Алексей ДЫМОВСКИЙ: У меня сейчас это равносильный самоубийству поступок...

10 ноября в Москве состоялась пресс-конференция майора Алексея Дымовского, выступившего с видеообращением в Интернете о фактах нарушения закона в работе Новороссийской милиции.

Звук:






Фото Reuters

КОРР: Итак, дорогие коллеги, добрый день. Я рада вас приветствовать и рада приветствовать Алексея Дымовского, майора милиции из Новороссийска в нашем независимом пресс-центре. Мы даём ему слово.

А. ДЫМОВСКИЙ: Я прежде всего хочу извиниться, что опоздал. Пробки, не ожидал, что в Москве у вас так загружено всё. Толкнуло меня на это обида за всех сотрудников милиции, которые подвергаются гонениям со стороны начальства, отношением хамским. От Владимира Владимировича я ожидаю реакции, я смотрю, общественность меня поддерживает. Я от него ожидаю реакции, проведения изменений в самой структуре, в самой системе.

КОРР: Что Вас больше всего волнует в этой системе?

А. ДЫМОВСКИЙ: За 10 лет работы, я 10 лет проработал, я приведу несколько случаев. Я объясню вам простым языком. Есть такое слово, если бы вы были сотрудниками, я бы вам сказал АППГ – аналогичный период прошлого года. Существует система, по которой судят о работе сотрудников милиции, т.е. к примеру деревня, в ней 10 дворов, там живёт 10 человек. Там есть участковый, которому надо раскрыть одно преступление в этом году. Он его раскрывает. На следующий год ему надо не ниже одного раскрыть, но больше на один. Он раскрывает два преступления.

И по статистике получается, что через 10 лет он должен всех десятерых осудить. Но 10 человек невозможно всех осудить, и честные есть люди, не все ворьё и убийцы. И получается, что если ты не раскрыл второе преступление, не увеличил план раскрываемости, то тебя лишают «тринадцатой», квартальных, премиальных и за работу за сложность и напряжённость у нас надбавка идёт. Работая участковым, столкнулся с проблемой, что основная задача участковых – это профилактика преступлений. Он, как Аниськин, должен ходить, разговаривать с бабушками, с мужем-алкоголиком поговорить, наставить на путь истинный, что бы он работал.

Но получается такая система, что если раскрыл пять преступлений в месяц, начальство может на это по-разному посмотреть, смотря как оно к тебе относится. Если хорошо, оно скажет: «Молодец, ты раскрыл пять преступлений». Если оно плохо к тебе относится, скажет: «Как это так? У тебя пять преступлений совершено! Где твоя профилактика?» Если раскрыл мало преступлений, тоже смотря как к тебе относятся. Могут сказать, что хорошая профилактика, если плохо относятся, могут сказать: «Где твоя раскрываемость? Чем ты занимаешься? Почему ты не выявляешь?»

Вы по одному задавайте вопросы, я путаюсь просто.

КОРР: Вы заявляли о 150 часах аудио-компромата. На каких должностных лиц собирали и как долго?

А. ДЫМОВСКИЙ: Сто пятьдесят часов – это общие записи. Я вам покажу одну штуку такую, мне достали товарищи. Вот этот диктофон имеет 150 часов записи, т.е. формат у него. На 90 часов у него хватает батарейки. С Москвы мне привезли. И я его одевал на шею, он вешается, кнопки «вкл.» и «выкл.», заряжается он от компьютера, usb-порт. И полностью программируется на компьютере. Скачал записи – пустой, пока скачиваешь записи – он заряжается. Я приходил в УВД, прямо перед входом включал его и ходил, разговаривал, соответственно работал. Когда возник конфликт с начальством, когда вышли мои видео-ролики в Интернет, я успел до обеда позаписывать.

Вот сейчас говорят, что коллеги против меня, но это неправда. Там сейчас много… я звонил и мне звонят постоянно: «Алексей, держись, мы с тобой, мы тебя поддержим». Они собирают подписи в мою пользу, говорят, что скоро скинут их в Интернет. Сто пятьдесят часов общих записей.

КОРР: А сколько сейчас уже записали?

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет, сейчас я выключил. Вырезать кусками…

КОРР: Что за должностные лица?

А. ДЫМОВСКИЙ: Полковник милиции Штидюк, начальник криминальной милиции, Гребенюк…

КОРР: Скажите, появился видео-ролик, аудио-ролик…

А. ДЫМОВСКИЙ: На второй день, когда вся эта шумиха началась, телефон уже стоял на прослушке и мне позвонил дежурный, не помню… увидит меня Юра, извини, я не помню твою фамилию, он звонит и говорит: «Лёха, мне это тоже, как и тебе, надоело. Но у меня смелости не хватает. Приедь срочно в дежурку, я тебе кое-что отдам». Я приехал, он мне вынес флешку. Пока я ехал полчаса по городу, его успело вызвать начальство и начать обрабатывать. «Зачем ты ему звонил?» Это подтвердило, что телефон прослушивается.

Он вынес эти записи. Это повсеместно происходит, не только у нас в отделе и не только Черноситов так разговаривает. Третья запись там говорит о том, как у нас проходят проверки. Из Москвы один из проверяющих попросил себе и своей жене два телефона по 30 тысяч каждый, материальную помощь, которую мы получаем, мы практически её не видим. Мы получили её в кассе – тут же сдали на то, чтобы проверяющие приезжали и развлекались. Некоторые приезжают, у них на флешке уже готовая справка. Они едут пить, гулять, отдыхать, флешку отдают начальнику штаба, они её распечатывают, сами вбивают некоторые недостатки, три или четыре, проверяющий не может сказать, что там пять, ему никто не поверить и для общественности это будет выглядеть глупо. Поэтому делают «троечку».

