Пока что – стена

Надежда Пащенко оказалась из той категории активных женщин, которые не станут сидеть молча, когда их семья столкнулась с формализмом и жестокостью системы здравоохранения. Несколько месяцев назад ее третий ребенок лежал в реанимации Тушинской больницы. К умирающему малышу не пускали родственников – это обычная практика в России (но, как оказалось не в мире). Надежда и сочувствующие ей люди решили вынести на общественное обсуждение вопрос допуска родителей в реанимацию к тяжелобольным детям, стали обращаться в СМИ, запустили сбор подписей в интернете.

Казалось бы, Надежда могла бы - ведь вскоре она решила проблему для себя лично. На ее обращения отреагировала не только администрация больницы, которая разрешила ей «в виде исключения» на несколько минут заходить к сыну, но ей также позвонил сам главный педиатр страны, доктор Рошаль. Обещал, что в больнице специально для нее поставят диван, но... эта мама посчитала, что дело серьезнее того, чтобы просто получить поблажку для себя индивидуально.

Ее сына Миши уже нет. Когда он уходил, к счастью, мама была с ним рядом. Но и сейчас по всей стране в отделениях реанимации остаются сотни и тысячи детей, которые разделены стеной (в прямом и переносном смысле) со своими близкими. Когда человек болен, ему плохо. И хочется думать, что государство в такие моменты могло бы обеспечить ему лечение в больнице, а не в тюрьме, как это по факту происходит в большинстве случаев. Если бы Надежда Пащенко оказалась чуть более скромной и не настояла на соблюдении своих прав и гуманном отношении к ребенку, ее сын ушел бы из жизни в полном одиночестве. Несколько месяцев он пролежал бы привязанным к кровати, смотрел бы в потолок и мог бы только догадываться, почему не приходит мама… Пока не сталкиваешься, об этом не знаешь. Как написала одна из опытных в этом вопросе женщина «Не дело, когда мама и больной ребенок сходят с ума в разных местах». Почему у нас так?

Хотелось бы узнать это из официального ответа Департамента Здравоохранения г.Москвы, который пришел на заявление Надежды Пащенко. Однако… Далее, я приведу этот ответ с комментариями самой Надежды:

«Здравствуйте, г-н Корсунский А.А.

Ваш ответ на мое обращение через информационный портал произвел на меня неизгладимое впечатление. Этим письмом Вы оскорбили не только меня, но и всех граждан России, в частности всех мам с малолетними детьми.

Ваше письмо содержит неверную информацию, в которую Вы сознательно или бессознательно пытаетесь заставить поверить женщин, которые любят своих детей.

Возражения вызывает буквально каждая строчка вашего письма.

1. «Деятельность лечебных учреждений, в том числе Тушинской ДГКБ, осуществляется в соответствии с внутренним распорядком, утвержденным администрацией учреждения»

В Российской Федерации существует чёткий приоритет законов. На первом месте – Конституция РФ. Далее – федеральные законы, местные законы, и т.п. Если распорядок противоречит федеральному законодательству, он недействителен.

Администрация не может издавать собственные законы, которые противоречат как Конституции Российской Федерации, так и Законам Федерального уровня. Напоминаю: В ОСНОВАХ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ ОХРАНЕ ЗДОРОВЬЯ ГРАЖДАН, ст. 22, сказано: «Одному из родителей или иному члену семьи по усмотрению родителей предоставляется право в интересах лечения ребенка находиться вместе с ним в больничном учреждении В ТЕЧЕНИЕ ВСЕГО ВРЕМЕНИ ЕГО ПРЕБЫВАНИЯ независимо от возраста ребенка…»

2. «В указанных законодательных актах отсутствуют нормы, позволяющие организовывать совместное пребывание родителя (законного представителя) и ребенка в отделениях реанимации, операционном отделении»

Норма присутствует: эта норма – право члена семьи находиться с ребёнком. Распорядок больницы и является документом, который должен описать организацию совместного пребывания. А персонал больницы обязан создать для него условия (например, поставить стул рядом с кроватью ребенка, предоставить стерильный халат и антисептик для мытья рук - простые и очень дешевые меры). Больница подчиняется федеральным законам, следовательно, обязана выполнять нормы, зафиксированные в законе.

3. Отделения реанимации, равно как и операционные отделения детских городских больниц, являются особыми зонами, где неукоснительное соблюдение правил санитарно-эпидемиологического режима является не только обязательным, но и жизненно необходимым мероприятием, так как здесь регулярно проводятся процедуры и манипуляции, требующие строго соблюдения правил асептики.

В этом абзаце выдаётся желаемое за действительное. На практике правила санитарно-эпидемиологического режима в реанимации не соблюдаются. Скорее персонал внимательнее относился бы к соблюдению режима в присутствии родственников больного. Например, медсестры в Тушинской больнице наклонялись над моим ребенком с неубранными волосами, без маски. Санитарка, которая моет пол в боксе, ходит в этой же одежде в общий коридор к одетым и обутым в уличную обувь родителям. В то же время, родители могут переодеться и вымыть руки точно так же, как это обязаны делать санитарки, медсёстры и врачи. И более того, родители будут соблюдать правила асептики гораздо тщательнее персонала больницы, так как речь идёт о жизни и здоровье их ребёнка. Лично я готова была предоставить справку о контактах, данные флюорографии, анализы. Мне сказали, что этого не нужно.

