у нас часто бывает, любое, даже самое хорошее начинание, в реальной жизни натыкается на суровую российскую действительность.

У нас до сих пор нет длинных, лет на тридцать-сорок, пенсионных счетов, которые можно открыть в банках, с соответствующими гарантиями сохранности и льготами по налогам как для вкладчика, так и для финансового учреждения.

У нас более 100 негосударственных пенсионных фондов (НПФ). Вроде бы немало. Однако большая часть из них корпоративные, куда с улицы не попадешь. И если в Москве и Санкт-Петербурге при определенной настырности открытый для широкой публики НПФ еще можно найти, то во многих провинциальных городах и весях о таком слове из трех букв даже не слышали. Поэтому предлагаемая ликвидация обязательности накопительной части — не просто нелиберальная, а просто-напросто разрушительная мера для страховой (а не собесовско-советской) пенсионной системы.

Еще одна пенсионная новация, о которой сейчас объявило правительство, — приостановка (а может быть, просто прекращение без всякой компенсации) выплат пенсий тем, кто зарабатывает более 1 млн руб. в год. Таких «богатеев», оказывается, целых 220 тыс. человек. И на них можно сэкономить за три года чуть ли не 145 млрд руб. Но давайте проверим эти расчеты социальной арифметикой.

Реальная цифра получается, не только если просто умножить 220 тыс. человек на получаемую ими пенсию (допустим, она у этих «богатеев» выше средней, например 20 тыс. руб. в месяц). Как это будет происходить на практике? Прямо сразу, с января 2016 года, это будет сделано задним числом в отношении тех, кто заработал за прошлый год более 1 млн руб.? А если кто-то из этой когорты решил уйти на заслуженный отдых? Ему пенсию оставят или фактически лишат любых средств к существованию?

Если же это правило будет введено вперед, то есть будет применяться к тем, кто, допустим, к сентябрю 2016 года заработает свой миллион, то получается, что экономия на невыплаченной пенсии будет совсем грошовой — за три месяца. А с января 2017 года нашим «богатеям» нужно снова возобновить выплату пенсии: они ведь свой миллион еще не заработали. И никаких 145 млрд, к разочарованию Минфина, здесь не будет.

Но в этом вопросе кроме радикальной невероятности цифр есть и другой аспект. Кто эти люди, которые, несмотря на достижение пенсионного возраста, продолжают работать, зарабатывая не менее 83 тыс. руб. в месяц? Это чиновники, руководители многих бюджетных учреждений (прежде всего в образовании и здравоохранении), академическая и экспертная элита (гранты, заказы и т.п.), а также топ-менеджеры успешных предприятий.

Получается, что, несмотря на возраст, вполне конкуренты на рынке труда: никто за красивые глаза такие деньги платить сейчас не будет.

Их вклад в производство ВВП, даже без точных оценок, никак не меньше, а скорее всего, больше упомянутых выше мифических 145 млрд руб.

Кроме того, за них исправно платятся взносы в Пенсионный фонд. При зарплате 1 млн руб. в год в 2016 году туда за каждого из них уйдет около 200 тыс. руб. (надо учитывать существующее верхнее ограничение заработка, с которого берутся страховые взносы, которое для 2015 года установлено в размере 711 тыс. руб. в год). А это практически столько же, сколько этот богатенький работник получит от Пенсионного фонда. Налицо практически полная самоокупаемость — даже по текущим расчетам.

Думаю, что Борис, посмотрев на эту картинку, с ходу предложил бы красивое решение: а давайте-ка лучше отменим надбавки к пенсиям для госслужащих, а также всякие «особые примочки» для депутатов, министров и тому подобной публики.

Пусть попробуют прожить на среднюю пенсию, которая только в феврале дотянула до 12 тыс. руб. в месяц. Конечно, и здесь радикальной экономии для бюджета никак не будет, но зато как патриотично. А вкупе с объявленным самообрезанием зарплат на 10% вообще красота неописуемая...

Вся нынешняя прискорбная история с постоянным радикальным реформированием пенсионной системы (за последние 13 лет это было сделано уже три раза!) говорит о резком сужении стратегического видения, отмирании государства как инициатора и проводника настоящих реформ.

Остаются только сиюминутная суета, нарастающий вал поручений сверху вниз. А уж курьеров-то сколько!

В такой ситуации людям с настоящим государственным мышлением трудно удержаться от отставки и ухода в оппозицию. А безжалостный неумолимый Левиафан их давит, давит и давит...

Оригинал

У политических реформ в России — небогатый выбор альтернатив...

2186666
Автор: Алексей Меринов

Недавно высказанная идея Германа Грефа о создании штаба реформ или некоторого суперминистерства, которое возьмет на себя эту функцию, не нова. В истории новой России такое в том или ином виде случалось несколько раз. И почему-то не приносило успеха. В чем же причина?

В конце 1991 года новому руководству страны стало очевидно, что необходимо проводить радикальные экономические реформы. Была приглашена команда Егора Гайдара и даже создан специальный правительственный орган — Рабочий центр экономических реформ, материалы которого ложились непосредственно на стол лиц, принимавших решения. Однако хочу напомнить, что кроме перехода к рынку перед Борисом Ельциным и его помощниками стояла задача сформировать в России институты демократического общества.

Если команда Гайдара, совершая массу ошибок, со своей задачей тем не менее в целом справилась, то в сфере политики все пошло наперекосяк. Этот дисбаланс в 90-е годы был малозаметным: Государственная дума формировалась через политическую конкуренцию и не являлась придатком Администрации Президента, работали самые разнообразные с точки зрения занимаемых позиций СМИ, множились общественные организации. Однако в 2000-е мы все вдруг воочию увидели торжество политтехнологий (или, говоря простым языком, манипуляций с результатами выборов), приведение наиболее влиятельных СМИ к «единому знаменателю», замену настоящего гражданского общества его многочисленными имитациями. Зримым признаком глубокого политического неблагополучия стали протесты конца 2011–2012 гг.

Владимир Путин тогда оказался перед выбором: либо наверстать упущенное и привести в соответствие институты демократии и рынка, либо продолжить углублять разрыв в их развитии. После некоторых колебаний был выбран второй вариант. Последствия этого именно в экономике не замедлили сказаться. Сейчас распространенным объяснением остановки экономического роста в 2013 году (еще до украинского кризиса) является исчерпание сложившейся к тому моменту в России модели экономики, построенной на сырьевом экспорте. Это правда, но не вся. Примитивизация экономики получилась из-за отсутствия адекватных механизмов общественного саморегулирования, когда мнение экспертов, бизнеса, политических оппонентов не принимается во внимание. Власть, на которую в 2000-е годы свалились огромные деньги от экспорта нефти и газа, успокоилась, посчитав, что так будет всегда, а демократия подождет. Тем более что и простые граждане, получив дополнительные доходы в виде зарплат и пенсий, также не хотели думать о стратегической перспективе.

Тут я хотел бы вернуться в 1999 год, когда стало известно о том, что Владимир Путин становится преемником Бориса Ельцина. Только-только случился дефолт, никто не ждал скачка нефтегазовых цен. По инициативе будущего президента был создан Центр стратегических разработок (ЦСР) во главе с Германом Грефом. Задача ставилась весьма амбициозная: разработать план реформ по преобразованию страны. Причем предполагалось, что, в отличие от 1991–1992 гг., речь пойдет и о том, как осовременить основные институты общественной жизни. Помню, в ЦСР стали проводиться закрытые экспертные обсуждения не только об экономике, но и о ценностях, на которых зиждется демократия, о новых принципах государственного управления и т.п. политических вопросах.