КОРР: Вадим Мосальский, «Голос Америки». МВД заявило, что эта Ваша поездка спонсирована на американские деньги, что Ваше видео-выступление организовали правозащитники, которые работают на американские деньги, в частности, Вадим Коростылёв, и что за этим стоят деньги Запада. Вы можете это прокомментировать?

А. ДЫМОВСКИЙ: Насчёт того, кто меня спонсирует. С иностранцами, честное слово, я встречался в своей жизни два раза. Назову это… в Амурской области, где у нас в каждом городе есть китайский рынок, когда приходишь туда за 300 рублей ботинки покупать, и в пять лет меня бабушка возила в Днепропетровск. И всё, больше с иностранцами я отношений не поддерживал.

КОРР: Американцев не знаете.

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет. Мне сообщения приходят с номерами телефонов, но я не отвечаю, я россиянин и в Америку я не собираюсь жить переезжать, тем более, в отпуск ехать. Единственная мечта – съездить на Тибет. Читаю Мулдашева, офтальмолог из Уфы. Поеду на Тибет когда-нибудь.

КОРР: Скажите, пожалуйста, чего Вы ожидаете от поездки в Москву? Чего Вы хотите добиться?

А. ДЫМОВСКИЙ: Привлечения общественности я добился. Не ожидал, конечно, если честно. Добиться хочу, чтобы относились… самое главное – это отношение начальства, чтобы не было этих Матюков. Банальный пример – последний раз попытался обратиться в поликлинику. У меня после травмы, у меня был перелом остистого отростка и сохнет рука. Вчера выступал… у меня полностью рука начала висеть, онемение идёт, атрофированы мышцы, началось воспаление. Для того, чтобы попасть в поликлинику в городе, ты пишешь рапорт: «Я, такой-то, такой-то, прошу предоставить мне направление в медучреждение в связи с возникшим заболеванием».

Идёшь к начальнику с этим рапортом, в ходе его подписания, он его прочтёт, он тебя облает сначала, минут на пять ты выслушаешь тираду о том, какой ты плохой сотрудник, ты часто болеешь, как не стыдно, твои все пашут, а ты больной, что такие больные не нужны. В итоге, если ты выстоял это всё, опустив голову, ничего не сказав, тебе его подписали. Ты идёшь в отдел кадров, согласно рапорту выписывают направление, ты идёшь к начальнику, послушаешь его, он тебе подписываешь, т.е. вторая экзекуция проводится.

Потом с этим направлением возвращаешься в отдел кадров, тебе к этому направлению прикалывают номер ИНН, больница, куда должна послать затраты, что тебя лечили. Но я не считаю это правильным отношением. Я пытался это полдня сделать. Начальника нет, ты его дождался, он подписал, убежал, пока ты ходил в отдел кадров. Они же занятые. Пришёл опять, опять 1,5 часа выстоял перед кабинетом, пришёл: «О! Стоишь, да? Ну, заходи».

КОРР: Но дело не только в медицинской помощи?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не в медицинской, конечно. Те же переработки. Вчера прокуратура брала объяснения, как это можно доказать? Доказать это можно просто. Берём любое уголовное дело, любой административный протокол, любые дела поднимаем за год, да даже за месяц. В каждом объяснении, протоколе допроса стоит число и время и кто проводил это, кто допрашивал человека. Выписать субботы и воскресенья, т.е. посмотреть, когда они составлялись, а потом посмотреть на платёжные документы, добавили этому сотруднику воскресенье, что он пришёл на работу, когда он должен с семьёй куда-то выехать, да дома просто отоспаться!

У меня жена радуется, что я в 11 часов прихожу. Она радостная у меня, чуть ли ни пляшет! Сразу ужин! Конечно, в 2-3 часа ночи приходишь, стараешься не будить, когда там разогревать, помылся – и спать. Утром поедим.

КОРР: А почему только сейчас?

А. ДЫМОВСКИЙ: Вы знаете, наболело уже. Отношение в Амурской области вообще в корне отличается. Там чтобы мне начальник матом сказал, не знаю… говорить или нет?

КОРР: Не надо, мы понимаем.

А. ДЫМОВСКИЙ: Я бы разнервничался.

КОРР: А Вы сколько работаете в Новороссийске?

А. ДЫМОВСКИЙ: С 2004 года, с августа месяца.

КОРР: А до этого?

А. ДЫМОВСКИЙ: В Амурской области, Свободненский ГУВД.

КОРР: Конкретно, чем Вы занимались, какие преступления раскрывали? Расскажите о своей работе.

А. ДЫМОВСКИЙ: Пофамильно?

КОРР: Нет, не пофамильно. Чем Вы занимались? Розыском, участковым?

А. ДЫМОВСКИЙ: Работал участковым. У меня на участке кличка среди местных жителей была Аниськин, если честно. Я жил на этом участке. Там у меня произошёл конфликт с местным начальством, произошла ситуация, когда мне пришлось использовать табельное оружие против своего же милиционера, когда он на меня попытался кинуться с железной трубой, будучи пьяным и чтобы обезопаситься, мне пришлось стрельнуть у него над головой.

КОРР: По голове не попали?

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет, волосы зашевелились.