4. «Тогда как присутствие посторонних лиц , не прошедших в установленном порядке медицинское освидетельствование и не имеющих допуска к посещению указанных подразделений, не может гарантировать санитарно-эпидемиологической безопасности детям, находящимся на лечении в отделении реанимации»

Родителей или родственников больного никак нельзя назвать посторонними. Кроме того, нахождение в больнице опасно для ребёнка само по себе, так как именно в больницах обитают самые опасные бактерии, резистентные к антибиотикам. Сообщаю Вам, что в НИИ Нейрохирургии им.Бурденко в отделении реанимации матерей не просто пускают к детей, а настаивают на их пребывании, потому что это позитивно сказывается на их здоровье. Более того, микробы, которых приносят родители, играют положительную роль, так как мешают госпитальным микробам. Это мне официально сказал врач реаниматолог. Предлагаю Вам проконтролировать, чтобы сотрудники Тушинской больницы прошли курс повышения квалификации в области микробиологии.

5. «Кроме того, присутствие посторонних людей в отделении реанимации, где дети в большинстве своем находятся в бессознательном состоянии, нарушает права таких людей на сохранение врачебной тайны, гарантированное основами Законодательства об охране здоровья граждан Российской Федерации»

Поэтому вы предлагаете нарушать права людей, находящихся в полном сознании с привязанными руками. Эта проблема решается установкой ширмы или жалюзи на стекла, отделяющие бокс от бокса.

6. Вместе с тем, администрация Тушинской ДГКБ рассмотрела обращение мамы Пащенко Миши на указанный информационный портал и, с учетом тяжести состояния ребенка, пессимистического прогноза для его выздоровления обеспечила, в виде исключения, условия для совместного пребывания с ребенком в удобное для мамы время без ограничения срока пребывания в отделении.

Это ложь. Мне разрешили посещать ребенка каждый день на 15-20 минут, причем в удобное для них время. Хотя доктор Рошаль, к которому я обратилась за помощью, лично в телефонном разговоре сказал, что тушинская больница обязана мне поставить рядом с кроватью ребенка диван, где я могу быть круглосуточно столько времени, сколько я хочу. Этого мне предоставлено не было. Только в последние два дня перед Мишиной смертью, меня не выгоняли. Если представители Тушинской больницы сознательно ввели Вас в заблуждение о том, что мне разрешен полный допуск к ребенку, то это останется на их совести.

А если бы прогноз был положительный, то ребенок весь период выздоровления должен был быть один с привязанными руками. Право ребенка быть со своей матерью не должно зависеть от того каков прогноз лечения. При любом заболевание присутствие матери положительно сказывается на выздоровлении ребенка.

7. В части обращения, касающегося возможности перевода ребенка в НПЦ «Солнцево» для оказания ему паллиативной помощи в условиях указанного учреждения сообщаем, что, по заключению консилиума врачей-специалистов Тушинской ДГКБ перевод ребенка в НПД «Солнцево» не предоставлялся возможным в связи с тяжестью его состояния.

С этой частью письма я согласна. Но прокомментирую, что до того как состояние ребенка позволяло его перевести, я обращалась в НПЦ, но мне отказали, хотя мы стоим на учете в этой больнице, к нам приезжали сотрудники паллиативного отделения, и, естественно, что мое желание было попасть в курирующую нас больницу. Три недели этот вопрос не могли утрясти, а когда я обратилась за помощью в СМИ, то реакция была мгновенной, но, к сожалению, запоздалой.

8. Одновременно Департамент здравоохранения города Москвы сообщает, что готов к взаимодействию со всеми общественными организациями и законными представителями детей, действующими в интересах. Кроме того, руководителям всех лечебно- профилактических учреждений города Москвы дано указание незамедлительно рассматривать все обращения граждан, при необходимости лично встречаться с законными представителями детей, давать исчерпывающие разъяснения о существующих в действующем законодательстве в сфере здравоохранения нормах и правилах и принимать оптимальные решения в интересах безопасности детей.

Вот это уже разговор. Я, готова к диалогу. Я описала свою позицию на информационном портале Демократор в проблеме №6030, Вам уже был отправлен официальный запрос, но ответа от Вас не поступало, хотя проголосовали за рассмотрение данной проблемы уже 1100 человек. Г-н Корсункий, прошу от лица общественности, ответить на данное обращение.

С уважение Пащенко. Н.О.»

Сегодня Надежда Пащенко предлагает не «отпускать» тему и добиться правовой ясности и фактического допуска родственников в реанимацию. В качестве мониторинга ситуации, она собрала СВИДЕТЕЛЬСТВА ДРУГИХ МАМ, чьи дети лежали в больницах. Многие из них готовы общаться с властями и СМИ и искать путь к улучшению «суровой правды жизни».

Оригинал