Казалось бы, пользуясь полным доверием Владимира Путина, Герман Греф выйдет с масштабным системным проектом того, как обустроить Россию. Но что получилось весной 2000 года, когда наработки ЦСР были переданы в правительство? Из документа была изъята вся неэкономическая часть. Она осела в столах сотрудников Администрации Президента. Через 10 лет, подводя итоги реализации этой программы, эксперты ЦСР пришли к выводу, что результат можно оценить, если говорить об экономике, в 35–40%. А вот никому не ведомый и так до сих пор не опубликованный блок предложений по реформе государства оказался не реализованным вовсе. Это касается всех ветвей власти, включая судебную. «Мы недостаточно внимания обратили на реформу власти и образования класса элиты и управленцев, которые занимались осуществлением реформ», — отметил в 2010 году Герман Греф.

Пренебрежение политическими реформами, как представляется, в конечном счете и привело к консервации архаичной экономической модели со всеми вытекающими и уже очевидными для всех последствиями. Падение цен на нефть и украинский кризис просто ускорили развитие процесса деградации страны, запрограммированного еще в начале 2000-х.

Любопытно, что Владимир Путин в 2010 году сделал еще одну попытку заглянуть в среднесрочную перспективу России, инициировав разработку т.н. «Стратегии-2020» силами экспертов, группирующихся вокруг Высшей школы экономики и Академии народного хозяйства и государственной службы. Что было получено в итоге напряженной годовой работы?

Главная идея, против которой сложно возражать: «новая модель роста — новая социальная политика». В документе кроме обширных экономических частей есть и раздел «Эффективное государство», в котором содержится масса весьма правильных предложений по улучшению деятельности исполнительной власти и развитию гражданского общества. Но и этот проект, который казался более системным по сравнению с «программой Грефа», канул в небытие, так и не став «дорожной картой» развития страны. А уж сейчас, находясь по горло в трясине системного кризиса, можно перечитывать «Стратегию-2020» как пример качественной научной фантастики в стиле советского певца грядущего коммунизма Ивана Ефремова.

По сути, судьбой «Стратегии-2020» нынешняя власть продемонстрировала органическое нежелание сколько-нибудь всерьез заниматься будущим вверенной ей страны. Почему это происходит? Сказывается нежелание рисковать своим монопольным положением, сохранение которого, как теперь становится очевидным для любого не одурманенного пропагандой человека, губит все остальное: экономику, социальную сферу, общественную жизнь и внешнюю политику.

Поэтому отчаянный призыв Германа Грефа заняться реформой государственного управления натыкается на глухую стену непонимания и неприятия, хотя это действительно ключевой элемент в деле спасения страны.

Для того чтобы процесс пошел, надо проявить политическую волю одному-единственному человеку — Владимиру Путину. У него, судя по последним сдвигам во внутренней и внешней политике, есть какое-то представление об оптимальном устройстве нашей жизни и месте России в мире. Мне кажется, ситуация настолько опасна для существования страны, что уже невозможно держать эту картину внутри себя или выслушивать подобострастные комментарии ближайшего окружения. Пора начать общенациональную дискуссию об образе нашего желаемого завтра, которая должна прийти на смену нынешней истерии и поиску врагов.

Надо дать возможность экспертным группам самой разной политической направленности дать аргументированные ответы на несколько вопросов, касающихся российского будущего демократии, рыночной экономики, федеративного устройства, гражданского общества, внешней политики. Получившиеся концепции должны быть всесторонне обсуждены как публично, так и в рамках специально созданного при президенте совещательного органа. Результат в виде короткого доктринального документа закрепляется в специальном указе Владимира Путина, который берет на себя полную персональную ответственность за его реализацию. А затем наступает очередь разработки конкретных стратегий реформ, касающихся всех сфер российской жизни. Это можно делать специально подобранными экспертными группами, координация деятельности которых ложится на упомянутую выше президентскую совещательную структуру.

Текущий контроль за реализацией подготовленного в итоге пакета реформ можно было бы возложить на Администрацию Президента.

Конечно, нарисованная выше схема очень многим не понравится: кому-то из-за того, что остается надежда на политическую волю Владимира Путина к настоящим реформам, а кому-то — с противоположной стороны — из-за того, что подвергается сомнению правильность того курса, который он сейчас проводит.

Но если не этот, то какой вариант должен быть реализован, чтобы спасти Россию? Смута? Революция? Война с внешним супостатом? На это у нас уже нет исторического времени — XX век именно этими варварскими способами ослабил нашу страну до критического предела.

А я как отстаивал, так и буду отстаивать видение России как европейского пространства — от Ванкувера через Лондон и Берлин до Владивостока и Токио. Считайте это моим исходным пунктом в будущей дискуссии о судьбах страны.

Оригинал

1457012

Читайте также:

Сочинение о России писателя Игоря Савельева
Реформы в высшем образовании точно характеризуют страну

За Рахатом Алиевым пришел призрак Березовского

Почему покончил с собой бывший зять Нурсултана Назарбаева?

Как депутаты обсуждали понижение своих зарплат

Народных избранников тревожит перспектива летать эконом-классом

10 февраля 2015

Еще какая "не Европа"

2091604
художник: Алексей Меринов

Чем дольше я думаю над бессмертным афоризмом «Россия — не Европа», тем больше начинаю понимать, что воистину это так. В качестве доказательства данного вывода хочу предложить вашему вниманию таблицу, в которой сравниваются основные признаки России и одной реально существующей неевропейской страны.

Итак.

Не буду томить уважаемого читателя. Упомянутая неевропейская страна — Республика Габон, которая (для тех, кто не знает) расположена в Экваториальной Африке. И не делайте, пожалуйста, оскорбленные лица. Раз уж мы решили, что «Россия — не Европа», то будьте любезны — меряйтесь демократическими и экономическими достижениями не с Германией или Великобританией, а с Габоном, у которого, между прочим, душевой ВВП, как видите, выше нашего, и экономика показывает 6-7-процентные темпы роста, которые для нас еще долго будут недостижимой целью. Между прочим, эта страна получила независимость всего лишь в 1960 году, когда Советский Союз, правопреемником которого мы себя считаем, уже запускал спутники в космос и проводил ядерные испытания… Но это так, к слову. В целом же понятно, что сравнение с Габоном — не в нашу пользу.

Но если вы настаиваете, что «Россия — не Африка», то я могу привести пример другой, неевропейской и неафриканской, страны, с которой мы можем себя сопоставлять, имея формальные похожие внешние признаки. Это Мексика.

ВВП на душу населения в 2013 году там составил 13 600 долл. США (чуть меньше, чем у нас), значительная часть экспорта — нефть и серебро. Так же, как и Россия, Мексиканские Соединенные Штаты (это официальное название страны) являются федерацией с сильной президентской властью.

Но если копнуть глубже, то мы увидим несколько любопытных отличий. В мексиканском экспорте уже преобладают товары промышленной переработки. Темпы роста экономики — невысокие, но устойчиво положительные. Местная валюта в 2014 году практически не изменила свой курс по отношению к доллару. Ожидаемая продолжительность жизни у мужчин 72,7 года (у нас — 64,4), у женщин — 78,3 года (у нас — 76,3). Президент (который является по совместительству и премьер-министром) избирается на 6 лет, но зато всего лишь на один срок. При формально многопартийной системе Институционно-революционная партия безраздельно правила страной многие десятилетия, слившись с властью в неразрывное целое и регулярно манипулируя результатами голосований. Но в 2000 году эта монополия была нарушена в результате честных выборов. Так, может, будем сравнивать себя с Мексикой?

Вообще, Латинская Америка дает возможность для самых разных сравнений с Россией, позволяя по-разному заглянуть в наше будущее. Если мексиканский (а также чилийский и бразильский) варианты были бы, как мне представляется, для нас в целом позитивными, то пример Венесуэлы рисует иные перспективы.

Эта страна подсела на нефтяную иглу еще сильнее, чем Россия. Хотя, если ничего у нас не менять, то нам до тамошних реалий недалеко. Таких, как, например, тотальный дефицит в магазинах самых элементарных товаров. Правительство напрямую регулирует цены, а военные в пустых магазинах следят за тем, чтобы эти цены соблюдались. Политическая система четко заточена на несменяемость власти. Уго Чавеса от пожизненного президентства «спасла» только физическая кончина. Нынешний руководитель страны пытается идти по тому же пути, но обнищавшее население, несмотря на массированную антиамериканскую и антизападную риторику Николаса Мадуро и его окружения, кажется, уже почти созрело до того, чтобы выбросить его на помойку истории.