КОРР: А сейчас что-то случилось конкретное, что Вас подвигло спустя 10 лет высказаться?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я обратился в 2006 году, пришёл домой, сидел, поужинал, ко мне знакомый мой пришёл и что-то случилось на работе, уже сейчас вдаваться в подробности… злой, короче, я был, заряженный. И я говорю: «Была, не была, позвоню сейчас». И звоню. Я наивный… я думал, что должна же быть справедливость какая-то. Думал, что президент всё-таки, вдруг сейчас прорвусь! Позвонил, представился полностью, что я оперуполномоченный, фамилию. Она говорит: «Какой Вы вопрос хотите задать?» Я говорю, что хотел бы встретиться с Путиным. Она говорит: «Зачем? Задавайте вопрос». «Я не могу это Вам задать, потому что конфиденциальный вопрос, я боюсь его задавать».

Она говорит: «Нет, встреча – это невозможно. Но если Вы зададите, он его прочитает и возможно с Вами встретится». Я задал вопрос, что меня интересует вопрос, когда закончится ментовский беспредел в Краснодарском крае? Минута две молчания, пауза, я думал, что меня отключили. Она говорит: «Вы меня извините, но повторите ещё раз свою должность, фамилию, имя, отчество». Я сам милиционер и тут пытаюсь бороться с ментовским беспределом. Ну и всё. Не поговорил я с ним.

КОРР: А почему Вы обратились к Путину, а не к Медведеву?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я хочу продолжить, я люблю добиваться своей цели. Надо с ним поговорить, цель уже была и после этого…

КОРР: А Вы говорили, что Вам дали майора за то, что Вы должны были посадить невиновного человека. Вы его посадили или нет?

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет, я это уже опровергал, я не садил невиновного человека. И потом с таким грехом… говорят, грехи на детей и внуков передаются. Я своим детям зла не желаю. Звание получил. Оперская хитрость называется.

КОРР: А этого человека кто-то другой посадил?

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет, он нормально себя чувствует. Его отец в течение четырёх лет уже пытается воевать с Черноситовым по его неправомерным действиям. А это его сын. И чтобы надавить на него и что Генпрокуратура приедет, заедет к нему домой, чайку попьёт, к Черноситову, связи имеют, и уедут.

КОРР: А с Путиным о чём хотели поговорить? Пожаловаться на жену и переработку? Что жена счастлива, что в 11 часов приходите?

А. ДЫМОВСКИЙ: У меня к Путину есть… я не могу этого сейчас освещать, это работа с агентами, это секретная информация, там много таких казусов, что я думаю, навряд ли туда журналистов пустят. Некоторые аспекты можно осветить, например, такие как… Вы, наверное, знаете, что есть у нас агентура, осведомители. Есть идейные, есть другие. Идейные – это самые лучшие. И мы работаем, у нас существуют машины, мы организовываем с ними встречи. По идее они должны происходить на конспиративных квартирах. Но тут самим негде жить, поэтому насчёт конспиративных квартир тоже не очень…

Поэтому встречаешься в машинах. В кафе не встретишься. И нам сейчас запретили тонироваться, т.е. у нас тонированные только ездят по городу крутые, блатные и руководство УВД и других служб. Человек ко мне подходит, смотрит на меня, я сижу в прозрачной машине, как в аквариуме. И как он туда сядет? Чтобы его нашли через неделю с ножом в лопатках? Доходит до того, что сотрудников ГАИ не сменяют, когда начинается рейд и не хватает преступлений, указание идёт, что не хватает административных правонарушений в отношении сотрудников милиции.

Так сотрудников ГАИ не сменяют, пока у них не будет протокола на милиционера. И они, чтобы не портить с нами отношений, работаем же в одной связке, раскрываем преступления, они вылавливают учащихся КЮИ и на них составляют протоколы. Но какая разница! Он же тоже сотрудник милиции. Это повлияет на его отношение дальнейшее. Он выйдет уже не сотрудником ГАИ, а будет стремиться куда-то попасть выше. И соответственно он так же и будет потом поступать, отдавать приказания и приказы.

КОРР: А что было в том сейфе, который пытались вскрыть, Вы говорили, что там компромат, который взорвёт всю Россию.

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет, компромата там нет. Это секретные материалы.

КОРР: Как Вы получили звание майора? Из Вашего разговора получается, что у Вас и в Амурской области были конфликты с начальством и в Краснодарском крае. Извините за вопрос, но он напрашивается, за этим стоит то, что у Вас не сложились отношения с начальством?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я думаю, что сейчас обращусь, можно отступление небольшое сделаю. Меня стараются в провокацию, я слышал, что будут провоцировать, или как это… слово-то… пытаться выгородить меня каким-то плохим. Это же дойдёт до телевидения, да? Не остановят же? Толпа, вроде бы, большая. Хочу обратиться к офицерам, которые не побоятся дать свои выступления, пускай на номер 8-918-063-63-63 скидывают свои установочные данные и я эти установочные данные буду передавать прессе и телевидению, пускай съездят и их опросят.

Недавно пришло сообщение у меня с Саха Якутия, мне сбрасывают: «Мужик! Держись! Нас 400 тысяч! Хочешь, мы к тебе приедем?» Отправить, чтобы они приехали и рассказали? Мне кажется, что вам легче троим съездить туда, чем 400 тысяч… Правда, поднимем заработок проводникам. Я по смс-ке не понял, там не было разреза глаз.

КОРР: Сколько Вам лет, Алексей?

А. ДЫМОВСКИЙ: Тридцать два полных.

КОРР: Давайте вернёмся к вопросу о звании майора.

А. ДЫМОВСКИЙ: Давайте. Ещё раз задайте, а то я наполовину ответил.

КОРР: Как Вы получили звание майора и не связано ли то, что всё это было Ваше публичное обращение, что это связано с конфликтами с начальством, которые у Вас были и в Амурской области и в Краснодарском крае?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да это не только у меня конфликты! Вы попадите в среду милиционеров, за один стол. Нет, я не плохое имею и в виду. У Вас есть знакомые сотрудники милиции?

КОРР: Есть, да.

А. ДЫМОВСКИЙ: Вы с ними сидели за одним столом?

КОРР: Сидела.

А. ДЫМОВСКИЙ: Дело не в них, да?

КОРР: Речь не обо мне, я у Вас спрашиваю.

А. ДЫМОВСКИЙ: Я не садил человека, я дал обещание Черноситову, но ни слово офицера, что я попытаюсь это сделать. И каждый день без пятнадцати восемь я стоял перед его кабинетом в течение месяца, а моё представление майорово так лежало на столе, я заходил и говорил ему…ну, честно если – врал, что сделал то-то, то-то, установил это, это. А потом, когда мне позвонили знакомые, говорят: «Алексей Александрович, тов. капитан, Вам присвоено очередное звание майора, приказ такой-то, от такого-то числа». На следующий день я зашёл к Черноситову и сказал, что не буду заниматься этим.

КОРР: А как фамилия этого человека?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я освещал, вроде бы, в освещении. Не знаю, надо это говорить или нет? Слышик Михаил.

КОРР: Вы сейчас отстранены от должности?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не знаю даже.

КОРР: А как же Вы уехали?

А. ДЫМОВСКИЙ: Меня не пугает увольнение.

КОРР: Если Вы докажете свою правоту, Вы готовы продолжить работу в милиции?

А. ДЫМОВСКИЙ: Хотел бы продолжить работу и добиться справедливости, чтобы отношение изменилось. Раньше работали, как мне старые рассказывают опера, раньше уважение народа было, т.е. идёшь по улице, что-то случилось: «Будете понятыми?» Все: «Да, да, конечно! Это преступник». Сейчас скажи на улице, тут же один останетесь. И потом те, кого вы задержите, скажут, что вы были плохой, не прав, нарушили права и свободы человека. И в итоге ты и пострадаешь. Я хочу это отношение изменить. У меня знакомый, у него двое детей – 4 года пацану и девочка 2 года. Жена не работает, живут на съёмной квартире в Новороссийске, это он тысяч 12 платит за квартиру. Работает в ГАИ. И он получает 12 тысяч.

Он же не придёт и не объяснит двухгодовалой дочке и четырёхлетнему сыну: «Вы, дети, извините, кушать нечего, завтра нечего, поедим через месяц». Каждый мужик, который себя уважает, сделает всё возможное, чтобы накормить детей и жену. Если он мужик на самом деле.

КОРР: Основная цель – это поднять престиж милиции или это борьба с коррупцией?

А. ДЫМОВСКИЙ: И то, и другое. Может же быть много целей.

КОРР: А если Вам удастся встретиться с Владимиром Владимировичем и он даст Вам добро на борьбу с коррупцией, каким образом Вы это собираетесь делать?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я сначала проведу такие проверки, включая переработки, нарушение законности и дисциплины, не только подчинённых, но и руководства. Мы должны служить закону, а не генералам. Если устно тебе отдают приказ сходить сделать то-то, и над каждым сотрудником, кто меня слышит, они знают, что такое 286-ая статья. Это превышение служебных… это над каждым висит, поверьте! Над каждым милиционером эта статья. У каждого где-то за время работы можно что-то накопать, чтобы его посадить по этой статье. У всех и на каждого есть компра.

КОРР: А на Вас есть?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не знаю, проверка скажет, она же идёт, проверка. Наверное, есть. Конечно, найдётся. Что-нибудь накопают.

КОРР: Уголовное дело, о котором говорится, за клевету, как Вы к этому относитесь? Это действительно реально?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я нормально. Я готов был на это. Я посмотрел, что мне может быть, в чём меня могут объявить. Думаю, с превышения соскочу, вроде бы ничего не превышал. А за клевету там всего лишь три года. Думаю, даже если и не выиграю в этой борьбе, всё останется по-прежнему, на тормозах спустится, ну что…

КОРР: Три года условно?

А. ДЫМОВСКИЙ: До трёх лет можно, да. Я бы добился и вывалил бы все эти документы, только уже прессе вывалил бы. И я готов по этим документам, по которым сели бы мои начальники, я готов бы встретиться с ними на Красноярской ментовской зоне. А там бы мы продолжили разговор дальнейший.

КОРР: У Вас есть улики против начальства?

А. ДЫМОВСКИЙ: Есть.

КОРР: Что за компромат, скажите?

А. ДЫМОВСКИЙ: Подписанные бумаги в отношении того же Слышика, подписи руководства стоят. Мне этого хватит.

КОРР: Ну хоть примерные преступления, которые совершало Ваше начальство?

А. ДЫМОВСКИЙ: Фальсификация.

КОРР: Что можно сделать, чтобы пресечь практику заказных убийств? Ваш совет.

А. ДЫМОВСКИЙ: Практику заказных… Я же объясняю – поднять, заказывают из-за того, что ты не имеешь никакого голоса, вообще никакого. Что можно докопаться по любому вопросу. Почему начальнику хватает слова сказать, что ты не прав. И ты всё, не прав! А у тебя, имея такую пачку бумаги, ты говоришь, что ты прав, а тебе говорят: «Нет! Ты идиот!» Если это искоренить, поднимется вся милиция и скажет своё «да», я думаю, это отойдёт на второй план уже.