Так все-таки «Россия — не Латинская Америка венесуэльского типа»? Стесняемся это признать? Нас коробит сама мысль о том, что на этом далеком и «отсталом» континенте есть позитивные и негативные примеры для нас?

Хорошо. Давайте поиграем в евразийские игры. Вот только с кем? С Китаем, который уже обошел нас по многим параметрам, хотя ВВП на душу населения там пока почти вдвое ниже, но этот разрыв быстро сокращается?

Или давайте посмотрим на историю такой страны, как Южная Корея. После жестокой войны начала 1950-х годов она лежала в руинах. Потом начала подниматься, введя железное правление диктаторов-генералов, которые подавляли инакомыслие танками, а в экономике создали т.н. «чеболи» или, говоря современным языком, госкорпорации. Но только переход в 1990-х от имитационной к реальной демократии и демонополизация экономики позволили Южной Корее сделать колоссальный рывок. В 2013 году душевой ВВП этой страны достиг 33 200 долларов, что почти вдвое больше, чем у России. И этот показатель продолжает расти на 2–3% в год.

Интересно, а «Южная Корея — не Европа»? Географически — бесспорно. А с точки зрения господствующих институтов общественной жизни — чистая Европа, куда, кстати, относится и Япония, и Австралия с Новой Зеландией.

Конечно, есть страны, которые точно — не Европа. Это, например, Северная Корея, Афганистан, Сомали, Ирак, упомянутая выше Венесуэла вкупе с Боливией, Зимбабве и т.п. Что их объединяет? Убогая экономика и нищее население, которым повелевает либо коррумпированная, либо находящаяся «в другой реальности» несменяемая правящая элита.

Мы не упомянули про Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Катар, Саудовскую Аравию. Там ВВП на душу населения зашкаливает, а Европой не пахнет. Но мы как-то побольше масштабами — наш нефтегазовый поток даже на пике мощности был неспособен обеспечить более чем 140-миллионный народ молочными реками в кисельных берегах. Да и воровство, как известно, пока еще наша традиционная болезнь: причастность к дармовым экспортным деньгам в России позволила сделать не одно миллиардное состояние. А остальным достались крошки с барского стола. Но и те скоро закончатся, как электрички в Вологодской области.

Так куда же ты мчишься, русская тройка?

Мне кажется, что самая большая опасность для такой крупной страны, как Россия, — это подмена исторически предопределенного пути в Европу всякого рода муляжами, которые тешат тщеславие, но отрезают нам путь к экономическому и социальному благополучию. Вместо того чтобы выбрать ориентир и к нему последовательно двигаться, мы начинаем лихорадочно метаться, теряя драгоценное время и проедая остающиеся ресурсы.

А ведь путь в европейское пространство отнюдь не такой легкий, как кажется некоторым энтузиастам этого выбора. Там своих проблем хватает — и в экономике, и в политике, и в социальной сфере. Но почему-то даже в Греции, где пришли к власти ультралевые, сформированное ими правительство как-то быстренько прекратило разговоры о выходе из еврозоны. Проблема теперь только в том, сколько Греции спишут и реструктуризируют долгов. Уверен, что после мучительных переговоров компромисс с кредиторами этой страны будет найден именно из-за того, что обе стороны — внутри европейского пространства, нахождение в котором уже стало выгоднее, чем пребывание вне его.

Нам, конечно, будет сложно втиснуться в это пространство — из-за размеров страны, ее имперского прошлого, накопившихся предрассудков и обид. Но, как известно, Россия любит острые ситуации, которые требуют концентрации и смекалки. Тут как раз нам подвернулся такой случай. Кстати, в случае успешной реализации проекта возвращения России в лоно цивилизации мы могли бы претендовать там на ведущие роли. Может быть, эта цель удовлетворит наши амбиции, которые сейчас сильно попахивают самоедством?

Поэтому давайте прекратим истерику, включим голову, оглянемся вокруг и начнем работать. А то ведь Габон с Мексикой нас готовы обогнать на крутом повороте.



Оригинал

1457012

Читайте также:

Последняя надежда Савченко
Украинская летчица на грани жизни и смерти

Невидимая блокадница
"Рауза Галимова несла тяжкий груз, но никому о нем не рассказывала"

Все четыре стороны
Позиции на будущих минских переговорах «по полочкам»

Россия деградирует в главном

Стало уже общим местом сетовать на нефтегазовый флюс нашей экономики. В качестве альтернативы предлагается «поддерживать», «стимулировать», например, производство самолетов, нефтехимию, IT и вообще что-нибудь безумно «высокотехнологическое». К этой эклектике неизменно добавляются дежурные фразы об активизации малого бизнеса и в целом инвестиционного процесса.

Но почему-то все самые правильные слова становятся заклинаниями, которые никак не могут развернуть нашу экономику от вползания в глубокий и многолетний кризис к реальному росту и качественному обновлению.

Причин, конечно, много. Назову для начала две:

1) наше государство, которое не заинтересовано в реформах, потому что в случае успеха многие столоначальники лишатся своих мест, а значит, и приработка к официальной зарплате;

2) могущественные «естественные» монополисты, которые находятся под защитой вышеупомянутого государства, что позволяет им неплохо жить, не заботясь о настоящей подконтрольности и реальной конкуренции.

Но эти две причины, которые тормозят экономическое (и не только экономическое) развитие России уже много лет, сформировали еще одну проблему, усиливающую нашу всеобщую деградацию: в стране на последнем издыхании находится важнейшая отрасль, без развития которой смена негатива на позитив невозможна. Это — производство знания.

О чем идет речь?

Любое общество, претендующее не на прозябание и не согласное с внешним управлением собой, является производителем каких-то ценностей, смыслов, традиций, научных открытий, институтов саморегулирования. Это создает его уникальное лицо, отличает от других обществ. Производство знания происходит самыми разнообразными способами: от фундаментальной науки и конкретной общественной жизни — до культурных и религиозных сфер. И успех приходит там, где все эти способы находятся в динамическом равновесии, без чрезмерного уклона в ту или иную крайность.

Кстати, об успехе. Если прогресс в производстве знания мерить битами накопленной информации, количеством зарегистрированных патентов или научных работников на душу населения, то это, как мне представляется, не совсем правильно. Богатство культурной и общественной жизни — не менее важный критерий. Все вместе это делает жизнь в стране комфортной для очевидного большинства людей. А это в свою очередь предопределяет высочайшую степень внутренней социально-политической стабильности. Конечно, время от времени и в таком обществе случаются самые разнообразные кризисы, но вторая половина XX и первые годы этого века показали, что все, даже самые острые проблемы, решаются не через смуты и революции, а с использованием уже существующих политических институтов.

Стал ли поводом для перехода к новому общественному устройству США теракт 11 сентября? Можно ли себе представить во Франции какую-то ломающую основы всей жизни пертурбацию, несмотря на явное обострение внутренней ситуации? Нет и еще раз нет.

А вот в нынешней России, повторюсь, производство знания фактически остановилось, что грозит всем нам чередой самых разнообразных и неожиданных кризисов в сочетании с отсутствием адекватных — не чрезвычайных, не мобилизационных — инструментов выхода из них. Такой вывод можно было сделать еще несколько лет назад, хотя он казался странным и алармистским на фоне льющихся в страну сотен миллиардов долларов от продажи нефти и газа. Но теперь картинка, мне кажется, ясна любому мало-мальски образованному человеку, у кого не снесло мозги массированным пропагандистским нейропрограммированием.

Так что же произошло?

Просто-напросто критически опасно нарушился баланс источников в производстве знания, о котором я упомянул как о желательном состоянии для любого цивилизованного общества.