КОРР: А что надо поменять в законе о милиции?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не могу сейчас сказать. Это надо юридическим языком сказать.

КОРР: А где сейчас Ваши жена и дети?

А. ДЫМОВСКИЙ: Дома. По набережной гуляла час назад.

КОРР: Один ребёнок?

А. ДЫМОВСКИЙ: У меня приёмная дочка Дианочка и жена ожидает ещё дочку. Думали Матвей, а будет Софья.

КОРР: Вам и Вашей семье как-нибудь угрожают?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я думаю, нет. Был один разговор с начальником УСБ края, намёками он разговаривал. Но я его тоже на эту штучку задокументировал. Я думаю, интересно будет потом начальнику УСБ России послушать разговор. Там много таких фактов… уже прошло с этого разговора три дня, он должен в течение 24 часов зарегистрировать рапорт об устной беседе. Ну, я думаю, сейчас это быстро подмажут, может зарегистрируют задним числом. Но я думаю, интересно будет послушать начальнику УСБ России.

КОРР: А до Москвы Вы беспрепятственно добрались? Как Вы доехали, как в Ростове Вас остановили?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я приехал в Новороссийск, выключил все телефоны. Я знаю оперативную работу, покрутились по городу, ушли от слежки, видно было. Первый день вообще осуществлялся сильный прессинг. Я выехал из дома, супруга выехала из дома… а нет! Жены не было дома, я накануне отвёз её к знакомым. За мной приехал знакомый и вслед пошли две машины, прямо не отрываясь, наглядно. Я позвонил начальнику данного подразделения, сотрудничаем, работаем вместе. И говорю: «Вы знаете что, если я сейчас возьму фотоаппарат, а он у меня хороший…» нет здесь таких… А, вот как у мужчины! Такой фотоаппарат. «Я сделаю несколько снимков, приближу их максимально и отправлю в Интернет. Эти люди в спецподразделении не будут никогда в жизни работать, потому что они рассекретятся. Я не хочу крови, но меня это напрягает. Пускай отойдут эти машины». Две минуты – и они растворились в воздухе, исчезли.

Потом подключились другие структуры, у которых наиболее опытные сотрудники. Велась тотальная прослушка, выехал я в Краснодар, я хотел ехать в Москву, но попозже, я не знал, как это всё, только начинало происходить. Есть ещё Черных Сергей Александрович, Норваткин Андрей, Юра из дежурки готов, Слышик, Рязанов, сейчас назову полковников милиции – Рязанов, Слышик, Чернос… ой, извиняюсь, Черноситов не готов ещё. Зайцев, Дьячковский, Клицов, Смирнов. Насколько я знаю, они готовы дать показания, у них компромата намного больше, чем у меня, на все эти противозаконные действия, на этот беспредел.

КОРР: Они все с Вами работают вместе?

А. ДЫМОВСКИЙ: Рязанов продолжает работать, он находится сейчас на больничном, остальные отставные полковники.

КОРР: У Вас нет такого чувства, что это иллюзия, что до Вас руководство страны, МВД не знают, какое состояние, какие проблемы, какой уровень коррупции, что Вы им открываете глаза?

А. ДЫМОВСКИЙ: Мне кажется, нет. Потому что, судя по проверкам, как они приезжают, набивая багажники шампанским «Абрау-Дерсо», вино, мандаринами, апельсинами, сотовыми телефонами, деньжатами и всем остальным. Они же не привозят Путину ящик мандарин, не отдают за проверку. А отдают справку-объективку, что всё хорошо, но есть некоторые недостатки, которые были исправлены на месте.

КОРР: На кого Вы больше надеетесь, на Путина, на общественность, на товарищей в МВД или на Медведева?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я надеюсь на всех. Мы же все люди, у нас в Конституции не написано «генерал», «лейтенант», «сержант», «ФСБэшник», «милиционер», «врач», «учитель», «ребёнок». Там написано – гражданин. Все равны. Я читал в Англии принцессу оштрафовали за превышение скорости.

КОРР: Королеву оштрафовали.

А. ДЫМОВСКИЙ: Да. А тут нельзя ездить тонированным, а начальникам можно. Они не работают со спец.аппаратом. А для чего? С девками ездить?

КОРР: Алексей, а как Вы относитесь к Вашему коллеге майору Евсюкову?

А. ДЫМОВСКИЙ: Отрицательно.

КОРР: Подробнее.

А. ДЫМОВСКИЙ: Ну как Вам подробнее? Ну как ещё подробнее?

КОРР: Вы же наверняка с коллегами обсуждали это. В компании.

А. ДЫМОВСКИЙ: Хорошая компания. Честно, он по-другому должен был поступить. У меня сейчас это равносильный самоубийству поступок. Вынести это всё, вскрыть изнутри всю эту систему. По идее, было страшно. Честно говорю, у меня запись есть ещё майская, я просто… найдёт что-нибудь на работе, закроюсь в кабинете, запишу на диктофон, у меня 3-4 записи было, потом прослушиваю. Страшновато. В мае или апреле была запись. Я отдал знакомому психологу, он говорит: «Ты что! Тридцать минут! Кто тебе её пропустит! Надо укоротить». Я подумал и решил, что не буду укорачивать.

КОРР: А отказ от больничного можно считать катализатором к Вашему действию?

А. ДЫМОВСКИЙ: Последней каплей знаете какой случай был? Сейчас, минутку… Вот дочка Диана, у неё компьютер есть, я покупаю всякие развивающие диски, мы с ней часто выезжаем на море, собираем палочки, море выбрасывает, и поделки делаем, когда время бывает, конечно. Начал сбиваться уже… Я пять суток уже не сплю. И мы как раз работали по последнему делу, по сбыту наркотических средств, много материала. И у нас ломается процессор, хард ломается. И я прихожу, отношения складываю, сам воспитывался отчимом, знаю, что это такое – грубое отношение со стороны неродного отца. И стараюсь правильно сделать.

Я говорю: «Доча, можно я возьму на работу, поработаю?» Она: «Да, да, конечно». Я принёс, мы поработали. И одно, второе задержание, затянул дней на пять. Она уже говорит: «Когда ты принесёшь мне?» Каждый день начала напоминать. Я уже с супругой говорил: «Всё, поехали, заезжаем, покупаем два диска развивающих». Заезжаем на работу, захожу вместе с ней: «Пойдём, будешь мне помогать». Я несу компьютер с экраном, она несёт в руках провода. И спускаемся по лестнице и встречает нас полковник Шкидюк Василий Александрович.

«Дымовский, что несёшь?» Я объясняю, что сломался компьютер, дочкин взял, она стоит с проводами. «Понятно». Я вниз спускаюсь, стою на остановке, там толпа народа. За мной выбегает дневальный и орёт: «Дымовский, стой! Верни компьютер!» Я говорю: «Почему я должен его вернуть?» «Указание Шкидюка вернуть компьютер. У тебя есть справка, что это имущество не принадлежит УВД?» Я говорю: «Какой абсурд! Какая тебе справка нужна? Я же его сюда занёс, меня никто не проверял. Могла же и бомба быть». А выносить нельзя, документы на него?

Я разнервничался, он раскричался. В итоге супруге говорю: «Олеся, привези документы». Привозит документы, показываю документы, мне говорят: «Мы всё равно не отдадим тебе компьютер, справки нет начальника тыла». А где я его буду ловить, время 7 часов вечера, 6 часов было, уже никого не было. «Это твои проблемы, завтра придёшь и получишь справку». Я отправляю своего знакомого. «Иди, я сам не пойду, напиши заявление в прокуратуру на неправомерные действия». Представляете, ребёнок стоит, плачет, вот такие слёзы горючие, девчонка, и говорит: «Папа, как же так получается, ты же тоже милиционер»

КОРР: В результате что?

А. ДЫМОВСКИЙ: Отдали.

КОРР: А что Вы собираетесь сейчас делать в Москве? Вам есть где жить?

А. ДЫМОВСКИЙ: Спать пойду. Есть где.

КОРР: Вы собираетесь долго быть в Москве?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не знаю. Я хочу на сутки залечь и спать.

КОРР: Алексей, а Вы обсуждали со своей женой и с близкими родственниками?

А. ДЫМОВСКИЙ: С женой обсуждал.

КОРР: Она одобрила?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да. Она знает.

КОРР: Вы хотите вернуться в Новороссийск или остаться в Москве?

А. ДЫМОВСКИЙ: Сейчас буду в Москве.

КОРР: Правда ли, что Вас поддерживает Общественная палата?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не знаю, честно, я запутался уже, кто меня поддерживает.

КОРР: Вы на хорошем счету на работе, говорят, что у Вас было много замечаний, бюллетени были всё время.

А. ДЫМОВСКИЙ: За 10 лет у меня нет даже замечания, не то что выговора.

КОРР: Вы занимались борьбой с наркотиками?

А. ДЫМОВСКИЙ: да.

КОРР: Все 10 лет было так плохо? Когда Вы шли в милицию, чего Вы ждали?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я думал, что там справедливость.

КОРР: Вы после армии?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да. Честь, совесть, достоинство.

КОРР: Вы служили в армии?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да, служил. Ракетные войска стратегического назначения.

КОРР: Вы сказали, что американцы…

А. ДЫМОВСКИЙ: Ну что Вы! Сейчас зацепятся за это слово. Сообщения приходят из Вашингтона. Хотите, зачитаю? Меня поддерживают мои близкие. Вот брат жены Артём Хрипливый, мой друг Роман, Черных Сергей, Нарваткин, все меня поддерживают, Сиваем Алексей из Амурской области, Наумов Сергей, все поддерживают.

КОРР: Это не провокация. Просто «Росбизнесконсалтинг» озвучил эту информацию…

А. ДЫМОВСКИЙ: Да пусть говорят, что хотят.

КОРР: Если делать реформу в МВД, первый шаг какой? С чего начинать?

А. ДЫМОВСКИЙ: Проверку. С привлечением общественности.

КОРР: Сейчас работает проверка в Новороссийске. Как она идёт?

А. ДЫМОВСКИЙ: Не знаю. Я объяснение написал в прокуратуру про то, что уголовные дела поднять, переработку проверить. В субботу эту 300 человек выстроили на плацу. Я понимаю, что это в преддверии праздника, но люди до обеда простояли… Ну, не до обеда, с час, наверное. И получается, что это же суббота, всё-таки, я после этого приехал в Центральный округ, опера, разговариваем. И в итоге мне говорят: «Ты куда?» «Домой, сегодня же, согласно Трудовому Кодексу выходной. Это у вас рабочий день, пока вы молчите. А у меня уже выходной наступил».

КОРР: Сделают проверку, проверка покажет, что да, работали, заплатили деньги. Но это же не самое главное.