1. Начну с самого простого и очевидного: на наших глазах умирает российская фундаментальная наука. Мне могут возразить, что не так уж и плохи дела в физике и математике. Соглашусь. Но с «небольшой» поправкой: фундаментальная наука в такой большой стране, как Россия, может быть успешна, только если она плодотворна не только в естественных, но и в гуманитарных дисциплинах. А в истории, философии, родной мне экономике ситуация драматическая. И дело здесь не в отсутствии умов — этим-то как раз Россия всегда славилась, а в разрушении инфраструктуры процесса производства знания. Про радикальное и многолетнее недофинансирование уже и говорить неинтересно. Но последняя т.н. «реформа» РАН, похоже, забивает последний гвоздь в крышку гроба: институты замучены валом спускаемых сверху мелочных указаний и требований, волюнтаризмом при распределении бюджетных грантов. А уж чиновничье обожествление индекса цитирования в системах Scopus и Web of Science, коэффициента Хирша попахивает языческим идолопоклонством — в странах с наиболее продвинутой наукой от этого инструмента оценки работы ученых давно отказались.

2. Ровно такая же ситуация с культурой, которая не менее важна, чем фундаментальная наука, потому что она производит такие важные разновидности знания, как смыслы и ценности. Меня в свое время неприятно поразило то, что среди запущенных в 2006 году приоритетных национальных проектов не нашлось место для культуры, хотя, конечно, и образование, и здравоохранение, и жилищная сфера, и АПК нуждались в поддержке. И лишь в конце прошлого года президентом одобрены в целом неплохие «Основы государственной культурной политики». Одна лишь загвоздка — денег в бюджете на их реализацию нет и не предвидится. Значит, снова за хорошими словами никаких реальных дел?

3. Не менее важная сфера производства знания — общественная активность, гражданская самоорганизация. Ее все последние годы «сверху» последовательно гасят, пугая самих себя и население мифами о «цветной революции» и «пятой колонне национал-предателей», создавая многочисленные симулякры и ручные НКО. Из последних событий — фактическая ликвидация местного самоуправления через отмену прямых выборов мэров и глав муниципальных образований, отъем у этого, самого близкого к людям, уровня публичной власти самостоятельных источников финансирования и полномочий.

4. Неудивительно, что глубокий кризис переживает и экспертное сообщество. Независимое, критическое мнение даже самых профессиональных специалистов не востребовано лицами, принимающими в нашем государстве решения. Там либо привечают прикормленных «экспертов», работающих по принципу «чего изволите?», либо вообще обходятся своими силами. В результате сформировалась система дезинформации руководителей страны, что предопределяет многочисленные уже совершенные и, боюсь, предстоящие ошибочные управленческие решения. Может ли считаться сильным нынешнее российское государство, с его амбициями и претензиями, не имея работающей системы долгосрочного стратегического планирования? Ручной режим, который практикуется у нас, может, и был когда-то эффективен в Сингапуре, но в России с ее масштабами и разнообразием он точно не годится: печальный конец царского самодержавия доказал эту банальную мысль скоро как 100 лет назад.

Выбив из нормального состояния упомянутые выше четыре источника производства знания, мы, естественно, дали возможность заполнить освободившееся пространство совершенно другим феноменам. Это:

— агрессивное невежество, переходящее в одичание;

— фундаментализм экстремистского розлива;

— мистика и лженаука.

Данные явления присутствуют и в самых благополучных обществах. Но они там маргинальны и не имеют возможностей получать привилегированную поддержку государства. У нас же все эти «цветочки» не только пышно расцвели благодаря благожелательной позиции «сверху», но и начали давать обильный урожай «ягодок».

Тут и бешеный принтер Государственной думы, и останкинская излучающая башня (см. «Обитаемый остров» братьев Стругацких), транслирующая прямо в подкорку «двухминутки ненависти» (см. «1984» Джорджа Оруэлла), и постепенно берущие власть самые разнообразные якобы религиозно озабоченные люди, и колоссальная популярность разнообразных гадателей, астрологов, знахарей и всей подобной публики.

Поэтому, когда я наблюдаю за еще оставшимися кое-где содержательными дискуссиями о том, как нам обустроить не успевшую еще окончательно подняться с колен, а уже заваливающуюся на бок Россию, то мне хочется сказать тем, у кого пока еще не нарушены мыслительные способности: смотрите в корень!

О какой диверсификации экономики и оздоровлении предпринимательского климата может идти речь, если наше общество быстро теряет самую главную, базовую сферу — производство знания? Только полностью осознав эту, деликатно выражаясь, весьма тревожную ситуацию, можно адекватно оценить истинный масштаб тех реформ, которые только и могут спасти Россию от неприкрытого хаоса и развала.

Оригинал

1457012

Читайте также:



Голикова назвала пример самой неразумной траты бюджетных средств Интервью с главой Счетной палаты

Сгоревшая библиотека как символ новой жизни В судьбе ИНИОН есть логика

О роли ФСБ в расследовании дела банды с трассы "Дон" "У них есть доступ к более продвинутым технологиям, чем у нас"

1884764
фото: Алексей Меринов

Макроэкономисты свое слово сказали: 2015 год будет сложным. Они же утверждают: этот вывод можно смело распространить и на 2016–2017 годы. Что предопределяет ухудшение социального положения большинства населения — и тут вырисовываются столь популярные у социологов 80 с лишком процентов. Уже сейчас началось устойчивое падение реальных доходов, снижается доступность бесплатной медицины, все больше нареканий к системе образования. Как отреагируют на это россияне?

Я не строю иллюзий по поводу политического протеста. Разговаривая с людьми всех возрастов и профессий, почти всегда получаешь ответы: «политика — грязное дело», «политика — отстой» и т.п. Да и социология говорит о том же. Поэтому я не удивлен чрезвычайно вялой реакцией на приговор братьям Навальным, экстремально низкой явкой на почти всех муниципальных и региональных выборах. Причины такой апатии понятны: систематическое удушение конкурентной политической среды, выдавливание из информационного поля независимых СМИ и, конечно, чудовищная по своей силе пропаганда против любых демократических ценностей.

Свой «вклад», конечно, внесли 90-е годы, когда новая правящая элита увлеклась перераспределением советской собственности и оседланием финансовых потоков, а о внесении в массы принципов цивилизованной европейской жизни как-то подзабыла. Людям сначала фактически отказали в прохождении настоящей школы демократии, а потом, уже в 2000-е, стали убеждать, что это и не нужно: мы ведь идем каким-то особым путем. Правда, так до сих пор неизвестно каким.

Но стоит ли хоронить российское общество, представляя его бессловесной массой по принципу «народ безмолвствует»? Думаю, что пока оснований для этого нет. И разрастающийся кризис должен это утверждение доказать.

Население России можно условно разделить на несколько групп по типу социально-общественного (неполитического в узком смысле этого понятия) поведения:

— «активисты»: те, кто действует наподобие той лягушки, которая попав в, казалось, безвыходное положение, таки сбила масло и выбралась из ловушки;

— «зрители»: те, кто сочувствует «активистам» и при определенном стечении личных обстоятельств может к ним присоединиться или уже сделали это;

— «просители»: те, кто ждет милостей от природы (в нашем случае — от государства);

— «люмпены», те, кто ничего не ждет, выживая копанием в мусорных баках, попрошайничеством, нахлебничеством у родственников, а также криминальным промыслом.

Рискну предположить, что среди нашего взрослого населения «активистов» — не более 3–5%, «зрителей» — 20–25%, «просителей» — не меньше 50% и, соответственно, «люмпенов» — 20–25%.

Как начавшиеся уже социальные осложнения повлияют на поведение этих групп?

«Активисты» еще более динамично станут заниматься социальной самообороной. В личном плане они постараются найти приработки. Но что не менее важно — еще активнее начнут становиться центрами коллективных действий по отстаиванию прав людей. Это относится и к трудовой сфере, где работодатели будут стремиться снизить зарплату, провести сокращения. И к здравоохранению, где «оптимизация» нарушает элементарные права медицинских работников и пациентов. Понадобится позаботиться и о попавших в отчаянное положение из-за снижения и без того невысокого уровня жизни стариках, инвалидах, детях-сиротах.