А. ДЫМОВСКИЙ: Это не я работал, это вся Россия так пашет!

КОРР: Но ведь проблемы милиции серьёзнее, чем то, что вы работали в субботу, а вам не платили деньги. Почему другие проблемы…

А. ДЫМОВСКИЙ: Я говорю про отношение. Ещё раз перечислить? А у вас нет записи? Вроде бы все записывают

КОРР: Просто хотелось бы услышать в более сжатом виде, более конкретно и сжато, какие у Вас есть претензии, что Вас волнует в милиции? Не конкретно на своём примере, что я пошёл туда-то и там мне ответили то-то, а что мне не нравится вот это, вот это и это.

А. ДЫМОВСКИЙ: Я вам объясняю! Вам рассказывал, что среди всех, это в курилках, везде обсуждается, на построение когда стоим – отношение с начальством, переработка, то, что зарплаты, когда тебе этой зарплатой тыкают, 14 тысяч, мне говорят: «Ты раскрыл в этом месяце 4 сбыта, тебе не стыдно получать зарплату?» Мне стыдно её получать, у меня жена в два раза больше зарабатывает. Это у всех такая проблема, не у меня одного. Форум этот создал который, форум сотрудников МВД, там за час тысяча человек за меня проголосовало, в мою поддержку, 95%. Это же…

КОРР: Что за форум?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да вот, записал я… «police-russia».

КОРР: Алексей, а в чём беспредел ментовской по отношению к обычным гражданам? То, что Вы видели, что знаете?

А. ДЫМОВСКИЙ: У нас раньше был отбор в милицию, а сейчас идёт набор. Сверху начинают прессовать отдел кадров, чтобы перевестись в другое подразделение, например, ППСник, хороший парень, соображает, высшее юридическое образование, хочет перевестись участковым или в опера, к примеру. И его не переведут. Он должен двоих привести с гражданки. Это как секта какая-то получается уже! Как эти… как они… раньше эти были секты всякие, пирамиды эти. Сам вышел – двоих привёл. Никто тебя не переведёт. Я переводился целый год со свободного в этот. Мне такие там проблемы строили, пока приказ им ни показал от 1992 года, что там запрещено воспрепятствовать переводу сотрудникам милиции внутри системы.

КОРР: А Вы можете рассказать о фактах. Когда людей незаконно привлекали к уголовной ответственности?

А. ДЫМОВСКИЙ: нет.

КОРР: Я не имею в виду, что лично Вы привлекали.

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет, без поднятия документов, я не смогу этого сделать.

КОРР: А подняв документы, это можно доказать? Какие факты вообще знаете, что происходит, какие терпят несправедливые… обычные граждане.

А. ДЫМОВСКИЙ: Я понял. Например, совершается разбой в городе. Его надо раскрыть. Или с утра ты получишь втык. Для этого делается некоторыми сотрудниками оскорбление сотрудника милиции. Это тоже тяжкое преступление. И когда выставляют с утра, что произошло за сутки. Одно тяжкое преступление – разбой, перекрывается раскрытым, тоже тяжким преступлением. Плюс на минус даёт ноль. Всё нормально произошло. Если в каждом округе, если более трёх преступлений совершено, то тебя начальство не меняет со смены часов до 4 вечера.

Ты сутки отработал и до 4 вечера, пацаны, следователи, вся рабочая смена до 4 ходят. Через каждый час ходят к начальнику, кланяются, мы здесь это написали, это написали…

КОРР: То есть, преступления приходится придумывать?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да нет, Вы меня не поняли совсем. Их создают.

КОРР: Их приходится создавать.

А. ДЫМОВСКИЙ: Да. У нас же проще… где-то показывали по телевизору года 2-3 назад, когда в Москве ложили пакет, туда колбасы, накладывали хлеба и бомжам ложили, и туда же патроны ложили милицейские какие-то чины. Он берёт пакет, его задерживают. Или кошелёк. Это я слышал случай, это практикуется. Ложат кошелёк, там деньги. А во втором отделении героин. То есть, человек идёт, у него…. «Ваш?» Конечно, он скажет: «Конечно, мой». «Точно?» «Да, мой». «Давайте с понятыми посмотрим, сколько у Вас денег?» А когда он при понятых скажет, что это его, он в суде не отвертится. Всё, задокументировался.

КОРР: Скажите, как часто сажают невиновных людей?

А. ДЫМОВСКИЙ: Это надо проверить. Я ещё раз повторяю.

КОРР: Вы были свидетелем?

А. ДЫМОВСКИЙ: Нет.

КОРР: А что Вам известно о коррупции в органах милиции?

А. ДЫМОВСКИЙ: Это сверху идёт.

КОРР: Что идёт сверху?

А. ДЫМОВСКИЙ: Выполнил план – молодец, не выполнил – дай денег проверке, которая приедет. Купи что-нибудь, помоги, чтобы тебе не попало от начальства. Это идёт от руководства. Все эти приказы идут от руководства. Только они устные. А мы, вот такие простые, попадаем под статью, под превышение должностных полномочий. Мы ничего не можем доказать. Про этот случай с компьютером, сейчас я рассказал, попадёт к дневальному. Почему он меня вернул, просто так взял компьютер, без осмотра места происшествия, без понятых, не зарегистрировал рапорт. А приказ поступил от Шкидюка.

КОРР: Дайте общую характеристику работы системы органов внутренних дел и в России и что нужно исправить по Вашему мнению?