В этом их поддержат многие «зрители», хотя бы потому, что они ощутят на собственной шкуре все прелести кризиса.

Таким образом, можно ожидать существенного всплеска общественной неполитической активности на микроуровне, которая никак не будет оформлена в виде зарегистрированных Минюстом структур. Конечно, ситуация в разных местах России будет отличаться, и очень сильно. Как всегда, в передовиках окажутся крупные города и региональные центры. Но к ним прибавятся национальные республики, где традиции житейской взаимопомощи все еще не исчезли.

Для государства, которое в последние годы ударно трудилось над тем, чтобы сделать жизнь НКО тяжелой, а зачастую и невыносимой, это станет неприятным сюрпризом. Как объявить «иностранным агентом» не некоммерческую организацию, а неформальную группу граждан, которая не получает не только заграничных, но и никаких денег вообще, объединившись на волонтерских принципах? Угрожать лидерам-«активистам» потерей бизнеса, работы? Это вызовет только обратный эффект, приводя к резкой политизации протеста.

Фактически дело идет к тому, что, оказывая давление на нынешнее гражданское общество, в основном сформированное в 90-е, государство, создав своими действиями полномасштабный социальный кризис, собственноручно выращивает grass roоtes («корни травы») нового гражданского общества. Это будет совершенно другой феномен. Если в конце советской эпохи и во времена Бориса Ельцина общественная деятельность концентрировалась на околополитической тематике («долой все советское, давай все западное»), то сейчас активизм прорастает снизу — из социальных будней.

Люди, которые занимаются самоорганизацией своей жизни, объединяются независимо от «политических взглядов» — «либерал», «консерватор», «государственник» и т.п. Из этого явления есть, конечно, исключения — это крайние позиции. Например, «профессиональный националист» или «практикующий анархист». Но реальных последователей этих течений очень немного. Политическое мышление большинства нашего народа, в т.ч. тех, кого можно отнести к «активистам» и «зрителям», с точки зрения политологии весьма эклектично и нелогично. Тут скорее поле для анализа социального психолога. Радуясь тому, что «Крым — наш», типичный российский человек одновременно весьма враждебен к государству как к институту. И это нисколько не противоречит экстремально высокому рейтингу Владимира Путина, который в глазах народа никак с этим государством не ассоциируется, являясь, видимо, феноменом совершенно иного, уже не человеческого, а мистического свойства.

Но значит ли это, что такая каша в головах будет сохраняться всегда? Вряд ли.

Да, в этом году люди будут объяснять свои социальные неприятности «происками врагов России». Но постепенно появится и другой ответ: «нерасторопность и продажность чиновников». Коллективная самооборона будет натыкаться прежде всего на инстинктивное сопротивление местных и региональных властей, которым по определению не нравится любая несанкционированная активность. Так уж выстраивалась наша «вертикаль власти» все последние годы — отжимая гражданское общество от реальных дел, заменяя его симулякрами.

В условиях хронического дефицита местных и региональных бюджетов, постоянного урезания их расходов, прежде всего на «социалку», руководители начнут совершать массу невынужденных ошибок и глупостей. Они ведь не привыкли работать в партнерстве с простыми людьми, рассматривая их в лучшем случае как объект снисходительного патронажа.

Если в 2008–2009 годах социальные риски, чуть-чуть набрякнув, были быстро нивелированы массированными вложениями тогда еще богатого государства и восстановившимися высокими ценами на нефть, то сейчас этих факторов нет и не будет по крайней мере несколько лет. Поэтому давление «снизу» на местную власть будет нарастать без адекватного в ее стороны ответа.

Это создаст крайне высокие риски локальных конфликтов между группами социальной самообороны и государством в лице его конкретных представителей. Обращения к Владимиру Путину как верховному арбитру будут не просто учащаться, но и приобретать новое качество. От просьб починить водопровод (что характерно для многочисленной категории «просителей») дело перейдет к требованиям решить и персональные вопросы (уволить губернатора, главу городской или районной администрации), и навести наконец порядок в ЖКХ, здравоохранении, образовании, в сфере общественной безопасности. А это не что иное, как выстраданное, идущее «снизу» требование создать эффективно функционирующие институты российской социальной жизни.

Последует ли адекватный ответ «сверху»? Показательной поркой отдельных чиновников проблему не решить. Придется или брать в ежовые рукавицы нарождающееся «гражданское общество 2.0», или все-таки начинать реформы, о необходимости которых говорят все сколько-нибудь независимые специалисты. Если будет выбран первый, жесткий вариант, то последствия могут оказаться катастрофическими. «Гражданское общество 2.0» не просто политизируется, но быстро обратит свое недовольство на «вертикаль власти», используя новейшие методы сетевых структур. Чем дело может закончиться? «Цветная революция» покажется бархатным сценарием по сравнению с хаосом, образцы которого мы наблюдаем сейчас в «ДНР» и «ЛНР».

Можно, конечно, ничего не делать, считая, что внутренняя ситуация в стране после разгрома политической «несистемной» оппозиции под контролем. Но корни травы, как известно, имеют свойство прорастать иногда даже из-под асфальта, а устроить в России вечную зиму не может даже самый выдающийся сын человеческий.

Оригинал

1457012


Читайте также:

Украинский депутат, расстрелявший портрет Кадырова из автомата, пострадал в серьезном ДТП
«Черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга»

Источник в ЦБ: Центробанк может еще поднять ключевую ставку в ближайшие месяцы
Вопрос об этом будет обуждаться 30 января

Новая точка противостояния России и США — межокеанский канал в Никарагуа
Соглашение об упрощенном заходе российских кораблей в никарагуанские порты — лишь «первая ласточка»

Вратарь «Амкара» Сергей Нарубин дает Юрию Дудю большое интервью, которое стоит прочитать тем, кто уверен: наш футбол – это только Тимати, стразы и габбана.

"- У вас есть версия: почему в Германии все настолько лучше с медициной, чем у нас?
– Потому что Вторая мировая война была. Потому что Гитлер кучу опытов проводил над людьми в тех же концлагерях – вплоть до укола в мозг. Вся документация сохранилась, вот сейчас они и используют в мирных целях."

P.S. Абсолютно буднично и между делом один российский парень изрекает другому российскому парню весьма "любопытную" "мысль". И эти люди окончили российскую школу и считают себя антифашистами...Может быть им стоит посетить Освенцим или просто посмотреть фильм "Обыкновенный фашизм"?

21 декабря 2014

Как рассосется?

Нам обещано, что максимум через 2 года мы вернемся в те блаженные времена, когда и экономический рост был, и уровень жизни постоянно рос. Я бы очень этого хотел и как эксперт, и как гражданин России, обеспокоенный нынешними социальными проблемами. Только вот интересно было бы знать, какими конкретными шагами, начиная с завтрашнего дня (отсчет времени пошел), мы будем двигаться к этой цели. Пока ни президентом, ни правительством такая «дорожная карта» нам не предъявлена. Все ограничивается коллективной психотерапией: мол, все будет хорошо, расслабьтесь. И какими-то лихорадочными действиями на одном-единственном направлении — стабилизации курса рубля.

Тогда позвольте мне немного порассуждать о тех опасностях, которые подстерегают страну на пути к желаемой стабильности, и о том, какую адекватную масштабам вызовов политику нужно, на мой взгляд, проводить.

Прежде всего хочу обратить внимание на то, что уже в первые месяцы наступающего года России предстоит столкнуться с открытыми негативными последствиями решений, принятых в году уходящем. При этом мы рискуем получить кумулятивный эффект, или, как писали классики, количество может перейти в качество, что в нашем конкретном случае означает переход нынешнего российского кризиса в еще более острую фазу.

Начну с повышения базовой ставки ЦБ до 17%. Финансовая логика этого решения понятна, и, видимо, этот шаг был необходим. Но если эти 17% будут сохраняться и в перспективе ближайших нескольких месяцев, то можно с уверенностью предсказать удушение даже той скромной экономической активности, которую мы наблюдаем до сих пор. Все очень просто: имеет ли смысл и бизнесу (прежде всего малому и среднему), и населению брать кредит в банке под 25–30% годовых? Можно предположить, что уже после новогодних праздников начнется массовое сворачивание производства многих товаров и услуг, тем более что платежеспособный спрос населения сжимается.

На этом фоне совершенным безумием выглядит введение т.н. сборов с торговли в столичных городах. Естественно, что бизнес, если он вообще захочет существовать в этих условиях, переложит свои дополнительные расходы на покупателей, повысив цены на товары. Но если данные сборы введены только для Москвы, Санкт-Петербурга и Севастополя, то есть весьма «приятные» для предпринимателей новации, которые касаются всей страны. Это увеличение размера страховых платежей в Фонд обязательного медицинского страхования и переход к взиманию налога на недвижимость, исходя из ее рыночной стоимости.

Нельзя не сказать и об инфляции. Согласно официальным прогнозам, по итогам 2014 года она приблизится к 10%, а по продовольственным товарам — превысит эту цифру. Естественно, инфляция приводит к снижению реальных доходов населения: по данным Росстата, мы тут имеем почти минус 5% ноября этого года по сравнению с ноябрем прошлого года. Причины такого социально чувствительного положения фундаментальны, т.е. их не устранишь грозным окриком в адрес правительства: остановка экономического роста из-за полной исчерпанности «сырьевой» модели, отвратительный бизнес-климат, монополизация многих секторов производства, что определяет их неэффективность и вынуждает повышать ценовое давление на людей. Классический пример — розничные цены на бензин, постоянное повышение тарифов на газ. К этому сейчас добавилось обесценивание рубля, а значит, и удорожание импорта. Кстати, отмечу: даже если падение нашей национальной валюты удастся остановить, основной эффект от уже произошедшей обвальной девальвации придется как раз на начало следующего года, когда в страну завезут новые партии импортных товаров.

На весь этот тревожный социальный фон накладывается такая малоприятная вещь, как продолжающаяся «оптимизация» здравоохранения и школьного образования, которая на деле является попыткой решить чисто фискальную задачу впихивания этих важнейших сфер общественной жизни в уменьшающийся, как шагреневая кожа, государственный бюджет. Есть и еще один сюрприз для рядового россиянина: введение дополнительного платежа из его личных денег на капитальный ремонт жилья вкупе с повышением налога на недвижимость физических лиц.

Хочу повторить: уже в начале наступающего года все перечисленные выше наметившиеся негативные социально-экономические тенденции, развиваясь и углубляясь, могут создать качественно иной фон всей общественной жизни. И выражения типа «потерпите, зато мы всем утерли носы» перестанут компенсировать нарастающие тяготы будничной жизни. Ощущение стабильности и осторожная уверенность в завтрашнем дне, которые нам дали предыдущие годы, начинают сменяться чувством тревоги и растерянности перед будущим. Но пока это совмещается с верой в чудо, которое каким-то образом сотворится, вернув нам социальный оптимизм. Тенденции следующего года, судя по всему, действительно потребуют от президента умения накормить своих подданных «пятью хлебами и двумя рыбами»...

Я не верю, что наш народ, перестав получать крошки с барского стола, сразу выйдет на улицы и потребует сменить власть. Слишком велика в обществе межличностная разобщенность, нет развитой политической системы и даже, как показали «болотные» события, не было и нет никакой «подпольной» инфраструктуры для осуществления «цветной» революции. Кроме упования на чудо, ниспосланное сверху, есть огромная накопленная усталость и от советского застоя, и от разрухи 90-х, которая только-только начала сменяться на чувство социального оптимизма. И вот — на тебе!

Если перейти на язык научных терминов, то налицо высокий износ российского человеческого капитала. И очередная социальная встряска, начало которой мы наблюдаем сейчас, может привести к необратимым последствиям: критически большой маргинализации людей в совокупности с отъездом из страны наиболее активных и способных.

Так ли уж все фатально? Смею надеяться, что шанс на благополучный для России выход из поистине системного кризиса все еще есть. Чтобы его реализовать, надо прежде всего перестать надеяться на то, что все проблемы рассосутся сами по себе. Но именно такое чувство возникло у меня, когда я прочитал недавнее Послание Президента Федеральному Собранию и посмотрел итоговую пресс-конференцию Владимира Путина. Инерционный подход — это самое худшее, что может быть в теперешней ситуации. Надо принимать принципиальные решения по смене внутренней и внешней политики. Даже если это будет разворот в сторону т.н. «государственников» типа Рогозина и Глазьева с идеологической базой Изборского клуба. Тогда, по крайней мере, собаке хвост перестанут резать кусками, а отсекут одним махом. Уверен, что такой разворот быстро приведет к катастрофическим последствиям для России и станет тем холодным душем, который отрезвит большую часть общества, все еще ищущую счастье в сакральной «богоизбранности» и «духовности». Наш коллективный разум, хочется верить, не сможет жить в осажденной крепости, начиная день с коллективной молитвы, и строем шагать на работу, чтобы заработать на пайку хлеба с ржавой селедкой и миску горячей баланды.

Но все-таки лучше не делать очередной бросок в дремучесть и Средневековье, а попытаться найти достойный для такой страны, как Россия, путь выхода из кризиса.

И начать надо с нормализации наших взаимоотношений с пулом наиболее развитых стран. Понятно, что камнем преткновения является Украина. Значит, надо искать компромисс по этому вопросу. Например, прекратить разогрев ситуации на Донбассе, полностью обеспечить выполнение Минских соглашений в обмен на реализацию основных положений инициированного Петром Порошенко закона об особом статусе некоторых территорий юго-востока страны. Это позволит надеяться на снятие наиболее тяжелой для России части санкций — в финансовом и энергетическом секторах. И это тем более важно, потому что уже следующим летом санкции могут быть продлены или не продлены. А если начать еще и настоящую системную либерализацию внутренней и экономической политики, то можно ожидать притока как иностранных, так и отечественных инвестиций уже в 2016–2017 гг. — с соответствующими последствиями для экономического роста и восстановления уровня жизни граждан. Тогда 2 года, которые Владимир Владимирович попросил нас потерпеть, действительно приобретают понятный обществу смысл.

Конечно, поиск достойного для нас компромисса с Западом не ограничивается только Донбассом. К сожалению, накопилось слишком много проблем, и что самое плохое — потеряно взаимное доверие не только между лидерами, но и между общественностью нашей и «их». Предстоит очень много работы — как на государственном, так и на гуманитарном уровне. Но начинать это надо не откладывая, перестав «царствовать, лежа на боку». Время нашей беспечной жизни безвозвратно прошло.

Оригинал

10 ноября 2014

Россия в негативе

Оригинал - МК

1488468
Автор: Алексей Меринов

Санкции становятся нашей нормой жизни, как воздух, которым мы дышим: вроде бы они есть — и в то же время в будничной жизни простого россиянина не чувствуются. Рост цен? Люди реагируют на него без особого удовольствия, но на улицы с маршем пустых кастрюль никто не выходит. Девальвация рубля, а значит, и обесценение рублевых сбережений? Тоже неприятно, но опять же видимых признаков паники у банкоматов и обменных пунктов не отмечается.

Тревоги наших банкиров и госкомпаний, отрезанных от иностранного кредитования, нефтяников и газовиков, лишенных прежних возможностей приобретать самое современное оборудование, малоизвестны и малопонятны широким массам. Более того: подозреваю, что в настроениях «низов» есть и определенная доля злорадства по отношению к богатеньким акулам российского капитализма, которые, как известно из латиноамериканских сериалов, тоже плачут.

Определенного типа «эксперты» повторяют, как мантру, в СМИ, что санкции никогда и нигде не были эффективными. Правда, с приводимыми примерами слабовато.