А. ДЫМОВСКИЙ: Если из 5 баллов, то на «тройку», удовлетворительно.

КОРР: Алексей, можно последний вопрос? Почему Ваша акция приурочена ко Дню милиции?

А. ДЫМОВСКИЙ: Да не ко Дню милиции! Хоть поздравил бы кто-нибудь, что ли… Это не приурочено ни к чему. Я просто думал, думал, решался, решался, потом Артёму говорю: «Короче, доставай камеру». Он достал камеру и я подряд два ролика записал. Один, сел, посидел, подумал, ещё записал. И всё. Тут же поехал, отдал знакомым вместе с копией паспорта для создания сайта. Отдал и сел спокойно ждать. Я не думал… Мне тут говорят: «Вот, ты к 7 ноября специально, ко Дню милиции подарок». Никакой это не подарок.

КОРР: Последний вопрос. Что Вы ждёте… С какими наркотиками Вам пришлось встречаться по работе?

А. ДЫМОВСКИЙ: Какие наркотики мне приходилось изымать?

КОРР: Да.

А. ДЫМОВСКИЙ: Героин.

КОРР: Белый китаец был?

А. ДЫМОВСКИЙ: Я не знаю, какой белый китаец? Анфитамин Вы имеете в виду? Был. Можно я уже скажу? У меня сейчас обращение, всё-таки, это повлияет, должен создаться закон. Сейчас повсеместно продают, называется «Нирвана» или спайс. К этому ничего нет. Дети маленькие курят. Все закурились уже им. За это наказания нет. Это просто трава, химически обработанная. Люди с летальным исходом умирают. Уже год всё продаётся. Мак этот, семечки мака! Ввозится тоннами пароходами, завозится составами. За этим же кто-то стоит! Кто-то же за это получает.

Мы бегаем, ловим этих, которые пакетами варит, а кто-то тоннами загружает. И кто-то же это крышует, всё-таки.

КОРР: Спасибо большое, Алексей. Мы очень Вам благодарны. Давайте иметь совесть, человек не спал ночь. Мы Вам желаем успеха. Спасибо Вам большое. Удачи.

ГОЛОС ИЗ ЗАЛА: Мы объявили голодовку. Я пытаюсь докричаться! Сотрудники УВД Митино были незаконно задержаны, возбуждено уголовное дело за то, что они задержали племянника Аслаханова. Они объявили голодовку. Об этом никто не пишет и никто не заявляет. Они сидят тихо сейчас и голодают. Я общественный защитник.

А. ДЫМОВСКИЙ: А почему они тихо голодают? Пускай они со мной голодают громко.

ГОЛОС ИЗ ЗАЛА: Я одного сейчас втаскивал в зал, он без сознания падает, но я не могу пробиться через журналистскую братию сюда. Он здесь.

А. ДЫМОВСКИЙ: Пускай зайдёт.

ГОЛОС: Вот офицер, сотрудник УВД Митино. Дайте пройти!

А. ДЫМОВСКИЙ: Вот ради этого я задержусь.

ГОЛОС: Человек скромный, он не может сказать.

А. ДЫМОВСКИЙ: Говори, я так же настраивался.

ОФИЦЕР: Ситуация в принципе аналогичная, все в неё попадали. Каждый день происходят обычные драки. Мы приехали две смены, в результате чего получилось так, что мой коллега получил сотрясение мозга и объявляют, что мы…

ГОЛОС: Давайте я расскажу. На 02 приходит вызов.

А. ДЫМОВСКИЙ: Пускай он расскажет.

ГОЛОС: Вызывают на драку между чеченцами и армянами.

А. ДЫМОВСКИЙ: Не перебивайте никто! Ему трудно стоять, ну что вы!

ОФИЦЕР: Приехали 23 числа, в ночь на 24-ое на драку в кафе «Оскар». Был адрес, где массовая драка, заявление по 02. Приехали, установили факт драки между чеченцами и армянами. В результате чего начали доставлять их, при задержании Аслаханова, он толкнул моего напарника, он получил сотрясение мозга. Ситуация обернулась так, что нас обвиняют во всём, что мы незаконно применили спецсредства, незаконно доставили их и вот всё это давление оказывается сверху.

ГОЛОС: Сейчас пять человек, до 10 лет им грозит лишение свободы за это.

А. ДЫМОВСКИЙ: Их задержали, что ли, уже?

ГОЛОС: Да, их выпустили из-под стражи, благодаря давлению общественному. Каюмов, состою на должности инспектора службы УВД р-на Митино, лейтенант милиции.

ОФИЦЕР: Первоначально лишили поста на 16 дней, благодаря общественному мнению нас выпустили, на данный момент проходят следственные действия, очные ставки. На очных ставках бывает такая ситуация, когда проходит опознание. Из трёх статистов, два статиста и один сотрудник милиции должны опознать. При подборке статистов ни капельки не могу сказать, что был похож. Там был возраст от 27 до 35 лет. Естественно, намного шире меня ребята сидели. Это ладно…

После того, как нас опознали, выхожу я, заходит мой напарник, статисты не поменялись. То есть, понятно и дураку, что человек, который изменился, он и есть сотрудник. Вот так расследование проходит.

КОРР: Про голодовку скажите.

ОФИЦЕР: С четверга.

ГОЛОС: Ты рассказывай про Аслаханова, как оно есть. Дело бы не стоило выеденного яйца, если бы не племянник Аслаханова.

ОФИЦЕР: Он является сотрудником МУРа, у него есть высокопоставленный родственник, Аслаханов, сенатор Томской области.