Куба? Санкции уже более 50 лет держат фактически лишь США. Все остальные страны спокойно с этой страной торгуют. И что? Кубинцы благоденствуют? Они при первом же случае бегут в те же Соединенные Штаты от беспросветной нищеты кастровского режима. Мне бы очень хотелось, чтобы наши «пропагандисты» и «эксперты» хотя бы несколько месяцев прожили на Кубе на доходы местного жителя, не имея долларов, присланных родственниками из Флориды.

Ирак? Жалко, что американцы прервали санкционный эксперимент над этой страной своим вооруженным вторжением. Даже если бы Саддам Хусейн, опираясь на огромный репрессивный аппарат, продержался еще не один десяток лет, в стране произошла бы социальная катастрофа: полный упадок здравоохранения и образования, разгул мракобесия и средневековой дремучести. Этакий прообраз нынешнего «Исламского государства». В итоге — развал страны на курдскую, суннитскую и шиитскую части. Американцы своими непродуманными действиями просто ускорили такое развитие событий.

Наконец, самый популярный пример — Иран: длительные и мощные санкции, вплоть до отказа Запада покупать тамошнюю нефть, а власть аятолл — нерушима. Но мы видим, что недавно избранный президент этой страны (без соизволения духовного лидера которой это было бы невозможно) начал разворачивать курс. И вот-вот санкции будут серьезно смягчены, а то и отменены вовсе. Причинно-следственная связь прослеживается?

Когда обсуждается вопрос эффективности санкций, то надо сначала договориться, как ее мерить. Понятно, что единого критерия, как показывают приведенные выше примеры, быть не может. Но все упомянутые исходы свидетельствуют о том, что санкции бесследно не проходят.

Базовых варианта два:

— ухудшающееся до крайности положение населения с продолжающими царствовать диктаторами, что рано или поздно заканчивается крахом режима (к этому неумолимо идут Куба и Сирия, по этому сценарию развивались события в Ираке до американского вторжения);

— смена курса. Кроме Ирана здесь любопытен пример Ливии, которая вынуждена была после введения международных санкций раскаяться за устроенную ею авиакатастрофу над Локкерби (правда, Каддафи в конечном счете это все равно не помогло закончить свои дни в собственной постели под плач подданных).

Но есть и третий вариант, который просматривается на примере КНР: нахождение формулы, когда фактическая отмена санкций позволяет сохранить лицо всем сторонам.

После событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году США и «Большая семерка» приостановили поставки оружия Пекину. А затем американцы ограничили экспорт туда высокотехнологической продукции и временно отменили режим наибольшего благоприятствования в торговле. Китай все это спокойно перенес, не снизив темпы экономического развития и не растеряв внутреннюю стабильность. Причин такого развития событий несколько:

— Запад по факту не стал настаивать на строгом соблюдении санкций и тем более их ужесточении из-за того, что китайская «провинность» не идет ни в какое сравнение с нападением на соседнюю страну, захватом в заложники иностранных дипломатов или развязыванием геноцида собственного населения;

— китайская экономика уже в конце 80-х имела диверсифицированный характер, и ее состояние не зависело от продаж на мировом рынке какого-то одного типа продуктов, например минерального сырья;

— Китай после кровавых событий 1989 года очень медленно, но пока неуклонно расширяет поле индивидуального выбора, хотя, конечно, до полноценной демократии ему еще очень далеко. Повторение разгона людей по образцу Тяньаньмэня хотя все еще возможно, но маловероятно. Это видно по поведению китайских властей по отношению к протестующим в Гонконге.

Ситуация с санкциями против России имеет любопытную новацию. Они впервые применены в отношении крупной страны, которая по всем критериям является среднеразвитой, с динамикой развития, еще недавно позволявшей надеяться на вхождение в клуб самых экономически продвинутых держав мира. Кроме того, Россия является постоянным членом Совета Безопасности ООН и все последние годы входила в «Большую восьмерку». Дает ли это шанс на выход из ситуации по третьему, китайскому сценарию?

На мой взгляд, вряд ли.

Во-первых, поводом для санкций в нашем случае стало присоединение территории, которая согласно международным договорам, в т.ч. подписанным Россией, принадлежит другому государству.

Во-вторых, мы прямо вовлечены в конфликт на востоке Украины хотя бы из-за участия в боевых действиях многочисленных добровольцев — граждан России.

В-третьих, в отличие от Китая наша экономика накрепко подсажена на нефтегазовую иглу, что привело к фактической остановке ее роста еще до украинского кризиса.

И поэтому, в-четвертых, введенные против нашей страны секторальные санкции, затронувшие финансовую и нефтегазовую сферы, станут весьма чувствительными даже на обыденном уровне, возможно, уже в следующем году.

Хочу обратить внимание и на то, что санкции в отношении России — это не только формальные решения тех или иных стран. Начало наблюдаться отторжение нашей страны и в массовом сознании Запада. Конечно, можно не обращать на это внимания, но стремительно развивающийся разрыв научных и гуманитарных связей между нами и «ими», к которым тамошние правительства не имеют никакого отношения, — это факт. Тут сказывается психологический эффект совершенно колоссального разочарования: еще пару лет назад Россия считалась на Западе страной, которая, несмотря на все зигзаги, движется по европейскому пути. Наверное, для стран малоразвитых это не так важно (хотя и окончательно подрубает их цивилизованное будущее), но для России, с ее научно-техническими и экономическими амбициями, это грозит выбытием навсегда из когорты претендентов на статус высокоразвитой державы.

Масса негатива по отношению к России, накопившегося в западном общественном мнении (в т.ч. в СМИ), оказывает очень сильное давление на западные правительства. С другой стороны, Россия пока не продемонстрировала желания найти формулу по китайскому образцу — с сохранением лица всех участников конфликта. Поэтому санкции — это пока всерьез и надолго. Со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями для экономики и социальной сферы.

О чем в этих условиях надо позаботиться в первую очередь, чтобы после окончания этого конфликта (а оно когда-нибудь, я надеюсь, состоится) придать России долгожданную динамику развития?

Надо во что бы то ни стало спасать человеческий капитал. Его качество, несмотря на серьезные финансовые вливания в образование и здравоохранение последних лет, остается неудовлетворительным. Наше государство тратит на эти два важнейших социальных направления примерно в два раза меньше (если сопоставлять долю в ВВП), чем в странах Организации экономического сотрудничества и развития, куда мы еще недавно хотели вступить. Если же сравнивать расходы в расчете на душу населения, то тут разрыв намного больше. А ведь бюджетные возможности России уже начали сокращаться, и пока это весьма стойкая тенденция. И вот на таком фоне уже не один год идет замещение бесплатных услуг образования и здравоохранения платными, что в условиях отсутствия экономического роста и начавшегося снижения доходов населения может стать непосильным для все большего количества семей.

Поэтому бюджетная политика должна быть пересмотрена. Давайте экономить на расходах по производству оружия и не ввязываться в очередные заведомо неэффективные долгострои за государственный счет. А высвобожденные средства отправим на охрану здоровья, образование и развитие культуры. Тут, конечно, понадобится крепко подумать над тем, как их не профукать, что неоднократно случалось в нашем недавнем прошлом, а потратить с наибольшей отдачей. Может, хотя бы на это нам оставшегося здравого смысла хватит?

Оригинал

1457012


Почему рубль послушался команды Путина «Кругом марш!»
И в какой ситуации национальная валюта перестанет слушаться президента

Российские авиакомпании оказались под угрозой запрета на полеты за границу
Международная организация гражданской авиации начала грандиозную проверку безопасности полетов

Где "пятая колонна" - там и "пятая графа"
Антисемитизм в России опять поднимает голову

Уважаемые сограждане!

Мы - специалисты в сфере организации здравоохранения, медицины, экономики и юриспруденции — обращаемся к вам в непростое время, когда экономить приходиться на многом.

Самая болезненная экономия после питания — экономия на здоровье! В такой период страна не может позволить себе и дальше поддерживать хаос и неопределенность между платными и бесплатными услугами, поддерживать одновременно страховую, бюджетную и рыночную модели здравоохранения, не может позволить им сосуществовать в стенах одного учреждения здравоохранения и в одном государстве, паразитируя друг на друге. Так упорядоченная система не создается, а разрушается. Государство должно выбрать и развивать наиболее эффективную модель в области охраны здоровья населения. Такой выбор должен быть сделан при условии сохранения социальной защищенности граждан, обеспечения доступности и надлежащего качества медицинской помощи.

Наш анализ моделей здравоохранения многих стран показывает, что бюджетная модель однозначно более выгодна с экономической точки зрения, чем модель обязательного медицинского страхования. Нет сомнений в том, что бюджетная модель финансирования логичнее и эффективней для сети лечебно-профилактических учреждений, находящихся в собственности нашего государства.

Мы видим перспективы развития и частного сектора здравоохранения, но только в качестве дополнения к полноценной бюджетной системе, а не в качестве альтернативы ей.

Мы не можем позволить себе потерять контроль над общественным здравоохранением, передавая государственные учреждения корпорациям, не можем допустить, чтобы прибыль на здоровье и бизнес на болезнях стали основой государственной политики в здравоохранении. Это недопустимо ни с правовой, ни с этической, ни с экономической точек зрения.

Для повышения доступности и качества медицинской помощи имеются современные методы управления, хорошо известные и в России, и в тех странах, которые давно и с успехом используют бюджетную модель здравоохранения - Канада, Испания, Великобритания, Греция, Ирландия, Австралия, Португалии, Швеция. В последние годы Италия, Дания, Финляндия, Норвегия перешли от страховой к бюджетной модели.

Мы выступаем за усиление амбулаторного звена, но настаиваем на том, что это усиление должно быть первичным – койки в стационарах должны сокращаться естественным путем за счет создания для пациентов необходимых условий для внебольничной медицинской помощи. Койки необходимо перепрофилировать, в том числе - в медико-социальные, дневные стационары (центры диализа, введения противоопухолевых препаратов, интенсивной высокотехнологичной диагностики), в реабилитационные и паллиативные койки, - и только потом их можно сокращать. Начинать реформу с конца, сокращая койки до усиления амбулаторного звена, - значит обречь ее на провал, увеличить объемы платных услуг, тем самым резко ограничивая доступ граждан к медицинской помощи.

Происходящее и давно назревшее повышение оплаты труда медицинским работникам согласно задаче поставленной Президентом РФ (до 200% от средней по региону) ценой ополовинивания численности врачей и медицинских сестер, следует расценивать как тяжелый удар по и без того переживающему кризис здравоохранению.

Важным шагом к эффективной модели здравоохранения должно быть срочное введение бесплатного лекарственного обеспечения для нуждающихся пациентов при амбулаторном лечении. Если этого не сделать, лечение больных людей будет становиться все дороже вплоть до человеческих потерь, которые невосполнимы и с экономической точки зрения, не говоря об этике и праве.

Не только медицинская помощь, но и системный подход к охране здоровья, управление факторами, влияющими на здоровье, определяют уровень нашего с вами здоровья и качество жизни.

С результатами нашего исследования и подготовленными предложениями подробнее можно познакомиться в Докладе О стратегии охраны здоровья населения РФ на период 2013-2020 гг.

Учитывая сказанное, мы обращаемся к вам с просьбой поддержать нашу позицию и присоединится к Декларации о сохранении государственной системы здравоохранения и оказании медицинской помощи в России за счет бюджетного финансирования.

Власов Василий Викторович, доктор медицинских наук, профессор, президент Общества доказательной медицины

Воробьев Павел Андреевич, доктор медицинских наук, профессор, заместитель председателя формулярного комитета РАМН

Гонтмахер Евгений Шлемович, доктор экономических наук, профессор, член Комитета гражданских инициатив, заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений РАН

Комаров Юрий Михайлович, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, член Комитета гражданских инициатив, член Бюро Исполкома Пироговского движения врачей, вице-президент Российской медицинской ассоциации, член Президиума Национальной медицинской палаты

Линденбратен Александр Леонидович, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, первый заместитель директора Национального научно-исследовательского института общественного здоровья им. Н.А.Семашко

Саверский Александр Владимирович, юрист, президент Лиги защиты прав пациентов

Улумбекова Гузель Эрнстовна, доктор медицинских наук, председатель Правления Ассоциации медицинских обществ по качеству медицинской помощи и образования, член Национальной медицинской Палаты

ДЕКЛАРАЦИЯ

о сохранении государственной системы здравоохранения и оказании медицинской помощи в России за счет бюджетного финансирования

Мы, граждане Российской Федерации, имеем систему государственных и муниципальных учреждений здравоохранения, в которых всем гражданам должна оказываться медицинская помощь за счет средств налогоплательщиков, поступающих в бюджет, согласно ст. 41 Конституции РФ - это и есть право на получение необходимой медицинской помощи бесплатно для пациента.

Мы не должны платить учреждениям еще раз за то, что уже оплачено налогами, за то, что должно быть в полном объеме оплачено государством - это наше конституционное право, которое должно неукоснительно соблюдаться.

В связи с этим мы считаем, что:

- бесплатная медицинская помощь, оказываемая нам гражданам РФ в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения, должна быть доступной для всех, достаточной по объему и качеству, что требует со стороны государства соответствующего ресурсного обеспечения, достаточного, чтобы избавить нас от унизительной необходимости всеми правдами и неправдами в состоянии болезни изыскивать средства для восполнения дефицита средств;

- невозможно разделить в одной организации платные услуги и бесплатную помощь, при этом бесплатная помощь является государственной функцией (обязанностью), а не рыночной услугой;

- медицинский персонал должен иметь достаточную заработную плату и социальные гарантии, чтобы иметь возможность содержать семью и не заниматься поборами с пациентов;

- врач должен иметь полное право лечить пациента согласно своему мнению, основанному на достижениях медицинской науки, исходя из интересов больного, никто и ничто не должно ограничивать этого права;

- мы призываем существенно активизировать профсоюзное движение медицинских работников, предусмотреть возможность заключение коллективных договор с ЛПУ;

- у государства при правильной организации охраны здоровья имеются достаточные финансовые возможности для обеспечения бесплатной медицинской помощи населению, которые позволяют не только сохранить государственную систему здравоохранения, но и усилить ее возможности, в частности, привлекая кредиты и инвестиции, не создавая концессий, аутсорсинга и государственно-частных партнерств;

- недопустимо финансирование частных медицинских организаций за счет государственных средств, в частности средств ОМС. Общественные средства должны использоваться не для получения прибыли коммерческими структурами, а для обеспечения эффективного функционирования государственных и муниципальных учреждений;

- недопустима передача государственных и муниципальных учреждений в пользование частным компаниям, поскольку они созданы за счет средств народа, и не должны обогащать отдельных олигархов за наш счет; помимо того, эти компании не обязаны оказывать бесплатную помощь по Конституции РФ, - такая передача в пользование лишает нас конституционного права на бесплатную помощь в государственных и муниципальных учреждениях (их просто не будет).

Размытие конституционного права перечисленными способами недопустимо, оно приводит к разрушению системы здравоохранения.

Необходимо создание адекватной и неотвратимой ответственности, предпочтительно административной, за нарушение конституционных прав граждан на медицинскую помощь. Отсутствие ответственности ведет к росту количества нарушений и усилению коррупции, что причиняет не только медицинский, но и экономический, и правовой ущерб;

Мы требуем от государства принятия срочных мер по созданию современной государственно-бюджетной системы здравоохранения, включающей развитие муниципального звена.

Мы требуем прекратить не имеющее научного обоснования уменьшение числа или произвольное слияние медицинских организаций, сокращение медицинского персонала, что делает медицинскую помощь практически недоступной, особенно на селе.

Реформа здравоохранения России не может проводиться по секрету от граждан. Она возможна только на научной основе и при общественном согласии о ее содержании.



Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире